Ладони безудержной любви

      День начался ужасно.       Лёша встал из-за криков и шума. За окном шёл дождь. Кто-то настойчиво стучался в дверь дома. Парень встал, надел халат и неспешно пошёл вниз, а незваный гость становился всё агрессивнее.       Алексей открыл дверь и увидел разбитого и отчаявшегося Антона, рядом с которым стоял не менее расстроенный Арсений, удерживая парня на ногах.       — Лёша! Лёша!       — Что случилось?       — Любовь Михайловна... Сегодня утром она умерла, — Антон опустился на колени и горько заплакал, Арсений принялся успокаивать его и пытаться поставить на ноги.       А Алексей после этой фразы застыл и больше ничего не делал, смотрел лишь в одну точку, и всё вокруг вдруг потеряло смысл. Парень слышал только внутренний голос, который хрип от криков боли, и внутренний комфорт, который дал большущую трещину. Частичка души будто ушла от него раз и навсегда, внутри стало пусто, больно.       Лёша более или менее пришёл в себя, когда Арсений, отвёвший Антона в машину, тронул его за плечо, приводя в чувства.       — Лёш, завтра похороны. Мы за тобой заедем...       — Как так... Из-за чего она умерла?       — Мы пока не знаем. Просто пришли, а она лежала на своей кровати бездыханно, — было видно, что Арсению тяжело рассказывать всё это. Он сдерживал слёзы.       — Мы с ней вчера только виделись, а сегодня её уже нет... Как так...       — Виделись? Где?       — В парке центральном вечером. Поговорили душевно. Она сказала, что скучает по Сергею Александровичу и Гедеону Георгиевичу, говорила, что скоро к ним уйдёт...       Арсений округлил глаза и искренне удивился, когда услышал это.       — Так и знал, что нужно было остаться в городе... Так, хотя бы увидел её в последний раз... — затем мужчина не сдержал слёзы, развернулся и ушёл, сжимая ладони в кулаки, не закрыв за собой дверь.       А Лёша стоял в растерянности ещё несколько минут, слушая громкую монотонную мелодию дождя. От шока он не мог сдвинуться, только воспроизводил в своей голове образ Любовь Михайловны, как она улыбалась и как смеялась. У парня медленно пошли слёзы, а сам он опустился на пол, заплакав, словно маленький мальчик.                                           *****       Миша, когда узнал эту новость, то побледнел, задрожали ресницы, ноги, руки, он рухнул на колени.       Рядом сидящий Герман не понял, что случилось, и тут же подбежал к парню, который уже проливал слёзы на пол, сжимая ладони в кулаки, скуля от боли.       — Миш, что такое?! Что случилось?!       — Бабушка... Её больше нет... Блять, как... Как так?! Я ведь её не видел последнюю неделю... Бабушка... Бабушка... Почему я не пришёл к ней... Боже мой. Как я жалею. Я жалею, что остался дома! — Миша кричал, лёжа на полу и злясь на самого себя.       — Эй... Прекрати обвинять себя. Бог должен был забрать её. Любовь Михайловна жива, пока живёт в наших сердцах, пока мы её помним.       Но Мишу сейчас было не исцелить подобными фразами, он дрожал и кричал от внутренней боли, а Герман был рядом и крепко обнимал его, целовал, гладил, поддерживал, слушал и подбадривал. Ему не было мерзко или неловко рядом с таким Мишей, ведь он правда любит его и готов терпеть любое его состояние, любую эмоцию и любое настроение, тем более, когда парень сейчас так сильно в этом нуждается.                                           *****       Когда Алексей пошёл принимать душ, чтобы успокоиться, то даже не обратил внимание на температуру воды. Она была очень холодной, а Лёша стоял и пялил в одну точку, стараясь водой смыть с себя внутреннюю пустоту и боль.       В душе он пробыл полтора часа, пока не устал стоять и чуть не свалился с ног, когда вышел из душевой кабины. Из-за горя он обленился и не смог надеть даже футболку, поэтому натянул на бёдра одно белое полотенце и вошёл в кухню, в которой уже сидела и хихикала Дина, и быстро ел Глеб, собирающийся на работу.       Они, когда увидели Лёшу, сильно удивились. Дина отвернулась ради приличия, а Глеб подавился, но не отвернулся.       — Лёша, ты надень на себя что-нибудь. Почему в таком состоянии? — начал парень, посмеиваясь.       А у Алексея и нерв не дёрнулся, чтобы хотя бы улыбнуться. Он был очень серьёзен и смотрел на Глеба неотрывно и весьма грозно, будто тот ему что-то сделал плохое.       — Ладно. Я пойду... — испугался Глеб, похлопав по плечу Дину, и ушёл.       — Лёш, что случилось?       Парень сел за стол, оглядел еду, которую принимал Глеб, устало поднял глаза на девушку и быстро протараторил:       — Мой близкий человек умер.       — О-о-оу... Мои соболезнования, Алёша... Ты из-за этого такой разбитый? Это же насколько человек близкий...       — Как бабушка. Чёрт. Зачем я её тогда отпустил... Зачем?! Я же её так любил и люблю... и буду любить. Она лучшая женщина. Добрая женщина. Всегда готова была прийти на помощь и ушла с яркой улыбкой... Боже... Как же паршиво на душе. — Лёша вновь погрузился в океан печали, прикрывая лицо руками.       Дина впервые видела своего начальника таким, ведь обычно он самый яркий, самый весёлый, тот, кто даёт помощь, а не тот, кому она нужна. Девушка встала, подошла к Лёше и приобняла, поглаживая его по голове.       — Я знаю, ты силён. Я знаю, что ты справишься. И она знает. Стоит рядом, смотрит на тебя и также плачет, потому что любит тебя. Она не хочет, чтобы ты ощущал пустоту внутри, ведь она рядом, она в твоём сердце.       Алёша заплакал ещё сильнее, вырывая клочки своих волос из-за злости и безысходности.       — Я не могу! Не могу сохранять спокойствие, понимая, что мог взять её за руку, остановить, побыть рядом ещё больше, обнять её, поцеловать! Почему же я это не сделал?! Может быть, тогда бы она не умерла... Я оказался так слеп. Я ужасный человек... Я отпустил её и потерял раз и навсегда...       — Лёша, ты вовсе не виноват в этом. Что сделано, то сделано. Так было предписано.                                           *****       Глеб, обеспокоенный утренним происшествием, весь день провёл на работе, допускал элементарные ошибки из-за рассеянности и невнимательности, хотел несколько раз позвонить или Дине, или Лёше, но каждый раз отвлекали, поэтому ничего не вышло, но к концу дня пришлось задержаться, так как в ресторан пришёл совсем нежданный гость.       Глеб быстро последовал к клиенту с блокнотом, не поднимая взгляд. Он подошёл к столику и начал обычную для официанта речь:       — Добрый вечер, что закаже... — парень поднял взгляд и застыл, когда увидел Лёшу, который смотрел на него таких же холодным взглядом, как утром.       — Бутылку любого алкоголя.       Глеб положил блокнот на стол, нагнулся к Лёше и недовольно начал шёпотом:       — Ты что тут делаешь?!       — Пытаюсь расслабиться. И тебя жду.       — Зачем меня ждать? Я уже не малень... — Лёша тут же щёлкнул Глеба по губам, возмущённо цокнув.       — Обернись. Взгляни, как тот мужик за столом на тебя смотрит. Явно взгляд того, кто хочет от официанта чего-то большего, чем выполнение стандартных услуг.       — Ты что-то надумываешь. Простой взгляд.       — Ты ещё сильнее нагнись, и он подбежит, — закатил глаза Лёша, — неси заказ.       Глеб тихо топнул ногой, надув губы и вредно посмотрев на друга, но всё же пошел выполнять заказ.       Через некоторое время он принёс Лёше, как тот и просил, бутылку виски и стакан. А мужчина, который Лёше не нравился, сидел, ничего, кроме воды, не заказывал, всё наблюдал за Глебом и чего-то ждал. Вот только самому официанту это не нравилось, ведь все его коллеги уже поуходили домой, а он один остался.       Так продлилось ещё полчаса, и Глеб не выдержал: вышел и сказал, что ресторан закрывается. Мужчина встал, вышел из заведения, но не ушёл и ждал у ресторана. А Лёша ждал Глеба внутри, допив уже свой виски.       Парень наконец переоделся, выключил свет в ресторане, всё позакрывал и вместе с Лёшей вышел на улицу.       — Молодой человек, можно Вас потревожить? — обратился к Глебу тот самый мужчина.       — Что такое?       — Можно с Вами познакомиться?       — Нет. — ответил Лёша недовольно.       — Я не у Вас спрашиваю.       Глеб оказался в непростой ситуации. Он возложил на себя какую-то ответственность за друга, за его чувства, но и незнакомцу отказать совесть не позволяет. Что же делать?       — У Вас же нет молодого человека? — улыбнулся мужчина намекающе, вновь задавая вопрос Глебу.       — Есть! — внезапно выдал парень.       — Да ладно. И где он? Почему пускает Вас работать в такое опасное время?       Глеб растерялся, ведь врать он не привык, поэтому и не знал, кого бы записать в свои партнёры, а Лёша не растерялся, положил руку ему на талию, прижал к себе и сказал:       — Я его молодой человек. И я же защищаю его от подозрительных типов вроде вас.       — Одолжи мне его на ночку. Я не испорчу, — мужчина протянул руку к Глебу, а тот сильно испугался, но Алексей опять выручает своего друга, перехватывает руку незнакомца и толкает от себя подальше.       — Я же сказал, что защищаю его от таких как ты. Теряйся, животное.       Мужчина плюнул прямо перед парнем, замахнулся несколько раз, но ни разу не попал, затем рухнул на асфальт, злясь. А Лёша, взяв Глеба за руку, пошёл в сторону дома.       — Эй! Мы его просто так бросим? Может, ему нужна помощь?       — Ты в своём уме? Он буквально хотел купить тебя как вещь, а ты ещё думаешь о помощи в его адрес?!       — Нужно быть добрее..       — Да что ты говоришь? Добротой пользуются такие как этот чудик. Тебе нравится, когда тебя используют?!              — Все друг друга используют с какой-либо целью! Даже ты!       У Лёши моментально изменилось выражение лица с возмущённого на недопонимающее и позже разочарованное.       — Вот какого ты обо мне мнения. — он отпустил руку Глеба и пошёл дальше сам, совсем разозлившись.       Парень в глубине души понимал, что переборщил, но пока не спешил извиняться, а просто стоял, словно врос в землю, и не двигался, наблюдая за тем, как его друг постепенно удаляется. Наконец Глеб очнулся и, ускорив шаг, последовал за Лёшей, потому что в такое тёмное время ходить одному было всё же небезопасно.       Глеб старался держаться сзади своего друга, потому что было как-то стыдно взглянуть ему в глаза, зато не стыдно говорить:       — Лёш... Я был не прав. Прости.       Тот ничего не ответил, даже не оглянулся, продолжил идти дальше и не обращать никакого внимания.       «Кажется, я его обидел...» — расстроился Глеб, низко опустив голову, — «Зачем я это сказал? Дурак... Теперь он не заговорит вообще.» — со временем, отвлёкшись от своих мыслей, что замедлили его шаг, он потерял Лёшу из виду и оказался в совершенно незнакомом ему месте, — «Где это я? Стоп. Это где вообще?!»       Здесь было совсем темно, а главное — ни души, поэтому Глеб сильно испугался, когда огромный фонарь рядом резко включился, освещая дорогу и данную местность. Парень смог узнать свой родной садик.       — Оу... — произнёс он с тяжестью, вспоминая все моменты, происходящие тут.       Этот сад, к сожалению, был уже давно закрыт, переехал, так сказать, в другое место, поэтому сейчас в нём и не кишили дети, ожидающие родителей, которые их обязательно заберут, а не как у Глеба, самому домой идти. Не сказать, что он расстроился, когда всё вспомнил, что-то радостное всё же было, точнее кто-то. И это именно Лёша, ведь он являлся единственным, верным и, наверное, последним другом Глеба, который был с ним рядом всегда. Ни неродные родители, ни двоюродная сестра, ни даже родная тётя или Артём не осчастливили (или хотя бы попытались) Глеба так, как это сделал Алёша.       И сейчас парень позволяет себе такое непозволительное отношение в адрес лучшего друга... Это непростительно. Глеб теперь ругает себя и хочет извиниться, вот только он вообще без понятия, как отсюда идти к дому Лёши. Он достал телефон, взглянул на время и испугался, ведь у него вдруг образовалась небольшая паника, которую он с трудом мог преодолеть, стараясь думать о чём-то положительном. Глеб хотел позвонить Лёше, но не хватило смелости. Вместо этого он решил идти просто прямо, надеясь на собственную интуицию.       Вскоре он обнаружил тёмную мужскую фигуру, которая начала следовать за ним по пятам. Глеб ускорил шаг, таинственный незнакомец — тоже. И тут паника парня просто зашкаливала, он боялся, что изнасилование вновь повторится, надеялся, чтобы его хотя бы обокрали или избили, но не надругались. Он уже начал бежать, но фигура не отступала.       И Глеб, не смотря из-за сильного волнения на дорогу, забежал в какой-то тёмный переулок в развалившемся заброшенном здании, близ леса. Парень осмелился повернуться к незнакомцу передом, прижимаясь задом к стене. Кажется, это был конец.       — Пожалуйста, не надо... Умоляю.. — уже проливал слёзы Глеб, фигура стояла прямо перед ним и не двигалась.       — Что не надо? — Глеб узнал этот голос.       — Лёша?.. — у него наступило такое облегчение, что слёзы были уже от счастья, он налетел на друга с крепкими объятьями, — боже мой. Я так испугался. Я боялся, что вновь всё повторится, а это был ты... Божечки. Спасибо тебе большое, что не бросил меня. Спасибо... Прости меня за то, что я сказал. Это была неправда на эмоциях. Глупо получилось. Я не думаю так о тебе на самом деле. Ты очень хороший парень. Прекрасный друг, — Глеб прижимался всё сильнее, радуясь своей удаче, а Лёша, расстаяв, обнял в ответ, вдыхая его запах, закатывая глаза от удовольствия, и сказал:       — Я не обижался.                                           *****       За десять минут Глеб и Лёша наконец оказались дома. Дина уже спала в своей комнате.       — Лёш, я хотел у тебя кое-что спросить.       — Спрашивай.       — Почему ты сегодня весь такой не в настроении? Что случилось?       Алексей вдруг почувствовал, что внутри вновь что-то крупно треснуло, он постарался через ком в горле адекватно всё разъяснить, объяснить подробно, но вместо этого лишь выдал:       — Любовь Михайловна умерла.       Каково было удивление Глеба, когда он услышал это, ведь знал, какие тёплые отношения были у его друга и этой женщины. Он медленно подошёл к Лёше, сострадательно смотря на него, аккуратно обнял его, поглаживая по спине, и сказал:       — Я соболезную тебе, дружище... Держись, пожалуйста.       — Стараюсь, но тяжело. Невыносимо. Ещё и завтра похороны... Все соберутся. — Лёша прикрыл лицо ладонями, чтобы Глеб не видел его слёз, — почему она ушла именно в этот период жизни, когда мне так сильно нужна её поддержка... Она мне ведь как бабушка была, даже почти как мама, которой у меня почти и не было...       — Тебе нужна женская поддержка?       — Не женская, а от близкого человека. От мудрого близкого человека. Я сейчас, к сожалению, не могу давать слабину, ведь Антону, Арсению Сергеевичу и тем более Мише ещё тяжелее... Она была им всем ещё ближе, чем мне. Нужно их поддержать.       — Лёша, ты тоже имеешь право на слёзы. Тебе тоже нужна поддержка. Я могу поехать завтра с тобой на похороны.       — Оу... Да не стоит. Я справлюсь, но спасибо тебе за инициативу и желание, — Лёша слегка улыбнулся и нежно обнял Глеба, поцеловав его в макушку.