Никто тебя не спасет

Хонджун проверяет пистолет в сотый раз, не меньше, взвешивает его в руке, прицеливается в лампу на потолке и, тихо выдохнув «бах», изображает выстрел. У него несколько часов до выхода из дома, даже до звонка будильника еще около часа, за окном едва начало светать, но только со сном у него не слишком ладится последние несколько дней. Хонджун предполагает, что дальше будет только хуже. Его удивляют собственные спокойствие и решимость. Он планирует пустить пулю человеку в затылок, а думает про это ровно с таким же отсутствием эмоций, как если бы составлял маршрут для развоза запчастей. Впрочем, с эмоциями у него сейчас так же плохо, как и со сном. Только если недостаток последнего может выйти ему боком, сниженная концентрация внимания это как минимум опасно в том деле, которое ему предстоит, то вот эмоциональный диапазон зубочистки видится даже благом, психовать из-за ссоры с Сонхвой и параноить, что может и не получится у них помириться, вообще ни к чему. Само задание, которое Хонджун получил как и договаривались через Чанми, будто прекрасно подготовлено — зайти через служебный вход на подземную парковку элитного жилого комплекса, ровно в десять его цель спустится и подойдет к своей машине, где-то в этот момент ему надо выстрелить, убедиться, что цель мертва и покинуть парковку тем же путем. Девочки Биби должны вырубить камеры и взломать замок на служебной двери. Слишком просто. Хонджун не видит ни единого повода нанимать кого-то для такой работы, а значит это скорее всего проверка. Такой расклад ему не слишком нравится, но в целом он понимает Биби, ей явно интересно, что он из себя представляет. Разочаровывать ее он не хочет. Время тянется как резина. Хонджун смотрит на то, как светлеет потолок и мысленно прокручивает все свои шаги раз за разом, прикидывает что может пойти не так и на что он может повлиять. Придумывает два самых неприятных исхода: цель просто не приходит, и тут он ничего не сделает; и у него не получается выстрелить, и вот это полностью в его руках. Он не знает, что это за мужчина, есть ли у него семья, чем тот занимается. Хотя с последним точно ясно, что чем-то не слишком законным, иначе бы не перешел дорогу Биби, да и не жил бы в таком доме. Хонджун мог бы убедить себя, что это плохой человек, а значит он делает доброе дело убивая его, только это все глупости. Он делает это ради денег и ради того, чтобы переступить черту, перестать быть никем. У Хонджуна было достаточно времени, чтобы обдумать свое решение, обдумать, что и как он скажет Сонхве при их следующей встрече, и вот бросать ему в лицо «я убил ради тебя человека» точно не стоит. Во-первых, не ради него, Сонхва об этом не просил, во-вторых, это вообще не касается их отношений. Самоощущения Хонджуна — да, касается, его попыток найти свое место в этом новом мире — да, желанию получить финансовую независимость — тоже да. Зато если Хонджун что-то сделает с тем, кто его пасет, то это даст ему сотню очков форы в разговоре с Сонхвой. Именно поэтому он выходит из дома с большим запасом времени. Если бы не Юнхо, он бы в жизни ничего не понял, да ему бы и в голову не пришло, что кому-то есть до него дело, зато теперь быстро замечает парня, который идет следом. Тот явно расслабился и стал беспечным, Хонджун его не винит, он бы и сам быстро потерял интерес, если бы ему пришлось следить за кем-то столь же банальным как он сам. Хонджун сворачивает в сторону парка, он хорошо его знает, так что найти место, где на них точно не наткнутся любители утренних пробежек не составляет для него труда. Сам Хонджун бегать не любит, тем более по пересеченной местности, да и прятаться среди кустов у него никакого желания. Если бы его преследователь не был настолько несобранным, то вряд ли все оказалось бы так просто, но Хонджуну везет. Стрелять по идущему человеку оказывается не так уж и сложно, но может все дело в том, что он целится в ногу. Между тем как Хонджун резко разворачивается, доставая пистолет, и тем как нажимает на спусковой крючок проходит едва ли больше пары секунд. Звук выстрела почти не слышно благодаря глушителю, зато от вскрика, который раздается следом с громким карканьем в небо взмывает несколько ворон. Хонджун делает глубокий вдох и ждет, внимательно наблюдая за упавшем парнем — тот не пытается достать оружие, а только стонет и ругается, стараясь зажать рану на бедре руками. Хонджун осторожно подходит ближе, не опуская пистолет. — Для кого ты за мной следишь? — спрашивает он и снова удивляется, голос звучит уверенно и спокойно, как будто сердце вовсе не заходится в груди, а ладони не потеют. — Бля! Ты охерел стрелять?! Совсем ебнулся?! — кусая губу, зло бросает парень. — Я спрошу еще раз — кто тебя послал? — повторяет вопрос Хонджун. — У тебя есть еще и вторая нога. И ради разнообразия я могу выстрелить не в бедро, а, например, в колено. Ну? — Не стреляй! — парень вскидывает перепачканную кровью руку. — Пак Гёук… Он приказал следить за тобой… Сука, как больно!.. — Пак Гёук? — хмурится Хонджун. — Отец Сонхвы? — Да, — всхлипывает парень. — Я не знаю зачем… Надо было просто понаблюдать, где бываешь, с кем общаешься, что делаешь. — Прекрасно, — Хонджун сплевывает, кажется, форы он получил не сто очков, как рассчитывал, а всю тысячу. — Ну, на сегодня ты закончил, я думаю. Он убирает пистолет, оглядывается по сторонам, проверяя, что они не привлекли ненужного внимания, и неторопливо идет к выходу из парка. Правда, для этого приходится контролировать каждый шаг, у него дрожат руки, и он постоянно пытается сорваться на бег, подобного всплеска адреналина он не испытывал в жизни, даже удивительно, что его не тошнит. Хонджун спускается в метро, садится в поезд и, устроившись на сидении, закрывает глаза. То, что он вообще не напрягаясь это сделал с пистолетом за поясом, он понимает только через несколько станций. Хонджун тяжело вздыхает, хотя хочется ему выругаться в голос. Подстрелить человека отца Сонхвы, а потом загреметь в полицию — прекрасный расклад, лучше просто не придумаешь. Первый порыв — выскочить на улицу на первой же станции, но Хонджун остается сидеть, он прекрасно понимает, что чем меньше привлекает к себе внимания, тем лучше, да и проблемы проще поймать на входе и выходе, а раз он уже в метро, то и нет смысла дергаться. Главное больше не совершать настолько грубых ошибок. Добравшись до места, к счастью без приключений, Хонджун надевает перчатки и перепроверяет старенький велосипед, который купил накануне и припрятал недалеко от выезда с парковки, натягивает идиотскую ярко-зеленую куртку — ее он тоже приобрел прошлым днем на рынке. На них ни одного его отпечатка, зато полно следов кучи случайных людей. Даже если он перестраховывается зря, ему как минимум так будет спокойнее самому, так что он еще и закрывает лицо балаклавой. Лампочка на замке двери служебного входа выключается ровно в оговоренное время, но зайдя внутрь, Хонджун на всякий случай подкладывает под дверь пустую бутылку, не давая доводчику ее закрыть, у него никакого желания оказаться запертым на парковке, если замок снова заработает. На парковке никого, но вот работают камеры или нет, Хонджун без понятия, но он все равно старается перемещаться так, чтобы меньше на них попадаться. Все о чем он думает — это как лучше всего выполнить задание и как не попасть потом в полицию. В каком-то сериале говорили, что после каждого убийства надо избавляться от оружия, что это самое главное правило наемного убийцы. Хонджуну это кажется глупостью. Не хранить оружие дома — да, но выкидывать, рискуя в итоге погореть на постоянной покупке нового? Правда, в сериале главному герою новую пушку подгоняли вместе с новым заказом, так что таких проблем у него не было. Хонджун находит нужную машину и смотрит на часы — у него еще несколько минут. От балаклавы ужасно чешется лицо, а в дополнительной куртке быстро становится жарко, черт знает из чего она сделана, но как будто из какого-то пластика, воздух совсем не пропускает. Хонджун слышит как открываются двери лифта у противоположной стены и крепче сжимает пальцы на рукояти пистолета. Его цель идет неторопливо, не смотря по сторонам, вообще не поднимая головы от телефона в руке, а ключи начинает искать в кармане только остановившись у самой машины. Хонджун не позволяет себе задумываться, подходит со спины, сокращая расстояние в несколько шагов и поднимая пистолет, прижимает дуло к затылку человека и нажимает на спусковой крючок. Мир почему-то не делится на до и после, а вид завалившегося на машину тела с развороченным черепом не вызывает вообще никаких эмоций. Хонджун делает шаг назад, бросает быстрый взгляд на себя, проверяя не забрызгало ли его кровью, потом еще раз смотрит на тело, теперь это уже не человек, а просто тело, и убирает пистолет за пояс — с той кашей, в которую превратился мозг, выжить нет ни единого шанса. С парковки Хонджун выходит так же спокойно, как и заходил внутрь, но успевает отметить, что лампочка магнитного замка на двери снова ярко светится красным, а значит он был прав, что перестраховался. Балаклаву он поднимает только когда оказывается спиной к камерам на выезде с парковки, а уезжает спокойно и неторопливо, как и положено законопослушному человеку, который решил прокатиться. От велосипеда и куртки он избавляется через несколько кварталов, заранее выбрав место, где его не должны засечь уличные камеры. Балаклаву и перчатки он отправляет в рюкзак, и уже на ходу ставит лайк на одну из фоток Чанми, он заранее предложил ей именно такой вариант, чтобы отчитаться о выполненном задании. Всю дорогу до дома Хонджун прислушивается к себе и не может понять радоваться ему или пугаться, что все так же не чувствует ни сожаления, ни ужаса от того, что сделал, ничего. Он оставляет пистолет в тайнике, который организовал еще давным давно, просто на всякий случай, он тогда целых несколько дней подумывал не вписаться ли в распространение травы, но получил по шее от Чанми и забил на эту идею. Как ни в чем не бывало заходит в магазин и берет продуктов на ужин. Накрывает Хонджуна в тот момент, когда он моет посуду. Накрывает резко и внезапно, без предупреждения. Вот он намыливает чашку, едва ли не напевая под нос, а вот его рвет в раковину, а внутри все сводит болезненной судорогой. Дрожащими мыльными пальцами он цепляется за край раковины, стараясь удержаться на ногах, которые вдруг становятся ватными. Хонджун будто снова на парковке, снова видит окровавленное лицо человека, который еще несколько секунд назад был жив, дышал, чувствовал, планировал что-то. Чувствует запах крови в воздухе и тяжесть пистолета в руке. Нажать на спусковой крючок очень просто, не думать о том, что это значит — намного сложнее. Хонджун отплевывается и полощет рот водой, а потом просто сползает на пол, прижимается спиной к дверце тумбы и закрывает глаза. Ему хочется напиться, хочется не то закричать, не то разрыдаться, но он не сделает ничего из этого. Вечером ему надо зайти к Чанми за деньгами, а еще написать Юнхо. Слишком много незаконченных дел, у него пока нет времени чтобы жалеть или ненавидеть себя.

***

— Как-то все очень быстро, — тихо тянет Хонджун, когда Чанми вместе с чашкой кофе дает ему еще и конверт, который он убирает в рюкзак, даже не заглянув внутрь. — Это мои деньги, — пожимает та плечами и садится напротив. — Биби сказала сколько собирается тебе заплатить, а у меня перед ней есть небольшой должок, так что так проще всего. — И как можно меньше следов, ведущих к ней, — кивает Хонджун. — Она меня проверяла. — Да, — не удивляется и не спорит Чанми. — И осталась очень довольна. Не смотри на меня таким взглядом, я без понятия, что там произошло, просто она написала, что ты ее приятно удивил. — Значит есть шанс, что мы продолжим сотрудничество? — опустив взгляд, Хонджун смотрит на стакан кофе, который обхватил пальцами. Пить его совсем не хочется, у него во рту все еще отвратительно кисло, к тому же он не уверен, что его снова не стошнит. — Вполне возможно, — вздыхает Чанми. — Хонджун, ты как? Выглядишь дерьмово. — Чувствую себя так же, — усмехается он. — Слишком много адреналина, не привык. — Но не отступишься? — в голосе Чанми столько какой-то обреченности, что Хонджун поднимает на нее удивленный взгляд. — А почему я должен? — уточняет он, поняв, что больше ничего она добавлять не собирается. — Потому что это опасно? Потому что это не та работа с которой уходят на пенсию? — с грустной усмешкой перечисляет Чанми. — Потому что это не может не повлиять на тебя? — Ты говорила, что у тебя есть какой-то там психолог, — силится улыбнуться Хонджун, но сам чувствует, насколько ненастоящей и вымученной получается улыбка. — А еще человек ко всему привыкает, так что я надеюсь, что в следующий раз уже буду пободрее. — Ты обещал мне рассказать, что случилось, — напоминает Чанми, берет свой стакан кофе и отворачивается, задумчиво смотря в окно. — Я помню. Через несколько дней, — кивает Хонджун. Он опасался, что Юнхо сошлется на свою занятость и не скоро сможет с ним встретиться, но тот сам сразу предложил приехать к нему этой же ночью. Хонджун не позволяет себе думать в чем причина такой поспешности, главное, что если все получится, то уже завтра-послезавтра он сможет поговорить с Сонхвой.

***

— Спасибо, — говорит Хонджун и кладет на столик конверт с деньгами. — Ты так быстро решил свои финансовые проблемы? — удивляет Юнхо. Они вдвоем в мастерской, причем Юнхо как будто готовился к приходу Хонджуна — заказал еды и выставил на столик упаковку пива. — Ты подсказал мне в какую сторону можно двигаться, — пожимает плечами Хонджун. — Полагаю мне, как представителю полиции, подробности знать не стоит, — смеется Юнхо, берет себе банку пива и удобней устраивается в кресле. Хонджуна почему-то не покидает странное ощущение, что Юнхо держится не просто расслабленно, а вообще выглядит как-то «по-домашнему», что очень странно. — Почему мы встречаемся здесь? — спрашивает Хонджун, обводя взглядом мастерскую. — Потому что я здесь живу? — безмятежно улыбается Юнхо. Он показывает в сторону небольшого люка на потолке, — Наверху что-то вроде чердака, где у меня сделана комната, кровать, там, вешалка и коробки с вещами. Хонджун только теперь замечает складную лестницу, закрепленную на стене. — А я еще не мог понять, зачем здесь душ на стене, из шланга же удобнее и байки, и пол мыть, — Хонджун задумчиво трет пальцем бровь. — Шланг тоже есть, — кивает Юнхо. — Но себя из него мыть не очень прикольно, я пробовал и мне не понравилось. — Но почему? — непонимающе уточняет Хонджун. Он был уверен, что это у него так себе жилищные условия, но у него и денег никогда не водилось нормальных, а с учетом того, какую сумму Юнхо просто так одолжил на неопределенный срок, то явно проблема в чем-то другом. — Мне так удобнее, — пожимает плечами Юнхо. — Мне нравится возиться с байками, так что все свободное время я все равно провожу здесь. Ну и нафига снимать где-то квартиру, чтобы приходить туда чисто переночевать? Еще и время тратить на дорогу. — Ой, нет, как только разберусь с насущными проблемами, сразу займусь вопросом переезда, — качает головой Хонджун, он тоже берет себе банку пива и делает глоток. — Только осторожней, чтобы тобой налоговая не заинтересовалась, — предупреждает Юнхо, а Хонджун в ответ только фыркает, он не дурак и прекрасно понимает, как все это работает. — Насущные проблемы это ты про босса? — Ага, есть у меня парочка вопросов, — Хонджун сначала сомневался, стоит ли говорить Юнхо все, что узнал, но тот явно на его стороне. — Например, какого хрена за мной устроил слежку его отец. — О, ты это выяснил? — приподнимает брови Юнхо. — Я приятно удивлен. — Не уверен, что методы я выбрал самые лучшие, — хмыкает Хонджун и снова потирает бровь. — Я подстрелил парнишку, который за мной следил. Ничего серьезного, похромает немного, да и все. Но судя по тому, что ты не удивлен, вы тоже это узнали? — И это, и то, что ребята Чана нарвались на неприятности по своим причинам, к нам это отношения не имеет, — Юнхо прищуривается и несколько секунд молчит. — Ты же это специально? Я про то, что ты стрелял в этого идиота, который у тебя на хвосте висел? Можно же было просто с ним поговорить, пригрозить. Я думаю он раскололся бы все равно мгновенно. — Конечно, специально, — Хонджун делает большой глоток пива, запоздало понимая, что нормально не ел с прошлого дня, а то, что смог впихнуть в себя днем, успешно выблевал, так что банку он отставляет в сторону. — Мне нужно как-то встретиться с Сонхвой и желательно у него дома. Через Минги я не пробьюсь, не вижу даже смысла пробовать. — О, Минги на тебя настолько злой, что я думаю, что при встрече он тебе врежет, — морщится Юнхо. — Ему, конечно, никто ничего не рассказал, и он сделал совершенно неверные выводы? — закатывает глаза Хонджун. — Конечно, — кивает Юнхо. — Но если вы с боссом помиритесь, то я возьму Минги на себя. — А полагаешь, можем не помириться? — Хонджун откидывается на спинку дивана и смотрит в потолок, про такой поворот событий он сам предпочитал не думать. — Полагаю, что у тебя характер не сахар, кто знает, не решишь ли ты встать в позу, — морщится Юнхо. — Все-таки сейчас-то получается, что босс узнал, что зря развел панику, а все равно не попытался сам с тобой помириться. — И правда, с такой точки зрения я на ситуацию не смотрел, — задумчиво тянет Хонджун, а когда Юнхо тихо ругается под нос, смеется. — Да, ладно тебе, не кипишуй. Если он будет готов признать, что был не прав, то может, все еще будет хорошо. Я не особенно злопамятный и обидчивый. — У тебя есть планы на завтра-послезавтра? — уточняет Юнхо, постукивая пальцами по колену. — Если я напишу тебе, что надо мчать к боссу, через сколько сможешь приехать? — Да хоть через десять минут, — тут же отвечает Хонджун, ему даже не кажется странным, что он готов просидеть несколько дней без дела недалеко от дома Сонхвы, просто ожидая возможного сообщения. Зато Юнхо выгибает бровь. — Кажется, я и правда не ошибся на твой счет, — улыбается он.

***

Юнхо пропускает Хонджуна в квартиру Сонхвы и нервно улыбается: — Чтоб ты понимал, если вы не помиритесь, то он меня выгонит нахрен и даже спрашивать не будет, что мной двигало. — Вот ты нашел время про это сказать, — закатывает глаза Хонджун. — О том, почему ты вообще во все это вписался, мы как-нибудь потом поговорим, ладно? Он расправляет плечи и делает глубокий вдох. От нервов и напряжения его подташнивает, и это ощущение уже начинает надоедать. — Удачи, хён, — тихо желает ему вслед Юнхо. Сонхва сидит на диване, подогнув под себя одну ногу и держа на коленях ноутбук, а когда Хонджун проходит в комнату, поднимает голову и спрашивает: — Мне показалось, что я слышал домофон. Кто это… — он осекается, увидев Хонджуна. — Что ты здесь делаешь? Хонджун чуть прищуривается, внимательно смотря на Сонхву — на этот раз у того не получается изобразить равнодушие и холодность, взгляд у него растерянный, а губы он облизывает очень нервно. — Я хочу поговорить, — тихо произносит Хонджун и без приглашения садится напротив Сонхвы. — И сейчас хотелось бы это сделать откровенно, а не как в прошлый раз. — С чего ты взял, что в прошлый раз я был не откровенен? — хмурится Сонхва. Хонджун ему бы может и поверил раньше, но не теперь. — А ты был? — наклоняет он голову. — Для человека, который плевать на меня хотел, ты слишком сильно нервничаешь. И не пытайся отнекиваться, тебя все выдает, но особенно выражение глаз. — Конечно, я нервничаю, когда ко мне в квартиру кто-то вламывается без приглашения, — Сонхва не выдерживает и отводит взгляд. Хонджун с трудом давит в себе порыв подойти к нему, прижать к себе и поцеловать, настолько потерянным тот выглядит. — Не переигрывай, — устало вздыхает он. — Про свое отношение ко мне ты еще можешь попробовать соврать, хоть в этом и нет никакого смысла, но вот даже не смей намекать, что я могу хоть чем-то тебе навредить. К тому же я не вламывался, а просто зашел как нормальный человек. — Юнхо ждет серьезный разговор, — морщится Сонхва. — Да, еще не помешает выписать ему премию, — соглашается Хонджун. — Что? — переспрашивает Сонхва, подняв на него взгляд. — С чего начнем? С того, что ты расскажешь мне на кой черт все это устроил? Я в целом плюс-минус догадываюсь, но хотелось бы услышать это от тебя, — Хонджун откидывается на спинку кресла и закидывает ногу на ногу. — Еще можешь рассказать зачем твой отец за мной следил. Или ты у него не спрашивал? Сонхва поджимает губы и снова отводит взгляд. Он молчит почти минуту, а когда заговаривает, то смотрит на Хонджуна одновременно и грустно, и насмешливо: — Решил, что раз смог справиться с плохо подготовленным человеком, то это сразу что-то меняет? Есть огромная разница между тем, чтобы ранить кого-то и тем, чтобы убить. — Я знаю разницу, — тут же парирует Хонджун. Он не собирался ничего рассказывать, но слова срываются с языка слишком быстро. — Не хочешь же ты сказать… — Сонхва недоговаривает, недоверчиво на него смотря. — Говорить не хочу, ты прав. Это вообще не связано с тобой, — кривит губы Хонджун. — Но я не терял времени даром. — Ты еще и гордишься этим, что ли? — на лице Сонхвы такой неподдельный ужас, что у Хонджуна нехорошо холодеет внутри. — Блядь, Хонджун! Это именно то, чего я хотел избежать! Нахрена ты это сделал?! — А нахрена ты мне напиздел и меня бросил?! — тут же взрывается Хонджун. — Такой способ меня защитить?! Но не надо меня защищать, я сам могу с этим справиться! Хотел проявить заботу и беспокойство? Так это не так делают! — А то ты бы меня послушал! — Сонхва резко закрывает крышку ноутбука, который так и держал на коленях, и отбрасывает его на диван рядом с собой. — Зависит от того, что и как ты мне сказал бы, — закатывает глаза Хонджун. — Признайся, что поддался панике на ровном месте и ничего больше! Люди твоего отца как следили за мной, так и продолжили следить. А пацан Чана вообще отхватил по другой причине! — Откуда ты?.. Ах, да, Юнхо, — фыркает Сонхва. — Не только это, Хонджун! Не только в этом дело! — А в чем, черт возьми?! — Хонджун не выдерживает, он резко встает и отходит к бару, без приглашения наливая себе в стакан из первой подвернувшейся бутылки с виски. — Налей и мне, — гораздо спокойнее просит Сонхва, а когда Хонджун наливает во второй стакан, подходит и забирает его. — Я не хотел, чтобы ты в это дерьмо лез. Я не хочу, чтобы тебя или убили, или посадили. — А тебя? — прищуривается Хонджун. — А у меня нет выбора, — фыркает Сонхва. — Зато у тебя был. — Нет, не было, — качает головой Хонджун. — Я бы в это все равно влез рано или поздно. Но если бы вместо того, чтобы устраивать представление, ты бы просто сказал «Хонджун, я не хочу, чтобы ты убивал людей», я бы поискал другие варианты. — А, то есть это я виноват, что ли? — Сонхва опирается на барную стойку и смотрит на Хонджуна чуть поджав губы. — В том что я грохнул человека за деньги? Нет, конечно, — Хонджун залпом выпивает содержимое своего стакана и отставляет его в сторону, он смотрит на Сонхву и не понимает, что пытается тому сейчас объяснить, не понимает о чем вообще их спор, тот же явно не считает, что что-то сделал не так. — Знаешь, я наверное зря пришёл. Ты же все узнал, ну, про слежку и проблемы Чана, что это все ерунда, но видимо тебе и правда плевать, а я тут придумал черт знает чего. Ты правильно тогда сказал, я размечтался. Он не успевает сделать даже шаг в сторону, Сонхва резко перехватывает его за запястье, сокращает расстояние между ними и целует, больно и жестко, с таким отчаянием, что у Хонджуна сбивается дыхание. — Ты говорил, что не отпустишь меня, — шепчет в его губы Сонхва, сжимая пальцы на плечах так сильно, что останутся синяки. — А я и не отпускал, — Хонджун прикусывает губу Сонхвы, сдвигается в сторону, оставляет почти невесомую дорожку из поцелуев на его щеке и скуле. — Я же здесь несмотря ни на что. Он почти готов добавить, что он здесь несмотря на то, что Сонхва выгнал его, что врал ему в лицо, недоговаривал очень важные вещи, но это все мелочно, от этих слов ему самому не станет легче, зато они сделают больно Сонхве. Хонджун добирается до шеи и кусает его под ухом, сильно, чтобы наверняка остался след — это единственное от чего он не может удержаться. Сонхва в ответ стонет одновременно и сладко, и болезненно, впиваясь в плечи Хонджуна теперь еще и ногтями. Первый порыв Хонджуна — трахнуть Сонхву прямо здесь, около барной стойки, без смазки, без нормальной подготовки, тому же все равно наверняка все понравится, но он сам себя тормозит, потому что это неправильно, потому что рядом с ним не кто-то там, а Сонхва. Сонхва, который утверждает, что любит жесткий секс, а сам рассыпается в ответ на нежность Хонджуна, он уже успел это проверить. Если уж и наказывать его за глупости, которые он натворил, то именно так — нежностью и неторопливостью. Хонджун улыбается, зализывая укус, и подталкивает Сонхву в сторону спальни.