Теория Презумпции Невиновности

      — Как собаки на привязи, — недовольно отчеканила Джина, грозно постукивая изящными пальцами по клавиатуре в быстром темпе, — с красивым, но бесполезным ошейником.       Принеси, подай, иди к чёрту, не мешай.       В последние дни по такому принципу работала не меньшая часть сотрудников в обновленном офисе TerraSave.       Номера кабинетов поменялись и создавало не мало курьезных ситуации. Ловить умопомрачительный взгляд коллег, когда влетаешь по ошибке не в те двери, стало как чашка чая по утрам — привычным.       К нововведениям, кроме именных бейджиков организации, на шею возложили еще одно идентифицирующее знамя — карта-пропуск.       Клэр украдкой глянула на Джину, сидящую напротив.       Выглаженная рубашка, строгий пучок и полная сосредоточенность в заполнении накладной. Прошлые канули в шредер, из-за пролитого приторно-сладкого кофе и пару отпечаток туфлей, пытаясь удержать кипы бумаг и провести картой через сканер со второй попытки.       — Осторожнее, Джина, — подъехала Гвен к краю стола Фоли, юрко позаимствовав дырокол, — ты говоришь о тех, кто и нацепил этот поводок.       Под двусмысленным намеком и с короткой улыбкой ехидства, Гвен вернулась за свой стол.       Кресло на колёсиках противно заскрипели.       — Тот, кто их придумал, точно не тестировал на практичность, — выпуская негатив через клавиши, Джина не продолжила эту тему.       Обсуждать о делах начальства, если давно все уже решено, то уже стоит приспосабливается.       Местный климат убивал всякую веру в то, что в этом месте существует сквозной поток воздуха.       В этой комнате в здравом уме никто не был.       Клэр до чертиков ждала завершения рабочего дня, чтобы наконец отоспаться в отеле с кондиционером. Джина работала как заводной станок, чтобы побыстрее завершить дела за двоих и уйти пораньше.       «Хоть тут в чём-то мы сошлись», — Клэр дунула под чёлку.       Гвен Бернс в этой среде была как рыба в воде, работая пятый год на постоянной должности переводчика. Её явно радовало новые коллеги, хоть и временные, но привносили разнообразие в ее скучные будни.       Свежая кровь.       Джина первая высказалась, что будет вести документацию и сказала ранее: не готова к тому, чтобы проводить большую часть времени под обжигающим солнцем на открытом воздухе, лишь бы не сгореть. Клэр проще помогать, нежели холодным официозом писать, что делала на протяжении дня.          Гвен со стороны умилялась их взаимодействию.       Ожидание выматывает.       Вспомнились последние недели проведенные дома и как вообще сюда занесло Редфилд.       Все было бесконечным.       С переломом руки она мало что могла делать. Казалось бы, оплачиваемый больничный должен привносить плюсы на банковский счёт, но такое позитивное мышление продержалось лишь первые шесть дней.       И два из них старательно пережевывала свежие эмоции у контрольно-пропускного пункта.       Она не помнила, как добралась домой.       Ничего хотелось. Кроме как лечь и не важно, будь то кровать или пол.       Тридцать три позвонка держал корпус, а Клэр чувствовала себя, как тряпичная кукла, у которой оборвались все нитки, упав наземь в скрюченной позе.       Ткань не может разбиться на осколки, с какой высоты б не падала. Она останется невредимой. Выбитый синтепух запихнуть вовнутрь и зашить, оставив ни шва. Взять новые нити и прочнее привязать к пруту.       Необъяснимое покалывание между лопатками. Подавилась комом, и не может выдохнуть — боль пронизывала от спины, сквозь органы, останавливаясь у грудной клетки, пробираясь к полому фиброзно-мышечному органу — сердцу.       Циркулировала и не исчезала.       Так пусть она выбьет из тела сознание.       Подари короткую смерть.       Вцепись корнями по предсердиям и желудочкам.       Пусти по кровеносным сосудам хрупкие стебли плюща.       Дай им насытится, дай разрастись сквозь артерии.       Дай поглотить лёгкие, высосать крупицы воздуха из альвеол.       Медленно выступая наружу, скрой своими листьями тело.       Расцвети алыми цветами, навечно погрузив в сон своим сладким ароматом.       Клэр ощутила влажность подушки под щекой, но коснувшись лица, она оставалась сухой и горячей.       Сколько так пролежала?       Ощущение горечи внутри, особенно когда Леон ловил её взгляд.       Разочарование?       Или, может, что-то ещё?       Отречение, рассекающая линия, что разрубило между ними землю, уходя в ее глубокие недры, до самого пылающего ядра.       «Этот костюм тебе не идёт»       Показатель нового статуса и связей, которые получил как федерал, служащий стране, что в ее глазах уже является довольно серьезным расхождением с тем, кем он был раньше.       Слёз никогда не стеснялась она — ни перед Стивом, ни перед Крисом.       Клэр убивалась в необъяснимых эмоциях из-за невзаимной подростковой симпатии к однокласснику.       Первое расставание с парнем на первом курсе колледжа из-за того, что он повелся на симпатичную девушку из параллели, мямля, что Клэр стоит быть женственнее.       Это вызывало шквал гневных криков, маты вылетали изо рта быстрее пушечных ядер. Она не забыла ту дрожь в руках, бросая посуду вслед убегающего.       Первые отношения катились также стремительно, как и тот парень, спотыкаясь с лестничной площадки вниз, уворачиваясь от летящей керамики.       Одно дело, когда он сравнивал ее с кем-то, но, когда вдобавок это перерастало в измену, Клэр не сдерживалась.       Стоя одиноко среди осколков в разгромленной кухне, Редфилд чувствовала эйфорию и апатию одновременно. В глазах щипали накопленные слезы, которые так и не покинули свою обитель.       А перед Леоном она уже ничего не скажет.       Клэр переросла опыт тяжёлых расставании, что и осталась после них ничего. Редфилд какая есть, и окружающим предлагалось либо принимать ее в этом виде, либо убираться ко всем чертям.       Они не были в тех отношениях, в которых могли по субботам идти в кинотеатр и случайно заснуть на задних рядах, а в раннее утро понедельника целовать его щетинистую щеку, желая хорошего дня, но он мог увернуться и поймать ее поцелуй губами.       Стиль таких обычных вещей не вязалось между ними.       Инородное.       Так теперь еще и недо-любовники.       Оба знали про «ничего обязывающее» после проведенных ночей в отелях.       Никаких договоренностей, никаких обещании.       Клэр противилась мысли, что переспать с незнакомцем — это поступок, который бросает в крайности из-за собственных отчаянии, но и вместе с тем, расколотые цепи рассудительности не сдерживают от этого.       Кто они перед друг другом в момент телесного уединения?       Секс по дружбе?       Маловероятно.       Когда дружба построена на травмированной почве, что даже самые яркие оргазмы не сотрут из памяти застывшую смерть на лицах.       Двери ее квартиры заперты наглухо, а гарантом безопасности от нежелательных посетителей стояло в уголке бейсбольная бита: от наглых детей, что играются с дверными звонками до пьяного соседа этажом ниже, что вечно путает квартиры после бурных попоек.       Клэр так им не воспользовалась.       Хоть Кеннеди прекрасно знал адрес, порог квартиры переступала лишь она сама и пакеты круглосуточной доставки.       Равнодушие навалилась, как груда кирпичей, обещая, что с таким же грузом вернется завтра.       Стены давили, привычные вещи раздражали, и каждое утро, даже проснувшись, она чувствовала себя опустошенной.       «Не могу»       В сравнении с этим, только дискомфорт прогрызал дыру в груди.       Пыльные полки с непрочитанными книгами, которые всё откладывала на потом, казались ещё более одинокими. Прикрываясь, что нет настроение читать, обманывать саму себя. Чтение стало бессмысленным занятием — мысли блуждали где-то далеко, и сюжет просто не вязался.       Умиральная яма с дверями и окнами, для такого экстраверта как она.       Из-за этого Клэр стала выходить на улицу, чтобы не съехать с катушек окончательно, каждый раз выбирая новый маршрут. Но и там вскоре всё наскучило: те же улицы, витрины, даже люди казались одинаковыми.       Редфилд упорно делала любые вещи, главное занять чем-то тело и голову.       Голова шла на опережение и принесла ультиматум.       Дни сливались в однообразие: спала до полудня, иногда курила на балконе, а по ночам включала сериалы чтобы убить тишину и собственный звон в ушах, пялясь в потолок и чувствуя, как монотонность затягивает в болото.       Осталось только слюни пускать с пузыриками.        Руки так и не дотянулись до черновиков, что валялись на полу, — статьи о трюках косметических компаний с дешёвыми продуктами уже не интересовали, да и сама мысль писать о чём-то таком вызывала лишь ... ничего. Мелочно об этом писать, когда в былых статях были раскрыты громкие махинации.       Потухла искра.       «А я думал, ты хочешь поужинать»       Они не часто могли ходить по ресторанам, но каждый поход не повторялся с предыдущими заведениями. Клэр помнила лишь один раз, когда они готовили вместе, в ее старой квартире. Кеннеди ловко нарезал помидоры, а Клэр мастерски не мешала. Наблюдала за ним и медленно потягивала вино, которое он и налил ей.       Готовить она могла, но только из соображений минимальных усилий и без разрушений на кухне. Стряпня Криса для маленькой Клэр было ещё тем испытанием, а живя в общежитии - скверные макароны с сыром уже верх высокой кулинарии.       Стоять у плиты и готовить какие-то сложные блюда попросту не хотелось тратить время. Чувство голода могло заставить запарится над этим, но зачем, когда доставка могла решить все гастрономические вопросы.        Дом стал убежищем, но не спокойным: он превращался в плен.       «Холостяки и то веселее живут», — саркастично подумала она, выдыхая очередную порцию горького табака, — «Ха... о чём это я...».       В послужном списке болячек, помимо нерегулярных месячных и диссомнии, вписать красным карандашом несостоявшийся рак легких, который даст о себе знать через сотни пачек.       Единственным светлым пятном в застое оказался сообщение Джины на автоответчике служебного телефона. Если бы не он, наверное, быстрее коллеги, только хозяйка квартиры нашла бы сгнивающее тело от самобичевания и вредного фастфуда.       — Писала тебе на почту, но ты не отвечаешь уже неделю, Клэр. Не знаю, чем сейчас занята, но Нил просил всех предупредить о новой социальной программе в Индии.       Узнав, что TerraSave участвует в проекте по строительству школ и центров помощи при поддержке посольства США, она почувствовала, будто перед ней появилась спасительная ниточка.       Или бегство?       Стоя у порога квартиры со скромным чемоданом и паспортом в кармане джинс, Редфилд смотрела на консольный столик.       Телефон был молчалив, так как и того хотела.       Отключила и не брала в руки.       Боялась, что услышь звонок или сообщение, она сорвется, ответит ему.       А проходя мимо, иногда стопорилась на месте, когда видела яркие блики на экране от солнца. В который раз убеждая себя, что не может ей кто-то позвонить, когда аккумулятор вытащен.       Работа.       Наконец-то что-то реальное, нужное, за пределами стен.       Отдать все силы, что завтра станет чуточку легче.       Мобильник отбрасывал солнечные зайчики на закрытую дверь.       Быть волонтером вполне устраивало Клэр: гибкий график и возможность самому выбирать количество часов работы на день. Немного подсобить на складе с гуманитарной помощью или сделать несколько снимков.       Особо тяжелый поручении таковых не было, что давало полностью вкладываться в основную работу.       — Готово, — глухо произнесла Джина, разминая спину.       Услышав заветное слово, Редфилд уже была готова подорваться со стула и убежать отсюда, но вовремя остановив себя, лишь благодарно кивнула головой и спокойно встала.       — Лучше тебя, Джина, никто этого не сделал бы, — оживленно сказала Клэр, забирая еще теплые листы с принтера.       — Только потому, что мы в одной группе оказались, — как ни в чем не бывало заявила Фоли, скрывая улыбку.       Кропотливый труд, написанный по новой и всего лишь за два мучительных часа, отнести на подпись пока не стемнело.       На низком старте, ключи от служебной машины уже были в ладони Клэр.

      Посольство США в Нью-Дели предстало как массивное здание, облицованное светлым песчаником, выделялось на фоне зелени ухоженного сада, обрамляющего его со всех сторон. Перед центральным входом располагалась широкая каменная лестница, ведущая к бронзовым дверям, украшенным изящной резьбой.       Внушительно.       Предъявив удостоверение и сообщив что, встреча запланирована, Клэр шла в сопровождении охранника по коридору. Здание заметно опустело, казалось можно услышать эхо в другом конце корпуса.       Пару стуков по массивным дверям и сам посол радушно встретил Клэр Редфилд как старого друга, слегка похлопав по плечу.       «Увидела б Джина, не поверила», — мило улыбнулась она в ответ.       Дхананджей Наир занял пост исполняющего обязанностей посла относительно недавно, в связи с тем, что предыдущий подал в отставку по собственному желанию.       Полноватый мужчина невысокого роста, с густыми чёрными волосами, аккуратно подстриженными и зачесанными назад, он производил впечатление человека скорее доброго и справедливого, чем угрюмого чиновника.       Клэр помнила, как пару раз встречала его в Белом Доме во время работы в Пенамстане, их разговоры были короткими, но эти встречи оставили ощущение, что Наир — тот, на которого можно положиться.       Одним из немногих высокопоставленных сторонников TerraSave. Он поддержал организацию в прошлом году, когда обнародовала шокирующие снимки жертв незаконных экспериментов компании Виллфарма в Индии и потребовала от американских властей немедленного расследования.       Наиру тяжело отразилось событие с Виллфармой.       Рана продолжает саднить.       Время — бесполезное лекарство. Оно глушит, но не лечит.       — Если желаете, можете подождать здесь, пока всё просмотрю, — заботливо предложил Наир чашку индийского чая.       Клэр не спешила сбагрить документы и уходить, но отказывать было как-то неудобно — доброжелательность располагала. Привычнее всегда было, когда политики гневно прогоняли или трусливо убегали от таких как она — с вечно неудобными для них вопросами.       «Причин отказывать не вижу», — поразмыслив, взяла чашку.       — Спасибо, — сказала Клэр, усаживаясь в кресло.       — Как Вам, Мехраули? — поинтересовался Дхананджей, отрываясь от бумаг, бросил заинтересованный взгляд.       — Контрастно. — уклончиво, но вежливо ответила Клэр, что вызвало короткий смешок у посла.       — Понимаю Ваши впечатления. Больше ста лет назад там не было жилых застроек, только леса.       «Экскурсовод не забыл упомянуть, что от этого города только слово осталось. Там сплошное кладбище.»       Вспомнив первую неделю в городе, девушка решила промолчать факт. Район богат архитектурными памятниками, как и весь юг индийской столицы.       Мехраули, один из нескольких городов, где требовалось реконструкция местных школ. Район был под ответственностью Клэр и еще нескольких коллег. Город типичный для предместий Дели, отличался пространством и менее плотной застройкой по сравнению с другими близлежащими поселениями.       — Уже общались с господином Панди?       — Нет. Видела только из далека, как общается с директором школы. По виду занятой.       — До кончиков пальцев перфекционист, — с лёгким намёком добавил Наир. — Хочет держать буквально все под контролем.       В планах по строительству, в некоторых школах местные меценаты вложили свои пожертвования, как в помощь в инициативе посольства. Некоторые из них сделали значительные вклады в образование и медицину.       Было неожиданной новостью для всех гуманитарных организации, один из них оплатил отель для сотрудников. В столь серьезное отношение было к такому проекту, показывая уровень организованности.       Деньги текли, как полноводная река.       Успевай только менять вёдра.       Растягивая молочный вкус с нотками корицы, Клэр впервые поддалась моменту расслабленности за первый рабочий месяц.       Работа держала в кожаной упряжке и гнала вперед, не давая месту любым размышлениям.       То, что нужно.       Звуки реальности прошлись по ушам, когда посол отошел в сторону балкона, но держался на расстоянии от стеклянных дверей. Нервозность мужчины передалась Клэр сопутствующим беспокойством, когда завершился его телефонный разговор.       — Прошу прощения, мисс Редфилд, — сухо отозвался он, достав ключ из ящика стола, — но боюсь у нас осталось мало времени для нашей беседы.       — Что-то случилось? — она пыталась уловить его настрой.       — Боюсь, что да, — он подошёл к стеклянным дверям, повернул ключ в замке и внезапно, почти панически, добавил: — И настоятельно прошу Вас выйти через балкон. Сейчас.       Клэр было сложно принять эту мысль. Такие заявления мог бы услышать любовник, которого нужно было упрятать от ревнивого мужа. Ей бы это показалось забавным, если бы не сама обстановка. Она встала с кресла, мгновенно почувствовав тяжесть происходящего.       — Вы же не... — голос дрогнул, заметив на его лице мрачную решимость.       — Более чем. — предугадав вопрос, резко и уверенно подтвердил Наир.              «Прекрасно, Клэр. Ты поставила под сомнение его здравомыслие. Очень к месту»       Время не располагает своей щедростью.       Нарастающие приближение из коридора заставило чуть ли не синхронно им замереть, молча глядя друг другу в глаза.       Шаги.       Отбросив полностью соблюдения всех приличии, послу пришлось поторопить девушку, выводя из кабинета.       «Абсурд. Где делась охрана?» — опомнившись, Клэр уже готова была спросить.       — Буду краток, мисс Редфилд, — в полголоса заявил Наир, — в стенах посольства небезопасно…       — Погодите…       — Прошу, не потеряйте, — Наир быстро вложил ей в ладонь маленький карманный фонарик и крепко сжал её пальцы на нём.       Он бросил прощальный взгляд, Клэр растерянно кивнула. Перед ней Дхананджей Наир закрыл двери и заслонил шторами. На минуту всё стихло.       Как там говорил Леон?       Не делай глупостей?       Дубовые двери кабинета с той стороны громко открылись, а Клэр все еще оставалась на месте в одиночестве с вечерним ветром. Застыв в тенях, увидела, как два смутных силуэта вошли внутрь.       Девушка прижалась к холодному краю стены. Шум ветра и шелест листьев мешали вслушиваться, но слух обострён до предела.       Диалог на хинди донёсся через плотные шторы.       Четыре дня изучения языка и несколько недель практики казались жалким подспорьем в этот момент, когда каждое предложение было значимым, а слова оставались чужими. А Клэр все равно ощущала себя годовалым ребенком, который толком не осознаёт смысл слов.       Гвен Бернс бы позлорадствовала, размахивая словарем перед носом, причитая: «любой торгаш с тебя все деньги выдернет за один финик».       Разговор обрывался короткими фразами, за которыми последовала тишина. Но шаги не удалялись. Лёгкий звук чайной ложки, стукнувшей о край чашки, прервал затишье.       Разговор продолжился, а ее кровь застыла в жилах.       Голоса, но и также шаги, направлявшиеся прямо к балкону.       Клэр быстро бегала и принимала решения.       «Второй этаж. Подумаешь», — а ладони-то предательски вспотели.       Инстинктивно оглядываясь на край балкона, девушка, не раздумывая больше, перекинула ноги через перила. Она отпустила руки и позволила себе упасть прямо в густую поросль кустов.       Ветер скользил между листьями, скрывая её присутствие и поглотило звук. Падения не из приятных. Клэр зажала рот, сдерживая болезненный стон, прижалась к земле, тёмные ветви скрывали фигуру.       Вдали, на балконе, дверь открылась, из комнаты вылился свет, заливая пустое пространство, где ещё мгновение назад она стояла.       Редфилд затаила дыхание, превозмогая боль в теле.       «Кажется, я обречена ломать себе кости», — с горечью подумала она, поглаживая ноющую лодыжку.       Внутри начало все трястись, но Клэр смогла подавить слёзы.       Словно эти слёзы могли бы когда-то пролиться.

      Клэр ковыляла до машины оглядываясь по сторонам, а чувство неопределенности не отпускало. На каждом повороте она машинально поглядывала в зеркала, проверяя, нет ли хвоста. Одинокие улицы, размытые светом фонарей, казались слишком пустыми, чтобы поверить их молчанию.       Просто так возвращается в свой номер, будто ничего не произошло — не пряталась долго в кустах, ожидая, когда странные гости покинут балкон. Страшило, что только в кабинете посла погас свет, а само здание посольства оставалось неизменным.       Красный свет светофора держался долго.       Клэр взглянула на пассажирское сиденье.       Фонарик лежал рядом, а нога пульсировала от боли каждый раз, когда она нажимала на педаль сцепления.             Остатки телефонного разговора всплывали в памяти обрывками.       «Я точно слышала "уходить“», — припарковав авто на территории отеля, Редфилд не спешила выходить.       Никто не даст ответы на столь острые вопросы. Информации не хватало, она пыталась сложить разрозненные кусочки.       Клэр взяла фонарик, рассматривая со всех сторон, при свете плафона.       Обычный маленький фонарик, что вмещается в ладонь.       Как бы долго отрицала произошедшее за последний час, холодный предмет намекал, что вряд ли посол беспокоился о том, чтобы она ненароком не споткнулась по дороге в ночи. Пальцы скользили по поверхности, пока не нащупали тонкий стык между основным корпусом.       «Охренеть», — сняв колпачок, Клэр застыла, не зная, что думать.       Логическое предположение, что в руках лишь USB-фонарь, который может заряжаться от блока питания телефона, напросто превращалось идиотское.       Каждый ли может рисковать ради сохранения целостности предмета, жертвуя даже всем?       Как-то неприятно засосало под ложечкой.       Неужели все разговоры с послом были притворством, игрой?       Мозг лихорадочно искал зацепки, она чувствовала себя загнанной в угол, всё вокруг туманилось от замешательства. Хотелось схватиться за голову, сжать виски, будто так можно было навести порядок в мыслях.       Клэр всегда искала в людях хорошее, какие они ни были. Гордыми или колючими. Ей не нравились лжецы, которые пользуются доверием, что в последствии втаптывают глубоко в землю. С такими личностями разговор короткий.       Внутри поднималась волна знакомого дежавю — как это уже бывало, когда Фредерик Даунинг манипулировал, заставляя поверить в такие благие намерения.       «А может это всё ...», — раздумывала девушка, подбирая объяснения. — «Нет. Не думай так. Не сейчас.»       Хлопнув дверь машины, девушка лихорадочно всунула в карман шорт-бермудов фонарик. Борясь с внутренними чувствами, направилась к отелю.       Вестибюль индийского отеля, прохладнее улицы, хотя все еще пропитанный запахом сандала, хранил в себе немного уюта, но в то же время был пронизан ощущением уединения.       Интерьер напоминал старинный особняк, с потертыми деревянными колоннами, широкими дверными проемами и высокими потолками. Этот отель больше походил на музей, сохранивший дух другой эпохи.       Администратор за стойкой, по обычаю, вежливо натянуто улыбнулся и едва заметно кивнул Клэр, привычный к дежурным вежливым жестам. Она понимала, что его поведение — не из чистой искренности, а из профессиональной необходимости.       В этом отеле Клэр проводила лишь несколько часов в сутки, забегая сюда на короткий отдых и время от времени дописывая статьи.       Жили только сотрудники гуманитарных организаций, иронично знакомые лица мелькали и здесь, словно она не покидала рабочего места. Поздоровавшись с коллегами в коридоре, которые недавно вернулись, Клэр с внутренним облегчением переступила порог своего номера.       Закрыв дверь, девушка облокотилась на неё медленно сползая вниз, закрыла глаза и глубоко дышала.       Вдох.       Выдох.       Как же блядски тяжело не хромать при всех.       Кости целы, а нога не выглядит перекошенной.       Повезло.       Достав из мини-бара жестяную банку газировки и подхватив с пола пояс от халата, девушка сымпровизировала холодный компресс.       По-дилетантски.       Откинув вчерашнюю одежду на пол, она уселась на кровати, прихватив ноутбук. Вставив USB-фонарь в порт и на рабочем столе, отобразились файлы, подписанные на хинди.       «Ладно, теперь-то что?»       Клэр откинулась на спинку кровати и на мгновение задумалась. Фонарик, одна из причин, по которой Наир так нервничал. Его поспешность и странное поведение обрели смысл. Она высматривала хоть какие-то знакомые слова, пока не наткнулась на अनुसूची.

11:00, Мехраули, Кризисный центр помощи женщинам «Падма»

Директор центра Л. Каур (А. Трипати*)

      

Аджай Трипати* в одной из последней встречи снова «просил» помощи в поставке «товаров».

В этот раз удалось отказать ему под предлогом, что сейчас не время и многие могут заметить. Отсрочил неминуемое.

Какие бы он не вносил пожертвования в инициативы партнеров, все равно забирает свое назад, но в другом эквиваленте.

      Изначально всё казалось мелочью — она словно цеплялась за незначительные детали, но поток информации захлестнул — и это касалось всего одного человека.       Личные данные о меценатах, копии зашифрованных сообщений, отправленных неизвестному адресату, с которым посол поддерживал регулярный контакт.       И таких писем десятки.       «Наир следит за меценатами. И кому-то регулярно отчитывался. Вариантов тут немного», — сложив руки на груди, девушка прикусывала губу.       В шпионаже используют самых неожиданных людей, включая тех, кто занимает высокие посты.       Бесстрастное лицо скрывало куда более глубокие и рискованные намерения.       Образец хладнокровия и дипломатического спокойствия.       Он передал эту информацию, то ли импульсивно или вынужденно, ясно одно: что-то пошло не так, не справился с чем-то слишком серьезным.       Доверие к ней и тот отданный компромат, возможно, в последней отчаянной попытке был знаком безысходности. Клэр устало выдохнула, чувствуя, как начинает слегка кружиться голова.       Перелистывая содержимое папки до самого конца, она наткнулась на единственный файл с заголовком на английском.       Прохладный металл банки усилился, пробирая её до костей.       Жутко видеть в тех буквах собственную фамилию.

Всё в Мире случается не просто так?