Никто тебя не спасет

Минхо заканчивает рассказывать о результатах их неудачной инициативы, и в комнате повисает настолько тяжелая тишина, что кажется, будто она даже приглушает свет. Чан медленно переводит задумчивый взгляд с одного на другого, напряженно покусывает нижнюю губу и крутит на пальце кольцо. Хёнджин видит, как сутулится Джисон, ниже опуская голову, а сам задерживает дыхание, даже не заметив этого, только когда легкие начинают гореть, он резко выдыхает и кашляет. Под взглядом Чана, который тот на него тут же устремляет, хочется разве что под землю провалиться. — Чья это была идея? — тихо спрашивает Чан. Если бы они не были так давно и хорошо знакомы, можно было бы решить, что он совершенно спокоен и вовсе не злится, но Хёнджин не позволяет себе обмануться. Чан в бешенстве. Заговаривает Хёнджин одновременно с Минхо. — Какая разница, если… — Моя. — И почему я не удивлен? — вздыхает Чан. Он звучит даже не разочарованно, а устало, будто и правда не ждал от Хёнджина ничего другого. Хёнджин вздрагивает как от пощечины. Он поджимает губы и опускает взгляд. — Мы ее обсудили, и все одобрили, — все-таки заканчивает свою мысль Минхо. — Так что не надо искать козла отпущения, виноваты мы втроем одинаково. — Даже не собирался, — Чан фыркает и снова замолкает. Время тянется как резиновое, а неприятно Хёнджину примерно настолько же, как было, когда Чжинён тыкал ему в висок пистолетом. — Мы что-нибудь придумаем, — начинает он, когда больше не остается никаких сил выдерживать это напряжение. — Вот спасибо, не надо, — холодно перебивает его Чан. — Уже придумали. Хёнджин резко вскидывает голову и встречается с ним взглядом. Он даже не пытается скрыть того, насколько обидно звучат для него эти слова, насколько они его задевают, насколько сильно он в итоге злится. — Долго нам так перед тобой стоять? — огрызается Хёнджин. — Да, мы облажались. Нет, нам нечего сказать в свое оправдание. К чему эта показательная порка? — Хёнджин, — шипит Минхо и дергает его за рукав толстовки. — Или это такая воспитательная работа? Только чего ты пытаешься добиться? — не унимается Хёнджин. — Голову пеплом посыпать будем позже, когда разгребемся с этим дерьмом. Надо искать того урода, что нас обошел, явно из-за него Чжинён и Сокбэ внезапно заявились. Найдем его, вернем бабки, проблема будет решена. — Высказался? Полегчало? — тихо переспрашивает Чан, потирая переносицу. Хёнджин сжимает губы, сильнее вздергивает подбородок, но замолкает. — Мне надо подумать, — наконец говорит Чан. — Постарайтесь до утра ни во что больше не вляпаться, хорошо? Последнее он говорит не язвительно, а словно даже с искренним беспокойством. У Хёнджина уши вспыхивают, он пулей вылетает сначала из комнаты, а потом и из квартиры, взмывает по лестнице с небывалой скоростью и со всей силы хлопает за собой дверью на крышу. Хёнджин буквально падает на пластиковый стул и морщится, запоздало понимая, что тот мокрый после дождя, только почти сразу про это забывает, теперь все его внимание сосредоточено на неработающей зажигалке — он слишком сильно крутанул колесико, и кремень выскочил. — Ты обещал бросить, — раздается над головой голос Ёнбока, а прямо около лица вспыхивает огонек. — Вот только не начинай, — морщится Хёнджин, прикуривая и делая глубокую затяжку. — Спасибо. — Не переживай ты так, выгребемся, не в первый раз, — Ёнбок садится на соседний стул, но, в отличие от Хёнджина, он сначала стряхивает с сиденья воду, — Чан-хён точно что-нибудь придумает. — Счастье-то какое, — кривит губы Хёнджин. — Хёнджин? — наклоняет голову Ёнбок. — То есть ты психуешь не потому, что мы теперь торчим кучу денег и нам переломают кости, если мы их не достанем? Хёнджин откидывается на спинку стула и смотрит в небо. Он даже Ёнбоку не готов признаться, что да, долг волнует его куда меньше, чем то, как к нему относится Чан. Это идиотизм, как ни посмотри, но Хёнджин и не претендовал никогда на образец здравого смысла. Его до зубовного скрежета бесит, что Чан считает его недалеким, бестолковым и бесполезным. Он не умеет мастерски вскрывать замки, как Джисон или Чонин; не может заболтать кого угодно, как Сынмин; не умеет стрелять и драться, как Минхо или Ёнбок; у него нет миллиона знакомств на любой случай, как у Чанбина; ну и конечно же, в отличие от Чана, он не умеет планировать операции так, чтобы не обосраться. Хёнджин просто Хёнджин, никаких талантов, умений и, что очень вероятно в свете последних событий, никаких мозгов. — Хёнджин? — снова окликает его Ёнбок. — Ну, что такое? Не принимай ты близко к сердцу, Чан-хён просто волнуется. Ты же понимаешь, что вам чертовски повезло, что вы смогли уйти на своих ногах? — Угу, повезло, потому что с нами был Минхо-хён, — кивает Хёнджин, он делает последнюю затяжку и кидает окурок в большую консервную банку, тот с шипением гаснет, в банке полно дождевой воды. — Если бы я был один, то там бы меня и прикопали. — Хочешь, притащу выпить? — предлагает Ёнбок. — Когда мы разберемся с Сокбэ и Чжинёном, я свалю, — задумчиво произносит Хёнджин и достает еще одну сигарету из пачки. — Куда? — без особого любопытства уточняет Ёнбок и кидает ему свою зажигалку. — Без разницы, — пожимает плечами Хёнджин. Он знает себя, знает, что просто сидеть тихо и не отсвечивать не сможет, а значит, только вопрос времени, как быстро из-за него они снова окажутся в неприятностях, не то чтобы текущая ситуация была первой. — Ты же понимаешь, что Минхо-хён достанет тебя из-под земли? — усмехается Ёнбок. — Он никогда не простит, если ты свалишь не прощаясь. А если ты попробуешь попрощаться… ну, что ж, буду навещать тебя в больнице. Хёнджин прикусывает губу и опускает голову. Конечно, он знает, что Минхо не позволит ему свалить, а еще Ёнбок, как бы спокойно тот сейчас не говорил о такой возможности, и Джисон с Чанбином. Наверное, даже Сынмин и Чонин расстроятся и постараются его отговорить, если он при них коснется этой темы. Зато Чан наверняка вздохнет с облегчением, Хёнджин не сомневается, тот вообще его терпит только потому, что он почему-то дорог остальным. — Короче, я пошел за выпивкой, — говорит Ёнбок, поднимаясь со стула, — Постараюсь еще кого-нибудь прихватить. Хёнджин рассеянно кивает. Он вдруг вспоминает новость, которой с ним поделился один знакомый, и достает из кармана телефон. Если правильно разыграть карту — может выйти очень даже неплохо. Настолько неплохо, что, возможно, он перестанет быть пустым местом в глазах Чана.

***

— У меня есть идея, — нарушает тишину Хёнджин. Он молча слушал, как два часа все сыпали абсолютно несостоятельными предложениями, где достать денег, если вдруг они не смогут выйти на след опередившего их вора, а потом терпеливо ждал, когда варианты закончились, и все замолкли. Чан хмыкает под нос, но Хёнджин заставляет себя не реагировать, он знал, что так будет. — Поделишься? — мягко предлагает Чанбин. — Послезавтра в Сеул приезжает Ким Хёын, — начинает Хёнджин, смотря в потолок. — Это дилер из Сокчо. Это на северо-востоке мелкий городок, забыл, как провинция называется, там рядом еще Сораксан. Короче, это не важно и к делу не относится. Хёын собирается толкнуть партию экстази на Хондэ, ищет сейчас как раз покупателей, будет несколько встреч на закрытых вечеринках, где он должен переговорить с владельцами клубов и заключить сделку. Судя по слухам, партия позволит нам не только покрыть долг, но и остаться в хорошем плюсе… — Нет, Хёнджин, просто нет, — грубо перебивает его Чан. — Мы к наркоте не приблизимся. К тому же из того, что ты сказал, вообще неясно, как мы можем в это все вписаться. — Так ты бы дослушал сначала, — Хёнджин говорит это так спокойно, что удивляется сам себе. — Остальным, какие бы бредовые вещи они не предлагали, ты хотя бы давал возможность высказаться. Я настолько особенный, что ли? — Я слышал про этого Хёына, — поспешно встревает Чанбин, — Говорят, что крайне экстравагантный товарищ, предпочитает мальчиков и всячески это выставляет на показ. — А еще в Сеуле его никто в глаза не видел, — кивает Хёнджин и продолжает максимально равнодушно и отстраненно. — На чем мы и можем сыграть. У меня есть выход на него, так что я смогу его притащить куда надо, там вырубим, заберем товар и выбьем пароли-явки. Дальше нужен кто-то, кто сыграет его роль, я не подойду, типаж не тот, да и на Хондэ знакомых многовато, но отлично смогу сыграть очередного «мальчика». Толкаем товар, забираем деньги, самого Хёына можно подержать на чем-нибудь, чтобы потом не смог вообще ничего вспомнить, а как закончим — выкинуть в не самом благополучном районе. — Слишком рискованно, — качает головой Чан. — В этом плане, если его так вообще можно назвать, не так может пойти слишком многое. — Как и в любом другом, — фыркает Хёнджин. — Но я понимаю, это же я предложил, ты и слушать-то его не хотел. — Надо подумать, — подает голос Минхо. — Время уходит, других внятных идей все равно нет, глупо так сразу отбрасывать эту. — Минхо, мы не будем этим заниматься! — раздраженно повторяет Чан. — Это знаешь сколько красивых статей? Похищение человека и торговля наркотиками — уже за глаза и за уши. — По мне лучше сесть, но полным комплектом, чем остаться на свободе, но с раздробленными коленями, — невесело смеется Минхо. — Хён, тебя никто не заставляет участвовать, я пойду с Хёнджином. Ты можешь нам помочь, можешь в это не лезть. К тому же, если нас грохнут по дороге, то не думаю, что Сокбэ и Чжинён к тебе притащатся, они все-таки не настолько оборзевшие. — То есть ты уже все решил? — скрещивает на груди руки Чан. — Если до утра появится более вменяемое предложение — с удовольствием его выслушаю, — улыбается Минхо. — Мне идея категорически не нравится, но я в деле, — тихо говорит Чанбин, не смотря на Чана. — И я, — поспешно добавляет Ёнбок. — Без вопросов, — кивает Чонин. Сынмин тоже кивает. Хёнджин нервно облизывает губы, он ждал, что Минхо и Ёнбок будут на его стороне, но еще он ожидал, что с ними будет и Джисон, но тот сидит, поджав губы, и переводит мрачный взгляд с Хёнджина на Минхо и обратно. — То есть вы будете изображать парочку? Серьезно? — едва ли не выплевывает тот, когда на него переводят выжидающие взгляды. — Тебя только это беспокоит? — удивляется Минхо. — Если вы сделаете это недостаточно правдоподобно, то вся легенда развалится, — качает головой Джисон. — Не волнуйся, изобразим так, что никто не прикопается, — пожимает плечами Минхо, не сводя с него взгляда. Джисон брезгливо морщится и отворачивается. — Не знал, что ты гомофоб, — тихо говорит Хёнджин и поднимается с кресла. — Значит, если к утру никто не придумает ничего нового, беремся за этот план? Дольше откладывать нельзя, времени и без того в обрез. — Ты на крышу? — тут же поднимается и Ёнбок. — Я с вами, — Минхо подхватывает с дивана свою куртку. Хёнджин никогда не задавал ему прямых вопросов, но давно склоняется к мысли, что Минхо нравится Джисон. Должно быть, сейчас ему очень неприятно. — Только не надо читать мне лекций о вреде курения, — усмехается Хёнджин, легко толкнув Минхо плечом, и без задней мысли добавляет, — Подожди хотя бы пару дней, пока не станешь моим не настоящим парнем. Тот смеется в ответ как будто действительно искренне. — Ты не все сказал, — без каких-либо предисловий говорит Ёнбок, как только устраивается на стуле. — Согласен, — кивает Минхо. — Вы о чем? — вскидывает брови Хёнджин. — Вроде все основное озвучил, понятно, что в детали не вдавался, но пока вроде было и не надо. — Про Хёына. Откуда ты его знаешь? И почему так уверенно говоришь, что сможешь его притащить куда угодно? — прищуривается Минхо. Хёнджин отводит взгляд и нервно облизывает губы, сигаретный дым вдруг кажется ему горьким. — Меня не так давно занесло в Сокчо, — тихо говорит он. — Это когда ты с родителями ездил куда-то? Изображал из себя примерного сына, — вспоминает Ёнбок. — Ага, им приспичило поехать на Сораксан, — кивает Хёнджин. — Ничего такого, вы не подумайте, просто Хёын не самый приятный тип, отшивать его было тем еще удовольствием. Хёнджин не хочет вдаваться в подробности, тем более тогда действительно не произошло чего-то заслуживающего внимания, никто ему ничего не сделал, а что ему на самом деле просто повезло, к делу не относится. — Я думаю, если я вдруг нарисуюсь на горизонте, он захочет получить то, что не смог в прошлый раз, — пожимает плечами Хёнджин. — Эта часть плана мне не нравится особенно сильно, — морщится Ёнбок. — Ты уверен, что тебе стоит вписываться? Может, лучше я? Ёнбок не говорит этого вслух, но между строк без проблем читается — я могу за себя постоять в любой ситуации. — Меня он знает, это вызовет меньше вопросов, — качает головой Хёнджин. — Уж красиво наплести, почему я вдруг передумал, я смогу. К тому же вы меня подстрахуете, все пройдет нормально. — Ладно, — без особого энтузиазма соглашается Ёнбок. — Вам не кажется, что мы свернули куда-то не туда? — вдруг спрашивает Минхо, подобрав со столика пачку сигарет Хёнджина и вытянув одну себе. — Мне не кажется, я в этом уверен, — смеется Хёнджин и щелкает зажигалкой.

***

Больше всего Хёнджин опасается не того, что Хёын приедет не один, как они договорились, а что при виде него его самого парализует так же, как это случилось в их прошлую встречу. То, что сейчас все по-другому, что его страхуют Минхо и Чанбин, а в кармане есть кастет — не слишком успокаивает. Хёнджин прикуривает и опирается на стену здания, смотря под ноги — сколько бы он ни кичился, что с легкостью уболтает Хёына на что угодно, что справится с ним, если что-то пойдет не так, от липкого противного страха как будто даже дышать тяжело. Он миллион раз повторил про себя все, что собирается сказать, но когда невдалеке останавливается такси, а в приоткрытое окно он видит Хёына — в голове не остается ни одной мысли. Хёнджину инстинктивно хочется отступить вглубь переулка, скрыться в толпе по другую его сторону. Потом можно заявиться к Сокбэ и Чжинёну и предложить выполнять любую грязную работу, пока не выплатит весь долг, в обмен на то, что они не тронут остальных. Сейчас такой план кажется как никогда привлекательным, не важно, что с учетом талантов Хёнджина, отрабатывать ему придется всю оставшуюся. — До последнего не верил, что ты и правда сам мне написал, — улыбка Хёына настолько мерзкая, что Хёнджину хочется немедленно достать кастет и выбить тому все зубы. Вместо этого он усмехается и откидывает в сторону окурок. — А я не ожидал увидеть тебя в Сеуле, — отзывается Хёнджин немного насмешливым тоном. — Так вот в чем дело? Боялся продешевить? — смеется Хёын и двигается по сидению, освобождая место для Хёнджина. В машине, к счастью, только водитель. — Но как видишь, я пока не могу похвастаться личным автомобилем с водителем. — Зато можешь похвастаться перспективами, — Хёнджин хлопает дверцей сильнее, чем хотел, но только этим и выдает свое волнение. Он называет водителю адрес и надеется на то, что Хёын не начнет к нему лезть прямо в машине, от такой перспективы его подташнивает. Хёнджин сам не знает, каким чудом у него получается улыбнуться, когда Хёын кладет руку ему на бедро, воспоминания накатывают волной, а в животе все сводит. — Бывал когда-нибудь на по-настоящему закрытых вечеринках? — Хёын придвигается слишком близко, Хёнджин чувствует щекой его дыхание. — Если сегодня меня не разочаруешь, то завтра покажу одну. — Насколько я знаю, она будет не одна, — практически мурлычет Хёнджин, полуприкрыв глаза и откинувшись на спинку сидения. Хёын смеется и, к счастью, отстраняется. — Ты так внимательно следишь за мной? — уточняет он. В его интонациях проскальзывают напряженные нотки. — Я внимательно слежу за всеми, кто мне интересен, — улыбается Хёнджин и накрывает ладонь Хёына, которая так и лежит на его бедре, своей. — Но если тебе это не интересно, то не проблема, я могу попросить остановить хоть здесь и больше не буду надоедать своим присутствием. — Ну уж нет, второй раз ты от меня не ускользнешь, — Хёын сжимает пальцы так сильно, что Хёнджин резко выдыхает, с трудом сохраняя спокойное выражение лица, синяки на память ему обеспечены. — Я сам написал и сам пришел, — мягко напоминает он. Такси сворачивает во внутренний двор, и Хёнджин слегка расслабляется. — Ты здесь живешь? — удивляется Хёын. — Я думал, мы приедем в какой-нибудь отель. — В Сеуле есть много интересных мест без вывесок, — Хёнджин похлопывает его по колену и выходит из машины, стоит водителю припарковаться. Дождавшись Хёына, он продолжает, — Поверь, я смогу тебя удивить. Хёнджин не хочет задерживается на полутемной лестнице, его бы воля, он перепрыгивал бы через ступеньки, но это будет слишком подозрительно, и он заставляет себя подниматься спокойно, всем видом показывая, что он совершенно расслаблен. — Какое интересное место, — Хёын резко ловит его со спины за талию, притягивая к себе, обнимая так крепко, что не вырваться, обжигает дыханием шею и ухо. — Куда это ты меня привел? Хёнджин стопорится. Он сжимает мгновенно задрожавшие пальцы, судорожно пытается вдохнуть через пережатое спазмом горло. В прошлый раз было так же — темнота, пустая лестница, доносящаяся с верхнего этажа музыка, и ощущение абсолютной беспомощности. — Подожди буквально минуту и узнаешь, — пытается выдавить из себя Хёнджин, с трудом ворочая языком, но кажется, у него получается только какое-то невнятное бормотание. Про лежащий в кармане куртки кастет он и не помнит. Хёнджин не слышит шагов на лестнице, просто вдруг хватка на его талии ослабевает, а Хёын хрипит, пытаясь вырваться из захвата Чанбина. Развернувшись и попятившись, Хёнджин врезается плечом в стену, зажмуривается и единственное, о чем думает — надо дышать. Медленно вдохнуть, так же медленно выдохнуть. Еще раз, и еще, и еще. Голоса вокруг не важны, люди не важны. Все, что важно — это просто дышать. — Хёнджин, — голос Минхо доносится как будто издалека, так же глухо, как до этого доносилась музыка. Хёнджин вздрагивает, никакой музыки не было, он не в Сокчо, а в этом здании нет клуба. — Хёнджин! Минхо сжимает пальцы на его плечах и, кажется, не дает сползти вниз. — Я… Я в порядке… — Хёнджин откашливается, запрокидывая голову и упираясь затылком в стену. — Точно? — прищуривается Минхо. — Пойдем, потом расскажешь, что это было, мы и так слишком задержались. Хёнджин не спорит, он механически переставляет ноги, поднимаясь следом за Минхо по лестнице. По их плану, он должен был довести Хёына до квартиры на верхнем этаже заброшенного дома, но очевидно все пошло не так. Он встряхивает головой и ерошит волосы, пытаясь прояснить мысли, а когда наконец вспоминает, что случилось — поджимает задрожавшие от злости губы. Он снова облажался. — На кухню, — командует ему Минхо, когда они заходят в квартиру, но Хёнджин сворачивает в коридоре в другую сторону, в комнату, где Чанбин уже приковал еще не пришедшего в себя Хёына к стене. Хёнджин несколько секунд смотрит на лежащее на полу тело, а потом подходит и со всей силы пинает его в живот. Чанбин резко вскакивает с табуретки, на которой сидел, но не вмешивается. Хёнджин пинает Хёына еще несколько раз, но не чувствует никакого удовлетворения и отступает. — Хёнджин, пойдем, — мягко окликает его Минхо, и на этот раз Хёнджин слушается. На кухне он садится на стул, который к нему подвигает Минхо, облокачивается на колени и зарывается пальцами в волосы, кольца неприятно цепляются за залаченные прядки, но это сейчас мало беспокоит Хёнджина. — Есть соджу, есть пиво, — говорит Минхо, заглянув в холодильник. — Зачем здесь бухло? — хрипло уточняет Хёнджин. — И откуда свет? — Свет от генератора. Ты был так увлечен пинанием этого урода, что не заметил здоровенную дуру при входе? А алкоголь притащили, чтобы было не скучно тому, кому придется здесь тусить? — предполагает Минхо. — Ёнбок и Сынмин приедут через полчаса-час, Чанбин пока побудет в комнате, так что у тебя есть отличная возможность рассказать что случилось. — Паническая атака? — кривит губы Хёнджин. Он берет протянутую Минхо бутылку пива и делает глоток. — Это я и без уточнений понял, — фыркает Минхо и опирается бедрами на раковину. — Но она же не просто так случилась. Что произошло в Сокчо? — Я рассказал обо всем, что там было, — не поднимает головы Хёнджин. Ему чертовски хочется курить, но шевелиться хочется еще меньше. — Хёнджин, — Минхо говорит мягко, но настойчиво. — Здесь только мы с тобой, для Чанбина я что-нибудь придумаю, он не будет тебя доставать ни на тему твоего ступора, ни на тему того, что ты вдруг решил отпинать кого-то. Но я, как мне кажется, все-таки заслуживаю узнать в чем дело. А ты заслуживаешь того, чтобы перестать держать все в себе. Хёнджин морщится, молчит едва ли не минуту, а перед тем как заговорить, снова отпивает из бутылки. — Там правда ничего не случилось, — глухо говорит он. — Мы столкнулись в клубе, куда я пошел от скуки, Хёын начал лезть, я его пытался отшить не слишком грубо. Он так уверенно держался, да и все едва ли не расступались перед ним, понятно, что не абы кто и лучше все-таки не ссориться. Я думал, что смог ему объяснить, что мне не слишком интересно его предложение и хотел свалить. Там клуб на верхних этажах какого-то производственного здания, лестница огромная, темная. На ней он меня и поймал. Но ничего не случилось, правда! Облапал, наговорил всякого дерьма, но в итоге свалил с какими-то своими дружками, которые как раз притащились и шли наверх. Хёнджин договаривает и снова делает глоток из бутылки, но у него опять дрожат руки, и он больно ударяет горлышком себе по зубам. Минхо почти сразу забирает у него пиво и отставляет его в сторону. Хёнджин ждет, что тот вернется к раковине, но вместо этого Минхо подходит к нему, запускает пальцы в его волосы и мягко тянет Хёнджина к себе, позволяя уткнуться лбом в грудь. — Я так злюсь на себя, — тихо продолжает Хёнджин, зажмурившись. — Я же даже не пытался его оттолкнуть: ни тогда, ни сейчас. Меня как парализовало. Можно же было сопротивляться, попробовать вырваться или ударить, да хотя бы просто обматерить, а я стоял и тупо терпел. Господи, какая же я размазня. — Это просто все не твое, — мягко говорит Минхо, массируя его затылок. — Вот все это дерьмо с гнилыми людьми, какими-то разборками, криминалом вообще. Ты слишком хороший для всего этого, слишком светлый. Хёнджин издает нервный смешок и чуть отстраняется, пытаясь посмотреть на Минхо снизу вверх. — Ты хотел сказать слабый и глупый? — Я сказал ровно то, что хотел сказать, — хмурится Минхо. — Одним людям хорошо дается рисовать, а другим — бить других людей, но кто из них сильнее, еще вопрос. — Спасибо, хён, — Хёнджин снова утыкается в грудь Минхо. Он не особенно верит в его слова, чего только не скажешь, чтобы кого-то успокоить, но от них все равно становится теплее и как-то спокойнее. Он слышит, как хлопает входная дверь, но не торопится отстраняться, ни Ёнбока, ни Сынмина такое зрелище точно не удивит. — Уже репетируете? — раздается с порога кухни голос Джисона, и в нем столько яда, что Хёнджин вздрагивает и резко отстраняется, он успевает заметить болезненную гримасу на лице Минхо, но уже через мгновение тот улыбается как ни в чем не бывало: — Ты же беспокоился, что мы можем оказаться не слишком достоверны, вот и готовимся заранее. Хёнджин трет переносицу и лезет в карман за сигаретами, он даже комментировать ничего не хочет. Он предвидел много разных сложностей и проблем, но точно не ожидал, что у них вдруг резко испортятся отношения с Джисоном, тем более из-за такой глупости. Хёнджин обещает себе, что обязательно с ним поговорит.

***

Хёнджин не вдается в подробности того, как дальше обрабатывают Хёына: ни каким образом из него вытаскивают нужную информацию, ни чем накачивают, с этим вообще помогает Йеджи, ее познания в одном очень прикладном разделе химии оказываются как нельзя кстати. Хёнджин сваливает, как только появляется такая возможность, хоть в тишине пустой квартиры ему и не слишком комфортно, за последние дни он привык, что именно у них в гостиной все собираются. Он без понятия, где и чем занят Чан, есть ли вообще кто-то в квартире мелких, но не собирается никого ни о чем спрашивать, а просто устраивается на диване с телефоном и делает то единственное полезное, что сейчас может сделать. — Странно видеть тебя здесь одного, — раздается от дверей голос Чана, и Хёнджин вздрагивает от неожиданности. — Не имеет смысла стоять у остальных за спиной и мешать, — пожимает плечами Хёнджин, тут же поспешно добавляя, — Но я тоже делом занят! — Хёнджин, да я даже не думал… — растерянно начинает Чан, но Хёнджин его не слушает и продолжает: — Я говорил, у меня на Хондэ достаточно знакомых, я пытаюсь выяснить, кто и что знает, может, что полезное найдется. К тому же так не будет вопросов, почему я вдруг завтра нарисуюсь вместе с «Хёыном», — на последнем слове Хёнджин показывает пальцами кавычки. — Хорошо, — вздыхает Чан и садится на подлокотник дивана. — Как вообще все прошло? Чанбин мне коротко отписался, что дело сделано, но не уточнял, обошлось без неприятностей? Хёнджин резко отводит взгляд. Конечно, он мог бы и не сомневаться, что Чан как всегда ждал, что он облажается, и ведь действительно облажался. — Нормально, — как может спокойно говорит Хёнджин и снова утыкается взглядом в телефон. — На лестнице Хёын заартачился, но было уже поздно, Чанбин его вырубил. — А ты сам?.. — начинает Чан, но не договаривает, прикусив губу. — А что я? — косится на него Хёнджин поверх телефона. — Так план и был в том, что Чанбин его осторожно придушит, я так не сумею. — Я не про то… — качает головой Чан, еще несколько секунд как-то потерянно смотрит на Хёнджина, а потом резко встает, нахмурившись. — Ладно, не важно. Нормально, значит нормально. Хёнджин тоже хмурится и провожает его взглядом. Он не понимает, что опять сделал не так, и почему Чан снова выглядит настолько недовольным.

***

Минхо держится настолько уверенно, что Хёнджин искренне им восхищается. Он не знает, сколько тот спал за последние дни, изучая сначала положение дел на Хондэ, а в последние сутки еще и переписки Хёына, когда к ним появился доступ, но несмотря на это он расслаблен и спокоен, по нему и не скажешь, что он первый раз примеряет на себя подобную роль. Хёнджин отходит к бару, чтобы взять воды, алкоголя у них на столике сколько угодно, но напиваться он не намерен, пусть его легенда это и позволяет. Напьется он потом, когда все это закончится. — Твой друг хорошо играет роль, — едва ли не на ухо Хёнджину шепчет незаметно подошедший к нему парень. — Прошу прощения? — не понимающе улыбается Хёнджин, с трудом сдержав первый порыв резко обернуться, этим он явно только выдал бы себя с потрохами. — О, не беспокойся, я знаю, что вы оба не те, за кого себя выдаете, — смеется парень и поправляет челку. — Если бы Ким Хёын был также хорош как твой приятель, я бы, возможно, даже и не отшил его сразу. Тсс, не дергайся, кроме меня, из здесь присутствующих с ним никто лично не знаком, а я вас не сдам. — С чего бы вдруг? — Хёнджин улыбается все так же непринужденно, но внутренне едва ли не бьется в истерике. Подобный поворот не сулит ничего хорошего. — Мне интересно, что вы задумали, — парень говорит это с таким видом, будто это самый очевидный ответ на подобный вопрос, но потом все же добавляет: — А еще он однажды имел неосторожность ко мне очень не красиво подкатить, а я такое не люблю, так что я скорее на вашей стороне. Уверен, мы еще не раз встретимся, меня зовут Пак Сонхва. А ты Хёнджин, да? Не смотри так удивленно, ты же сам постарался наследить посильнее. Или это вышло у тебя случайно, и я зря тут расточаю комплименты? — Специально, — Хёнджин гордо вздергивает подбородок и улыбается самой очаровательной из своих улыбок, — Но комплиментов я что-то не расслышал. Сонхва подается ближе к нему и шепчет почти на ухо: — Хёын ужасно ревнивный, он не терпит, даже когда кто-то слишком пристально смотрит на его мальчика, передай это своему другу. А еще ему точно стоит быть с тобой понаглее. Отстранившись, Сонхва ему подмигивает. — Хорошего вечера. Хёнджин в несколько глотков выпивает всю бутылку воды и старательно не смотрит в сторону уходящего Сонхвы, они и так могли привлечь ненужное внимание. — Хё-ё-ён, — отвратительно капризным тоном тянет Хёнджин, подходя к сидящему Минхо и обнимая того со спины за плечи, перегнувшись через спинку дивана, — Ты притащил меня сюда, чтобы не обращать теперь на меня внимания? — А ты успел заскучать? — хмыкает Минхо, покосившись через плечо на Хёнджина, прервав разговор, который вел. — Видишь красавчика в строгом костюме в другом конце зала? — в самое ухо Минхо шепчет Хёнджин, — Он знает, что ты не Хёын, но почему-то не собирается нас выдавать, по крайней мере, по его собственным словам. Минхо даже бровью не ведет, он улыбается самыми уголками губ, как будто Хёнджин говорит ему что-то очень приятное. — Еще он сказал, что мы недостаточно достоверны, — добавляет Хёнджин и отпускает Минхо, он едва успевает обойти диван и взять со стола пустой стакан, как Минхо резко дергает его к себе, так что Хёнджин садится едва ли не к нему на колени. — Придется лучше следить, с кем ты там разговариваешь, — недовольно фыркает Минхо, положив руку на внутреннюю сторону бедра Хёнджина настолько высоко, что еще немного и прижался бы пальцами к паху. Хёнджин нервно улыбается и так и замирает с пустым стаканом в руке, если он потянется к бутылке, то рука Минхо таки сдвинется выше, а он не уверен, что сейчас к такому готов. — Ты хотел налить мне выпить? — выгибает бровь Минхо. — Нам обоим, — Хёнджин чувствует, что на них очень внимательно смотрят, так что все-таки наклоняется к столу, наплевав на то, что ладонь Минхо теперь прижимается почти к члену, находит еще один чистый стакан и наливает в них. Отдав стакан, Хёнджин снова говорит на ухо Минхо, но на этот раз даже не пытаясь понизить голос: — Если у меня встанет, я не знаю, что ты будешь с этим делать. Минхо хмыкает и возвращается к прерванному разговору. Хёнджин понятия не имеет, как должен себя вести, быть красивым аксессуаром ему еще не доводилось. В итоге решает брать пример с девчонок, которые очень быстро появляются около собеседников Минхо, не то эскортницы, не то тоже самое, но без официального статуса, которые делают вид, что нет, они понятия не имеют к чему все это идет. — Все нормально? — почти одними губами спрашивает Минхо, когда они идут по залу в сторону туалета. Оставлять Хёнджина одного за столиком Минхо не захотел. — Если ты про то, что успел облапать меня за все, что только можно — то да, полный порядок, — немного пьяно смеется Хёнджин. Он даже не кривит душой, не то чтобы он когда-то думал про Минхо как-то иначе, чем просто как про друга, но его прикосновения на удивление приятны. — Если вдруг решишь, что будет уместно меня поцеловать, то не вопрос. — Как великодушно с твоей стороны, — смеется Минхо. — Ты, кстати, заметил, что мы тут не одни такие? — чуть серьезнее спрашивает Хёнджин. — Вот уж не подумал бы, что именно это и скрывают супер-закрытые вечеринки. — Такие? — Минхо резко дергает Хёнджина к себе за талию. — А что это ты на других мужиков вообще смотришь, а? Хёнджин совсем не удивляется: ни когда Минхо прижимает его к подвернувшейся по дороге стене, ни когда целует без каких-либо прелюдий, сразу жадно и грубо. Удивляется Хёнджин тому, что ему это нравится.