Никто тебя не спасет

— Я так понимаю, это твоя личная инициатива нам помочь? — спрашивает Чан, смотря на сидящего напротив Хонджуна. Хёнджин наблюдает за тем чуть прищурившись, стараясь не выдать раздражения, тем более, что дело совсем не в Хонджуне, просто Чан написал в общий чат о том, что тот почему-то будет присутствовать при их обсуждении дальнейших планов уже после того как скинул тому адрес куда ехать, даже не подумав, что это может вызвать хоть какие-то возражения. Пока, впрочем, они сидят в гостиной втроем, остальные должны подойти с минуты на минуту, вместе с Минхо, которого наконец выписывают. — Помочь — это громко сказано, — холодно улыбается Хонджун. — Для начала я бы хотел разобраться в чем проблема. — Когда хён сказал, что ты приедешь, я подумал, что ты как раз ответишь на вопросы, которые у нас могут появиться, ну и проследишь за нами, чтобы мы снова кого случайно не убили, — не удерживается от комментария Хёнджин. — Но раз ты говоришь, что хочешь разобраться, что-то я не очень понимаю твою роль во всей этой иерархии. — Мою-то? Я никто, — разводит руками Хонджун, улыбка у него становится еще неприятнее. — Курьер на полставки. Хёнджин выгибает бровь. О том, какого рода отношения связывают Сонхву и Хонджуна он догадался с первого взгляда, да там совсем дураком надо быть, чтобы не понять, не то, чтобы они хоть пытались это скрывать. Только очевидно, что там все намного сложнее. — Курьеры хорошо знают город, это может быть полезно, — пожимает плечами Чан. — И людей в этом городе? — уточняет Хёнджин. Ему все еще ужасно неприятно вспоминать как их привезли к Кисоку с мешками на голове, как нервировала мысль, что он даже не знал как зовут этого человека, который смотрел на них так же равнодушно, как сам Хёнджин может смотреть на кусок мяса, который собирается приготовить на ужин. — Возможно, — кивает Хонджун. — Я так понимаю, вы теперь работаете на Сонхву? Или не решили еще? Понятно, что то, что было сказано при Кисок-сонбэ роли не играет. Вы нашли двух идиотов, Сонхва за вас вписался, все разумно. — Мы это еще не обсуждали, — трет висок Чан и косится на Хёнджина, которому не удается удержаться от того, чтобы закатить глаза. Конечно они ничего не обсуждали, сложно это сделать, когда Чан сразу же в категорическом тоне заявил, что расскажет о чем говорил с Сонхвой и дальнейших планах только когда они соберутся все вместе, и не важно, что до выписки Минхо оставалось еще едва ли не двое суток. Хёнджин думал попытаться вытянуть из него хоть что-то, когда они останутся вдвоем, но только в итоге почти и не видел Чана все это время, тот пропадал черт знает где, а если и попадался на глаза, то только когда рядом был кто-то еще, да и выглядел настолько мрачным, что никакого желания подходить к нему не возникало. Хёнджин даже не ожидал, что тот окажется дома, когда утром вышел из комнаты. — Джисон и Чанбин расскажут Минхо по дороге о наших последних приключениях, так что на этом задерживаться не придется, — Чан откидывается на спинку кресла и снова косится на Хёнджина. Гадать, что это может значить тому, впрочем, совсем не хочется, так что он снова смотрит на Хонджуна, у которого выражение лица абсолютно непроницаемое, Хёнджин даже завидует. Впрочем, когда приезжает Минхо и приходят остальные, все равно добрых полчаса уходят непонятно на что. Что удивительно — Хонджун никак не проявляет недовольства, хотя Хёнджин уверен, что настроение у них плюс-минус похожее — вообще ни к черту. — Чонин, Сынмин, сядьте, пожалуйста, — чуть повышает голос Чан, когда ему очевидно надоедает балаган. — Сами же говорили, что с ума сходите от любопытства, что же от нас хочет Сонхва. Замолкают разом все, а Хонджун тихо хмыкает под нос. — Нам надо решить не просто хотим ли мы выполнить еще одну его просьбу, — начинает Чан, — А готовы ли мы дальше на него работать и на каких условиях. — Для начала стоит подумать, насколько мы вообще можем доверять Сонхве, если предупреждая о том, что с нами могут захотеть поговорить, он даже не назвал имен? — кривит губы Хёнджин, эта мысль не дает ему покоя все эти дни. — Он назвал, — морщится Чан и опускает взгляд на свои руки. — Это я посчитал, что это не слишком важная информация. — Хён, ну ты даешь, — присвистывает Чанбин. — То есть это мы как лохи там сидели, а ты прекрасно знал, что происходит? — Я знал немногим больше вашего. О том, что нас привезут с мешками на голове — я не имел ни малейшего понятия, а это мне кажется как-то поважнее, чем чье-то там имя, — не соглашается Чан. Хёнджин только фыркает и тут же ловит задумчивый взгляд Минхо, но с ним он поговорит позже и без свидетелей. — Если вас интересует мое мнение, то это дело нам все-таки стоит довести до конца, — уже не настолько уверенным тоном добавляет Чан. — До конца? — удивляется Сынмин. — Мы нашли Уёна и Сана, и если бы никто не вмешался, то и привезли бы их сами. О чем еще речь-то вообще? — А где вы их нашли, кстати? — подает голос Хонджун. — Они прятались в доме не то бабки, не то тетки одного из их приятелей, — охотно поясняет Чанбин. — Мы могли бы их и раньше достать, сразу как узнали, где искать, но не хотели пугать старушку. А она не слишком часто покидает магазин, который там же на первом этаже. Хёнджин на этих словах отворачивается к окну, с трудом удерживаясь от язвительного комментария. Он не сомневается, что это решение Чана. Что ж, старушку они не напугали, зато вот его и Минхо в итоге чуть не пристрелили. — Сонхва дважды нам помог, — тихо произносит Минхо. — Так что здесь я с хёном согласен, нам стоит согласиться. Только поясни уже, наконец, в чем дело-то? — Раньше я думал, что главные неудачники этого города, это мы, — Чан едва заметно усмехается, — Но теперь могу со всей ответственностью заявить — ни фига. Уён и Сан за каким-то чертом решили, что обобрать до нитки какого-то рандомного чела в покер — это отличное занятие на вечер. Сами они ничего внятного сказать не смогли — заигрались, не смогли вовремя тормознуть и даже не подумали, что это может вылиться в проблему. — Честно хоть играли? — уточняет Чанбин. — Нет, конечно, — качает головой Чан. — Но в данном случае проблема оказалась не в шулерстве, их никто за руку не поймал, а в том, что не того человека напоили и обобрали. Я не знаю кто такой Минхёк, Сонхва сказал, что он вроде Кисока, но важно то, что человечек был его. И у человечка была при себе флешка с очень важной информацией, которую тот по тупости тоже проиграл. Что с человечком — никто не знает, вполне возможно, что всплывал в каких-нибудь криминальных сводках как неопознанное тело, но вот Уён и Сан, когда поняли, что они получили, зассали и решили дать по съебам. По словам Уёна план был не слишком хитрым — затаиться и свалить в Японию, откуда почтой отправить Минхёку флешку и извинения от всего сердца. — Что-то сложно, — хмурится Ёнбок. — Почему сразу просто не вернули? — Побоялись, что Минхёк не поверит, что они на нее не заглядывали, — разводит руками Чан. — Ну, а от Сонхвы и компании свалили, чтобы того не подставлять. — Сваливать они собрались на те деньги, что прямо у нас под носом подрезали у Чжинёна и Сокбэ? — усмехается Минхо, но тут же становится снова серьезным. — И что пошло не так? Месяц почти прошел, а они так и сидели в Сеуле. — Уён потерял флешку, — произоносит Чан и в комнате повисает тишина. — Стебешься? — первым нарушает молчание Джисон. — Даже я не настолько лох. — Дебил, — закатывает глаза Хонджун. — И что нам надо? Найти флешку, которую потеряли в огромном городе месяц назад? — морщится Хёнджин. Вся эта история ему категорически не нравится, он наивно надеялся, что хотя бы ненадолго они возьмут паузу, по крайней мере пока Минхо полностью не восстановится, а лучше бы еще дольше. Остаться в стороне он не сможет, но никаких моральных сил у него не осталось. Только, судя по выражению лиц окружающих — он в меньшинстве. — Если бы ее кто-то нашел, то это скорее всего не прошло бы незамеченным, — задумчиво тянет Ёнбок, подтверждая верность выводов Хёнджина. — Я могу поспрашивать. — А еще не так много мест, где они могли ее потерять, — добавляет Чан. — Уён уверяет, что после после того, как он понял, что это вообще такое, они прямой наводкой двинули к тайнику. — Нет, — перебивает его Хонджун. — Не знаю, специально он соврал или нет, но помните Чонхо говорил про расшифровку их звонков? Они накануне исчезновения оба очень долго говорили с родными. Не складывается. — Вот и спросим у него, — кивает Чан. — Если мы в это вписываемся, то завтра же с ним обсудим все лично и составим список мест, где они были. — Да, понятно, что вписываемся, — машет рукой Чанбин. — Неужели, думал, что мы сольемся? Пока это даже звучит не так стремно, как план Хёнджина с подставным Хёыном. Он косится на Хёнджина, явно ждет если не возмущения, то хоть какого-нибудь комментария, но тот молчит, ему не хочется указывать на то, что в его плане вообще-то отсутствовали крупные мафиози, и будь Хёын и правда тем, за кого себя выдавал, а еще не случись разборки, вообще не связанные с ними, то все прошло бы относительно гладко. — Я возьму на себя вопрос с Минхёком, — решает Хонджун. — Мне есть кого поспрашивать, что он за человек и как к нему лучше подобраться, чтобы по дороге не отхватить. — Отлично, — Чан лезет в карман за телефоном. — Я тогда сейчас напишу Сонхве, что мы в деле. — А я поеду наводить справки, — Ёнбок поднимается на ноги, но не успевает сделать и шага, как его окликает Минхо: — Подожди. Может, поделитесь какой там план был у вас с Хёнджином? Я имею в виду, когда вы продолжали рыть под Хёына. Ну, раз уж мы тут дружно решили вписаться в новою авантюру, хочу закрыть все вопросы по прошлой. — Эм, да там и говорить не о чем, — неловко улыбается Ёнбок. — Ничего интересного там не было, — закатывает глаза Хёнджин. — Мы подумали, что в целом дело-то прибыльное, продавать наркоту в клубы. Так что хотели найти поставщиков Хёына и попробовать поставить это на поток. Но как оказалось, зря рыли, тебе вроде должны были рассказать, что Хёын оказался подставным. — И слава богу! — сквозь зубы выдыхает Чан. — Хён, расслабься, — устало произносит Хёнджин и сползает по сидению. — Мы и не думали предлагать тебе в это вписаться. Хёнджин видит, как поджимает губы Чан, как Чанбин неловко кашляет в кулак, а Ёнбок неодобрительно качает головой. — А мне? — уточняет Минхо. — А тебе предложили бы, — широко улыбается Хёнджин. — Ты был первым в очереди с кем бы мы поговорили, если бы все сложилось. Но не сложилось, так что не понимаю, о чем мы тут вообще. Хёнджин старательно не смотрит в сторону Чана, прекрасно понимая, что явно перегнул. — Я пойду? — уточняет Ёнбок, который так и стоит около дивана, на котором до этого сидел. — Да, конечно, — кивает Минхо, когда становится понятно, что Чан ничего отвечать не собирается. Хёнджину под неодобрительным взглядом Минхо очень хочется снова закатить глаза.

***

— Как ты себя чувствуешь? Может, принести что-то? — спрашивает Хёнджин, заходя вслед за Минхо в его комнату. — Новую тушку? — вздыхает Минхо и осторожно ложится на кровать, не сдержав тихих ругательств. — Ну, труп я тебе принести могу, только это скорее всего не поможет, — хмыкает Хёнджин и садится верхом на стул. — Ита-а-ак, рассказывай. — О чем? — с усмешкой спрашивает Минхо. — О том как мне больничная еда? Или уколы с капельницами? Могу еще рассказать как дерьмово, когда не то что пошевелиться, а даже просто нормально вдохнуть больно. Ноль из ста, не рекомендую. — Хочешь сказать, что то, что лед тронулся у вас с Джисоном, того не стоило? — наклоняет голову Хёнджин. — А с чего ты взял, что он тронулся? — выгибает бровь Минхо. — Ты знаешь о чем-то, о чем не знаю я? — Ты сейчас прикалываешься, я надеюсь? — хмурится Хёнджин. Минхо выглядит искренне удивленным, и не то он научился так хорошо играть, не то это Хёнджин ни черта не понимает в этом мире. Минхо смеется, но тут же болезненно стонет. — Ох, черт… Ты бы видел свое выражение лица, — с улыбкой говорит он. — Да ну тебя, хён, — морщится Хёнджин. — Вот и хорошо, что тебе больно сейчас! Заслужил! — О том стоило оно того или нет, я скажу тебе где-нибудь через полгода, хорошо? — посерьезнев, продолжает Минхо. — Судя по всему, двигаться этот лед будет очень медленно. Джисону, кажется, даже думать о чем-то страшно. — Как раз успеешь встать на ноги, — пожимает плечами Хёнджин. — Да и как там говорят? Ожидание — половина удовольствия? — Вы поэтому с хёном опять поругались? Что ты чушь всякую цитируешь? — уточняет Минхо. — С чего ты взял, что мы поругались? — фыркает Хёнджин. — Не было такого. — А что было? — Минхо явно пытается устроиться поудобнее, но у него не особенно получается. — Меня посетило ощущение, что мы вернулись к тому, с чего начинали — ты его изводишь, что есть сил, а еще бесишься с любого сказанного им слова. — Так вот, значит, как ты меня видишь, — вздыхает Хёнджин. Слова Минхо его не слишком сильно удивляют, но от этого не становятся приятней. — Еще скажи, что я не прав, — фыркает Минхо. — Ты, как влюбился, стал слишком нервно реагировать на все, что говорит Чан, и надумывать лишнего много начал. Только мне казалось, что мы это уже миновали и сейчас все у вас должно быть более-менее ровно. Что не поделили? — Это не ко мне вопрос, — качает головой Хёнджин. — Позавчера утром все было нормально, потом мы разъехались по разным местам, а столкнулись уже у Кисока. И вот хер знает, что случилось, но Чан меня едва ли не игнорировал потом, пока мы у Сонхвы в офисе задницы протирали, а как домой вернулись — так вообще избегает. За все время мы наедине остались сегодня утром минут на пять, пока он не сбежал с кухни. Так что моя злость сейчас вполне закономерна, как мне кажется. Не исключаю, что меня бросили, просто я про это не знаю. — Ой, перестань, — закатывает глаза Минхо. — Бросили, как же. — Ну, может, вечером отправит ко мне Чанбина поговорить, раз уж тебя сейчас лучше лишний раз не беспокоить, — усмехается Хёнджин. Что усмешка, что спокойный тон, даются ему совсем непросто, но он не видит никакого смысла нервировать Минхо. Он вообще планировал зайти, узнать как у того дела с Джисоном, да спросить не надо ли чего принести, но никак не изливать душу. — Как тебе новое дело, к которому все с таким рвением приступили? — меняет тему Хёнджин, даже не пытаясь это хоть как-то завуалировать. — Ты от него не в восторге? И почему ничего не сказал? — Минхо, наконец, перестает возиться и тяжело вздыхает. — Так заметно было, что мне идея не нравится? — без особого любопытства уточняет Хёнджин. — Зачем портить всем веселье? К тому же еще решили бы, что я скотина неблагодарная, так-то оба трупа, от которых помог избавиться Сонхва, не без моего участия появились. Так что не мне выпендриваться. — Сомнительный аргумент, — качает головой Минхо. — Сонхва не считает, что мы ему что-то должны, я тебе по секрету скажу, трупу Хёына он даже обрадовался. Он этого мудака терпеть не мог. — Какой он благородный, — хмыкает Хёнджин, и прежде, чем Минхо успевает хоть как-то прокомментировать его реакцию, добавляет, — То, что обсуждали даже на план не похоже. Флешка давно могла оказаться как на помойке, где мы ее в жизни не найдем, так и у кого-нибудь, кто разобрался, что это и какую ценность представляет. Если Минхёк, как и говорили, дядя суровый, то ни Уёна, ни Сана уже ничего не спасет. А заодно и нас, раз мы в это лезем. — Ты же сам говорил, что было бы неплохо начать работать на Сонхву, — вздыхает Минхо. — Или не всякая работа тебе одинаково нравится? — Я это предлагал до того, как ты истекал кровью у меня на руках, а потом меня куда-то везли с мешком на голове, — резковато парирует Хёнджин. — Я рад за железную психику остальных, но моя — нет, не справляется что-то. Все, чего мне сейчас хочется, так это запереться в комнате и чтоб ничего не происходило пару недель хотя бы. Вот вообще ничего. Ни Чана с его закидонами, ни Сонхвы с придурошными друзьями, ни Ёнбока, у которого шило в жопе и которому прям неймется. Хён, я заебался. Минхо долго молчит, а когда наконец открывает рот, то произносит совсем не то, что ожидал услышать Хёнджин: — Скажи об этом Чану. — Ты издеваешься, что ли? — закатывает глаза Хёнджин. — Нет, я совершенно серьезно, — в тон ему отвечает Минхо. — Во-первых, он у нас все еще главный, а значит ему обязательно надо знать, что ты не вывозишь. Никто тебя против воли ничего делать не заставит. Во-вторых, вы встречаетесь вообще-то. А это под собой подразумевает немного больше, чем просто трахаться. — Это если мы все еще встречаемся, — кривит губы Хёнджин. — Ладно, я тебя понял, не надо на меня так смотреть. Тебе принести, что-нибудь? Воды там, например. — Если не сложно, — кивает Минхо. — Мне через час надо будет таблетки выпить, а вставать я не намерен, даже если апокалипсис начнется. — Сейчас принесу, — тут же поднимается со стула Хёнджин. Оставив Минхо несколько бутылок воды, он уходит на крышу. О том, что совсем недавно он пытался бросить курить, он уже и не вспоминает, сейчас ему не до такой ерунды. Слова Минхо очень правильные и верные, но последнее, что Хёнджин собирается делать, так это расписываться в собственной бесполезности. Тогда уж проще сразу собрать шмотки и свалить. Хёнджин прикусывает губу и пытается вспомнить, когда в первый раз ему в голову пришла эта мысль, это было давно, до всего этого пиздеца, кажется, тем прекрасным утром, когда он вдруг поймал себя на том, что смотрит на Чана совсем не так, как стоило бы. Зря он тогда не поддался порыву. Хёнджин тушит окурок в переполненной банке и думает, что чувствует себя примерно так же — слишком много внутри скопилось всякой дряни, так много, что аж кричать хочется. Наверное, Минхо прав, и им с Чаном надо поговорить. Об их отношениях, о том, что Хёнджин хочет уйти, не только от него, а вообще. Может это усталость, может, накопившийся стресс, а может он наконец посмотрел правде в глаза — это все не его. Пусть он и с легкостью нажал на спусковой крючок, и до сих пор не увидел ни одного кошмара на тему. Он вообще не помнит, как выглядели те, в кого он стрелял, ему без разницы ранил он их или и правда убил. Сначала Хёнджин списал все это на шок, что именно из-за него он не испытывает вообще ничего, но время идет, а хоть каких-то эмоций так и нет. Он морщится и трет веки пальцами, так сильно надавливая, что перед глазами начинают мельтешить темные пятна. Он снова себе врет. Эмоций у него сколько угодно, скоро через край польются, скорее всего в этом все дело, еще одному сожалению просто некуда приткнуться, все занято, приходите позже. Хёнджин поднимает голову, смотрит на крыши зданий, которые потихоньку скрывают сумерки, на все более яркий крест на церкви и ему в голову приходит такая простая и очевидная мысль, как все это можно закончить. Быстро, легко и гарантированно. Он вздрагивает и торопливо уходит с крыши, вот только этого дерьма ему не хватало. Еще месяц назад Хёнджин вызвонил бы Йеджи и потащил ее в клуб — мозолить глаза публике обоих полов, рядом они выглядят впечатляюще, и просто веселиться. Только теперь Хёнджин сомневается, что еще хоть раз сможет переступить порог какого-нибудь клуба, а если даже и сможет, то не будет при этом шарахаться от всех подряд. Дело не только в стрельбе, слишком близко он познакомился с изнанкой этого мира, слишком долго на нее смотрел и не просто из первого ряда. Наверху хлопает дверь на крышу, и Хёнджин спотыкается от неожиданности, буквально скатываясь с последних ступенек пролета. Он знает, что дверь хлопнула из-за него самого, он так торопился, что так и оставил ее распахнутой, а теперь слабенький доводчик с ней наконец справился. Еще он знает, что на два пролета ниже — его квартира, а в кармане телефон. Только это уже все не важно, он мысленно уже не здесь. У Хёнджина холодеют и немеют руки, он сжимает и разжимает пальцы, но едва это ощущает. — Черт, черт, черт, — выдыхает он едва слышно, чувствуя как ускоряется пульс, как сердце не только ужасно частит, но и словно сбивается с ритма, пропуская удары, просто не успевая за собственным ритмом. От ужаса перехватывает спазмом горло. Хёнджин зажмуривается и сворачивается в комок, забиваясь в угол лестничного пролета. Ему хочется закричать от ужаса, хочется позвать хоть кого-нибудь, но все что он может — с глухими всхлипами кусать губы, давясь воздухом, который никак не удается нормально вдохнуть. Он не знает сколько так сидит, не знает сколько длится приступ, но когда его наконец отпускает — у него нет никаких сил подняться на ноги. Хёнджин ежится, только теперь почувствовав сквозняк, который гуляет на лестнице, забирается под одежду, проходясь по взмокшей коже. Пальцы дрожат, а голова кружится так сильно, что Хёнджин всерьез опасается, что может потерять сознание, если попробует сделать слишком резкое движение. До квартиры каких-то два лестничных пролета, а в кармане есть телефон, он может написать и ему помогут. Хёнджин сжимает зубы и медленно, по стене, поднимается на ноги. Ему не нужна жалость, не нужны обеспокоенные взгляды. С ним все в порядке. Он твердит это себе под нос, пока невозможно медленно и осторожно спускается, пока внутренне обмирает просто от звуков работающего лифта. Он не сомневается, что если к нему кто-нибудь сейчас обратится, то у него случится нервный срыв. Хёнджин проходит мимо гостиной, краем глаза замечая там Чана и Чанбина, но они слишком увлечены разговором, в его сторону они даже не смотрят. Сил хватает ровно на то, чтобы зайти в комнату, закрыть дверь на замок, чего он никогда в жизни не делал и колодой повалиться на кровать. В голове снова пульсирует, а единственная хоть сколько-то внятная мысль Хёнджина: если он не проснется, то это будет даже неплохо.

***

Хёнджин просыпается далеко за полдень и все равно долго лежит на спине и смотрит в потолок. Он недоверчиво прислушивается к себе, к пронзительной тишине внутри, как если бы все эмоции и чувства выжгли напалмом, только раскаленный воздух и пыль под ногами. Сравнение ему нравится. В квартире странно тихо и Хёнджин надеется, что никого и нет. Ему все еще не хочется ни с кем говорить, но на кухне оказывается Чан. Хёнджин вздыхает, невнятно здоровается и ставит чайник. — Привет, — неуверенно улыбается Чан, в его интонациях слышится что-то непривычное, что-то похожее на вину, но только Хёнджин не собирается прислушиваться и додумывать. Он достает чашку и насыпает в нее растворимый кофе. — Хорошо, что ты встал, — неловко продолжает Чан, не дождавшись хоть какой-то реакции. — Есть небольшая просьба. Я понимаю, что ты устал, да и все, что случилось… В общем, правда ничего особенного! Чанбин должен скоро привезти Уёна, мы хотим его расспросить подробнее. И может, ты сможешь с его слов нарисовать флешку? — Нарисовать? — переспрашивает Хёнджин. — А что, это не просто прямоугольник какого-нибудь унылого черного или серого цвета? — Нет, — качает головой Чан. — У нее какой-то необычный дизайн, поэтому вроде как сначала Уён и не понял, что это. — Ладно, — едва заметно кивает Хёнджин и отворачивается обратно к чайнику, который никак не хочет закипать. — Хёнджин, — еще более неуверенно, чем говорил до этого, окликает его Чан и кладет руку на плечо. От этого прикосновения Хёнджин заметно вздрагивает и непроизвольно ведет плечом, сбрасывая ладонь. — Извини. Чайник наконец щелкает, и Хёнджин полностью концентрирует свое внимание на том, чтобы не пролить кипяток мимо кружки. — Мы будем в гостиной у мелких, — доносится до него голос Чана. — Не хотим шумом мешать Минхо. Я зайду тогда за тобой? — Можно просто написать, — отзывается Хёнджин не оборачиваясь. Он мелкими глотками пьет обжигающий черный кофе, от которого становится кисло во рту, и не сводит взгляда с высоток за окном. С кухни не видно красного креста церкви, почему-то раньше Хёнджин об этом не думал.

***

— Такая? — спрашивает Хёнджин, показывая Уёну блокнотный лист. Он сумел собраться с силами, шутить и смеяться его все еще не тянет, но хотя бы никто не пугается от его отсутствующего выражения лица. — Да! Очень похоже! — улыбается Уён. — Офигеть просто! Хёнджин слегка хмыкает и отдает блокнот. Для человека, жизнь которого зависит от чуда, Уён удивительно бодрый и жизнерадостный. Хотя если подумать, он в таком состоянии уже больше месяца, наверное, привык. Осталось понять, когда сам Хёнджин привыкнет к куда менее удручающим реалиям собственной жизни. — Подождите-подождите! — Джисон выдергивает из рук Уёна блокнот, очень внимательно на него смотрит пару секунд, а потом уносится из гостиной, бросив на ходу, — Да быть не может! Он возвращается меньше чем через минуту и протягивает лежащие на ладони ключи с кучей брелков, где среди прочих хорошо заметна та самая флешка. — Я нашел ее перед тем, как Чжинён и Сокбэ пожаловали, думал просто брелок, — поясняет он. — Рефлекторно сунул в карман, а потом уже на ключи повесил, не особенно присматриваясь. Уён оседает на диван, закрыв лицо руками и непонятно, не то он смеется, не то плачет. — Охренеть, — выдыхает Ёнбок. — Вот это повезло, так повезло. — Я позвоню Хонджуну, сейчас вернусь, — говорит Чан, выходя из комнаты. Хёнджин тянется к дивану, забирает с него блокнот и переворачивает страницу. Он не особенно прислушивается к тому, что происходит вокруг, о том, что рисует, тоже не задумывается, просто водит ручкой по бумаге. — Ты не хочешь ехать к Минхёку? — спрашивает Ёнбок и садится на подлокотник его кресла. — Нет, не хочу, — равнодушно отзывается Хёнджин. — Тогда мы с Чан-хёном поедем, ты же не против? — уточняет тот. — Чтобы если что, вас обоих там и пристрелили? — не меняя интонации спрашивает Хёнджин. Взгляд от блокнота он тоже не отрывает. — Ты поэтому такой сегодня? — легко толкает его плечом Ёнбок. — Боишься за нас так сильно? — Зачем ехать кому-то кроме виновников и Хонджуна? — задает он еще один вопрос, удивленный, что он не пришел в голову никому кроме него. — Потому что мы теперь все вместе? — вопросом на вопрос отвечает Ёнбок. — А еще проявить уважение, не показать страха и чего там еще можно придумать. Хёнджин тихо хмыкает под нос и наклоняет голову, критическим взглядом смотря на то, что получилось в блокноте. — Пугающе, — признается Ёнбок. — Как только все это закончится, возьму тебя и увезу куда-нибудь отдохнуть. Сколько угодно можешь сопротивляться, спрашивать не буду. — Например, в Австралию, где все пытается тебя убить? — предлагает Хёнджин, все так же без какой-либо интонации. — Можно и туда, — кивает Ёнбок. — Будет здорово, обещаю.