Том 1. Восход Вновь Возрожденного

Органы чувств. Вновь кровь из глаз её течёт, Но, говорит, переживёт, Хотя она всяк раз страдает, Пока подряд всем помогает. Чёрный лоскут и поза лотоса, Ловит веленья, крики голоса. Ей жалко всех, но не себя, От боли снова прошипя, Просьбу Богине передаст И образ мнимый воссоздаст, Здоровьем жертвуя своим, Ведь отдаёт его другим. И рядом только лишь одна, И эта девушка верна. Она тебя спасла, согрела, А ты ей тихо сожалела Да никогда и не шумела, Даже слегка похорошела. Столько прошли, и натерпелись, И друг на друга загляделись... Одна признается в любви, Та ей взаимностью ответит, Не навсегда это, увы — Не долго это пламя светит. — А почему именно незабудки? — невольно поинтересовалась девочка. — Ах, — девушка слегка залилась краской, придавшись воспоминаниям. — Они мне просто нравятся.

* * *

Ребёнок, рождённый в далёких северных краях, покрытые слоем вечной мерзлоты земли которых невероятно суровы и беспощадны, девочкой, зачастую становится нежеланным, отвергнутым. Её нарекли мужским именем, присваивающим носителю выносливость и боевую мощь. Калда. Подобно оружию, бесчувственному, переходящему из рук в руки, брошенному, вынужденному набивать себе ценность, чтобы заслужить признание, и убивать, чтобы выжить. — Земля прямо по курсу, земля! Севра тут же вскочила с места, слегка удивлённо рассматривая горизонт. Действительно, где-то вдалеке виднелась полоса, мучительно медленно приближающаяся. От вечных морских просторов уже тошнило, хотелось поскорее добраться до суши, пройтись по земле. Экипаж сновал туда-сюда, суетливо маячили белобрысые силуэты в униформе. — Ну что, товарищи, вот мы и добрались до Островов Ветров, — торжественно объявил матрос. — Добро пожаловать в пекло! Вестар, так звали этого юношу, склонился в шутливом почтительном поклоне перед редкой толпой собравшихся на палубе, снимая бескозырку. Все посмеялись над этой забавной выходкой. Все, кроме Калды — она даже не улыбнулась. Разумеется, это не осталось без внимания. Как только девушка, чутка поникшая и как никогда сосредоточенная на собственных мыслях, будто ожидая какой-то подвох, собралась удалиться, её спонтанно окликнули: — Мадмуазель ворчунья, Вам не весело? — стебался Ульв, парень такой же национальности. — Не очень, — максимально спокойно и безразлично ответила она, поправляя воротник формы. — Надеюсь, что островские лужи Вас развеселят! – он подмигнул. — Говорят, в них люди варятся заживо, — затем юноша понизил голос до заговорческого шепота, по-воровски оглянувшись на команду. — Уже мечтаете проверить на ком-нибудь из нас? «Что? — четырнадцатилетняя девочка едва заметно нахмурилась, не польщенная излишним вниманием. — Толкнуть бы тебя в эту лужу, урод.» Внезапно подул резкий обжигающий ветер. Своими нещадными порывами он сбивал с ног, сдирал бледную кожу до крови и мяса, оставлял на судне пробоины, а на теле — ожоги. Калда вовремя схватилась за грубый шершавый трос, чтобы её попросту не сдуло, как некоторых, отчаянно пресмыкающихся на полу и держащихся за редкие выступы досок. Одним из таких индивидов был Ульв. Мгновенная карма. Ладони тотчас покрылись болезненно горящими ссадинами и сильно покраснели, но девушка не отпускала до предела натянутую верёвку. Массивный корабль вдруг то наклонялся набок, то восстанавливал равновесие, а потом тянулся в другую сторону, потакая волнам. Грузные быстрые подъемы и спады его действовали на нервы — севра зажмурилась, покрепче вцепилась в спасительный канат, шепча молитву. После преодоления нежданного шторма выяснилась его причина. Перед глазами предстали широкие вращающиеся над водой слои бури, являющиеся некой защитой Островов, можно сказать проверкой. Выжженная, в некоторых местах почерневшая земля показалась вдалеке, обугленные края суши, отточенные волнами, замечались теперь невооружённым взглядом. Настоящий вид внушал ужас, а ещё больше пугало то, что люди здесь жили в нескрытных последствиях бедствия — внушительных масштабов пожара, охватившего чуть ли не всю территорию страны. — Ё-еп, придётся ремонтировать... — донеслась огорчённая оценка произошедшего. — И сушить. Вода внутрь залилась, стекла пробило! — добавил член экипажа, вышедший из трюма. — Матерь Божья, куда нас отправили... Судно пришвартовалось к берегу. Воздух здесь был теплый, даже слишком — ноздри неприятно щекотал нещадный, какой-то чужой жар вперемешку с острыми душистыми пряностями. Возле причала местные организовали рынок, тянувшийся вдоль пристани и далее, с наиболее ценными, необходимыми товарами, продуктами и различными диковинками, среди которых наблюдались и всевозможные цветы. Из-за одного прилавка с ними привстала девчонка-подросток и, как только увидела, что команда сходит с корабля, тотчас бросилась в ноги белокурой морячке, держа в руках букет полевых незабудок. — Прошу, заберите меня с собой! Я заплачу, заплачу! — слёзно умоляла она, отчаянно хватаясь за голени матроски. Русая девица с янтарными глазами была облачена в обношенное коричневое платьице с фартучком, порванным в некоторых местах, лицо её, тоненькие узкие плечики и острые выпирающие ключицы, подобно песчаному берегу, были осыпаны веснушками и родинками. Она, не щадя себя и своей одежды, запачкалась, ободрала локти, намочила ткань. — Ц-ц! — Калда опешила от такого, непроизвольно отпрянула. «Вот это я понимаю, как Острова Ветров встречают... — севра обреченно выдохнула. — И что с ней делать?» Она невольно вспомнила себя… — Пожалуйста, заберите меня отсюда, я буду все делать, все, что прикажете! — громко шептала продрогшая до нитки девочка. Калду передёрнуло, она взором принялась отыскивать капитана, который словно растворился среди десятков лавок. Лишь только уловив его фигуру, девушка рванула со всех ног к нему. — Можем ли мы взять пассажирку? — немного взволнованно уточнила она. — Пассажирку? — молодой человек задумчиво почесал подбородок. — А чем она будет платить? Островитяне — очень бедный народ, особенно тем, кто просится, верить не стоит. Особенно женщинам… — М… —севра ощутила утробное презрение, какое росло с каждым услышанным словом. — Я сама за нее заплачу. — На добрые дела потянуло, хм? — Может и так. Что с того? — Калда скрестила руки на груди, словно обороняясь. — А ничего, — капитан выставил раскрытую ладонь вперед и по-издевательски пошевелил израненными пальцами. — Плати. Девочка прошарила все карманы формы и сгребла в горстку тусклые грязные монеты, с отчетливым звоном и недовольным выражением лица пересыпала их в протянутую парнем руку. — Если что случится из-за этой твоей — головой будешь отвечать. Это ясно? — Так точно, — она приставила вытянутую кисть к виску и выпрямилась по струнке, после этого мигом умчалась на поиски той девчонки. Острова Ветров были усеяны гигантскими сочно-зелеными пальмами, меж которыми, будто витиеватые провода от столба до следующего такого же, беспорядочно протягивались упругие лианы. На них местные то и дело что-нибудь вешали: указатели, рекламные самодельные таблички, выстиранное белье. В свете ярко-оранжевых палящих лучей раннего утра все казалось каким-то ненастоящим. Тропическая растительность была такой незнакомой и добавляла таинственности выжженным землям, в центре которых располагались огромные скалистые горные массивы, черные и пугающие, их острые выступы напоминали обугленные булыжники. Калда, проходя по пестрым рыночным рядам, не смогла перебороть любопытство и, едва касаясь, словно боясь обжечься, дотронулась до широченного резного листа папоротника. На ощупь она так познавала чужую природу вокруг себя, ведь когда одни органы чувств притупляются — обостряются другие. Ее изучающему стальному взору предстала та самая знаменитая горящая лужа, о которой говорил Ульв. В ней действительно кипела аномальная темно-красная вода, подобно жидкому пламени, а по краям искрилась светлая пена с такими же пузырьками. — Как будто суп варят, да? — донесся восхищенный женский голос неподалеку. Девочка тотчас резко обернулась к источнику звука. Это была та самая незнакомка, которая так отчаянно просилась на корабль. В своих тонюсеньких худощавых руках она зажимала тканевую сумку изо льна, да и в принципе материал ее одеяний походил на него. Наверное, чтобы не жарко было. — Я видела, Вы заплатили за меня, — чужестранка порылась в вещах и выудила кожаный мешочек со звенящими внутри монетами, а затем передала его своей спасительнице. — Прошу, не возражайте, берите… — Пусть будет по-твоему, — севра укоризненно приподняла бровь в ответ на чрезмерную вежливость и врученные деньги, но все же спрятала их в карман, а затем тихонько выдохнула. — Как тебя звать-то хоть? Откуда ты? Вижу, что не местная. — Илса Штоффсанд, госпожа, — она одарила Калду легкой лучезарной улыбкой, обнажив свои кремового оттенка зубы. — Из Песчаного Купола. — Вот, значит, как? — глаза морячки округлились от изумления. — Не представляю, как ты сюда добралась… Это же очень опасно. — А Вы из Северных Земель, так ведь? — уверенно спросила Илса, поежившись от представленного тут же мороза. — Туда путь держите, с остановками ли? — В Плаледо, — с нотками огорчения ответила севра. — Делаем остановку в Новом Глаустерне. И ты мне расскажешь, как оказалась здесь. — Договорились. В таком случае я до конечной, мне все равно некуда идти, — мило отозвалась песчанница, вскользь упоминая печальный факт об отсутствии дома. — Успеем узнать друг о друге. Некоторое время спустя. Илса любовалась водными просторами с палубы, опираясь ладонями о грубый борт корабля. Калда, закончившая с матросскими делами, что поручал ей капитан и другие, более старшие члены команды, неспешно приблизилась к гостье судна. Отплыли, приближаясь к тем самым ветрам. Судно угрожающе качнуло. — Осторожнее! — севра на автомате ухватилась правой рукой за грубый шершавый канат, а левой за невыразительную теплую талию песчанницы, повалив ту на деревянный пол под себя. — Госпожа! — жалобно пискнула девочка, удивлению которой не было предела. — Я не за такую услугу деньги платила! Отпустите меня! — Ц-ц, — раздраженно процедила морячка. — Я делаю все, чтобы ты добралась в целости и сохранности. Чтобы тебя не вышвырнуло в открытое море! Однако все было спокойно. — Да я сейчас сама выпрыгну, отпустите! — взвизгнула Илса. — Госпожа… Все в порядке? — она с сочувствием взирала на новоиспеченную спасительницу. Калда незамедлительно вскочила, осмотрелась, ни на секунду не выпуская из своих объятий гостью. Затем стиснула зубы, малость покрылась румянцем, бросила кроткое извинение и спрятала лицо в ладонях. — Как у нас все быстро происходит… — песчанница довольно облизнулась. — Ну что? Расскажешь, как все было? — с трудом севра пресекала свое стеснение. — Конечно, — чужестранка кивнула, забыв об инциденте. — Все началось с учителя, который домогался меня… Около полугода назад. Великий Купол под песками, Вода где заменяется слезами, Но люди отчего-то плачут янтарём — Сколько легенд гуляет лишь о нём! А жители блистают все умом, Хотя ленивы и притом, Каждый второй рождается тут гением — Уже это не удивление. Пустыня так безжалостна к гостям, Доводит их до дикой жажды —Проходишь здесь ты по костям Тех, кто не справился с соблазном: Попал в иллюзию так просто, Увидев пред собой мираж, Внезапно побросал всё аж, Всё променяв на сей обман, Лишившись разума, пропал, Да понял это слишком поздно. Пустынная пещера, подземный город, душный, пропитавшийся грязью и прогнивший бедностью и отчаянием, окроплённый кровью с грязных ладоней. Возведен он был множество столетий назад, всегда населен исключительно низшим классом. Выходцы из него были вынуждены гробить свой организм на рабочих площадках, богатейших шахтах, ведь доход от драгоценностей и полезных ископаемых составлял чуть ли не четвертую часть денежного оборота, однако добытчики этой прибыли и вовсе никогда не видели. Для них она — ничто. Деньги давно вышли из строя, полностью потеряли свою цену, инфляция в далёкие годы в низах Купола так и осталась неконтролируемой, из-за чего здесь внедрилась простейшая культура обмена продуктами, одеждой, материалами и прочим необходимым. А ведь там, выше, валюта достигла вершин и вела за собой мировой курс. Неужели так плевать на нищий слой? «Холодновато...» — мысленно буркнула Илса, укутавшись в сотканный изо льна платок. Потолок периодически вздрагивал под натиском тяжёлых шагов или проезжавшей на верхнем этаже телеги, из мелких трещин песок сыпался струйками. Он здесь повсюду, куда ни глянь, серый и холодный, из него построены некоторые хижины, вылеплены скульптуры и бедные украшения, а жутко хотелось взглянуть на небо, вдохнуть полной грудью чистый воздух. «Хочу наружу... — девочка не единожды побывала вне этих песчаных стен, её тянуло туда, на волю, прочь из этой клетки. — Мне нужно заниматься, чтобы подняться вверх, — уныло заключила она.» Ей нравилась учёба, но ощутимый дискомфорт приносил учитель, Насаб, который всячески пытался до неё дотронуться, коснуться неокрепшей груди или немного оголить бедро. Иного выхода не было, приходилось терпеть. Юная песчанница вынуждена была сдерживаться от ругани и лишь мягко отталкивать преподавателя — люди этой профессии пользовались огромным уважением среди подземцев, а строгая принципиальная мать бы наказала за такое неподобающее поведение — она и без этого отдавала последние ресурсы на наймы этого специалиста. Явно не чтобы слушать после о его приставаниях. И вот, очередное занятие. Все шло хорошо. До тех пор, пока грубая мозолистая рука мужчины не легла на худую ляжку сидевшей рядом; смуглая ладонь, шириной чуть ли не с бедра, плавно двинулась вверх, зацепляя подол белого детского платья, по-собственнически сжала плоть, по какой мгновенно волнами прильнули мурашки, а светлые короткие волосы встали дыбом. — Ах! Что вы делаете? — шокированно спросила Илса, когда чужие толстые пальцы добрались до краёв её нижнего белья. — Ничего страшного, — Насаб щекотно подлез фалангами под натянувшуюся ткань трусов, слегка оттянул и с треском отпустил их окантовку, оставляя покраснение на участке нежной молодой кожи. — Больно не будет. Его голос был совсем не успокаивающим, наоборот — вселял дикую тревогу, которая уже во всей красе застыла в янтарных распахнувшихся глазах, то бесконтрольно бегающих по округе, то следящих за чужими непонятными движениями. Интуитивное предупреждение, осязаемое в дрожащих конечностях, билось о стенки разума, требовало бежать и поскорее, неумолимо клокотало в незамедлительно ставшей оголённой груди. — Привстань-ка... А дальше страшно, всё как в тумане. Ей плохо, а ему смешно. Неужели так забавно взрослому профессору наблюдать за страданиями маленькой девочки? Изнутри все разрывалось вместе с крохотным сердцем, что выразительно реагировало учащённым ритмом на инородное проникновение. Илса точно запомнила, как все содрогалось и трещало, эти жёсткие толчки, вдалбливающие её в поверхность стола, как из неё что-то вытекало — то ли кровь, то ли иная субстанция. И это было невыносимо больно и грязно, стало точкой невозврата. — Я же говорил, что всё будет нормально, — он с каким-то животным трепетом вытер её маленькие тонкие ножки льняным платком. Настоящее время. — В день солнцестояния я сбежала с бедуинами. Бродила с ними какое-то время… До тех пор, пока не станцевала перед Вельмирой в полнолуние, — Илса не переставала удивлять собеседницу своим рассказом. — Это была молитва? — В каком-то смысле… Некоторое время назад. Ночная пустыня воистину великолепна. Сотканное из космического полотна небо глубокого синего оттенка усыпано крохотными яркими точками, звёздами; песок приятно отдавал прохладой, еле слышно шелестел, обдуваемый лёгким, по-прежнему тёплым ветерком; тусклые миражи жаждущего исчезли, остались лишь бесконечные оранжевые скалы вокруг и ровный таинственный горизонт. Бедуины уже спали в расставленных палатках, драгоценных убежищах от солнца и бури. Илса же, загипнотизированная лунным свечением, под выразительно ослепительными лучами спутника зачиталась украденной книгой. «Неужели Вельмира действительно такая... всемогущая? — невольно пронеслось в отключенных на время мыслях. — Сегодня как раз этот день. Что, если я станцую?» Тихонько сняв несчётное количество украшений, дабы случайно не разбудить отдыхающих путников — не мешать гремящими параллельно элементам браслетами, девушка обогнула шатры, чтобы остаться незамеченной от чужих зорких глаз. «Эм... — она неловко застонала от мучительных противоречий. — Мне импровизировать?» Выставив правую стопу в сторону, песчанница начала свой дебют перед Божеством. Мастерски изображая собственным животом плавные волны, что переливались в бедра, Илса изящно выкручивала ладони и пальцы рук, поднимая их над головой, скрещивая кисти. Блаженная улыбка мелькнула на её лице, когда она наконец расслабила острые напряжённые плечи и пустилась в отчаянный пляс. Исполняя малость небрежно в синем закрытом обличье на ходу придуманные движения, совсем юная девушка отдалась влиянию одиночества и ведущим её желаниям — сбежать, познать новое, открыться неизведанному. Она элегантно и чувственно извивалась, будто змея под действием волшебной флейты, кружилась, задевая краями длинных бедуинских одежд песчаную поверхность, распыляя крупицы по ветру. Настоящее время. — Я думала, что ничего не получилось, но на следующее утро я увидела красные ленты, привязанные к моим ногам. Они словно знали, куда нужно идти, привели меня к далекой пристани. Оттуда я смогла отправиться только на Острова Ветров — на большее моих сбережений не хватило. Но я не жалуюсь, — Илса покосилась на Калду с намеком на то, что совершенно не жалеет об их судьбоносной встрече, на что та только безразлично промолчала, поджав губы. — Экипаж, всё готово! — дежурный кок прозвенел в колокольчик. С палубы все моряки спустились в каюту, вежливо пригласили и гостью со словами: — Сегодня будет весело. Илса ощутила себя несколько неуютно в окружении практически одних мужчин, поэтому без раздумий подсела к своей спасительнице. У стола были специальные высокие бортики, из-за чего девушка вынужденно держала локти на весу. В целом комната, отделанная темным деревом, была довольно миловидной, стены ее были усеяны черно-белыми пожелтевшими фотографиями юных матросов и уже опытных моряков. «Что за запах?» — девушка скривилась, принюхалась. Шлейф отвратительного аромата привёл её вздернутый находчивый нос к тарелке Калды, которая максимально невозмутимо собиралась зачерпнуть ложкой гречку с тушенкой. Обратив внимание на то, что все взгляды устремлены на её соседку, а сами юноши едва сдерживали смешок, у девушки сложился пазл в голове. — Не ешьте это, — еле слышно прошептала Илса, наклонившись к новой знакомой. — С чего бы? — в полный голос спросила Калда. — Ты не чувствуешь? — изумлённо уточнила девушка, отбросив все приличия. — Воняет... дерьмом. Честно. Уголки губ севры моментально опустились вниз. Она тоже осознала ситуацию, тотчас демонстративно отодвинула от себя тарелку и встала, а затем без лишних слов удалилась. — Ну и зачем Вы сказали? — разочарованно выдохнул Вестар, переставая сдерживать напор смеха. — Она... у неё проблемы с обонянием? — Илса пыталась разобраться, в чем дело. — И не только. Вкус она тоже не чувствует. Мы уже проверяли. «Вот же гады!» — песчанница поспешила догнать свою спасительницу.

* * *

Поступление Илсы в Академию. Истощенные от бега ноги безутешно ныли, всякий раз вязли в размягченной земле и холодной, скользкой грязи, со звонким всплеском попадали в образовавшиеся от проливного косого дождя, какой неумолимым потоком стучал по отключившейся голове и натруженным плечам, мелкие переполненные лужи. Колени неустанно ломило, скрежет костей отдавался эхом по всему неподготовленному слабенькому телу песчанницы. Со всех сторон тропа была окружена высоченными хвойными деревьями, недосягаемо длинные верхушки которых устремлялись в тёмное небо, что затянули чёрные грозовые тучи, не оставляя и капли света. — Больше... не могу... — Илса обреченно выдохнула, опираясь влажными ледяными ладонями о разгорячённые движениями ляжки. Она далека от остальных тестируемых, уже не было и единого шанса вложиться в установленное время, как вдруг за запястье её крепко схватили. — Беги, давай, ну же! — процедил спереди хриплый женский голос, до боли знакомый, будто тянул за собой. Стремительно, с нечеловеческой скоростью пронеслись за несколько мгновений одинаковые ели и сосны, смешалась картина мира в идентичные темно-зеленые полосы, мелькавшие по бокам, на пару секунд все закружилось, помутнело. — Калда! — Илса шокированно распахнула глаза, очутившись недалеко от финишной прямой, оглянулась в поисках таинственной спасительницы. — Госпожа... Спасибо! — прошептала девочка в темноту, поспешив прийти одной из первых. Она снова помогла. Эта севра...

* * *

Илса и Инсар, преподаватель естественных наук, единственные сидели в классной комнате за последней, самой высокой партой среднего ряда. Девушка отвечала на вопросы с билетов, а мужчина не очень внимательно её слушал — сначала как бы невзначай расстегнул первую пуговицу, мол, жарковато, затем ослабил галстук, непринуждённо откинулся на спинку стула и неприлично широко расставил ноги в разные стороны. Песчанница вся сжалась, вплотную сдвинула худые костлявые бёдра. Её узкие плечи малость вздрагивали от каждого шороха, юная воспитанница то и дело нервно поправляла выступающие русые пряди каждую минуту. Во рту пересохло, все загустело и приняло отвратительный вкус мужского парфюма; ей стало ещё тяжелее сосредоточиться на теме, когда чужое колено «случайно» упёрлось в её ляжку. Было уже совсем не до клеточного строения ДНК на билете. «Что происходит?» — в голове вспыхивали самые мерзкие картинки вперемешку с не менее отвратительными воспоминаниями. Вдруг в районе малого таза сильно потеплело, между ног Илса ощутила странное перевозбуждение и освобождение одновременно, внезапную влажность. На пол, почти бесшумно журча, пролилась светло-желтая струйка. Девушка испуганно сжала мокрые бёдра впритык, но не могла никак остановить напор мочи. Песчанница поспешно натянула юбку на колени, дабы прикрыть неожиданную реакцию организма, которую посчитала самым настоящим позором; щеки немедленно покрылись ярким румянцем, что Инсар расценил как зелёный свет к действиям. — Господин, — в кабинет без стука ворвалась Калда, моментально застывшая от ошеломившего её зрелища. — Что за... Под стулом Илсы растеклась крохотная лужица, а профессор резко отпрянул, заприметив нежданную гостью, что прервала его, после чего поспешно схватил журнал из рук новопришедшей и сбежал с места преступления. — Я… сейчас все вытру! — оперативно отозвалась севра.

* * *

Ночь перед плаванием. Илса кралась как изнеженная ручная кошка, желающая ласки, и её она хотела найти исключительно в объятиях Калды. Стоя на четвереньках, песчанница непроизвольно прогнула спину так, что её небольшая аккуратная грудь чуть не вывалилась из непрочно покрывающей её серой майки, а короткие шорты, почти полностью оголяя худые ляжки, предательски полезли вверх. Это не ушло от пристального стального взора севры — её бровь мигом метнулась вверх. — Соблазнить меня решила? — максимально неподвижно и спокойно лежа на подушках, отстраненная девушка скрепила руки в замок за головой. — А можно, госпожа спасительница? — товарка откровенно удивилась такому комментарию; прислоняясь поясницей к лесенке двухъярусной кровати позади себя, она демонстративно скрестила руки под бюстом. — Хе-хе. — Не называй меня так, — воспитанница тяжело вздохнула, блаженно прикрыв веки. — Пожалуйста. — Добавила она более мягко. — Тогда... Могу я тебя обнять? — внезапно спросила Илса, невинно похлопав ресничками. Она думала, что нет. В ответ Калда молча приподнялась, потянулась своей крепкой мускулистой рукой и резко схватила подругу, обвила её невыразительную талию, рывком заваливая миниатюрное тело на своё, чтобы они располагались друг на друге. Песчанница ахнула и растерянно моргнула несколько раз от такого неожиданно сильного напора, казалось бы, нетактильной севры. — Эм... тебя лучше не трогать, да? — неловко промямлила Илса, не осознав до конца произошедшее. — В плане разговора, там, да... — Трогай, — чётко отрезала Калда. — Столько, сколько мне вздумается? — мечтательно протянула девушка. — Куда разогналась? — товарка лишь вопросительно взглянула, а после вновь прикрыла ледяные глаза. — Да. — Эм... о чём поговорим? — с лёгкой нервозностью завела новый диалог песчанница. — У тебя есть семья? — Уже нет, — севра лениво качнула головой. — А у меня осталась мама в Куполе. Наверное, я её больше никогда не увижу, — без всяких сожалений рассказывала Илса. — Грустно ли мне от этого? М-м, нет, не думаю. — Почему? — Калда разомкнула одно веко, дабы узреть эмоции на лице подруги, разлёгшейся на её груди. — Мы не были близки, — она только пожала острыми плечами. — Она работала, а я училась. К тому же, у меня появился новый человек-солнце. Внутри что-то защемило. Стать чьим-то смыслом жизни… Это так страшно. Ответственность лавиной обрушилась на плечи девушки, которая вовсе не была к этому готова, не хотела. Переживания о предстоящем плавании сменились одновременно приятным и тягостным волнением за чужестранку. На следующий день. С моря веяло тяжелым соленым холодом. Стоя на пристани, приятельницы прощаясь. Не навсегда, нет. Но так казалось. Илса не сумела пресечь желание поправить воротник Калды, посему вцепилась в него, приглаживая отутюженную ткань тоненькими смугловатыми пальцами. Томно дышали, мечтая о поцелуе, но песчанница решилась лишь вложить письмо в ледяные мозолистые ладони севры и, когда та начала читать, сбежала с причала. «Северная госпожа, моя спасительница, кладу тебе это письмо с надеждой, что ты проникнешься моими светлыми к тебе чувствами! Ещё тогда, на корабле, я поняла, что мы не отцепимся друг от друга, что жизнь неспроста скрепила нас вдвоём — суждено нам до последнего вздоха бороться со всеми невзгодами плечом к плечу. Меня так завораживают твои стальные глаза, так притягивают к себе эти бледные руки и крепкие мышцы. Наглядеться не могу. Красивей нет никого ни в Куполе, ни на Островах, ни в Плаледо, вот я невольно и заглядываюсь... Одно твоё словечко согласия, и я стану твоей тенью, которую отбрасываешь ты, мой яркий солнечный луч, буду следовать тихонько за тобой, не издавая лишних звуков, чтобы не спугнуть. Желаю согреться под тобой, под светом твоим — если тебе кажется, что вокруг лишь темнота — это ты светишься. А я рядом. Тоже свечусь, потому что тебе хорошо. Когда тебе хорошо — мне тоже. Прошу лишь не забывать обо мне в этом плавании — мы обязательно ещё свидимся, не отчаивайся, ты доберёшься целой и невредимой, я в тебе уверена! Знаю, что воды ваши неспокойны и, должно быть, тяжело возвращаться в родные Земли... Я бы не смогла вернуться в Купол. А ты сможешь, сможешь всё. И я буду рядышком, в этом конверте, улыбаться тебе. Люблю тебя, спасительница! Полностью твоя Илса.» Оброненные слезы потакали хлыщущим волнам.

* * *

Илса не сводила янтарного пристального взора с горизонта, прищуриваясь — утренние восходящие лучи настырно лезли в глаза. Наконец вдалеке, проплывая по приглушенной морской глади, появилась крохотная точка, постепенно приближавшаяся к суше. Преисполняемая предвкушением долгожданной встречи после длительной разлуки девушка, одолеваемая приятным волнением, металась из стороны в сторону, топталась на мостике, иногда разглядывая свежий букет незабудок. Вскоре пароход прибыл, на причал спустилась Калда. Её зоркие ледяные очи, обнаружив свою близкую подругу ещё с судна, моментально потеплели, и девушка устремилась к другой, ожидавшей её, бросилась в уютные объятия. Холодные, обмороженные солёным ветром и стертые о грубые канаты ладони севры беспорядочно поглаживали спину песчанницы, пока та прижимала к своей груди невероятно крепко. — Я скучала, — едва слышно произнесла Калда, заглядывая глубоко в глаза Илсы. — И не забывала. Ни на секунду. — Люблю тебя, так сильно люблю... — бесконтрольно бормотала в ответ девушка, опираясь о натруженное плечо морячки. Вручая полевые цветы, песчанница набралась смелости и чмокнула севру в уголок губ, оставляя невесомый след помады. Щеки обеих мгновенно покрылись румянцем, воспитанницы взялись за руки, переплетая пальцы, и направились навстречу новому дню.

* * *

Солнце едва выглянуло из-за горизонта, но снег уже во всю сверкал повсюду на территории Академии. Ранним утром оставшиеся на время небольших каникул новобранцы были отправлены расчищать дорожки, так сказать, чтобы познать прелести жизни в дни отдыха, пока некоторые старшие остались в корпусе. Илса расположилась на своей узкой скромной кровати в излюбленной позе лотоса, оперевшись локтями о колени. Перед ней лежала раскрытая книга, но девушка была полностью погружена в собственные мысли; взгляд словно был замылен — его покрыл плотный туман, а это значило, что предстали очередные загадочные видения. — Илса? — Калда предприняла попытку вырвать напарницу из омута раздумий, попутно перевязывая вечно кровившую рану за рабочим столом. — Представляешь!.. — чересчур эмоционально вдруг начала девушка, что даже слегка пугало. Главная старшая вопросительно уставилась на неё, непроизвольно вздрогнув от резкого звука и уронив грязный бинт на пол. По щекам Илсы струились янтарные влажные дорожки, такие яркие, но демонстрирующие выразительную то ли печаль, то ли отчаяние. Слёзы будто бы стали частью её неоднозначной личности, утончённого индивидуального образа, выграненного именно из этого самого янтаря, который она невольно роняла, когда забирала чужие страдания, с трудом вытягивая их, гробя свои вечно изуродованные руки. — Я видела, что я скоро умру... — девушка говорила отрывисто, словно играла в театре, периодически разбавляла речь задержкой дыхания, постоянно меняла направление взора, не находила себе места, стала судорожно искать черную повязку, дабы узнать больше о нежданном предсказании. Внутри её собеседницы тотчас что-то треснуло. Нет, не сердце, а ледяные замки на нем, выставленные ради собственной же безопасности. Блоки на сочувствие и переживания раскололись от внезапного заявления Илсы, её единственной глубокой привязанности, незаменимой и искренне любимой. Слышать такое от неё было то же самое, что и опрометчиво, даже самовольно подставиться под удар плетью, споткнуться и не понимать, упал ты или нет. — Так, ты только не- — Какое облегчение, Калда! — воодушевлённо воскликнула Илса, энергично вскочила с постели, не обращая внимание ни на слезы, ни на поражённую таким поведением девушку. — Как это прекрасно... — Почему? — еле слышно сорвалось с уст главной старшей — единственное слово, которое так часто и так сильно ранило её, постоянно напоминало о том, что всегда хотелось забыть, напрочь выбросить из головы и никогда больше не возвращаться к этому, о том, что так болезненно и отвратительно было тогда, и что не менее болезненно и отвратительно стало сейчас, ведь на этот вопрос девушка так и не сумела найти ответ — его требовали почему-то именно с неё. — Я так счастлива, — утирая сверкающие янтарные слёзы, которые постепенно окрашивались в алый оттенок, с вымученной улыбкой на лице одухотворённо продолжала Илса, не осознавая, что буквально убивает этим Калду.