Никто тебя не спасет

Зайдя в комнату, Минхо бросает Хёнджину кепку, ту самую, которую он потерял утром, когда его ударил Сансу, кажется, когда упал в первый раз. Вообще Хёнджин легко отделался — рассеченная бровь, слегка припухшая скула, огромная гематома на бедре, и, возможно, сотрясение. Самое главное, через несколько дней в клубе он будет выглядеть вполне сносно, вряд ли у кого-то появится вопрос за что он отхватил по лицу, дурной нрав Хёына ни для кого не секрет. — Два вопроса, — говорит Минхо, и Хёнджин вздрагивает, вырванный из раздумий. — Первый — какого хера происходит? Что вы с Ёнбоком затеяли? — Это два вопроса, — пытается улыбнуться Хёнджин, но под мрачным взглядом Минхо вздыхает и опускает голову. — Чану ты говорить отказался, а он и не стал настаивать. Но я не Чан, — придвинув стул, Минхо садится на него верхом. — Это был приятель Хёына, тот, что искал тебя в клубе, — пожимает плечами Хёнджин. — Я про него ничего не знаю кроме имени, ну и что они вели какие-то дела вроде как. — И что вы собирались с ним делать? — подталкивает продолжать Минхо. — Задать несколько вопросов, — Хёнджин скрещивает на груди руки и поднимает на того мрачный взгляд. — Хён, нам чертовски повезло, что Ёнбок вовремя засек, что тот ходит и задает вопросы. Ты представляешь, что было бы, если бы тебя раскрыли? — Почему ты ничего не сказал? — Минхо прищуривается. Раньше у Хёнджина от такого взгляда мурашки по спине бежали, но не теперь, не после того, как он видел полное ненависти лицо Чана. — Потому что все должно было получиться, — отворачивается Хёнджин. — Если бы Чан не вмешался, то и получилось бы. Откуда мы могли знать, что он вдруг решит вцепиться в Ёнбока и запереть его дома? Откуда мы могли знать, что он… Хёнджин не может подобрать верных слов и только безнадежно машет рукой. — Он — что? — уточняет Минхо. — Беспокоится за вас придурков? Хёнджин, мы это уже проходили, один раз мы попытались втроем провернуть плевое дельце и вот разгребаем теперь. Хотя нет, не разгребаем, а все глубже и глубже в это дерьмо зарываемся. А здесь… Я видел этого урода, вы совсем отбитые, раз решили вдвоем с ним столкнуться. — Я не это имел в виду, — качает головой Хёнджин. — Ладно, не важно. Минхо тяжело вздыхает и молчит несколько секунд, после чего перебирается на кровать к Хёнджину, садится, оперевшись спиной на стену и тянет того к себе, заключая в объятия. — Что ты имел в виду? — гораздо мягче, чем говорил до того, спрашивает Минхо. — Какой у тебя второй вопрос? Давай сначала с этим разберемся, — тихо просит Хёнджин, устраивает голову на груди Минхо и прикрывает глаза. Он надеялся, что ему сразу же станет спокойнее, но зачем-то вспоминает, как его обнимал Чан, как одновременно ему было тяжело дышать, было страшно до тошноты, но так не хотелось, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. — А он все равно про Чана, — невесело хмыкает Минхо. — Что там у вас произошло? Он очень странно себя ведет. Я сейчас зайти не успел, как он меня сразу к тебе отправил, мол, никого больше ты видеть не хочешь, а одному тебе быть не стоит. Хёнджин фыркает. — Офигеть какая забота. — Хёнджин? — Минхо умудряется вместить столько смыслов в то как произносит его имя, что какие-то еще вопросы уже и не нужны. — Я его боюсь, — признается Хёнджин. — Чана? — непонимающе переспрашивает Минхо. — Ты не представляешь, насколько он был злой, — Хёнджин морщится и, сам того не замечая, сильнее прижимается к Минхо. — Столько ненависти. И так просто спустил курок. Черт, хён, я вообще не ожидал, что в нем такое есть! — Ну, так не на тебя злой, — фыркает Минхо так спокойно, будто Хёнджин не сказал ему ничего особенного. — Если ты перестанешь параноить и напряжешь память, то вспомнишь, что на тебя он и не орал никогда по-настоящему, как бы ты там его не выводил. Да и вообще ни на кого из нас. — Он недавно рявкнул на Джисона, — Хёнджин отстраняется и садится, мрачно смотря на Минхо. — Потому что тот на тебя наехал, — парирует тот, нисколько не впечатленный ни словами, ни взглядом Хёнджина. — Окей, допустим это ты считаешь ерундой, — кривит губы Хёнджин. — А из-за того, что он считает меня вещью, стоит напрягаться? Или тоже нет? — Стоит пояснить, — закатывает глаза Минхо. — Он сказал, что я должен принадлежать только ему, ну или как-то так, — от повторения этих слов у Хёнджина горчит на языке. — Хёнджин, ты идиот, — вздыхает Минхо. — Ты всерьез цепляешься к словам, которые были сказаны в настолько экстремальной ситуации? Я бы тебе и не такой хуйни наговорил. Но вот самое главное ты опять пропустил. — Это что? — хмурится Хёнджин. — Ему не все равно, представляешь? Настолько, что за тебя он убивать готов и вот совсем не фигурально выражаясь. Не думаю, что если бы на твоем месте был тот же Ёнбок, нам бы пришлось избавляться от еще одного трупа, — Минхо качает головой, смотря на Хёнджина с какой-то тоской. — Помнишь, ты взял с меня обещание, что если что, я не проебу свой шанс с Джисоном из-за тебя? Аналогичное обещание ты давать отказался, но мне его и не надо, если потребуется я тебя пинками вытолкаю из своей кровати. — Хён, — Хёнджин морщится, нервно проведя ладонью по предплечью. Он не готов сейчас думать про то, что озвучил Минхо, не готов давать себе надежду хоть на что-то. — Я не настолько жесток, можно не сегодня, — улыбается Минхо. — Сегодня тебе надо поесть и лечь спать. Поговорите завтра.

***

Смелости Хёнджин набирается двое суток, да и то, если бы не молчаливое осуждение со стороны Минхо, он бы явно медлил намного дольше. — Нам надо поговорить, — тихо говорит Хёнджин, поймав Чана на кухне, пока тот моет посуду. Получается гораздо более мрачно, чем ему хотелось бы, но с выдержкой и самоконтролем у Хёнджина в последнее время совсем плохо. — Хорошо, дай мне пять минут, — кивает Чан. — Можешь подождать в моей комнате, если хочешь. Хёнджин не хочет, он и говорить-то не хочет, но уходит в комнату Чана, садится на стул и нервно кусает губы. — Как ты себя чувствуешь? — с порога спрашивает Чан, Хёнджин от неожиданности вздрагивает и резко вскидывает на него взгляд. — Не тошнит? Голова не кружится? — Нет, нормально, — вздыхает Хёнджин. — Хён, я… Я хотел поговорить о том, что ты тогда мне сказал. Ну, в ванной. Хёнджин морщится из-за своего косноязычия, он словно вообще говорить разучился. — Ох, прости, мне вообще стоило помолчать, — Чан нервно ерошит волосы и садится на край кровати. — Ты сказал, что не так выразился, — не дает сбить себя с мысли Хёнджин, — так что ты имел в виду на самом деле? Чан медленно облизывает губы, наклонившись вперед и облокотившись на колени, он нервно сцепляет пальцы, а Хёнджин почему-то не может отвести взгляда от его рук и пытается снова вспомнить как ощущал себя в его объятиях. Его как будто подводит память, когда Хёнджин рассказывал про тот разговор Минхо, он готов был поклясться, что ему было страшно, но сейчас он такого не помнит. Растерянность, злость, раздражение, надежда, но ни следа страха. Хёнджин хмурится, возможно Чан не зря предполагал, что у него сотрясение. — Как же все у нас через жопу-то, — Чан наконец поднимает на Хёнджина взгляд. — У нормальных людей такие разговоры вот вообще не так происходят. Ты мне нравишься. Прям вот по-настоящему, очень сильно. И хотел я сказать именно это, что хочу быть с тобой. Но получилось, как получилось. Прости, если я тебя обидел. Хёнджину хочется закрыть лицо ладонями и засмеяться, но он прищуривается и тихо уточняет: — Давно? — Ну, — Чан снова взлохмачивает волосы, — Давно, да. Я точно не вспомню уже. — Так какого черта ты молчал? Почему дождался всего этого пиздеца?! — взрывается Хёнджин. — Но ты-то тоже не торопился с признаниями! — огрызается Чан, но тут же сбавляет обороты и горько усмехается, — Прости, я снова делаю поспешные выводы. Ты-то не озвучил ни как ко мне относишься, ни чего вообще хочешь. Хочет Хёнджин отмотать время где-нибудь на полгода назад, как следует выспаться, а потом поговорить, нормально, так как это действительно принято. — Я был уверен, что ты меня терпишь только из-за остальных, — пожимает плечами Хёнджин. — Странно при таком раскладе в любви признаваться, тебе не кажется? — Кажется, что мы оба идиоты, — нервно смеется Чан. Хёнджин встает со стула и подходит к Чану, замирает прямо перед ним и задумчиво смотрит сверху вниз, а когда Чан кладет ладони на его талию, резко и коротко выдыхает. — У вас с Минхо правда не всерьез? — как-то неуверенно уточняет Чан. — Если бы было серьезно, на кой черт я бы сейчас сюда пришел? — качает головой Хёнджин. — Он меня едва ли не пинками отправил с тобой говорить. — А ты не хотел? — взгляд Чана меняется так молниеносно, в нем сразу столько тоски, столько неуверенности, Хёнджин не понимает, почему даже не догадывался все это время, что хоть что-то для него значит, это же так очевидно. — А я боялся, — честно признается Хёнджин. — Меня? — уточняет Чан. — Или того, что я могу тебе сказать? — Все вместе, — Хёнджин пожимает плечами и наклоняется, но замирает в нескольких сантиметрах от губ Чана. — Ты же понимаешь, что свои роли мы с Минхо все равно должны играть? — Я не идиот, — Чан поднимает руку и ведет подушечками пальцев по здоровой щеке Хёнджина. — И вполне способен держать свою ревность под контролем. — Надеюсь, не хотелось бы, чтобы ты меня пристрелил, — хмыкает Хёнджин. Он сразу же наклоняется ниже, целуя Чана и не давая тому никакого шанса ответить. Хёнджин сам не знает чего ждет от этого поцелуя, но почему-то ему кажется, что он должен быть какой-то особенный, должен ощущаться не так, как, например, поцелуи с Минхо. Только никакого чуда не происходит — целоваться с Чаном приятно, но не более того. — Ты правда думаешь, что я могу тебе навредить? — спрашивает Чан, стоит только Хёнджину отстраниться. — Что? — морщится тот, несколько секунд непонимающе смотрит на Чана, а потом резко садится на кровать рядом с ним и откидывается на спину, смотря в потолок. — Ты про мою несмешную шутку? — И про нее, и про то, что ты сказал, что боишься меня, — вздыхает Чан. Он тоже откидывается на спину, но вот смотрит на Хёнджина, тот замечает это боковым зрением. — Я не знаю, — вздыхает Хёнджин. — Не уверен. Мне теперь кажется, что я тебя вообще не знаю. Чан поворачивается на бок, приподнимается и подпирает голову ладонью, смотря на Хёнджина сверху вниз, так что тот в итоге неосознанно встречается с ним взглядом. — Из-за чего? Ты же знал, что я уже убивал раньше, — хмурится Чан. — Я никогда этого не видел. Не думал, что ты делаешь это так, — Хёнджин прикусывает губу, не договорив, у него не получается подобрать правильное слово. — Как так? Мне не нравится это делать и я безумно надеюсь, что мне больше и не придется. Но этот человек тебя обидел, понимаешь? И не просто там глупости какие-то, мол, криво посмотрел или что-то сказал, — Чан протягивает руку и почти невесомо касается пластыря на брови Хёнджина. — Он тебя ударил и явно не собирался останавливаться. Да, мне не стоило так радикально решать проблему сразу, надо было его сначала вырубить, разобраться, узнать у него все, что хотели узнать вы с Ёнбоком, а только потом грохнуть. Но я говорил, я так сильно испугался за тебя, что соображать перестал. — И ты всегда будешь меня защищать? — чуть прищуривается Хёнджин, он спрашивает это без издевки, наоборот с внезапной надеждой в голосе. — Если что-то будет угрожать твоей жизни — всегда, — очень серьезно отвечает Чан. — От всего остального — если захочешь этого сам. Хёнджин понимает, что это просто слова, что наговорить можно что угодно, но у него внутри становится так тепло от них, что он не может сдержать неуверенную улыбку. От нового поцелуя звезды все так же не падают с неба, но он и правда ощущается немного иначе, правильнее.

***

— Рассказывай, — с улыбкой произносит Минхо, едва такси трогается с места. — Рассказывать что? — уточняет Хёнджин. — Тебя можно поздравить? — Минхо легко толкает коленом его ногу. — То, что вы не делали никаких заявлений, это я понимаю, но со мной-то мог бы и поговорить. Например, сказать «Минхо-хён, мне так жаль, ты лучшее, что случалось со мной в жизни, но нам придется расстаться, потому что сердцу не прикажешь». — Хён, я… — нервно облизывает губы Хёнджин. Он не понимает насколько всерьез говорит Минхо и как на это реагировать. — Да я шучу, — смеется Минхо. — Если бы вы ни до чего не договорились, то ты бы той же ночью вернулся ко мне в комнату за утешительными обнимашками, но ты не пришел, а значит… — А значит обнимашки я получил в другом месте, — неловко трет шею Хёнджин. — И только обнимашки, если тебе интересно. Чан-хён решил не спешить и я с ним согласен. — Чан-хён, — хмыкает Минхо. — Знаешь, как именно ты спалился, что неровно к нему дышишь? Ты в какой-то момент вдруг перестал говорить про него так, «Чан-хён», он просто стал вдруг Чаном. А теперь смотри, снова все вернулось на свои места. — Неловко получилось, — соглашается Хёнджин. Ему даже интересно, кто еще это заметил и сделал правильные выводы. Очевидно, что Ёнбок, тот сам про это говорил. — Так что? Все хорошо? — уточняет Минхо. — Не знаю, кажется, что да, — Хёнджин сползает по сидению и вздыхает. — Ему не нравится, что нам с тобой приходится изображать парочку. Настолько не нравится, что сегодня все-таки Сынмин привезет товар и заберет деньги, хотя все сошлись во мнении, что лучше бы это был сам Чан-хён. — Я так и подумал, что не спроста вдруг такая рокировка, — кивает Минхо. — Ничего, на следующую встречу я поеду без тебя. Так что если все сложится, то пережить сегодня и скорее всего потом еще одну вечеринку в честь удачной сделки, и все, поводы для ревности закончатся. — Хён? — хмурится Хёнджин, повернувшись к нему. — Ты про это не говорил. — Не переживай, Чан в курсе, мы вместе с ним все продумали, там не вечеринка будет, а чисто деловая встреча, никаких лишних людей. Чанбин сыграет роль телохранителя, так что один я не останусь. Минхо хлопает его по колену, а Хёнджин только вздыхает. Ему не нравится, что он не в курсе происходящего, возможно стоит потом об этом поговорить с Чаном, но сейчас он пытается сфокусироваться на предстоящем вечере. Слишком многое может пойти не так.

***

Хёнджин сжимает пальцы на краю раковины и вглядывается в свое отражение в зеркале — зрачки у него настолько широкие, что почти не видно радужку. — Закончил свои водные процедуры? — Минхо подходит со спины, кладет ладони на бедра и прижимается всем телом. У него такой же шальной взгляд, как у самого Хёнджина, от таблеток в этот раз не удалось отказаться, хорошо хоть они всплыли после того, как Сынмин уехал с деньгами. — Хочется свалить отсюда побыстрее, — почти мурлычет Хёнджин, откидываясь на грудь Минхо и не обращая внимания на то, что с челки вода капает на футболку, оставляя мокрые пятна. — Придется потерпеть, — Минхо ведет кончиком носа по краю ушной раковины. У Хёнджина от такой простой ласки едва ли не дыхание сбивается. — Надо бы Чану написать, предупредить, чтобы отложил все свои планы на утро, ему будет не до них. Хёнджин едва не спрашивает при чем здесь Чан, но до затуманенного сознания все-таки доходит. Он хмурится и делает полшага вперед, больше не позволяет раковина около которой они стоят, стараясь отодвинуться от Минхо. — Пойдем, а то нас потеряют, — улыбается Хёнджин. Ему кажется, что он пьет совсем немного, но мир разлетается на короткие, несвязанные друг с другом сценки — вот они за столиком и кто-то поздравляет Минхо с успешной сделкой, Хёнджин видел этого человека столько раз, но никак не может вспомнить, как его зовут, а тот снова и снова предлагает выпить; вот он танцует, потому что трек классный и сколько можно разговаривать о всякой ерунде, он бы и на танцпол на первом этаже ушел, но краем сознания понимает, что нельзя, что нужно держаться рядом с Минхо; вот он сидит, уткнувшись лбом в живот стоящего перед ним Минхо, вцепившись пальцами в его бедра, а кто-то смеется, что можно не терять время и развлечь заодно и окружающих, а дальше Минхо огрызается, и Хёнджин ждет, что тот сейчас отстраниться, но вместо этого чувствует как осторожно и мягко Минхо гладит его по голове; а вот за окном такси мелькают размытые улицы, рука Минхо так приятно скользит под футболкой на спине и больше всего Хёнджину хочется избавиться уже от одежды, хочется более смелых прикосновений и жадных поцелуев.

***

— Блядь, — первое, что выдыхает Хёнджин, открывая глаза. Он очень четко помнит две вещи — как утром завалился в комнату Чана, но того там не оказалось, и что ему чертовски хотелось трахаться, настолько сильно, что он развернулся и пошел к Минхо. Возможно, если бы кто-то из них был трезвее, если бы не долбанные колеса, то ничего и не случилось бы. Только Хёнджин помнит — случилось. — Я даже не знаю, что и сказать, — вздыхает Минхо. — Можешь меня придушить? — спрашивает Хёнджин, закрыв лицо ладонями. — Не мечтай, — морщится Минхо. Он приподнимается и садится, подсунув под спину подушку. — Слушай, давай скажем, что это все я? Ну, что ты был вообще не в себе, что слишком много алкоголя и наркоты, а я был потрезвее и просто тобой воспользовался? — Глупости не говори, — хмурится Хёнджин, повернувшись в его сторону. — То, что ты описываешь называется изнасилованием. А я вообще-то сам к тебе пришел. — Но был не в себе, — пожимает плечами Минхо. — Хён, спасибо, я правда ценю твое предложение, но это все неправда, — качает головой Хёнджин и садится. Ему хочется в душ, а потом запереться в своей комнате — чувство вины и отходняк просто дивное сочетание. — Не правда, что мы были обдолбанные? — фыркает Минхо. — Хёнджин, я тебя знаю, с тебя станется пойти к Чану и вообще ничего не объясняя сказать, что хочешь с ним расстаться. Даже не думай. — Почему? Это будет честно, — пожимает плечами Хёнджин, пока так и сидя на краю кровати. — Честно будет рассказать ему все как есть, а дальше пусть сам принимает решение, — судя по интонациям Минхо явно закатил глаза, но поворачиваться к нему Хёнджин не хочет. Вместо этого он ссутуливается и снова закрывает лицо ладонями: — Мы едва начали встречаться, а я ему изменил. Просто потрясающе. На третий же день, хён! — Ты бы сделал это, если бы был трезв? — уточняет Минхо. — Уверен, что нет. И я не стал бы с тобой трахаться, если бы хоть немного соображал. Так что прекрати. Вышло дерьмово, но усугублять не смей. — У меня все дерьмово выходит, — фыркает Хёнджин. — По-другому, я, кажется, и не умею. Он молча собирает свои вещи и уходит в душ, где торчит гораздо дольше обычного. Хёнджину кажется, что на его коже отпечатались следы прикосновений Минхо. В свою комнату Хёнджин заглядывает только для того, чтобы одеться, а потом сразу идет к комнате Чана, где долго мнется у двери, собираясь с силами, но когда стучит — ему никто не отвечает. Он стучит снова, в итоге заглядывает внутрь и только тогда понимает, что Чана все еще нет. «Хён, когда ты вернешься?» отправляет Хёнджин. Он лежит на кровати Чана и рассеянным взглядом скользит по предметам в комнате. «Ты уже проснулся? Часа через два. Мы, кажется, нашли след, расскажу как приеду». Хёнджин откладывает телефон, перекатывается на живот и со стоном утыкается лицом в подушку. Он ненавидит себя так сильно, как не ненавидел никогда и никого в жизни.

***

Просыпается Хёнджин от мягкого прикосновения к плечу. — Ты решил дожидаться меня здесь? Это мило, — улыбается Чан, сидящий рядом с ним на кровати. Первый порыв Хёнджина — потянуть Чана к себе, вжаться в него, и никогда, никогда больше не отпускать. Только вот такого права за собой Хёнджин не чувствует. — Хён, — хрипло произносит Хёнджин, садясь, он хочет добавить, что им надо поговорить, но язык не слушается. — Я бы не стал тебя будить, — вздыхает Чан, — понимаю, что тебе сейчас дерьмово должно быть, но там все ребята собрались, есть, что обсудить. Я подумал, что без тебя это будет делать неправильно. Хёнджин прикусывает губу, вываливать на Чана признания сейчас явно не лучшее решение, но только как пережить еще несколько часов он представляет себе смутно. — Если тебе прям совсем тяжко, то я могу потом все рассказать, — Чан мягко касается его щеки ладонью и в этом жесте столько нежности, которой Хёнджин не заслуживает, что ему выть хочется. — Нет, нормально, — силится улыбнуться Хёнджин. — Все равно надо заставить себя что-нибудь съесть. — Отлично, доставка вот-вот приедет, — улыбается Чан и встает, но не идет к двери, а протягивает раскрытую ладонь Хёнджину, чтобы помочь подняться с кровати. Хёнджину хочется одновременно и оттолкнуть его руку, наорать на него, что не надо с ним возиться, что он этого не заслуживает вообще, и вцепиться в нее мертвой хваткой. Чан внезапно останавливается у самой двери и поворачивается к Хёнджину, слегка нахмурившись: — Ты точно не против, что пока я не хочу чтобы про нас знал кто-то кроме Минхо? Просто, я вдруг подумал, может, тебе сейчас какая-то поддержка нужна? Ну, я вспомнил как тебя мазало в прошлые разы. И то, что ты ко мне в комнату пришел, может, хотел…. — Хён, все нормально, — прерывает его поток бессвязных слов Хёнджин, положив руку на плечо. — Я забьюсь в угол дивана, тихонько там посижу, послушаю о чем вы будете говорить, а потом мы вернемся сюда, хорошо? — Хорошо, — кивает Чан. В гостиной Хёнджина встречает напряженный вопросительный взгляд Минхо, в ответ на который он только отрицательно качает головой. Когда привозят еду, Хёнджину становится даже немного забавно — Чан не хочет пока афишировать их отношения, но палится по полной программе: сам приносит Хёнджину его порцию, следит, чтобы тот действительно поел, а не просто сделал вид, забирает коробочку, предлагает приготовить кофе или принести воды. Правда, забавно Хёнджину перестает быть, едва он краем глаза замечает Минхо, ему сразу становится тошно и горько. Хёнджин даже несколько минут всерьез раздумывает о том, чтобы вообще ничего не говорить Чану. Минхо тоже не скажет, если его попросить, а никто другой и не поднимет тему, даже если видели их или слышали, для всех они все еще вместе, а значит тут и говорить-то не о чем. Так заманчиво сделать вид, что ничего не случилось, не рисковать отношениями, не причинять Чану боль. Заманчиво, но совершенно нечестно. У Хёнджина море недостатков, но вот только вранья никогда не было в этом списке. — А можно когда мы до них доберемся, я им пару раз врежу, а потом скажем, что так и было? — вздыхает Чанбин, вырывая Хёнджина из раздумий. Он с трудом концентрируется на том, что обсуждают, кажется, Чанбин и нашел след Уёна и Сана. — Нельзя, — морщится Минхо, он выглядит гораздо мрачнее, чем обычно, но это не странно, похмелье у него должно быть ничуть не легче, чем у Хёнджина. — Сонхва нам нереально помог дважды, а это его люди, так что придется сдержаться. Иначе тебе пришлось бы встать в очередь, парой ударов я бы не ограничился. Хёнджин явно упустил часть разговора, но кажется теперь никто не сомневается в том, что именно Сан и Уён обнесли тайник. — Я правильно понимаю, что вариант отдать их Сокбэ и Чжинёну мы больше не рассматриваем? — уточняет Сынмин, который почему-то не сводит задумчивого взгляда с Хёнджина. — А то можно было бы оставить деньги себе и свалить на пару месяцев куда-нибудь. Минхо даже ничего не говорит, просто смотрит на Сынмина, и тот тут же поднимает руки: — Я всего лишь уточнил. Хёнджин тяжело вздыхает, скрестив на груди руки и спрятав ладони в подмышки, при этом уткнувшись лбом в колени, которые прижимает к груди. — Хён, может, ты пойдешь ляжешь? — осторожно уточняет у него Чонин, сидящий ближе всех. — Ты что-то совсем дерьмово выглядишь. — А я-то думал, что всегда красивый, — глухо ворчит Хёнджин, не поднимая головы. — Ничего, я в норме, хочу послушать к чему вы придете. Хёнджин заставляет себя концентрироваться на том, что обсуждают — как убедиться, что они и правда нашли тех, кого надо; как подобраться к Сану и Уёну, чтобы их не спугнуть и не стоит ли просто сдать Сонхве адрес и на этом откланяться; что лучше сказать Сокбэ и Чжинёну, ведь те явно будут очень злы, если узнают, что они нашли воров, но им их не сдали; среди прочего еще звучат какие-то незнакомые Хёнджину имена — Ёнджун и Бомгю. — Я правильно понимаю, что все, что от меня требуется это на следующей неделе еще раз изобразить красивый аксессуар Минхо-хёна на второй части сделки, а потом пойти на встречу с Сокбэ и Чжинёном, на которой мне надо будет держать рот на замке? — уточняет Хёнджин, когда основные обсуждения заканчиваются. — Да, — кивает Чан. Он наверное сам этого не замечает, но обращается теперь к Хёнджину гораздо мягче. — Тебе хватит уже приключений. — Хорошо, — кивает Хёнджин и тут же ловит удивленные взгляды окружающих. Еще бы, последние месяцы он на такие слова Чана всегда реагировал бурным возмущением, даже если по факту был полностью согласен. Хёнджин вздыхает и думает о том, как сильно испортятся их отношения, после того как он расскажет Чану о том, что случилось. Минхо его ловит уже на выходе из комнаты, перехватывает за локоть и отводит в сторону, тихо предлагая то, о чем Хёнджин и сам уже думал: — Ты точно уверен, что хочешь ему сказать? Может, замнем тему? — Я так не смогу, — качает головой Хёнджин. — Не переживай, я очень постараюсь, чтобы на ваши с ним отношения это не повлияло. — Не об этом я переживаю, — вздыхает Минхо и отпускает руку Хёнджина.

***

— Хён… — начинает Хёнджин, но тут же осекается и прикусывает губу. — Так, я уже понял, что что-то случилось, — вздыхает Чан и садится с ногами на кровать. — Ты слишком потерянно на меня смотрел все время. Что такое? Хёнджин видит, как тот хмурится, как нервно облизывает губы, и ему трусливо хочется наговорить какой-нибудь ерунды, совсем не сложно же придумать причину, глупую и банальную, чтобы Чан только посмеялся, да закатил глаза. Хёнджин садится в итоге рядом, но не слишком близко, и смотрит на свои сцепленные на коленях пальцы. — Я… Хён, я… Черт, как же сложно-то, — он морщится, а Чан не торопит, но чувствуется, что нервничает он все сильнее. — Мы вчера с Минхо-хёном… Я не собирался!.. Мы с ним все обговорили, ты знаешь, у нас и не было ничего серьезного же… Но потом в клубе пришлось закинуться колесами… И я утром пришел к тебе, но тебя не было, а потом… Я… Черт, хён, я так виноват. — Вы с ним переспали? — удивительно мягко уточняет Чан. — Да, — Хёнджин сутулится еще сильнее, прикусив губу. Он ждет, что Чан просто скажет ему выметаться из его комнаты, скорее всего он даже не будет повышать голос, наоборот, скажет это очень тихо и подчеркнуто спокойно. — Хёнджин, иди сюда, — Чан раскрывает объятия, а когда Хёнджин садится ближе, крепко его обнимает и вздыхает, — Поэтому я и не люблю наркоту. — Ты не злишься? — удивляется Хёнджин. — Я не могу сказать, что я в восторге от этой новости, — признается Чан, — Но стараюсь думать о том, что ты же пришел и все рассказал, а мог этого не делать. Это очень ценно. — Я обещаю… — начинает Хёнджин, но Чан его перебивает: — Подожди пока с обещаниями, хорошо? Закончим всю эту историю, тогда и поговорим. У вас впереди еще одна вечеринка, я понимаю, что на ней может произойти разное и не все по твоей доброй воле. Хёнджин растерянно кивает, прикусив губу. Слова Чана вроде разумные и взвешенные, но это совсем не то, что он ожидал услышать, реакция совсем не та, которую он ждал. Чан так спокоен, почти равнодушен, словно ему нет никакого дела до того трахается там Хёнджин с кем-то другим или нет. Хёнджин закрывает глаза и вжимается лицом в шею Чана. Ему бы радоваться, что все решилось так просто, но все что он чувствует это опустошение и отчужденность.