Никто тебя не спасет

Несколько секунд Хонджун не может понять, что именно его разбудило, до сонного сознания с трудом доходит, что непонятное дребезжание, это звук вибрирующего телефона. На экран он даже не смотрит, все равно свет режет глаза и сфокусироваться не получается: — Да?.. — Ты дома? — раздается нервный голос Юнхо. — Ну да, ты меня разбудил. Что случилось? — Хонджун трет лицо ладонью и широко зевает. — Я буду у тебя через пятнадцать минут, — все тем же тоном произносит Юнхо. — Сонхва-хён в больнице, я не знаю, что случилось, Минги говорит, что ничего серьезного, что хёна едва зацепило, но… — Блядь! — это все, что может выдохнуть Хонджун. — Жду. Он скатывается с матраса, а одевается просто в первое, что попадается под руку, и уже через несколько минут стоит внизу около дороги, закуривая. Пальцы у Хонджуна мелко подрагивают. Сонхва говорил, что собирается сходить ночью в какой-то клуб, что у него там встреча, ничего интересного и важного, но появиться надо, поэтому Хонджун вообще дома-то и оказался. После того как они помирились, он заехал к себе всего один раз — взять чистые вещи, да и то Сонхва в это время ждал его на улице. Идти в клуб у Хонджуна не было никакого желания, все равно ему пришлось бы сидеть у бара, пока Сонхва не закончит со своими делами, но получается, что пойти стоило. Юнхо тормозит около Хонджуна в тот момент, когда тот докуривает третью сигарету подряд. От них уже кружится голова. На то, что Юнхо на полицейской машине, Хонджун вообще не обращает внимания, сразу же садится на пассажирское сиденье и просто на автомате пристегивается. — Минги не смог мне ничего внятного сказать, — Юнхо давит на газ еще до того, как до конца закрывается дверь. Он неприятно бледный и руки на руле сжимает явно сильнее, чем стоит. — В клубе какая-то крупная разборка произошла, вроде достаточно много убитых и раненых. Ёсан и Чонхо сейчас пытаются выяснить подробности. — Сонхва говорил, что встреча вообще ни о чем, — морщится Хонджун, сжимая пальцами переносицу. — Так и есть, — соглашается Юнхо. — Мы с Чонхо даже не стали меняться сменами, чтобы я смог с хёном пойти, одного Минги там должно было быть за глаза. Хонджун фыркает. Его и без того невысокое мнение о Минги как о человеке, имело все шансы стать еще хуже, профессионал из него тоже оказался не очень. — Нам долго ехать? — спрашивает Хонджун и морщится, голос звучит ужасно сипло. Он откашливается и тут же благодарно кивает — Юнхо протягивает ему бутылку воды. — Минут двадцать, может чуть больше. Делаю что могу, — вздыхает он. — А сигнальные огни? Ну, или как там они называются? — уточняет Хонджун. Он пытается убедить самого себя, что повода психовать нет, не стал бы Минги врать о состоянии Сонхвы, но помогает это примерно так же, как и любые другие попытки самовнушения — никак. — И писать потом рапорт? — закатывает глаза Юнхо. — Хён, если Минги сказал, что едва зацепило, значит и правда едва зацепило. Я сначала вообще подумывал позвонить тебе уже из больницы, когда точно все знать буду. — И почему передумал? — мрачно спрашивает Хонджун. — Потому что ты меня бы потом сожрал, — нервно смеется Юнхо. — Тем более мне все равно по дороге. — Ага, крюк на полчаса минимум, очень по дороге, — кивает Хонджун с усмешкой. На самом деле он благодарен Юнхо настолько сильно, что словами это передать у него точно не получится. — Спасибо. — Было бы за что, — отмахивается Юнхо. — Ты мне, кстати, так и не объяснил одну вещь, — вдруг вспоминает Хонджун. — Почему ты вообще мне помогаешь? Не думаю, что без твоего вмешательства был хоть один шанс, что мы с Сонхвой помиримся. — Потому что я люблю хёна, он любит тебя, а ты — его, — пожимает плечами Юнхо. Он говорит это так просто, что Хонджун даже теряется, он и про себя-то пока такие громкие слова не готов озвучить, но спорить не собирается. — Звучит как грустный любовный треугольник, — не может из-за смущения сдержаться он от плохой шутки, но тут же прикусывает губу. Если Юнхо и правда влюблен, то получается вот совсем не смешно. — Я его не так люблю, — закатывает глаза Юнхо. — Я вообще по девочкам. Просто хён очень много для меня сделал, а еще отличный друг и человек. Ты, конечно, та еще заноза в заднице, это я прям чувствую, но мне тоже нравишься. — Надеюсь, он понимает насколько ему повезло дружить с таким человеком как ты, — искренне произносит Хонджун. — Я постараюсь оправдать твое доверие. — И правильно, постарайся, — кивает Юнхо. — Я все-таки полицейский, так что смогу тебя посадить за плохое поведение. Теперь очередь Хонджуна смеяться не совсем искренне, зато очень нервно. В больнице он не дает Юнхо сказать даже слова, быстро выясняет в какой палате Сонхва, а когда на подходе к ней замечает Минги, который завидев их встает со стула, то хватает одного только взгляда, чтобы тот сел на место и закрыл рот, так ничего и не сказав. — Дождитесь хотя бы врача… — слышит Хонджун обрывок фразы медсестры, которая пытается усадить Сонхву на кровать, когда заходит в палату без стука. Она оборачивается на звук открывшейся двери и хмурится, — Вам сюда нельзя. Приемные часы… — Ему — можно, — перебивает ее Сонхва, он говорит холодным и невероятно властным тоном, какого Хонджун у него никогда не слышал. — Передайте врачу, что я его жду. Медсестра поджимает губы, но не спорит, и торопливо покидает палату. На Сонхве больничная пижама, а руку он держит на перевязи. — Тихо-тихо, ничего страшного, — улыбается он, садясь на край кровати, пока Хонджун преодолевает последние метры между ними. — Всего лишь задело, кость цела, а мягкие ткани быстро заживут. — Всего лишь?.. — Хонджун едва ли не давится возмущением. Он обхватывает лицо Сонхвы ладонями, прижимается к его лбу своим и заставляет себя медленно выдохнуть. — Когда Юнхо сказал, что ты в больнице, мне показалось, что у меня микроинфаркт случился. — Но все нормально, — Сонхва прикрывает глаза и сжимает пальцами здоровой руки толстовку на боку Хонджуна. — Неужели Минги не сказал, что все нормально? — Сонхва, это не нормально, — морщится Хонджун. И вдруг вспоминает, что видел на этаже Хёнджина и, кажется, Чанбина. — Ты знаешь, что здесь еще ребята Чана? — Да? — Сонхва чуть отстраняется, чтобы сфокусировать взгляд на Хонджуне. — Черт, надо узнать, как они. Я видел в клубе Минхо и Хёнджина. — Хёнджин точно в норме, он был в коридоре. Про Минхо сейчас узнаем, — Хонджун, прежде чем отступить, мягко ведет кончиками пальцев по лицу Сонхвы, очерчивая скулы. — Ты со мной или здесь посидишь? Тебе ничего не вкалывали? Ну, мало ли, голова закружится. — Я же говорю, я в норме, — фыркает Сонхва и поднимается с кровати. — Когда ты пришел, я спорил с медсестрой о том, что не останусь на ночь. — Тебе есть в чем домой ехать? — спрашивает Хонджун, ему вдруг приходит в голову, что вещи Сонхвы, в которых тот был в клубе, скорее всего, сильно испачканы. Спорить с решением Сонхвы, что в больнице тот не останется, он пока даже не собирается, сначала услышит, что скажет врач, а потом уже выберет на чью сторону в этом споре встать. — Нет, — морщится Сонхва. — В этом мне ехать совсем не хочется. Хонджун кивает, а когда они выходят в коридор, сразу же поворачивается к Минги: — Скатайся домой к Сонхве и привези ему вещи, чтобы переодеться. Он говорит это спокойно, без агрессии или вызова, словно просто объясняет подчиненному, что от того требуется. Минги тут же хмурится, на щеках у него выступают желваки. — С какого хрена ты мной командуешь? — Минги поворачивается к Сонхве, как будто Хонджун тут же превращается для него в пустое место. — Хён, я не думаю, что это хорошая идея, Ёсан или Чонхо вполне могут… — Тебя вообще никто не спрашивал! — перебивает его Хонджун, мгновенно теряя все свое напускное спокойствие. Он в бешенстве на самом деле. — Мне кажется, ты немного забылся, нет? Так я напомню. Какого хрена ты стоишь тут без единой царапины, а Сонхва ранен? Может вместо того, чтобы спорить со взрослыми, начнешь свою работу делать? Или все, на что ты способен, это на меня зубы скалить, потому что не страшно, я же точно ничего плохого не сделаю! — Хонджун, — окликает его Сонхва, но не слишком уверенно. — Нет, я понимаю, вы все тут друзья, но кажется, все-таки не только? — Хонджун поворачивается к Сонхве, вполне осознанно копируя поведение Минги и теперь того игнорируя, и даже не пытается сбавить обороты. — Или он просто извращенец какой-то, который за тобой таскается как привязанный? Пусть определится, или он тебя защищает, но тогда и делает это получше, или он просто друг, но тогда пусть перестанет мельтешить перед глазами! Хонджун не сомневается, что Минги ему сейчас врежет, но Сонхва с удивительной легкостью того останавливает. Вот так просто — один короткий взгляд, всего на секунду, не больше, а Минги опускает голову и разжимает сжатые было кулаки. Еще через мгновение он разворачивается на пятках и уходит. — Жестко, — нарушает тишину Юнхо. — Мы ненадолго отойдем, если придет врач, пусть нас подождет, ладно? — Хонджун трет переносицу, пытаясь взять себя в руки и справиться с раздражением. — Я его отправлю в палату триста пять, — хмыкает Юнхо. — Потому что если вам нужен Минхо, то он там. — Ты просто сокровище, — улыбается Сонха. — О, я знаю, — даже не думает спорить Юнхо. Хонджуну ужасно хочется взять Сонхву за руку, сжать его ладонь, переплести пальцы, но вокруг слишком много людей, так что все, что он себе позволяет, как будто случайно провести кончиками пальцев по ладони Сонхвы. — Я бы все-таки очень хотел, чтобы вы с Минги перестали друг на друга скалиться, — тихо произносит тот. — А я — чтобы ты не пострадал в перестрелке, — пожимает плечами Хонджун. — Я разве что-то сказал неправильно? Сонхва только вздыхает.

***

— Вам сюда нельзя! — с возмущением смотрит на них медсестра, которую они застают в палате Минхо, она совсем молоденькая, Хонджун даже удивляется на секунду, что в больнице делает школьница. — Можно, — спокойно произносит Сонхва. Она растерянно смотрит сначала на него, потом на Хонджуна, а когда возвращает взгляд на Сонхву, в нем резко появляется осознание. — Простите, — она кланяется так поспешно, что задевает столик на колесиках, который тут же отъезжает в сторону и врезается в кровать, из-за чего с него падают какие-то флакончики и металлический лоток. — Ох, простите… От грохота Минхо, который, как сначала подумал Хонджун, спит, приоткрывает глаза и с трудом пытается сфокусировать взгляд. Он выглядит дерьмово, но все-таки не умирающим, да и дышит сам, а это явно хороший знак, как кажется Хонджуну. Он придвигает к кровати стул, на который сразу садится Сонхва. — Прости, что побеспокоили, — виновато улыбается Сонхва и тут же поворачивается в сторону медсестры, которая подбирает с пола все, что упало. — Что с ним? — Я… Я не могу вам сказать… — бормочет она, прижав к груди лоток. — Врачебная тайна… — Разве? — удивленно уточняет Сонхва, совсем слегка изогнув бровь. Хонджун ни разу не видел его в подобных обстоятельствах и теперь с трудом сдерживается от восторженного вздоха. Он и подумать не мог, что тот может быть настолько властным, причем ничего особенного и не делая для этого. — Я… Я… Простите! — она снова кланяется, и не поднимая глаз, торопливо говорит, — Проникающее ранение брюшной полости, но артериальная гипотензия отсутствует, так что было принято решение, что лапаротомия не требуется… — Ну, то есть ничего серьезного? — морщится Сонхва. — Я правильно понимаю? — Д-да… На несколько дней его оставят в больнице, чтобы исключить осложнения… — кивает медсестра. — Вот, черт, значит не смогу объяснить двум шутникам, как сильно они были не правы, — вздыхает Минхо с кислой усмешкой на лице. — Шутникам? — переспрашивает Хонджун. — А мы не рассказывали, разве? — удивляется Минхо. Он говорит не очень внятно, да и выглядит так, будто пьян. — Он под сильными седативными, иногда на них своеобразная реакция, — пытается вклиниться в разговор медсестра, но Сонхва только поднимает руку, и она тут же замолкает, а потом и вовсе выходит из палаты. По путаным ответам Минхо все-таки удается составить более-менее внятную картину — они хотели обнести тайник каких-то не самых мирных ребят, но их опередили, так что в сейфе вместо денег они нашли игрушечный пистолет, а потом и большие приключения на свои задницы, из-за чего влезли в какую-то сомнительную аферу. Хонджун вообще не понял кто кого подменил, в чем был план и что пошло не так, но в результате они оказались в клубе и, так же как и Сонхва, попали под раздачу. Больше всего Минхо расстраивает, правда, не то, что его ранили, а что они нашли тех, кто их опередил, но он не сможет поучаствовать в объяснении того, что так делать не стоило. Сонхва напоследок хлопает Минхо по плечу, обещая, что о нем позаботятся, а потом, стоит им только выйти из палаты, берет на себя налетевших на него Хёнджина и Чанбина. Хонджун не особенно вслушивается в то, что говорит им Сонхва, задумчиво покусывая губу. Не встревает он потом и в разговор Сонхвы с врачом. Ранение и правда несерьезное — пить антибиотики, при необходимости обезболивающие, ежедневно менять повязку и обрабатывать рану, не мочить, держать в чистоте, никаких нагрузок. Рекомендации не сильно отличаются от тех, что выдали как-то самому Хонджуну, когда он очень неудачно упал с велосипеда и стесал об асфальт кожу на колене. Они успевают договорить как раз к возвращению Минги, и у того настолько недовольное выражение лица, что в другое время Хонджун бы даже позлорадствовал. Сейчас же он предпочитает его игнорировать, и все так же даже не особенно прислушивается, пока Сонхва дает указания Юнхо. — Ты знаешь, кто такие Сокбэ и Чжинён? — спрашивает Хонджун, когда они садятся в машину, чтобы наконец ехать домой. — Они занимаются боями, тотализатор, вот это вот все, — задумчиво отзывается Сонхва. — В них Сан участвовал время от времени, ему нравилось. — Знаешь, я бы на твоем месте с утра позвонил Чану и уточнил, что именно и когда они планируют делать, — вздыхает Хонджун. — Что-то мне подсказывает, что пересчитывать кости они собрались Сану и Уёну. — То, что они опосредованно связаны через Сокбэ и Чжинёна, еще ничего не доказывает, — Сонхва сползает ниже по сиденью и наклоняется, устроив в итоге голову на плече Хонджуна. — Как же я устал-то. Он ужасно сонный и скорее всего это наконец начинают действовать лекарства, которыми его обкололи в больнице. — Не в том дело, — не дает сбить себя с мысли Хонджун, хотя и ему самому больше всего хочется обнять Сонхву, зарыться носом в его волосы и уснуть. — Игрушечный пистолет. — А что с ним? — теряется Сонхва. — Юнхо говорил, что среди вещей Уёна, когда он осматривал их с Саном квартиру, исчезла не только часть одежды, но и игрушечный пистолет. Он у него на тумбочке всегда лежал или типа того, он потому и обратил внимание, — поясняет Хонджун. — Зачем ты вообще обсуждал это с Юнхо? — судя по недовольными интонациям, Сонхва хмурится. — Сонхва, — устало вздыхает Хонджун. — Я тебе пытаюсь объяснить, что совпадений многовато, что шанс, что именно Уён и Сан обнесли тайник, а значит именно им собираются ломать кости — слишком высок, чтобы от него отмахиваться. Сонхва молчит едва ли не минуту, а потом ругается под нос и выпрямляется. — Ты прав, — вздыхает он, достает из кармана телефон и неловко пытается набрать сообщение левой рукой, но ему явно и держать телефон в ней достаточно сложно. — Просто позвонишь утром Чану, сейчас ему все равно не до того, — Хонджун осторожно достает из пальцев Сонхвы телефон и блокирует его. — Или, если хочешь, я могу ему сейчас написать, чтобы они утром никуда не рыпались, пока не поговорят с тобой. Пойдет? — Хонджун, я в состоянии справиться со своим телефоном, — закатывает глаза Сонхва. — Конечно, в состоянии, — не спорит тот, — Только зачем мучаться, если я готов тебе помочь? — Ладно, — наконец соглашается Сонхва и снова устраивает голову на плече Хонджуна.

***

— Чан сказал, что они и не собирались ничего делать с моими идиотами, но все равно были бы рады получить места в первом ряду, когда я буду с них спускать шкуру, — Сонхва бросает телефон на столик, неловко поворачивается и морщится. — Не забудь, что ВИП-место зарезервировано для меня, — улыбается Хонджун, стараясь скрыть беспокойство во взгляде. — Я пойду умоюсь, а ты пока подумай над нашим завтраком. И нет, не смей даже предлагать мне помощь! Я справлюсь с собственной зубной щеткой! — последнее Сонхва говорит так раздраженно, что Хонджун только поднимает руки и строит самое невинное выражение лица, которое только может — этим утром он умудрился за какой-то час довести Сонхву своими попытками о том позаботится. Он поднимается с дивана, отходит к барной стойке, садится на стул и нажимает кнопку на небольшом брелке, валяющемся на нем. Минги, который заходит в гостиную меньше, чем через минуту, он встречает милейшей улыбкой. — А где хён? — хмурится Минги. — Я тоже тебе хён, — усмехается Хонджун. Он взглядом указывает Минги на лежащие на столе листок и ключ-карту. — Тебе надо скататься ко мне и привезти все по списку. — Ты ничего не перепутал? — Минги едва ли не захлебывается возмущением. — Я не мальчик на побегушках! — А кто ты? — наклоняет голову Хонджун. Он поднимает руку и задумчиво начинает отгибать пальцы, — При мне Сонха посылал тебя: в рестораны, чтобы ты забрал для нас еду, причем не один раз; отвезти какую-то фигню Ёсану, которую забыл ему отдать; в соседний магазин, когда вдруг захотелось пива, а у Юнхо в мастерской оно закончилось. Вчера он явно не был против, когда я отправил тебя за вещами. Что еще? Хочешь сказать, что ты типа телохранитель? Все еще так думаешь? Тебе вообще повезло, если бы Сонхва пострадал действительно серьезно, я бы тебя просто пристрелил, даже разбираться не стал бы. И лучше тебе сейчас промолчать. Взгляд у Минги очень странный. Хонджун ждет ненависти, чистой и неприкрытой, но видит скорее вину и, почему-то, уважение. Минги берет со стола список и ключ-карту, молча разворачивается и уходит. Когда Сонхва выходит из ванной, Хонджун пытается организовать завтрак своими силами. — Я думал, мы что-нибудь закажем, — удивляется тот, садясь за стойку. — Я не настолько безнадежен, — смеется Хонджун, но тут же хмурится. — Скажи мне, эта больница… Ну, там же явно никто не сообщит в полицию про огнестрельные ранения? — В данном случае сообщат, но просто сейчас так проще, в клубе произошла перестрелка, к которой мы не имеем никакого отношения, просто безымянные жертвы, которые пострадали не слишком сильно и сами обратились за помощью, — ведет плечом Сонхва, — Но в целом, да, если бы было надо, они бы все скрыли. — Тебя там знают, — Хонджун ставит на стойку две чашки кофе. — Конечно, я достаточно денег пожертвовал на их исследования, — смеется Сонхва. — Мог бы этого и не делать, у отца есть своя личная клиника, но здесь прелесть в том, что и ему никто ничего не сообщит. Мне только разговора с ним не хватает для полного счастья. Он, конечно, все узнает, но хотя бы не так быстро. Хонджун отворачивается, возвращая свое внимание к яичнице и тостам. — Я уже у тебя спрашивал, но там оказалось как-то не до того, — не слишком уверенно начинает он. — Но зачем твой отец за мной следил? — Я не уточнял у него, — вздыхает Сонхва. — Но насколько я могу судить, он собирался присмотреться к тебе, вероятнее всего понять насколько тебя можно использовать, чтобы меня контролировать. — Это частая практика? — Хонджун косится на Сонхву через плечо, а потом раскладывает еду по тарелкам. — Не думаю, что я какой-то особенный. — Вообще-то особенный, — смеется Сонхва. — Сложновато следить за моими парнями, если у меня их нет. — В смысле, нет?.. — теряется Хонджун. — У меня не было ощущения, что ты объявлял целибат, знаешь ли. — Ну, Хонджун, я тебя умоляю, совсем не обязательно заводить прям отношения, чтобы просто трахаться, — закатывает глаза Сонхва. Хонджун прикусывает губу и радуется тому, что успел поставить тарелки на стойку до того, как Сонхва озвучил эту мысль. Он и представить себе не мог, что в нем вдруг всколыхнется волна настолько удушающей ревности, что в буквальном смысле перехватит спазмом горло. — Кажется, ты не на том акцент сделал, — вздыхает Сонхва, внимательно на него смотря. — Я избегал любых попыток втянуть меня в отношения, а тебе я сдался через сколько? Там хоть неделя прошла? — Я положил яичницу на тост, чтобы тебе было удобно левой рукой есть, — тихо говорит Хонджун и потирает пальцами лоб. — Прости, сам не ожидал, что так среагирую. — Ничего, ты же даже ничего не сказал, — Сонхва протягивает к нему руку, а когда Хонджун накрывает его ладонь своей, крепко, но коротко сжимает. — Но моего отца я бы пока не списывал со счетов. Он вполне может нарисоваться через какое-то время и предложить тебе что-нибудь. — Например? — выгибает бровь Хонджун. — Деньги, положение, — вздыхает Сонхва. — Не знаю. Угрожать, скорее всего, не будет, все-таки ругаться со мной в его планы не входит. Для кого ты выполнял заказ? Последний вопрос звучит так внезапно, что Хонджун вздрагивает. Он молчит несколько секунд, опустив взгляд в стол. — Я не хотел бы говорить, — наконец произносит он. — Но это точно не твой отец. И никаких приколов, что я вдруг окажусь в какой-нибудь группировке, с которой сейчас мир, а завтра уже нет. Я все-таки не идиот. — Если про это узнает мой отец, он попробует этим воспользоваться, — очень тихо говорит Сонхва. — Он всегда сможет предложить тебе больше денег. Просто чтобы переманить тебя на свою сторону, а там ты и оглянуться не успеешь, как начнешь его боготворить. Он это умеет. — Как тебя боготворят твои ребята? — мягко улыбается Хонджун. — Не знаю, как ты это делаешь, но они же реально готовы сдувать с тебя пылинки. И я тоже. — Пообещай мне тогда одну вещь, — голос Сонхвы звучит еще тише, а сам он не сводит с Хонджуна очень напряженного взгляда. — Пообещай, что больше не будешь убивать никого за деньги. Я не говорю про самооборону, про какие-то форс-мажорные ситуации. Именно за деньги. Мы придумаем, чем тебе заняться, чтобы не зависеть от меня, если для тебя это важно, только пообещай мне. Пожалуйста. — Хорошо, Сонхва, я обещаю, — почти сразу отвечает Хонджун. Он снова берет Сонхву за руку, чуть перегибается через стойку и прижимается губами к его пальцам.

***

— Поздравляю, мы в жопе, — вместо приветствия говорит Ёсан, едва перешагнув порог гостиной. — Поясни, — вздыхает Сонхва. — Завтра его величество Чон Кисок жаждет видеть всех нас у себя, — Ёсан говорит это так мрачно, будто сообщил о том, что за дверью отряд спецназа, которому приказано стрелять на поражение. Хонджун растерянно оборачивается на Сонхву и хмурится — тот слегка бледнеет. — Эм, кто такой Чон Кисок? — неуверенно уточняет Хонджун. — И в чем проблема? — Кисок-сонбэ рулит всем районом Мапо, — морщится Сонхва и трет висок. — Подожди, мне казалось, что Мапо крышует Джебом, — теряется Хонджун. — Ну, да. Они вместе работают. Просто конкретно Кисок-сонбэ занимается клубами и барами, и всем, что с ними связано, — поясняет Сонхва. — Разборка, которая вчера случилась, не была спонтанной, — пока они говорят, Ёсан успевает сесть в кресло напротив и откинуться на спинку, уставившись в потолок. — Кто-то раскачивает лодку, и есть подозрение, что Кисок-сонбэ не исключает вероятности, что ты к этому как-то причастен. — Ребята Чана? — предполагает Хонджун. — Они там какую-то аферу проворачивали, я ни хрена не понял, но что-то с наркотой для клубов. — Мелковаты, — качает головой Сонхва. — Ладно, не важно, завтра и узнаем. В конце концов, вряд ли в планах у него начинать полномасштабную войну, так что не думаю, что нам что-то реально угрожает. — А может это Сан и Уён? — задумчиво и тихо тянет Ёсан. — Почему-то же они дали по съебам, явно не от скуки. Это точно не какая-то ерунда, типа, решили отойти от дел, мне Уён бы сказал, да и в целом, ему нравилось все. Значит, они во что-то вляпалась и вляпались крупно. К тому же во что-то такое, что нам знать не надо, иначе пришли бы за помощью. — Спросить их мы не успеем, Чан сказал, что они только завтра до них доберутся, — снова морщится Сонхва. — Хотя если Кисок-сонбэ и правда настроен серьезно, то завтра мы увидим вообще всех. — У меня утром встреча с Чанми-нуной, во сколько мне вернуться? — уточняет Хонджун и едва ли не задержав дыхание ждет ответа — он не до конца уверен насколько по мнению Сонхвы входит в это «всех нас». — Кисок-сонбэ ждет нас в шесть, — подает голос Ёсан. — Давай тогда к четырем, — решает Сонхва. — Опаздывать нам точно не стоит.

***

Взгляд у Чанми мрачный и очень тяжелый. Когда Хонджун приходит, она только кивает, а потом молча садится напротив него. — Даже кофе не угостишь? — вздыхает он. — Не заслужил? — Не в первый раз, — пожимает она плечами. — Во что ты, черт возьми, вляпался? Хонджун растерянно моргает, он никак не ожидал такого приветствия. — Ни во что. Ну, то есть ничего нового, — он хмурится и трет ладонью шею. — С чего такой вопрос? — Ой, еще давай ты теперь сделаешь вид, что не в курсе того, что случилось позавчера ночью, — прищуривается Чанми. — Хонджун, вы к этому причастны? — Нет, — тут же отрезает он. — И я не делаю вид, я правда не в курсе, что именно случилось. Знаю, что была перестрелка, знаю, что в ней случайно пострадали знакомые мне люди. Все. До вчерашнего дня я даже не знал, что есть на свете некий Чон Кисок, который, говорят, очень недоволен и очень хочет с нами поговорить. Чанми зажмуривается, скривив губы. — Боже, Хонджун, ты как ребенок, честное слово. — Потому что не успел узнать кто есть кто? — фыркает Хонджун. — Или из-за того, что верю Сонхве, когда тот говорит, что не имеет отношения к случившейся разборке? Он же не идиот, если бы знал, что готовится, то на кой черт ему туда самому-то идти было? — Проследить, что его новые пацаны справятся со своей задачей? — прищуривается Чанми. — Хёнджин и Минхо? У них свои дела. И они не новые пацаны Сонхвы, — Хонджун скрещивает на груди руки и откидывается на спинку дивана. — Нуна, я не понимаю, ты со мной поругаться хочешь или что? Какого черта столько обвинений во всем на свете? — Я спрошу снова: во что ты вляпался? — сухо уточняет она, опустив взгляд на свою руку и привычно начав барабанить длинными ногтями по столешнице. — Ты обещал рассказать. — Я обещал рассказать про то, что вообще не имеет отношения к нынешней херне, — закатывает глаза Хонджун. — Когда я пришел к тебе в поисках работы, это были мои личные проблемы. Прям вот максимально личные, понимаешь? Мы поругались с Сонхвой, и я думаю, этой информации будет достаточно, совершенно не тянет душу раскрывать что-то. Мы поругались, мне нужны были деньги, но больше всего — пистолет. Факты между собой не связанные, на самом деле. Рассказывать тебе зачем и почему мне показалось лишним, ты бы сочла повод недостойным и скорее всего отказалась бы помогать. А так все вышло лучше не придумаешь, и предлагаю закрыть тему на этом. — Кисок-сонбэ мужик умный, но очень вспыльчивый, — отвернувшись, тихо произносит Чанми после долгой паузы. — Если кто-то из ребят Сонхвы перейдет ему дорогу — он мелочиться не будет. Да, самому Сонхве вряд ли что-то угрожает, но все остальные… Я могу попробовать попросить Биби за тебя вписаться, что с ней работаешь, а к делам Сонхвы на самом деле отношения не имеешь… — Нуна! — перебивает ее Хонджун. — Что ты несешь вообще?! — Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — Чанми резко опускает голову, занавешиваясь волосами, но Хонджун видит, как дрожат у нее губы. — Ничего со мной не случится, — гораздо тише и мягче говорит он, быстро пересев к ней ближе и обняв за плечи. — Нуна, мы правда не при делах, я уверен, что с этим недоразумением быстро разберутся и все разойдутся по домам. Ну, чего ты? Они знакомы какое-то бесконечное количество лет, но это первый раз, когда Хонджун видит Чанми настолько испуганной. Накануне вечером он не понимал почему у всех похоронные выражения лиц и настроение, не воспринимал происходящее всерьез, искренне уверенный, что они же ничего не сделали, значит, и проблем не может быть, но теперь, чувствуя как вздрагивают плечи Чанми, которая пытается сдерживаться, вдруг думает, что он действительно ужасно наивен и понятия не имеет о том, что ждет их вечером.