Ладони безудержной любви

      Время шло быстро, но вечера, проведённые вместе, не изменялись.       У Лёши и Глеба вошло в привычку в определённое время, приблизительно в семь часов вечера, собираться, преимущественно пить чай, сидя у окна, и что-то обсуждать. Что-то важное, жизненное, а, может, и какой-то бред. Иногда к ним просоединялась Дина, которая немного скрашивала обстановку своими смехом и жизнерадостью. Парни старались заботиться о ней все больше, потому что её живот увеличивался и увеличивался.       Лёша даже пару раз умудрялся разговаривать с плодом, словно отец, нежно прикасаясь к животу, как в каких-то сопливых мелодрамах на Домашнем. Глеб, наблюдая за этим, просто хихикал и даже не подозревал о том, что смеётся вовсе не с ситуации, а с человека. С человека, который совсем недавно стал ещё ближе, чем когда-либо был. Это человек, которому Глеб доверяет больше всех, может положиться, рассказать о всех секретах, сделать так, как хочет, и не стать осуждённым.       Парень понимает, что именно сейчас, рядом с ним, он счастлив так, как никогда раньше. Даже с Артёмом у него не было таких чувств. Рядом с ним у него были только страх сказать что-то не то, сделать что-то не так, а позже получить за это жестокое наказание, в которое входит много болезненных методов.       Глеб и представить не мог, что Артём, парень, который помог ему выбраться из токсичной и абьюзивной "семьи", будет сам же его терроризировать, как и его родители. Только сейчас Глеб понял, что тогда, шесть лет назад, не нужно было соглашаться уезжать, а он слепо любил. Однако, несмотря на это всё, Глеб продолжает надеяться, что Артём измениться, поэтому продолжает любить его и ждать столько, сколько потребуется.       И вообще... Парень начал себя критиковать за то, что обратил внимание на кого-то другого, кроме Артёма, посмел подумать о любви к другому человеку. Но объективно... Алексей и Артём совершенно разные, как они могут одновременно нравиться Глебу? Кого он выберет, если придётся? Не ошибётся ли?                                           *****       Так, прошёл ещё месяц. Алексей уже активно пребывал на работе, так как был наплыв работников, причём и мужчин, и женщин. Лёша отбирал каждого по определённым критериям: 1. Внешность; 2. Сексуальность; 3. Способность постоять за себя.       Внешность начальник оценивал объективно и субъективно. Спрашивал мнение близких и доверенных людей. С сексуальностью — то же самое.       А вот со способностью постоять за себя всё было куда сложнее. Алексею самому приходилось фактически драться с потенциальными подчинёнными, но он умудрялся не причинять вред во время драки, так как с девушками он просто уворачивался, мог как-нибудь захватить или легко толкнуть, а с парнями толкал сильнее, мог дать пощёчину или нормально так пнуть.       Но иногда возникали конфузии. Что делать, если только два критерия из трёх соблюдены? Всё очень просто. Лёша просто не принимал таких людей на работу, ведь все три критерия обязательно должны быть соблюдены. Без сексуальности красивая внешность не имеет значение, а это не имеет значение без самообороны, ведь Алексей повидал немало наглецов, которые, бывало, приводят своих друзей, чтобы воспользоваться заказанным человеком вовсю. Но даже, несмотря на хороший результат в день отбора, работники всё равно должны совершенствоваться в своих навыках драки, чтобы суметь постоять и против толпы, и против крупных мужчин. А Лёша — начальник хороший, не даст в обиду своих работничков, поэтому и отборы такие строгие, дабы сберечь и людей, и свою карму.       Сегодня был один из таких дней. На работу хотело устроиться двадцать человек, десять из которых уже были не приняты. Все были девушки и все были не сексуальны.       Алексей сел на своё кресло, тяжело вздохнул, думая, что опять ни у кого не получится пройти по всем требованиям. Но как только в кабинет вошёл он, Лёша обомлел.       Невысокий улыбчивый парень с тёмными глазами и светлыми волосами. Его аура словно разлилась по всему кабинету. Алексей не мог оторвать от него глаз, хоть внешность была относительно обычной.       — Здравствуйте, — тихо поприветствовался парень.       — Здравствуй. Как тебя зовут?       — Даниил.       — Ясно... Приятно познакомиться, Даниил. Зови меня Алексей Андреевич.       Парень заулыбался ещё сильнее, медленно подойдя к столу начальника.       — Алексей Андреевич, как Вам моя внешность?       — Неплохая.       — А как будете проверять мою сексуальность?       — Сексуальность у тебя на высоте. Просто стоишь, а уже чувствую от тебя эту сучью ауру.       Даниил тихо посмеялся, облокотившись руками о стол, произнося:       — А начальник в своих выражениях не так культурен и сдержан, как представлялось...       — Да. Я открыт.       — Что ж, раз два моих критерия подходят, то давайте проверим, на что я способен?       — Давай, — Лёша встал и начал вытягиваться, выполнять небольшую гимнастику, затем повернулся к Даниилу и пошёл на него.       — Не жалейте меня, ладно?       — Как скажешь, — начальник не успел договорить, как схватил парня за руку и перекинул через себя.       Даниил резко приземлился на спину, зашипев от боли и чуть ли не задыхаясь, смотря в глаза Алексею, который и не думал прекращать. Начальник сильно ударил ногой ему в живот несколько раз, перевернул на него и хотел сделать захват, чтобы прекратить драку, но Даниил успел выбраться, всё также улыбаясь.       — Я думал, что Вы грубый, но не настолько... — парень встал в боевую стойку, — идите сюда.       Лёша вдруг посмеялся, не в силах контролировать себя, встал боком и ладонью звал к себе Даниила, улыбаясь.       Парень неожиданно оказался рядом с начальником, замахнувшись ногой и почти попав ему в лицо, Лёша увернулся, захватив нижнюю часть тела Даниила и сжав. Парень не растерялся и ударил начальника в челюсть локтём, стоя к нему задом. Алексей несколько раз моргнул, с удивлением взглянув на Даниила, поправил свою челюсть и отошёл на пару метров назад.       — Славный удар.. — но парень на этом не останавливался. Развернулся и со всех ног понёсся на Лёшу, занося руки для ударов. Начальник увернулся от всех атак, предотвратил все возможные, придержав Даниила за руки, и вдарил ему головой.       Парень зашатался, отпрянув, но Алексей не жалел, как и просили, дал пощёчину новичку, пнул в ногу, взял за волосы и пронёс по всей комнате, а Даниил изредка хихикал, стараясь убрать руку начальника, получилось только под конец.       — Я даже не знаю. Дерёшься ты, конечно, слабее моих девчонок, но ладно... Приму хотя бы тебя. Женька научит тебя стоять за себя.       Даниил протёр кровь на лице, ярко улыбнулся и выразился:       — Спасибо Вам, Алексей Андреевич, за воспитательной процесс, — подозрительно посмеялся он, — спасибо, что приняли. Я не забуду... Будете проверять мою успеваемость? — с намекающей улыбкой спросил Даниил.       — Если будет время, — как можно культурнее постарался начальник отшить его, — пусть следующий человек заходит.       В итоге никто, кроме Даниила, за сегодня и не прошёл. Алексей был доволен, что принял хотя бы одного парня, как ему подсказывала интуиция.                                           *****       После длиннющего и утомительного рабочего дня Лёша с трудом добрался домой и громко ввалился в прихожую, начиная разуваться и раздеваться. Глеб тут же вышел, встречая.       — Привет, Лёш, — у него было полотенце на плече, обтёртое в чём-то.       — Привет... Опять балуешь своей готовкой.. По запаху слышу.       Глеб довольно улыбнулся, топчась на месте.       — Ты устал? Сильно?       — Достаточно. Обидно только, что из двадцати людей на работу поступил всего один человек... — тяжело вздохнул Алексей, проходя вглубь, мимо друга.       — Как так?       — По мне, наверное, не скажешь, но я строг.       — И правда не скажешь, — хихикнул тихо Глеб, прикрыв на мгновение рот, Лёша взглянул на него, не стал что-либо противопоставлять, улыбнулся и спросил:       — А Дина где?       — На кухне. Нас ждёт.       Остальной вечер прошёл как обычно: ужин, тёплые разговоры. Лёше правда этого не хватало, а Глеб и Дина компенсировали. Они продолжали болтать о чем-то о своём, беззаботно смеясь с каждой мелочи, а Алексей просто наблюдал за ними с удовольствием и благодарил жизнь, что она наградила его такими душевными и прекрасными людьми. Как бы их не потерять...                                           *****       Время сна. Дина ушла самая первая в собственную временную комнату, наверх. Глеб убрал всё со стола, а Лёша помог ему. У них возник во время уборки очень интересный разговор.       — Слушай, Глеб, а если Артём вернётся, что ты будешь делать?       Глеб молчал с полминуты, думая над ответом, его выражение лица менялось с довольного на огорчённое, была видна противоречивость и непонимание чувств своих и мотивов Артёма. Однако парень всё же, спустя некоторое время своих раздумий, удосужился ответить:       — Я не знаю, Лёш. Мы с ним даже не списываемся. Вы с ним будто местами поменялись. Мне что, ждать теперь тоже шесть лет, чтобы выйти с ним на связь? — Глеб посмеялся, пытаясь свести всё в шутку, но сейчас было вовсе не до смеха.       — Только я, в отличие от него, не насилую тебя, — плюнул Шастун с возмущением, — и почему ты все ещё надеешься на что-то?       — Люблю. Даже несмотря на то, что он делал со мной. Надеюсь отчаянно, что он изменится из-за любви ко мне.       — Подлинная любовь меняет людей, но не ненастоящая.       — Хочешь сказать, что Артём ничего вовсе ко мне не чувствует?       Лёша промолчал, чтобы не ранить Глеба по живому.       — Лёша, я с кем говорю?! Отвечай мне! — Глеб швырнул тарелку от себя, поворачиваясь к Лёше передом с возмутительным выражением лица.       — Я не это хотел сказать, Глеб.       — А мне кажется, что именно это! Намекнул на то, что я зря положил свои шесть лет на этого человека, много чего потерял, мало что получил. Да?       — А ты сам подумай. Сам сделай выводы. Разве я не прав? — монотонно проговаривал Лёша, стараясь не преуменьшить, не перегнуть, не осмелившись заглянуть Глебу в глаза.       А сам парень просто отвёл взгляд и тихо заплакал, всё-таки сделав выводы.       — Я не хочу думать об этом, — хриплым и отчаянным голосом сказал Глеб, положив тарелку на место.       — Почему не хочешь? Ты разве не любишь Артёма?       — Перестань.       — Ладно. Прости, просто меня слишком волнует эта тема.       — Почему тебя так волнует эта тема?.. Какое тебе дело до Артёма?       — Я не за Артёма волнуюсь, а за тебя.       — Не нужно обо мне волноваться. Я уже достаточно взрослый, в силах и сам о себе позаботиться.       Лёша громко и недовольно цокнул, скрестив руки на груди.       — Как хочешь, — затем ушёл к себе в комнату, не проронив больше ни слово.                                           *****       Лёша вошёл в комнату, громко захлопнув за собой дверь.       «Значит, сам о себе позаботиться в состоянии. Вот же ж... Не ценит, сука. Как же нервирует, блять.» — повторял про себя парень, а с каждым разом злость только нарастала, и Алексей не знал, как её уменьшить, боялся, что может сорваться на Глеба, поэтому быстро оделся и куда-то ушёл, прошмыгнув мимо друга, который заметил это, но промолчал.       «И куда он пошёл?» — вдруг заволновался Глеб, — «А ладно... Может, дела.» — затем уже поднимался наверх, — «хотя какие могут быть дела в такое время..»       Лёша хотел переночевать у Антона, но, когда подошёл к дому, то он оказался заперт. Он написал старшему брату, а оказывается, Антон и Арсений уехали на неделю в Санкт-Петербург. Лёша разозлился ещё больше, ведь где теперь ему ночевать, возвращаться он не собирается. Думая над этим, парень сел на самой первой лавочке в центральном парке и просто смотрел то в небо, то на деревья, то по сторонам, то на редко проходящих людей что в одиночестве, что в паре.       «Почему же ты его любишь, Глеб... Он даже не рядом, столько боли внёс в и без того травмированную жизнь. Не звонит, не пишет, когда у него есть возможность. Жалко. Попал под влияние манипулятора...»       Лёша сидел неподвижно на протяжении часа и думал об одном и том же, пока к нему не подошла пожилая женщина с мягким выражением лица.       — Лёшка? Это ты?       Парень поднял голову, взглянул на неё и удивился, тут же вставая и обнимая её.       — Любовь Михайловна! Сколько же я Вас не видел! Как Вы? Что нового у Вас?       — Внучок, много нового... Недавно подружилась с бабами из моего дома, знатно так поговорили, каждый вечер теперь собираемся у лавочки... Кажется, я правда постарела...       — Все стареют, это обычное дело, и тут нет ничего такого.       — Со старостью теряешь молодость, свежесть, силу, подобную твоей, теряешь верных и дорогих тебе людей... Тяжело мне без Серёжки и Гедеона, буквально вчера была на их могилах. Положете меня вместе с ними, когда умру?       — Любовь Михайловна, а ну-ка прочь такие мысли! Вы что такое говорите?!       Женщина захихикала.       — Смерть и рождение — обычное дело. Сильно не грустите, когда уйду.       — Бабуль...       — У тебя как дела, Лёш?       — Да нормально...       — Если было бы нормально, ты бы не сидел тут в тёмное время, правда ведь? — Любовь Михайловна присела рядом, — почему это ты тут? У тебя же свой дом.       — Да там неважно...       — Лёша-а-а! А ну не обманывай меня.       — Ты знаешь, я человек добрый, поэтому поселил у себя двух людей.       — Что за люди?       — Друзья мои. Парень и девушка.       — Оу... Девушка... — тон Любовь Михайловны сменился на игривый, намекающий.       — Бабушка-а-а! Она у меня живёт, потому что другого выхода у неё нет. Она моя подчиненная, она беременна, но не от меня! Её жених бросил её в день свадьбы, оставив от себя только беременность...       — Вот козёл... Я думала, таких парней уже не существует, а оно вот оно что... А на каком хоть месяце?       — На третьем.       — А почему сидит дома и не работает?       — Ну... У неё работа такая, где беременным ни в коем случае быть нельзя.       — Это какая работа?       — А ты не знала, что я сутинёр?..       — Сутинёр?! Боже упаси... Лёша!!! Почему именно эта работа?!       — Не все так, как ты себе представила, бабуль... Я никого не совращаю, а защищаю и даже воспитываю.       — Но ты продаёшь тех, кого защищаешь и выращиваешь...       — Девочки и парни сами согласны, ведь они знали, куда шли, так что на это никто не жалуется.       — Ясно... Но я все равно против такой грязи!       — Да понимаю...       — А что о Глебе? Не вернулся ещё?       — Вернулся ещё как несколько месяцев назад, живёт у меня как раз...       — Ого. Передавай ему привет от меня, пожалуйста. А куда и зачем он вообще уезжал?       — За любимым человеком уехал, жил с ним в богатстве.       — Вау! Повезло... А почему вернулся тогда?       — Потому что этот любимый человек его и бросил, — недовольно ответил Алексей, отворачиваясь.       Любовь Михайловна взглянула на него с вопросительным выражением лица, поняла всё в мгновение ока, положила свою руку на руку парня и начала:       — Лёш, тебе же нравится Глеб?       — Нет.       Любовь Михайловна опешила.       — Я люблю его.       — Так отчего не признаешься?       — А я не красноречив, я всё поступками показываю.       — Какими поступками?       — Забочусь очень. Стараюсь быть рядом, поддерживаю. Нежность проявляю, а не как его излюбленный человек...       — А что с ним не так? Это вообще кто? Мужчина, женщина?       — Мужчина.       — Ясно... А что не поделили?       — Этот придурок просто манипулятор, а Глеб — его жертва, которая попалась в сети нездоровой любви. Я пытаюсь показать ему это, намекнуть, сказать, спасти, а он и думать об этом не хочет, сам справится, сказал. Меня это так разозлило, что я ушёл, мы ведь спим в одной комнате.       — Вы так сблизились?       — Просто у меня всего две комнаты в доме. В одной спит Дина, в другой — мы.       — Я не про это спросила, Лёш.       Парень сначала не понял, о чём разговор, а затем удивился, слегка покраснел и отвернулся, тихо произнеся:       — Мы с ним всего лишь друзья. Я его не трогал.       — А хочешь?       — Бабушка!!! Что это за вопросы у тебя?!       Любовь Михайловна громко рассмеялась, похлопав по плечу парня, встала и сквозь смех проговаривала:       — Да ладно-ладно. Я шучу. Для начала признайся Глебу в своих чувствах словами. Люди могут не понимать или даже не видеть то, что делают для них другие люди. Не опоздай, а то опять его уведут.       — Признаться? Словами? Это как вообще... Прям в глаза ему говорить?!       — Ну да. А как ещё, внучок?       — Боже мой. Я не смогу... Мне будет очень неловко...       — Лёш, я уверена, сложатся определённые обстоятельства, при которых ты прекрасно сможешь признаться. Ты можешь либо ждать эти обстоятельства, либо создать их сам, — Любовь Михайловна нежно улыбнулась, погладила Алексея по щеке, — беги домой, Лешка, — развернулась и медленно ушла, ещё несколько раз оборачиваясь.       У него как отлегло, камень с души упал, когда выслушали. Сейчас парень был воодушевлён как никогда и готов был на многое, поэтому, проведя старушку тёплым взглядом, тут же со всех ног помчался домой. Однако его уверенность прервала мысль о невзаимности, о том, что Артём вдруг появится и всё разрушит, о том, что Глеб отвергнет, грубо отвергнет. Поэтому Лёша решил повременить с этим, замедлил шаг и слегка расстроился.                                           *****       Парень тихо вошёл в дом, аккуратно закрыл за собой дверь, последовал в свою комнату. Также бесшумно зашёл, Глеб уже лежал на кровати, спал, Лёша не стал переодеваться, присел на стул и осторожно наблюдал за другом, лицо которого освещал свет уже вставшей луны.       «Такой невинный...» — задумался Алексей, потом встал прямо над Глебом и продолжал наблюдать, почти не моргая.       Через несколько минут он не смог сдержаться и прикоснулся к его ладони, к руке, к подбородку, к губам и даже уже приблизился, чтобы поцеловать их, но Глеб открыл глаза, и Лёшу как током ударило, он резко отстранился.       — Что ты делаешь?       — Ам.. Э-э.. Просто наблюдал... Мне показалось, у тебя слишком бледный цвет лица, мало ли заболел, вот приблизился потрогать твой лоб.       Глеб резко встал и подошёл к Лёше, внимательно вглядываясь в его глаза.       — Потрогать лоб? Только вот мои губы чу-у-уть ниже лба. В курсе?       Парень опустил взгляд и понял, что попался, ему стало очень неловко.       — Если хочешь поцеловать, целуй нормально.       — Чего?! Я вовсе не хотел тебя целовать! У тебя, кажется, реально температура.. — пытался выкрутиться Лёша, всё-таки прикасаясь ко лбу Глеба тыльной стороной ладони, — да... очень горячий лоб...       — Ладно... Наверное, правда показалось... Прости за такие мысли. Мы же всего лишь друзья!       Лёша ничего не ответил, вновь разочаровываясь в себе ещё больше, низко опустив голову.       «Всё-таки я не смогу ему признаться...»