Однажды в «Падшем Ангеле»‎

      — Дружище, я, конечно, все понимаю… — язык Джеймса заплетался. — Но шутка вышла дерьмовой.       Перед его лицом под громыхающую музыку тряслась чья-то упругая загорелая задница. Красные стринги переливались блестками под розовым неоновым светом. Выглядели трусы крайне ненадежно. Складывалось ощущение, что одно неудачное движение, — и они порвутся, обнажив мошонку. Наследник айти-корпорации даже не хотел задумываться о том, бритая она или нет. От одного вида перекатывающихся на бедрах мышц становилось тошно. Он опустил взгляд на бокал с лонг-айлендом, в котором плавала долька лайма. Даже выпивка здесь была пидорской.       — Зря ты так, — хмыкнул Эдвард. — Паренек-то старается.       Стриптизер в подтверждении слов Эйна звонко шлепнул себя по заднице. Джеймс стиснул зубы до скрипа и закатил глаза. Он нырнул рукой в карман брюк, достал бумажник, отслюнявил пару купюр и положил их на столик.       — Вали отсюда нахрен. Сделай счастливым кого-нибудь, кто действительно этого хочет.       Парень сверкнул темными глазами и расплылся в добродушной улыбке. Прилизанные темные волосы, вытянутые узкие глаза, миловидная внешность. Он выглядел на восемнадцать, но Джеймс готов был поспорить, что стриптизеру не меньше тридцати. Будучи во главе лидирующей айти компании, он навидался талантливых азиатов, которые походят на подростков, но на деле раза в два старше. Как любил говорить отец: «Маленькая собака — всегда щенок».       — Ты просто не знаком с моим языком, — ухмыльнулся стриптизер. — Ради него в Кремниевую Долину приезжают из самого Нью-Йорка.       — Проваливай.       Тот покачал головой, забрал со стола новогоднюю шляпу и, захватив честно заработанные три сотни баксов, удалился в разношерстную толпу. Дым от кальянов смешивался с сигаретным и медленно поднимался к потолку. Клуб переливался светом гирлянд и неона. Красные колпаки сверкали на головах. Парень, танцующий на главной сцене, давно скинул с себя костюм Санта-Клауса и красовался в одних лишь красных боксерах. На его заднице золотом было вышито: «Счастливого Нового Года». Бармен за стойкой зашивался, обслуживая голубую элиту Долины. Джеймс то и дело натыкался глазами на знакомые раскрасневшиеся рожи.       — Эйн, нахрена ты меня сюда притащил? — спросил он, прикончив за этот вечер седьмой по счету коктейль.       — Решил, что посмотришь на крепкие мужские задницы и выйдешь из своей хандры, — улыбнулся Эдвард. — Перестанешь убиваться по Мери и, наконец, захочешь другую женщину.       — Я переоценил тебя, — Джеймс нахмурился. — Всю жизнь думал, что ты умный, но, как оказалось, это касается только работы и совета директоров.       — Ты просто не нажрался до нужной кондиции. Как нажрешься — там видно будет. Ни один приличный мужчина не будет звонить своей бывшей из гей-клуба, сечешь?       Джеймс криво улыбнулся. Эдвард все-таки обладал незаурядным умом. Попав в совет директоров крупнейшей корпорации в тридцать с копейками, он всего за пару лет стал правой рукой директора, отца Джеймса. Именно на Эдварда отец скинул заботы по взращиванию из Джеймса достойной замены. Рабочие и наставнические отношения за пять лет незаметно перетекли в крепкую дружбу. Эйн наблюдал со стороны робкие попытки построить крепкие семейные отношения бывших короля и королевы выпускного, воочию видел их крах и последующую депрессию Джеймса, занявшую без малого полгода. В конце концов, в преддверии Нового года друг сдался и за шиворот вытащил Джеймса из захламленной виллы. И до последнего скрывал конечный пункт назначения.       Они подозвали официанта, одетого лишь в один фартук, и заказали несколько шотов. Джеймс уже расплывался в пьяном угаре, но не хотел отставать от Эйна. Тот, казалось, пил алкоголь как воду. Разделавшись с двумя шотами, Джеймс решил, что ему необходим глоток свежего воздуха. Прокуренный насквозь клуб душил, а от сладких духов голова шла кругом.       Ночной Сан-Хосе был окутан праздником. Яркие вывески прогоняли тьму. Прохладный ветер с океана колыхал листья пальм, вокруг которых змеями вились броские гирлянды. Джеймс прислонился спиной к кирпичной стене клуба и вдохнул полной грудью. Фонари разбегались в глазах и двоились. Он прикрыл веки. Темнота тут же закружила его в хлестком потоке. Все мысли улетучились, оставив только шаткую почву под ногами. Эдвард в очередной раз оказался прав. Правильное место, правильное время, и конская доза алкоголя приправленные щепоткой отвращения, решают множество проблем.       — Эй, прикурить будет?       Джеймс лениво приоткрыл глаза. Он похлопал по карманам джинс. Зажигалка оказалась в заднем. Выудив ее, Джеймс высек искру и поднес огонь к сигарете. Лицо парня показалось ему смутно знакомым, даже будучи смазанным. Точеные скулы, бледная кожа, копна огненных волос, туго стянутых на затылке. Из-под майки выглядывали покатые плечи: худые, но мышечные. Когда зрение наконец сфокусировалось, Джеймс понял, что на щеках парня вовсе не грязь, а редкие веснушки.       — Да ты гонишь, — закашлялся он.       — Никогда бы не подумал, что ты из этих, — на лице парня появилась насмешливая улыбка.       — Тем не менее, эмблема «Падшего ангела» красуется на твоей майке, — фыркнул Джеймс.       — Ты же знаешь, у меня нет богатого папаши, который подтирал бы за мной сопли. Работа есть работа.       — Джонатан, иди нахрен.       Тот пожал плечами и развернулся, чтобы уйти. Джеймс сжал кулаки. Он точно знал, что Джон маячил на горизонте Мери все эти года. Просто друг детства. Ага, как же, держи карман шире. Наверняка именно этот рыжий мудак виноват в их разрыве. Нашептывал ей на ухо небылицы и сломал то, что так старательно Джеймс пытался выстроить. Такая встреча не могла быть просто совпадением.       — Джон, — едко ухмыльнувшись, бросил Джеймс. — Вип. Сколько?       Рыжий остановился. Он обернулся, его поднятые брови собрали мелкие морщины на лбу.       — Шутишь? С тобой? — удивление сменилось раскатистым глубоким смехом. — Да ни за какие гроши, я скорее собственной задницей полы протирать буду.       Злоба, пропитанная жаждой мести, захлестнула Джеймса. Он признался себе, что готов выложить одним махом сто кусков, лишь бы унизить этого мудака.       — Ломайся перед каким-нибудь жирным уебком. Всех можно купить.       — Да пошел ты, — Джон кинул на Джеймса злой взгляд и направился ко входу клуба.       — Двадцать штук. Налом.       Рука рыжего на мгновенье повисла в воздухе. Он явно задумался над предложением. На его бледном лице мелькнуло раздражение, пальцы с силой сжали дверную ручку.       — Тридцать, — выдавил из себя Джон.       — Двадцать пять и ни цента больше.       Джеймс уже наслаждался. Сама эта торговля наверняка царапала Джона, давила на него и заставляла откинуть свою гордость на задворки души. Унижение, смешанное с презрением. И это только начало.       — Идет, — он сдался.       Они вдвоем вернулись в «Падшего». Воздух внутри загустел окончательно. Пот, табак и фруктовые нотки кальяна били в нос. Джеймс нашел Эдварда в компании двух азиатов и предупредил друга, что отлучится на какое-то время. Эйн со скептицизмом отнесся к словам Джеймса, но не стал расспрашивать и возражать.       Джон ожидал его в длинном темном коридоре, который освещали неоновые зигзаги. Нырнув в одну из закрытых дверей, они оказались в тесной комнате, большую площадь которой занимал черный замшевый диван. Из колонок, встроенных в стену, доносился один из ремиксов «Сладких снов». На крошечном столике - тарелка с закусками, пульт от системы, закрытая бутылка виски и пачка презервативов. Джеймс потянулся к бутылке, открыл и сделал пару глотков из горла, а затем протянул ее Джону. Тот покачал головой.       — Не пью на работе.       Джеймс сдержал смешок.       — Какие шансы подхватить хламидии, если моя голая задница окажется на этом диване?       — Нулевые, — беззаботно пожал плечами Джон. — Они обрабатывают комнаты после каждого клиента. Все-таки не вшивая заправочная забегаловка.       Казалось, что все происходящее было для него обыденным делом. Никакого недовольства на лице. Джеймс скрипнул зубами. Это его раздражало. Он упал на диван, раскинул ноги и откинулся на спинку. Бутылка покоилась в правой руке. Джон стоял посреди номера с опущенной головой.       — Время — деньги, Джон. Я бабки плачу не за твою кислую рожу.       Рыжий едва заметно покачал головой, взял со стола пульт, прибавил музыку и выключил верхний свет. Теперь комнату освещал лишь фиолетовый неон, пробивающийся из-под потолка и стыков стен. От тяжелого баса завибрировал пол. Джеймс догонялся виски, наблюдая, как Джон разворачивается к нему спиной и начинает медленно вилять бедрами. Руки заскользили по талии, оттопырили майку и одним движением стянули ее с себя, оголив налитую мышцами спину. При каждом плавном движении мышцы перекатывались, а неон оставлял глубокие тени и создавал дополнительный объем. Джеймс со скукой наблюдал за танцем. Двигать задницей Джон умел, но Джеймса интересовала вовсе не его задница.       — Ты за двадцать пять кусков будешь показывать мне детский утренник?       Джон на пятках развернулся к нему. Его лицо было сосредоточенным. Он нагнулся над Джеймсом, невесомо провел пальцем от груди до ширинки джинс и рухнул на колени. В темно-зеленых глазах блестели фиолетовые огни. Джеймс напрягся, почувствовав прикосновения к своим бедрам. Алкоголь фейерверком бил в голову. Во рту мгновенно пересохло. Ладони на бедрах медленно продвигались вверх, к паху. Джон расстегнул пуговицу джинс. Раздался свист молнии. Юркие пальцы коснулись трусов. Джеймс вздрогнул. Дерьмовая шутка действительно вышла из-под контроля. Он хотел просто унизить друга бывшей и указать ему на истинное положение дел, а вместо этого рыжий мудак с полным безразличием на лице стягивает с него джинсы с трусами.       — Э, рыжий, погодь, — попытался взбунтоваться Джеймс, но было поздно.       Он сидел на диване со спущенными по колени джинсами. Задница тут же покрылась мурашками.       — Ты импотент что ли? — ухмыльнулся Джон, опустив взгляд на член.       — Завали ебало, — ощетинился Джеймс. — Просто не пидор. Хорош эту хуйню здесь разводить.       Он попытался натянуть одежду обратно, но Джон схватил его за запястья и пригвоздил их обратно к дивану. Джеймс сглотнул. Теплые прикосновения вызывали жар, но бешенство затуманивало рассудок.       — Какого хуя? — он попытался вывернуться, но хватка Джона не ослабевала.       — Я отработаю свои двадцать пять кусков, даже если мне придется два часа молиться, чтобы твой член встал. В ином случае можешь проваливать, мне твои подачки не нужны.       Джеймс перестал вырываться и замер. Щеки полыхали огнем. Тяжелое дыхание распирало грудь. Джон отпустил его руки и отстранился, позволяя Джеймсу одеться и уйти. В один миг все стало неправильным, но он не шелохнулся. Джон скривил губы.       — Не пожалей о сказанном, — злобно бросил Джеймс и схватил со стола пачку презервативов. Он выудил один и протянул его рыжему. — Отрабатывай.       Джон прикусил уголок обертки и порвал ее. Схватив губами кончик презерватива, пригнулся к Джеймсу и пальцами обхватил член. Касание разлилось по телу пульсацией. Тугой комок в ту же секунду собрался внизу живота. Джон прикоснулся губами к члену сквозь презерватив. Нежные обволакивающие движения отзывались бешеным ритмом сердца. Джон погрузил член в рот целиком и провел языком по мошонке. Джеймс чувствовал, как его член набухает и поднимается. Едва головка уперлась в стенку горла, как приглушенный стон вырвался из его губ.       — А говорил, что не пидор, — рассмеялся Джон, отстранившись.       Глаза Джеймса потемнели. Он схватил рыжего за хвостик на затылке и затолкал член в его рот. Он яростно насаживал голову Джона до упора. Тот попытался вырваться и забрать глоток воздуха, но Джеймс вместо этого вжал его в себя. Теплое дыхание обжигало лобок. Горло Джона стискивало член. Насладившись вдоволь безуспешными попытками отстраниться, Джеймс позволил парню выплюнуть член. В темно-зеленых глазах скопились слезы, а губы раскрылись в жадных глотках воздуха, но Джеймс и не думал останавливаться. Желание затмило разум. Искры внутри сверкали. Он только и мог думать о том, как хочет наказать, унизить и подчинить Джона.       Джеймс поднялся, поставил бутылку с виски на стол и уткнул мудилу в диван. Поборовшись с ремнем на черных брюках Джона, он резко стащил их вниз. Мышцы на белоснежной заднице напряглись. Джеймс усмехнулся. Он стоял на коленях перед мужским задом и собирался как следует его отодрать. Пару часов назад он подумал бы, что это несусветная дикость, но сейчас он собирался сделать именно это. Джеймс поднес два пальца к губам Джона и бесцеремонно протолкал их внутрь. Мягкий язык и щеки коснулись кожи. Джон старательно смочил пальцы, двигая головой и языком.       — Отлично сосешь, — оскалился Джеймс.       Он вынул пальцы изо рта Джона и поднес их его заднице. Бледно-розовый анус сжался. Джеймс надавил чуть сильнее и оттянул кожу.       — Ну же, это же для тебя обычное дело. Решил отрабатывать, так работай до конца. Джон шумно выдохнул и расслабился. Пальцы Джеймса вошли внутрь, миновав небольшое сопротивление. Он двигался внутри осторожно, но постепенно наращивал темп и разводил пальцы в сторону. Рыжий походил на смиренную статую, его выдавал только стоящий член, с которого сочилась смазка. Джеймс вытащил пальцы, одной рукой вжал голову Джона в диван, а второй направил член в его задницу. Быстрым грубым толчком он вошел внутрь. Все вокруг сузилось до одной точки. С губ Джона вырвался громкий стон.       — Так тебе все-таки нравится?       Джеймс вогнал член во всю длину. Его пах ударился о белоснежные бедра. Джон тихо заскулил.       — Так нравится или нет?       Он оттянул голову Джона назад, заставляя того выгнуть спину. Тихое сиплое «да» разнеслось по номеру. Джеймс окончательно потерял рассудок. Он вбивал член в задницу Джона ритмично и грубо. Звонкие шлепки смешивались с оставленными на повторе «Сладкими снами». Рыжий рычал, стонал и скулил. Его пальцы, вцепившиеся в край дивана, побелели. Пот тонкими струями стекал по ним обоим. Джеймс прильнул к спине Джона и вцепился зубами в обнаженную шею. Джон вздрогнул и подмахнул задницей на встречу члену. Тугой комок разорвался. Член содрогнулся в узкой заднице, извергая сперму в презерватив. Джеймс из всех сил сжимал Джона и ногтями вцепился в его бледное бедро. Из груди вырвался хриплый стон.       Кончив, Джеймс вытащил член из задницы Джона и, тяжело дыша, рухнул на диван. Он схватил бутылку виски со стола. Огненная выпивка смочила пересохшее горло.       — Ну и шлюха же ты, Джон, — с отвращением бросил он.       — От пидора слышу, — ответил тот, натягивая штаны на покрасневшую задницу. — Если Мери об этом узнает — я прикончу тебя.       Джеймс на секунду завис. Внезапное подозрение очистило разум от алкоголя и заставило протрезветь.       — Так ты не в курсе?       — Чего?       Ярость сменилась полным непониманием. Джеймс смотрел в спину одевающемуся Джону, на синяки на шее, оставленные его зубами, и пытался понять, шутит тот или нет. Судя по интонации, рыжий не шутил. В номере стало невыносимо жарко.       — Вот как… Расслабься, она ничего не узнает.       Джон сдержанно кивнул, протер лицо руками и бесшумно выскользнул за дверь. Его походка была шаткой. Джеймс остался сидеть на диване, со спущенными до колен джинсами и полным презервативом спермы, глядя в стену. Осознание произошедшего ускользало от него. Он только что отодрал друга своей бывшей, думая, что тот причастен к разрыву, а Джон, как оказалось, был даже не в курсе. Джеймс сделал несколько глубоких глотков из горла бутылки и поставил ее обратно на стол.       — И правда, шутка вышла дерьмовой.