Теория Презумпции Невиновности

      Вечная индийская свалка, где настоящими хозяевами являются четвероногие.       Возле кучек мусора рыщут полчища диких свиней.       Сумерки сгущались над лесными дебрями Мехраули, приглушая звуки природы. Влажный воздух наполнял лёгкие тяжёлым запахом торфа. Ботинки мерзко хлюпали по сырому грунту, перемешанному с песком, оставляя следы на тропе. Баоли, отражал свет в своих тихих дождевых водах.       — Гнездо, это Кроссбилль-один, — голос агента пробился сквозь треск связи. Он звучал сдавленно, слова приходилось выдавливать. — Найден Херóн-два.       — Статус? — внутри у Ханниган ничего хорошего не предвещало.       — Мёртв. — коротко ответил тот.       Кроссбилль опустился на корточки у неподвижного тела, освещая фонариком. Труп лежал, распластавшись на каменных ступенях у самого края воды. Кроссбилль закатал штанину, затем осмотрел пальцы на конечностях.       Подушечки пальцев мягкая и беловатая, а в области живота, то что от него осталось, зеленоватого оттенка.       — Судя по трупным пятнам и мацерации, — произнёс агент, отрывая взгляд от обескровленных рук, — мёртв больше трёх дней. Многочисленные ножевые. Насильственная смерть как у Херóн-один.       На другом конце связи Ханниган прикрыла глаза и глубоко вздохнула.       Смерть через утопление является самой милосердной, а через сожжение - самой страшной.       Участь агента Херóн-два постигла на балансировке между крайностями.       Кроссбилль осматривал тело с растущей тяжестью. Изуродованное до неузнаваемости, оно хранило следы чудовищных пыток.       В оторванных ногтевых пластинах.       В сломанных пальцах.       В разодранных предплечьях.       В колотых дырах торса.       Когда сумасшедшие извращения не принесли результат, решили, что клеймо на лбу с надписями на хинди вознесут самую высшую боль жертве. Мучители поняли, что не найдут то, что искали.       Кроссбилль нахмурился, задержавшись на распоротом животе.       Агент склонился над телом, глубоко вздохнул и раздвигая пальцами слои ткани, ссунул руку внутрь. Ладонь погрязла в вязкой субстанции и хлюпании разлагающаихся органов. Пальцы проникли дальше, пока наконец не нащупали крохотный металлический объект.       Окровавленный маячок одиноко мигал слабым красным светом.       — Херóн-два спрятал трекер весьма… надежно, — слова выдирали наждачной бумагой, не самое лучшее зрелище.       Трехсекундное молчание Ханниган ушло на представление красноречивого описания, пока тихо не вырвалось из ее губ:       — Господи.       Кроссбилль учтиво промолчал, чтобы дать немного времени, но Ингрид сконцентрировалась на работе дальше.       — Еще указания будут?       — Нет, — размеренно ответила Ханниган, перекинув взгляда на другой монитор, — Кондор-один занимается поисками последнего. Возвращайтесь к изначальному заданию, свяжемся.       — Принято. Конец связи.       Ханниган едва качнулась в кресле, в глаза совершенная усталость, наблюдая как последний сигнал трекера неподвижно мерцал перед ней на экране.       Пластинка крутится в одном направлении, играет одну ту самую мелодию.       Ингрид не хотела услышать тоже самое от Кондор-один, в противном случае — искать кого-то или что-то, попросту будет уже нечего.       Все утрачено.       Кофеин не заставит организм работать усерднее и не приберет чувство сонливости.       Но за очередной чашкой Ингрид все-таки встала, чтобы согреть пальцы и заполнить пустой желудок.       Звук уведомления на компьютере, заставил резко ее развернутся назад.       Очки до безупречности чисты, без единого пятнышка, глаза четко увидели новую мерцающую точку.       И оно двигалось.       Стремительно.             Когда-то малышку Клэр в школе часто сравнивали с Крисом.       Шумная, веселая и неуправляемая.       В ней цвёл подростковый максимализм.       Ставало слишком много фраз из чужих уст – «копия Криса», Клэр искала то, что может превзойти те высказывания.       Играть в волейбол так, что выбила не только себе молочный зуб, а еще своему оппоненту, который смеялся с этого.       Закрыть в туалете старшаков за то, что обижали девочек. Классному руководителю это не понравилось, но и также прекрасно понимал ее мотивы.       Поджечь чёлку на уроках химии, что сработала противопожарная система. Урок был сорван.       Школа могла наконец выдохнуть спокойно, когда выпустился ее брат, но на нём не закончилось наследие беспокойства.       Клэр искала себя.       Учителя монотонно вздыхали, а старой закалки — хватались за голову. Они могли проследить черту отличия между ними.       «Клэр бывает слишком активной, но в конфликты не вступает»       Верно.       Но если неизбежное случается, Клэр конфликт закончит первой.       Разбить нос однокласснику, что повело за собой драку. Выйдя победителем в сражении, в детской душе, Клэр проиграла битву с собой.       Тихо реветь в женском туалете, давясь соплями и слезами за слова одноклассника. Они были колющими и резали не хуже ножа, а также правдивыми, но очень нетактичными.       «... Слышали? Теперь Клэр будет как Салли»       Костяшки сильно горели, что казалось вода с крана, плещущая на кожу, нагревалась. Нижняя губа пульсировала, что сколько бы она не кусала внутреннюю сторону щеки, боль не перебивалась.       Тому крепко досталось, что больше к ней не подходил, а сидеть на стуле ровно ему будет откликаться болью от коронного подсрачника младшей Редфилд.       Клэр злилась на себя.       Успокоится никак не получалось.       Может мало поколотила?       Но и ей не хуже, пусть и перед остальными вышла с гордо держащей спиной, одолев в два раза больше односклссника чем сама, хотелось прокричать от полученного удара в живот вместе со слезами.              Детское упрямство не позволяло. Это дало бы слабину самой себе, не то, что перед другими.       Какая-то мелочь не даст ей сломится.       Пока они не сгруппируются в огромную лавину и накроют с головой.       Нос забит, дышать только сложнее, постоянно всхлипывая, она испугалась, что задыхается. Ловя ртом воздух, надрывно глянув на ладони, Клэр не узнавала саму себя.       На этих руках была его кровь, пусть и капиллярная в мелкую россыпь, но контактировала с ее кожей.       Клэр беспощадно терла пальцами чистую плоть, выворачивая пястные кости.       Как же слёзно умоляла она единственного взрослого свидетеля драки, медсестру, чтобы не звонила Крису — рассказать истинную историю появления синяков на теле.       Она не хотела быть проблемной для брата.       Она — его главная ответственность.       Общая потеря сплотила их так быстро, как и разъединила, когда Крис поступил на службу.       Горсти ежедневных испытании возложили на его плечи, а юная Клэр пыталась смахивать с него маленькими ладошками, забывая, что ее груз не стал меньше.       Только они одни остались друг у друга.       Когда-то Клэр в старших классах впервый раз попробовала сигареты.       Период бунтарства и гранжа.       Политики — страшно занудные, а чизбургер ее любимая еда.       Обожала танцевать и копаться в раздолбанном байке.       Слушать плейлист Queen до дыр плеера.       Колледж дал новый свет, который затмил тяжелые годы школьной жизни, борющийся с родительской утратой.       Изменить отношение к жизни — к этому она шла долго.       Позже, взрослая Клэр тушила эмоции, как сигаретные окурки.       Не часто.       Когда погано на душе.       Разбить окно рукояткой пистолета соблазнительно, чем искать двери и потом думать, как открыть, не потеряв при этом пулю.       Девушка осторожно пролезла через окно, аккуратно опустившись на холодный бетонный пол. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь её дыханием и лёгким звоном стеклянных осколков.       В раздевалке рабочих тусклый свет из окна едва что-то освещал. Включив фонарик на телефоне, Клэр осмотрелась.       На длинных деревянных лавках лежала забытая рабочая одежда, свёрнутая аккуратными стопками, некоторые свалились на пол.       Ряды шкафчиков поеденной годовой ржавчиной, многие из них заперты, некоторые — приоткрыты, кто-то в спешке собирал вещи. Пространство невелико, но в нём царила гнетущая атмосфера.       Полумрак, застоявшийся воздух, запах старой одежды и машинного масла.       Пыль тонким слоем покрывала каждую поверхность, и Клэр почувствовала её под пальцами, когда коснулась именной таблички шкафчика.       «Лучше не открывать», — резко отдернув пальцы, она сделала шаг назад.       Идя к двери, Редфилд заметила записку прикрепленной давно засохшей жвачкой. Текст написан коряво.

«В инже_нерной пере_бои элек_триче_ства.

На слу_чаи полн_ого откл_юче_ние, в_сем необх_оди_мо взя_ть ХИС в тр_етей зон_е (Мас_терс_кая)»

      «Пригодилось бы. Быстрее будет через Западный Цех №1» — и открыла дверь.       Скрип раздался эхом по длинным коридорам. Девушка застыла на месте, не отпуская ручку. Она задержала дыхание, напряжённо прислушиваясь, но больше никаких звуков не последовало.       Слева и справа тянулись тёмные коридоры, пустые и мрачные. Решив не тратить время, Клэр направилась прямо — к кабинету медпункта.       Холоднее, чем в коридорах.       Воздух пропитан резким запахом медикаментов.       Но даже этот аромат не мог заглушить более зловонное — гниющей плоти. Морщась от удушающего застоя, сердце заколотилось, сильнее идя к источнику, когда она отдёрнула занавеску, скрывавшую за ней кушетку.       Тело. Женское. В медицинском халате.       Почти разложившийся труп, покрытый пятнами. Время оставило свой след — кожа мраморная и тусклая, а глаза высохли.       Вокруг не было ни единой крысы, ни насекомых.       Тело оставалось не тронутым, что казалось невероятным после стольких недель, а может и месяцев.       Медицинский столик рядом с кушеткой.       Пустые блистеры от таблеток, использованные упаковки.       «Предпочла уйти из жизни самостоятельно, чтобы …» — Клэр сжала зубы.       Трупов много видела Редфилд в своей жизни, но каждый уникально пугал разложением и последний моментом застывшего выражения лиц.       В кулаке мертвой что-то.       Пальцы скрючены, из сжатого кулака выглядывало клочок бумаги. В который раз преодолевая отвращение, она наклонилась ближе к телу, рука не дрожала, когда осторожно разжимала холодные, омертвевшие конечности.       Грязная, измятая записка.       Чернила расплылись от времени и влажности, но слова ещё можно различить.

«Они молчаливы и быстры, а вид ужасающий. Они воплощение чурелин.

Мой поступок не простим. Я не выполнила дхарму»

      Патронов не так много, стрелять расчетливо.       Рука ближе держалась к подсумку с пистолетом.       Девушка вышла из кабинета медпункта, и поступь гулко разнеслась по огромному пространству цеха.       Ткацкий отдел гораздо просторнее, чем в предыдущих комнатах, и каждый звук шагов отражался от высоких бетонных стен.       Подняв фонарик телефона повыше, девушка увидела ряды офисных окон на втором этаже.        Ниже, между огромными колковыми разрыхлителями и чесально-трепальных станков, лестница, ведущая на этаж со стороны мастерской.       В мастерской царила безмолвие, тусклый свет фонарика выхватывал из темноты старые станки и оборудование.       Стены завешаны полками с инструментами, нужными для обслуживания ткацких.       Массивный металлический ящик, стоящий у стены, выделялся на фоне. Редфилд подошла к нему и приподняла крышку.       Ящик полностью укомплектован ХИС. Взяв пару штук, спешно она спрятала в сумку.       БАХ!       ЗВЯК!       Клэр замерла на месте едва ступив на первую лесенку, затаив дыхание, прислушиваясь, пытаясь разобрать, что это было.       Звук с северной части фабрики.       Она торопливо, но как можно стараясь без шума, пробежала вверх.       Каждый шаг отдавался стуком в висках. Добравшись до второго этажа, она остановилась, тяжело дыша, и прислушалась вновь.       Тут все держится на честном слове.       Что угодно может свалится на голову.       Отточенное чутье настойчивыми стуками в головную корку, пробираясь внутрь, хватала встревожено за плечи Клэр и со всей дури трясло, оповещая, что она тут не одна.       Клэр достала пистолет.       Офис просторный и заполнялась рядами рабочих столов.       Окна, выходившие Западный Цех, мутные и грязные. Свет фонаря скользнул по рядам. Несколько рабочих столов были не пустыми.       Их головы безжизненно покоились на старых документах и клавиатурах, руки обмякли и безвольно свисали. Рассыпавшиеся волосы, которые прилипли к щекам, и странную неподвижность тел.       «Сомневаюсь, что они спят»       Внутри у неё всё сжалось, но они не выглядели как те, которые обычно Клэр стреляет в головы.       Не ступая и шагу ближе к ним, Клэр высматривала цвет кожи или наличие укусов.       Чисто.       Не учитывая бледности, проступающие вены на коже.       Шаг за шагом двигаясь к двери директора, внимание было острым, каждый шорох и хруст бумаг под кроссовками звучали оглушительно.       Помещение разительно отличалось от остального здания — здесь всё выглядело вычурно.       Интерьер оформлен с явными индийскими мотивами: резная мебель, ковры с изысканными узорами, на стенах — традиционные картины с изображениями богов.       «Недурно»       Не зная, с чего начать, девушка подошла к столу, пробегая взглядом по поверхности.       Ручки, стопки бумаг, блокноты.       Первый ящик стола завален плотно уложенными документами, и всё на хинди.       Фотографировать все, любые бумаги могли оказаться полезными позже.       Доставая очередную стопку документов, девушка заметила старую потёртую папку в глубине ящика.       Открыв папку, она увидела несколько страниц.       Короткие очерки на Хинглише.       13 Март 200_       «За *** указаниями, в Восточных Цехах №3 и №4 проведена полная дезинфекция. Всех работников перевели в Западный Цех №1 и №2»       7 Апрель 200_       «Под сокращения все работники. Перевели в *** текстильную ***** за *** километров.»       1 Май 200_       «Последние проверки в Восточных Цехах *********»       ХРЯСТЬ!       Клэр чуть не выронила папку, быстро направив фонарь на двери.       Она колыхалась под давлением веса с той стороны.       Хрусты костей и хриплые стоны.       Девушка вырвала листы из папки, скомкав и быстро впихнула в карман.       «Вот и сотруднички»       Неестественные стоны вновь повторялись.       Времени в обрез.       Замешательство длилось несколько секунд.       Клэр резко оттолкнулась от стола, рванув массивное кресло к двери, через которую ломились мертвецы. Она пыхтела, толкая тяжёлый предмет, слыша, как звуки за дверью становились громче.       «Пара минут есть»       Для быстрого отступления или до момента глупой смерти зависело от ноги.       Вооружившись пистолетом, Клэр метнулась к второй двери — запасной, что вела к коридорам.       Дыхание сбилось, и сердце колотилось как безумное, проскакивая лестничные проемы. Каждая секунда имела значение, и она знала — любые сомнения могли стоить жизни.       Свернув за угол, Клэр наткнулась на тех, кого описывала медработница.       Сгорбленные.       Конечности рук вывернуты, но подвижны.       Тяжело назвать одеждой, лишь рваньё в крови жертв. При всем ужасном состоянии их тел, лица не изуродованны. Сохранились человеческие облики, но не убавляло навеивающего ужаса.       Двенадцать пуль всажены в коленные чашечки, семеро мертвецов волочили свои бренные тела, хватаясь руками по полу, одна обойма опустела.       Каждая пуля на счету.       Промах не допустим.       Так быстро Клэр еще не бегала.       Попав в Восточный Цех, через многочисленные спускание по лестницам и лабиринтами коридоров, девушка встретилась с еще зараженных.       Сотни?       Тысячи?       Они везде: тела свисали со станков, растянулись по полу. Такое количество мертвых на большой квадратный метр, заставило почувствовать себя на одной из улицах дождливого Раккун-Сити, где хаос и трупы по всюду, с пулями или без — неважно, они не прекращались в своем количестве.       Окрестивши их как «чурелин», заприметив яркий свет фонаря, толпой кинулись на Клэр.       Вернувшись назад, девушка потеряла попытку выбраться из фабрики на первом этаже.       Кто сказал, что выбраться будет просто?       «Остались аварийные выходы»       Спускаясь вниз, Клэр сверялась с картой на телефоне, заряд которого, уже иссякал. Тщательно запоминая каждую комнату, и длинные коридоры, которые были на распутье безымянного помещения.       С телефоном пора распрощаться, а вот за собственную жизнь Клэр не спешила.       Чутье упорно закрывала ментальные двери, сдерживая натиск госпожи безысходности.       Приложившись всем телом к тяжелой металлической двери, Редфилд толкнула с последней силой. Скрежет ржавых петель и протяжный скрип раздались и дверь, наконец, поддалась.       Проход узкий и зловонным, оттуда тянуло сыростью и застоявшимися сточными водами, протекавшими из потрескавшихся труб.       Воздух тяжелый и липкий.       Тусклое аварийное освещение едва позволяло различить контуры помещения.       Вытащив ХИС — зеленоватый свет начал медленно заполнять пространство.       Комната системы водоснабжения выглядела мрачным.       Одежду стоит только сжечь, которая изрядно испачкалась брызгами крови. Не единожды цепкие руки хватались за ткань кофты. Пистолет вознаградил их свинцовыми пулями и парочку оторванными пальцами.       Девушка плюхнулась на сырой пол, пытаясь перевести дыхание.       Острая боль заставляла скривиться от неприятных ощущений. Клэр провела рукой по ноге, понимая, что теперь каждый шаг будет пыткой.       До этого, боль была лишь как сигнальная лампочка.       В сдержанном темпе вспыхивал, но не раздражал.       До поры времени.       Как пес возвращается на блевотину свою, так глупый повторяет глупость свою.       Когда она выберется, пусть только те сранные документы окупят тупую идею идти в это место.       Варианты «если» не предусматриваются.       Где-то вдали прогремел оглушающий звук.       Эхо разнеслось по коридорам подземных этажей фабрики, отражаясь от металлических конструкций и резонируя повсюду.       «Пора валить отсюда», — сжав зубы, Клэр медленно поднялась на ноги.       Девушка прижала к себе ХИС выйдя в коридоры, которые выглядели больше, как подземные тоннели.       Сквозь густое беззвучие прорезался тихий, ровный мужской голос. Он не звал на помощь, не кричал — похоже, как на бормотания, повторяя одни и те же слова с неизменным спокойствием.       Это создавало гипнотический эффект.       Бред сумасшедших, обманчивые призывы, галлюциногенные звуки — чутье заставляла разгонять кровь быстрее по артериям поврежденной ступни, лишь бы Клэр не шла туда.       Ступая по земляному полу, пока не вышла на распутье в коридоре. Перед ней возвышались открытые металлические ворота, которые напомнили старые тюремные камеры или карцер.       «Зажигалка бы пригодилась», — выбросив использованный ХИС, она достала последний.       Пустые тюремные камеры, где скелеты были вечными заключенными. Прогнивший соломенные тюфяки на полу, пропитанные невыносимым запахом мочи и фекалий, стал пристанищем для семейства крыс, чьи красные глазки сверкали в её сторону.       Куда она, блядь, попала?       Аттракционы по всем этажам текстильного завода: от кабинетов и до станков, заканчивается увлекательной экскурсией по тюремным камерам.       Не хватает пива и чипсов.       В одной из камер что-то крупное шевельнулось.       Он сидел на холодном полу, склонённый вперед, лицо наполовину скрыто тенью, а тихий голос безостановочно шептал мантру.       Посол выглядел отрешённым, погруженный в собственный мир.       Ничего не беспокоило.       Но почему так холодно?       Пронзительные карие глаза Аджая Трипати, яркие, что трудно забыть, смотрели на него.       Вкус масалы растекался по рецепторам удушающей сладостью.       — Панди обеспокоен, что школа общедоступна для всех каст, — лениво протянул Трипати, размешивая чай, — с этим нужно что-то делать.       Не проигнорировать такой тон было нельзя.       — Не в моих полномочиях вмешиваться в проектные дела организации, — беря чувства в свои контроль, короткие ногти вдавливали со все силой в ладонь.       — Какая жалость, — упаднически протянул Аджай, каждый слог ни на каплю искренен, — Может, стоит выйти из собственных рамок?       Чашка легко ударилась об расписное блюдце, сильно давило на уши Наира.       Короткий щелчок выстрелил из скрещенных пальцев Трипати.       Двое сопровождающих, что стояли позади своего господина вышли из тени, обогнув стол.       В сторону балкона.       Воздух раздирал каждую клетку в дыхательных путях, а ребра болезненно сжимались из-за полных альвеол.       Наир не смел оборачиваться.       В ничего хорошей улыбке Трипати, которая показывала все снисхождение, демонстрировало, что не стоит чего-то бояться.       — Проси Вишну, дабы поделился светом, — с каждой складкой на его губах сочился сладостный яд, — перед последним мгновением твоей жизни.       — Мисс… Редфилд? — удивлённо пробормотал он, словно не веря своим глазам.       Она сделала шаг ближе, осветив лицо, и заметила, как его глаза на мгновение остановились на ней, вспыхнув узнаваемым блеском.       Поразило Клэр больше всего, то, как его правая рука пронзена ножом, вбитым прямо в стену, удерживающим ладонь. Вокруг запёклась кровь, но мужчина не проявлял признаков боли — напротив, выглядел погружённым в глубокое состояние аффекта, безразличным к своему положению.       Девушка замерла, охваченная смешанными чувствами: облегчением от того, что она нашла его, и ужасом от того, в каком состоянии оказался.       Она сделала ещё один шаг, но он остановил резким жестом.       — Прошу, не подходите, — его дыхание прерывалось, отворачивая голову, — не могу быть уверенным, что оно передается воздушно, но лучше стойте там.       — Что с Вами случилось? — девушка присела, чтобы быть с ним на одном уровне.       Внезапно Клэр почувствовала себя опустошенной, все эмоции, на которые она была способна, игнорировались. Лишь сочувствие перед этим мужчиной выжимали насилу, против воли – слезы, которые так и застыли в глазах.       Он совсем плох.       — С нашей последней встречи, они пришли за мной, и как видите, расплачиваюсь за предательство, — криво улыбнулся, кивнув головой на распятую ладонь. — Как Вы оказались здесь? Они не…       — Нет, нет, - поспешно ответила она.       — Хвала…— облегченно выдохнул Наир, — Раз так, то видели … — он умолк, резко выдыхая.       Посол пытался держать взгляд на нее, но давалась с трудом. Возвращая власть над собой, Наир боролся.       «Он не контролирует тело», — Клэр затихла, тяжело принимая, что не сможет помочь хоть чем-то.       — Знаете, мисс Редфилд, — Наир собрал в себе остатки последних сил, — Ошибок много сотворил, молод был, не без амбиции. Расплачиваюсь по обе стороны… приписанная ли вина, истинная?       Откровения сильнее всего раскрывают личность каждого: в порыве гнева или от лопающего пузыря сдержанных эмоции.       Клэр внутренне не выносила откровения на грани смерти.       Они, сука, самые душераздирающие.       Оставляют яркие следы в памяти слушающего, а для умирающего искреннее счастье, что их молчаливые слова наконец вылились в звуки.       — У меня просьба, — прошептал он, пытался сконцентрировать зрительный контакт на ней, но зрачки постоянно поднимались вверх.       Красные сосудики заполонили глаза, а его левая рука постоянно сжимала горстки влажной земли, сдерживая несвойственное желание протянуть руку вперед.       Глаза вновь катились вверх.       — Мне бы хотелось … хотелось уйти собой.       «Он хочет, чтобы…», — пальцы подрагивали, но Клэр не тянулась к кобуре.       Рука не поднимется, чтобы всадить пулю. Она могла, но блядь, не хотела этого делать.       Нет.       Еще раз нет.       Отказывается.       Оттягивая свои порывы, Клэр не меньше приносила страдания мужчине.       Она возненавидит себя.       Она уже ненавидит.       Зловещие руки сжимали ее горло, выдавливая молчаливые слезы, а Редфилд не в силах сопротивляться.       Старый горький опыт нежно поглаживал по каштановым локонам, безоговорочно твердя — вобрать все мужество перед самыми тяжелыми решениями, исход которого должен быть один.       Быть в моменте беспристрастным или же откинуть моральные принципы.       На уровне между глоткой и щитовидкой все рвалось, кололось.       Врала себе, что это верное решение.       В который раз.       Пальцы коснулись леденящего металла пистолета, и ни в какую не сжимались у рукоятки.       — О, нет, - успокаивающе улыбнулся Наир, глядя теперь на нее, — я слишком большую ношу на Вас взвалил.       Ее слезы давно пустились вниз, обжигая щеки, а лицо стало маской.       Неподвижной.       Наиру отрадно видеть кристально чистых, как два безупречных камня с морским отливом.       Такие прекрасные.       Этого достаточно, чтобы полностью померкнуть в объятия смерти, запомнив ненадолго эти чуткие, но столь живые и привносящий свет, глаза.       — Моя просьба не Вам, мисс Редфилд.       Позади раздался выстрел, заставив дрогнуть всем телом.       Живот скрутило тугим узлом.       Она рефлекторно опустила голову вниз, прикрыв руками уши, зажмурилась на секунду, и …       Перед ней обмякло тело с пулей в груди, кровь, как цветок: медленно распускалась из маленькой дыры, окрашивая давно не белоснежную рубашку.       По всему нижнему этажу раздались вопиющие стоны чурелин.              Клэр обернулась.       

Смерть неизбежная необходимость, куда убежать от смерти?