Холодное мороженое.

      Обычная новогодняя суета начнётся уже через несколько часов, взрослые начнут наворачивать последние салаты, чтобы успеть к гостям, а дети будут в предвкушении ждать подарков.       Мальчики шагали по снегу под утреннюю прохладу. Этого белого хлопка было не так уж и много, но они не унывали:       — Давай лопатой сначала снег соберём.       — Давай.       Мальчики собрали весь снег с площадки перед их домом и стали скатывать большие — относительно их роста — холодные шары. Они кое-как вдвоём взвалили один на другой, потом и на третий ведёрко установили и морковку прицепили. Жаль только, что мама не пожертвовала им всю морковь, а только какой-то жалкий кружочек, из-за чего лицо у снеговика было как у свиньи.       Мальчики забыли веточки и уже хотели их прилепить к туловищу, но тут раздался голос:       — Ну что, малышня, развлекаетесь? — Это был их старший брат. Он возвращался из магазина, куда он ушёл, ещё до гулянки мальчиков.       — Да, смотри какого мы снеговика забабахали.       — Вижу. У меня тут для вас… — он стал рыться в пакете, — …кое-что.       — Что?       Мальчики подошли ближе и уже намеревались сунуть носы в целлофан, как перед ними очутилось два пломбира в знакомой упаковке.       — Мороженое!       — Во-у! Спасибо!       — Да, спасибо, — они тут же их схватили и попытались открыть неповоротливыми пальцами в перчатках, которые и так были все в снегу.       — Пожалуйста, только маме не говорите. И не заболейте заодно, — их брат помахал им и удалился с площадки.       — Какой подгон у нас сегодня.       — Да-а. А давай снеговика угостим?       — О, давай.       — Хо-хо, спасибо, дети, — вдруг раздалось у них под боком. Мальчики вздрогнули и отшатнулись.       Несколько комков снега зашевелились, пуговицы, которые они притащили из дома, заморгали — ну точно заморгали! — как настоящие глаза.       — Только вот, держать я его не смогу. Ручек нет.       — А ничего, мы их тебе приделаем. На, подержи, — один мальчик всунул другому в руку своё неоткрытое мороженое.       — Говорящий снеговик… — заворожённо улыбался второй, наблюдая, как его брат лепит палки к округлым бокам.       — Хо-хо-хо, это щекотно! — Приговаривал он и улыбался. — Скорее, поделитесь со мной мороженым, а то мне как-то жарко!       Уже скоро мальчикам пришлось идти домой. К тому времени мороженое они съели, щедро поделившись с их новым другом, который, к сожалению, не мог ходить. А там дальше Новый Год, подарки, и долгий сон до обеда.       В следующий раз, когда мальчики вышли во двор, солнце уже собиралось идти к закату, а это значит, что было часа четыре дня.       — Хо-хо, дети! Я долго вас ждал.       — Ого, нам не приснилось…       — Айда к нему! — Один мальчик схватил другого, и они помчались на площадку. За новогоднюю ночь выпало много снега, а сам снеговик как будто стал больше. Правда, его глаза-пуговки и морковный пяточёк никак не изменились, из-за чего он выглядел немного смешно.       — А у меня для вас тоже подарок!       — Да? Что же это?       Снеговик завертелся на месте, создавая вокруг небольшую дымку из мелких снежинок. О них можно было бы пораниться, если бы кто-то из мальчиков протянул к крутящимся комкам снега руку. Но вдруг они остановились, а в веточках каким-то образом очутились голубые упаковки с изображением снеговика.       — Это моё фирменное мороженое! Зацените портрет, — он встал в позу — настолько, насколько мог её изменить — и мальчики засмеялись.       — Спасибо больше!       — Оно волшебное, да?       — Хо-хо, именно так. Оно сделает вас ещё счастливее!       Мальчики с нетерпением стали открывать, доставать сам стаканчик. Мороженое было необычного голубоватого цвета, один мальчик поднёс к нему свой язык. Второй долго возился, но тоже совсем скоро попробовал.       Они были слишком увлечены вкусным и волшебным снегом в их руках и не заметили, как их ноги уже превращаются в настоящий лёд. Пока снеговик всё улыбался.

***

      Праздники всегда были адом для тех, кто должен был следить за порядком на улицах. Это касалось не только полиции, пожарных и скорой, но ещё и экзорцистов. А будучи единственным экзорцистом в городе и округе, Никита должен был чуть ли не в одиночку работать во всём городе и даже его области.       Всю новогоднюю ночь он был обязан ходить по улицам и контролировать то потустороннее, которое могло оживиться вместе с людьми. А вы думаете, почему иногда салюты взрываются, не взлетев? Почему магазин, где можно было купить подарок, закрылся? Почему на дорогах случаются аварии и возникают пробки? Это всё нечисть балуется.       Благо всем прихотям этого парня потакали и позволяли поставить кого-то в напарники. А именно Давида.       Конечно, тот сначала хотел полететь к семье и отпраздновать с ними, но потом как-то резко вызвался сам, а дальше — дело бухгалтерии.       И вот, вечером первого января, когда большинство непосед, норовивших испортить праздник, уже изгнали, эти двое возвращались домой. Если, конечно, однушку на окраине со столетним ремонтом, предоставленную Министерством Экзорцистов, можно назвать «домом».       Никита ввалился внутрь со стоном и сразу же плюхнулся на ближайший стул.       — Я так уста-ал, — у него всё тело ныло вместе с ним. — Надо было с тобой перед праздниками сматываться.       — Да, надо было, — Давид сладко зевнул, чем вызвал зёв и у своего друга. Он стал снимать с себя верхнюю одежду. Никита стал лениво повторять за ним. — Кстати, может, мы ещё успеем завтра к Саше с Серёгой заскочить на корпоратив.       — Да, можно. Но я бы сначала поспал, — к сожалению, Никита не предусмотрел того, что он будет всю ночь на ногах, и от того не спал всё тридцать первое декабря. В общем, он бодрствовал уже больше суток и всё его тело сейчас было таким ватным и уставшим, что половина действий в память не попадала.       Никита упал на кровать в новогоднем свитере, даже решил не раздеваться.       — О-ох, — зевнул Давид, — а я бы поел.       — У тебя ещё есть силы на еду? Ты не убиваем, — пробормотал он в подушку.       — Всё ради тебя, — парень оставил свои вещи на столе, выключил свет и прикрыл дверь, оставляя своего друга в покое.       Вот как уже несколько месяцев они работают экзорцистами по-настоящему. Правда, радоваться тут нечему, ведь они и послужили тому, чтобы в их мир проникла всякая мистика. Они получали зарплату, делали то, что умеют, и это приносило пользу, но выходных ждать не приходится.       Двоедушников, у которых больше шансов иметь способности к изгнанию и призыванию всяких существ, очень мало. Никите и Давиду даже приходится ездить в соседние города, зато, бонусом проезд на общественном транспорте, такси, поездах (и даже заправка бензином) бесплатный даже в не рабочее время (хотя рабочее время у них всегда).       Только иногда вызовы поступают ночью, и Давид даже не уверен, что они смогут спокойно поспать сегодня. Поэтому нужно поесть, и уже не важно, что это вредно. А заодно приготовить еды, может, они смогут забрать с собой пару бутербродов.       Признаться, Давид привык к этой тяжёлой рутине. Когда он работал частным детективом и несколько раз брал заказы от правительства, приходилось вести своеобразный образ жизни, играя роль другого человека. Поэтому ему было несложно помогать Никите, для которого это было в новинку. Парень понимал, что Министерство их совсем загоняет, пока не найдутся другие Двоедушники, которые могли бы стать экзорцистами.       Давид разогрел вчерашний суп и моргнуть не успел, как съел его. Тогда он сполоснул тарелку и отправился спать.

***

      За окном бушевала такая метель, что об окна бились не снежинки, а сразу небольшие льдышки. Внутри квартиры было довольно тихо и спокойно, пока эту блаженную, но недолгую тишину разразил телефонный звонок.       Никита забурчал что-то в подушку и поднялся на локтях, весь помятый. Потянулся за своим телефоном и взял трубку, даже не смотря на номер телефона.       — М-м, — только и мог он выдавить из себя. Давид уже начал протирать глаза. Помимо метели и голоса на проводе он слышал и тиканье настенных часов. Уже за полночь.       — В центре какая-то странная активность. Там центр бурана, очень много ледяных статуй людей. Некоторые замерзают прямо у меня на глазах! — С экзорцистами работает и полиция, которая всегда сообщает им о странных происшествиях.       — Понял, скиньте адрес на этот номер.       Никита пытался положить трубку, но телефон выпал из его рук, пока он пытался понять, как его держать.       Давид подошёл к его кровати и нагнулся за бедной технологией, сбросил вызов.       — Всё, кончился выходной. Не засни снова.       — Не засну, — сказал парень в подушку.       Почему Давид был уверен, что тот врёт?       Не сложно догадаться.

***

      — Смотри, — сказал Никита, указывая за окно автобуса. — Чем ближе мы к центру, тем жёстче метель.       — Да. — Давид слышал завывание ветра, удары мелких льдинок о железный корпус, и ему это не нравилось. Что-то плохое было в этом ветре, оно было очень холодным и отталкивающим. Это ненастоящий ветер.       Относительно скоро они подъехали к нужной остановке. За пределами автобуса ни черта не было видно. Никита поморщился и стал наматывать шарф себе на лицо. Давид делал то же самое.       — Готов? — спросил он, оборачиваясь на своего друга, показавшего палец вверх. У Давида шикарный слух, и поэтому именно он удостоен чести провести их к центру метели. Они взялись за руки и приготовились выходить.       Двери автобуса открылись по сигналу водителю — они договорились заранее — и парни шагнули в белый поток. Давид сразу почувствовал, как его ноги сносит в сторону и покрепче схватился в чужую руку, чтобы Никиту не дай бог унесло.       Холод забивался в самые неожиданные места, глаза пришлось закрывать рукой, хотя это было почти бесполезно. Эти гадкие льдинки, которые были с ноготь, неслись и больно врезались в лоб, в бок, в ноги. Никита только и мог хвататься за руку Давида, пытаясь не потерять равновесие. Идти за ним, ничего не видя и постоянно терпя удары с одной стороны, очень сложно.       Тут вдруг Давид остановился. Он обошёл Никиту и стал подталкивать его в сторону. Удары прекратились — Давид заслонил бедного экзорциста собой. Между делом, этот парень очень часто жертвовал целостностью своего тела (и даже души), лишь бы его друг получил минимальный урон. Это всегда вызывало во внезапном подзащитном шокированные чувства, где благодарность смешивалась с «придурок, ты куда лезешь, мать твою».       Никита подчинялся давлению чужих рук на его плечи, и мучительно нескоро они оказались за чем-то, что до сих пор было целым под напором ветра и града.       Наконец, парень смог опустить руку и посмотреть, как всё выглядело. Рядом стоял полицейский в форме. Весь изо льда. Его лицо скривил страх, который оказался понятен даже в таком обличии.       — Никита, — позвал его Давид, хватая за руку, чтобы сфокусировать его внимание на словах, а не статуе того, кто, возможно, им о буране и доложил.       — А?..       — Нельзя, чтобы снег попал в рот, будь аккуратнее, — голоса их были сдавлены шарфами, которые они намотали, чтобы обезопасить лица. Выходит, угадали.       — Окей, но ты что-нибудь слышишь?       Давид закрыл глаза. Его хватка ослабла, и Никита тут же перестал шевелить рукой, чтобы ладонь друга никуда не делась. Ему нужно было заземлиться подобно проводнику, полному электричества. Иначе он бы уже давно уснул.       А парень прислушивался. Он слышал, как ветер и льдышки бьются о препятствия, и мог предположить, что это. Было много сломанных статуй людей, в основном это были дети. В снегу застряли конструкции сломанной горки. Ничего из этого он не мог разглядеть глазами, но прекрасно слышал, как лёд разбивается об эти препятствия, превращаясь в мелкую крошку.       А в центре всего бурана почти ничего не двигалось, там была лишь лёгкая дрожь воздуха и мягкого снега. В самом сердце находится что-то большое и довольно высокое. Круглое.       — Кажется, там снеговик.       — Снеговик? Ты смеёшься надо мной?       — Нет, я не смеюсь. Я серьёзно, — Давид нахмурился.       Теперь настал черёд Никиты думать. Скорее всего, в самого снеговика кто-то вселился. Этой способностью обладают только сильные сущности и некоторые виды Призраков. Вряд ли их противник может двигаться, значит, он будет хорошо атаковать. И ему в голову вдруг пришёл план.       — Ты сможешь нас туда телепортировать? — Никита достал из сумки моток солёной нити, проверил, чтобы все его карманы были застёгнуты, и приготовился к волшебному действу.       — Я же ещё не до конца освоил телепро… телепротарцию.       — Ну вот, как раз попрактикуешься. Ну шо ты? Давай, — парень решительно подошёл вплотную и обхватил чужое туловище. На них было так много тёплой одежды, что руки не могли зацепиться друг за друга за спиной.       — Ну ладно, — Давид, кажется, был немного смущён, но положил руки на Никиту в ответ и закрыл глаза.       Он прислушался к тому, что происходило в центре. Без других мыслей думал только про спокойное место возле снеговика. Ветер ужасно отвлекал, не давал сосредоточиться, парню пришлось потратить несколько секунд на то, чтобы приготовиться.       Никита уже переминался с ноги на ногу, когда вокруг них всё же появились фиолетовые частицы.       Потом что-то случилось. Не только телепортация, что-то ещё, на что экзорцист не успел среагировать. Он услышал только сдавленное мычание, удаляющееся от него в сторону, и увидел, как Давида поглощает метель.       — Куда?! — Он потянул руку к нему, но его палец вдруг поразила режущая боль. Парень одёрнул конечность и посмотрел на неё. Движущийся буран сбрил ему часть перчатки и откусил кусочек кожи с мясом. Кровь уже начала выступать из капилляров.       — Хо-хо-хо! Ей ты, хочешь попробовать моё мороженое?       Никита резко обернулся и увидел снеговика, в два раза выше его самого. Страх разлился внутри, смешался с беспокойством за друга и…       — Пха-ха-ха-ха! — Никита залился смехом, свойственным ему: заразительным и звонким. Ручки у снеговика были маленькие и коротенькие, а лицо… — Ха-ха-ха-ха… Что… Почему ты такой…       В общем, лицо было мало́ для этой огромной головы.       Чего уж говорить про детское ведёрко.       — Над чем это ты смеёшься? — Парень не знал, чем тот говорил, но смех так и лился из живота, вырываясь вместе с облаками пара.       Но тут ему пришлось закричать и броситься в сторону. На него обрушился ком голубоватого снега, при ударе о холодную резину — покрытие детской площадки — тот разлетелся, и бо́льшую его часть засосал буран вокруг.       — Аккуратнее! — Крикнул Никита, чувствуя, как шарф развязывается и постепенно спадает с его носа. Пришлось держать рукой.       Парень выдохнул и решил наконец исполнять свой план, чтобы Давид окончательно не скопытился в снегах. Ноги твёрдо упёрлись в поверхность, уши не слушали лепет снеговика, губы слегка бормотали:       — Ignis vincet amorem, — Никита стянул перчатки со своих рук и стал выводить руны в воздухе. — Relinque corpus. Iterum atque iterum evanescet, — его ладони обвил синий огонь. Его движения замерли, а потом… — Etiam atque etiam. Etiam atque etiam.       Никита стал двигаться так, будто наносил удары по противнику перед ним. Снеговик выгнул бы бровь, если бы она у него была. Его «серьёзно?» не было предела, поэтому короткая веточка поднялась, и вверху образовался новый ком.       Но прежде, чем тот рухнул вниз, его встретила синяя вспышка. Ком исчез. А потом снеговик почувствовал жжение в боках.       Он посмотрел вниз — насколько мог это сделать — его тоже объяло это голубое сияние.       — Etiam atque etiam.

***

      Давид сбил спиной ледяную статую и влетел в чей-то гараж. Дверь была истончена происходящим на улице, к тому же, тело парня имело колоссальную скорость, ему не составило труда пробиться через неё.       Парень не мог очухаться. Он ударился головой, возможно, проломил череп на затылке, сломал позвоночник в нескольких местах сразу, возможно, что-то ещё. Онемение покрыло его конечности, потом те совсем потеряли чувствительность — всё это сопровождалось ужасным головокружением, которое бывает прямо перед тем, как ты наконец засыпаешь после нескольких суток бодрствования.       Он не знал, сколько времени прошло, в ушах гудело — он не мог узнать, как там Никита. Но буран всё ещё крутился, и в помещение то и дело влетал снег, которого тут было не мало.       Тело попыталось пошевелиться. Оно особо не ощущало прикосновения к себе, скорее всего, процесс восстановления уже начался. Значит, сейчас все способности второй души на пике.       Он открыл глаза. Гараж был светлым, снег — чёрным. Дрожащая рука поднялась, красная перчатка оказалась какой-то зелёной. У него поменялись местами цвета.       Тело зашевелилось, смогло подняться на ноги. Шатаясь, оно сделало всего лишь два шага и рухнуло в чёрный снег. Фиолетовые глаза чуть светились в темноте, которая со стороны была именно чёрной, а не белой.       Снег не был холодным. Он был никаким. Руки же ничего не чувствовали.       Из гаража вышла Тень. Она еле могла сопротивляться встретившему чёрное тело бурану. Вокруг ничего не было видно, монотонная движущаяся пелена резала бы щёки из человеческой плоти. Очертания её окончательно пропали в черноте Тени.       Тело Давида было защищено, пока он на пару с Тенью пытался выжить в такой метели.       Вдруг вдали возникли вспышки, к сожалению, сейчас Тени слух недоступен, ни она, ни парень не смогут узнать, что происходит. Но оба теплелись надеждой, что этот экзорцист смог придумать план.

***

      Никита был на пике своих сил. Его тело было готово рухнуть от усталости в один из сугробов, которые занимали всё то немалое пространство, в котором парень метался, уворачиваясь от голубых сгустков мороженого. Видимо, оно и носилось бураном вокруг. Скорее всего, настоящий, природный ветер, находившийся в вышине, уже утащил весь этот ледяной туман в соседние города.       Жаль только, он не мог сообщить никому — ведь все люди в половине километра вокруг превратились в лёд — чтобы обезопасить тех, кто ещё был тёплым и живым.       Мистический огонь, который высасывал из души все силы, был действенным оружием против снеговика, но очень тяжким в обращении. Тот просто мог отрезать от своих круглых боков кусок, чтобы не так уж сильно пострадать. Нужна была другая тактика, но на её придумывание нужно время и спокойствие.       Губы не могли нормально повторять заклинание, в зимней одежде стало очень жарко, пот смочил спину и голову. Скорее всего, он заболеет, если вообще выживет. Шапка уже скрылась в буране, из-за огня комки снега таяли, из-за холода они снова замерзали. Ноги скользили на появившемся льду, и только чудо помогало снеговику промахиваться.       Правда, Никита знал, что это была судьба. Знал, когда ему нужно упасть. Знал, когда ему нужно зажечь огонь. Только вот сил уже не оставалось.       Его руки коснулись льда. Тяжело дышал через шарф, не стерпел и оттянул его, позволяя холодному воздуху больно проникать в лёгкие. У него всё горело: от коленей до носа. Всё, он устал.       — Хо-хо! — Парень поднял последний взгляд на уменьшившуюся фигуру снеговика и потом обессиленно опустил голову.       Судьба…       Снеговик создал ещё одну глыбу, уже изо льда.       …защищай его сама. Он своё отвоевал.       Глыба полетела в бедного парня. Из-за страха перед болью его тело напряглось.       Что-то обвило его.       Потом лёгкое головокружение.       И вот Никита открывает глаза. Давид, чьи глаза светились фиолетовым, а кожа источала чернь Тени, держал его в своих руках, как самого любимого кота на свете. А стояли они на той брошенной глыбе.       — Ты где был, мать твою?! — Никита забарахтался, игнорируя то, что его волнение догадывалось о травмах, полученных другом, но совсем скоро снова замер.       — О-о! Как вы мне надоели! — Снеговик начал крутиться вокруг своей оси. От него начали отлетать острые продолговатые льдышки. — Почему вы не хотите попробовать моего мороженого?!       Давид никуда не телепортировался. В частности потому, что эти, казалось бы, смертоносные снаряды попросту в них не попадали. А если и летело что-то, что могло их задеть, то им не составляло труда недолго побыть в воздухе, а потом снова оказаться на своём месте.       — Я понял! — Вдруг воскликнул экзорцист.       — Что ты понял? — Давид аккуратно поставил его на ноги рядом с собой, ни на секунду не отрывая от него руки. Не будет касаться — не сможет телепортировать.       — Мне надо к его голове. Я думаю, его сила сосредоточена в пуговицах.       — Каких ещё пуговицах, о чём ты?       — Ай, потом! К голове меня! — Он притянул Давида к себе за талию и указал свободной рукой на снеговика, который уже начинал останавливаться.       Давид продел руки через его подмышки и приготовился найти какую-нибудь относительно устойчивую поверхность вдалеке. Снег замёрзший и явно скользкий, устоять на плече (или как это называется у снеговиков) не получится. Можно попробовать самостоятельно создать опору. Фиолетовые глаза осмотрелись и зацепились взглядом за фонарный столб, который по случайности не оторвался, а лишь погнулся, оказываясь полностью прижатым к покрытию площадки.       Сначала туда, рука в перчатке коснулась столба, потом к пространству над снеговиком.       — А-а! — Заорал Никита, понимая, на какой высоте находится. — Ты чё творишь, Давид?! — Руки и ноги в судорожном испуге обвили тело Тени.       — Всё нормально, Никита! — На его лице растянулась чёрная улыбка, которую на фоне его тёмных внутренностей совершенно не было видно. Сам парень правыми ногой и рукой удерживал столб в правильном положении.       Да, они падали.       Чтобы преодолеть ледяную корку на теле снеговика, нужна сила. И фонарный столб обрушился с этой силой, разнося отломанные части в стороны. Давид с Никитой оказались прямо перед маленьким лицом на огромной голове.       Экзорцисту понадобилось несколько секунд, чтобы понять: он не умер.       — Боже, какое у него маленькое лицо… — голос был сдавленным, будто Тень сдерживала смех.       Никита открыл глаза и увидел те самые пуговицы, которые, не раздумывая, схватил.       — Abite.

***

      — Новый год и внезапная метель превратились в кровавое зарево. Тысячи разбитых ледяных статуй вернулись к жизни… в не самом приятном виде. «N залит алым» говорят СМИ…       Саша, раскрыв рот, наблюдал за кадрами утренних новостей. На улице настало второе января — буквально кровавая дата. С неба падал кровавый снег, во льду и сугробах были закованы человеческие останки. Определить их личности невозможно, несколько сотен человек считают пропавшими без вести, но многие и так понимают: их знакомые и родные точно мертвы.       Спасатели патрулировали районы, где был буран. Живых людей из полуразрушенных домов эвакуировали в пункты временного размещения, все гостиницы и отели переполнены. Остальных просят не выходить на улицу. Очевидно, чтобы не увидеть несколько оторванных голов, чью-то руку или грудную клетку по дороге на работу.       Шоку следователя по особо важным делам не было предела. Он опустился на стул позади себя.       — Один из экзорцистов с помощью телепортации спас большинство ледяных статуй, которые ожили с лёгкими травмами после изгнания снежного монстра. О его появлении ничего не известно, но Министерство Экзорцистов сообщает…       Мужчина неконтролируемо выпил залпом свой кофе, вкус которого уже не чувствовал. Всё стало пресным и бесцветным на фоне голубого мороженого и красной смеси из частей человека.

***

      — Дядя экзорцист, — нога Давида вдруг стала тяжёлой. Его восстановление уже прошло, выглядел как человек: с обычными глазами и бежевой кожей. Девочка.       Её лицо было всё в царапинах, на половину которых налеплены пластыри. Скорее всего, она сбежала от скорой, когда увидела его.       — Что такое? — Парень повернулся к ней и опустился на одно колено.       — Я не могу найти маму, — морщинки на лице говорили, что скоро на щеках появятся слёзы.       — О… — Прислушался. Да. Как он и думал. Её мама мертва. Туловище лежит в нескольких метрах от них в снегу. Голову унесло за черту города, остальное — ещё дальше. — Никит.       — М? — Экзорцист повернулся и встретился с самым грустным взглядом друга, по которому он уже всё понял. Это тот самый взгляд, просящий помощи, когда у этого парня сердце мечется от желания помочь и разрывается от отсутствия возможности. — Та-ак.       Он в мгновение подошёл и поднял девочку на руки.       — Кто это тут у нас отвлекает важных дядь от работы?       — Я не отвлекала.       — Да? А я видел, как ты схватила одного за штанину.       Давид смотрел, как Никита удалялся в относительно чистое от крови и спасателей место. Какое-то странное облегчение он ощущал, когда видел их.       Парень грустно улыбнулся и пошёл к скорой. Там врачи оказывали помощь кому-то ещё.       — Извините, у той девочки мама мертва, — сходу сказал парень и встретился с мягко говоря удивлённым взглядом. — Позвоните в опеку.       — А, да, конечно…       Одна скорая уехала. Врачи второй шли к Никите. Давид не хотел слышать, о чём они говорили. Он видел улыбку на лице девочки, видел, как Никита с ней играется, показывая огонь то в своей руке, то в её маленькой ручке. В медленно падающем белом снеге они выглядели довольно мило. Пусть сам парень этого не осознавал, но в груди у него чуть-чуть росло тепло при мысли, что девочка будет безудержно рыдать немного позже.       Да уж.       С Новым годом.