Теория Презумпции Невиновности

      Появление Бернс шокировало Редфилд не меньше, как и то, что она и была тем самым федеральным агентом, который должен получить флэшку изначально.       Обстоятельства сложились в пользу Редфилд.       Стоит отдать должное Гвен, которая ловко выворачивала руль, объезжая глубокие ямы по грунтовой дороге.       За все это время не было ни единого поцелуя макушки об потолок машины.       На горизонте, за холмами, появлялись рисовые плантации, впитывая первые лучи солнца. Свет встретил их, после долгой ночи в дороге.       — Еще раз извини, Редфилд. — в который раз она пыталась загладить перед коллегой. — Приказ старшего.       — Проехали, — хмуро протянула Клэр, отбивая пальцем слабый ритм на ноге.       Выехали из Нью-Дели сразу же, и направлялись на север, в сторону Сахаранпур, где мелькали одиночные поселения и многокилометровые поля, где и сотовая связь хрен пробьется.       Ждать рассвета, чтобы не убиться в дороге наткнувшись на разлом или стадо диких животных было б разумной идеею.       Это пыталась Бернс объяснить Кеннеди несколько часов назад.       После вразумительного монолога, где она уже не могла вставить и слова, только и слушала инструкции и через какой район не стоит проезжать, чтобы добраться безопасно до точки эвакуации.       Агент Кеннеди образец профессионала, сотрудничая с ним Гвен убедилась в словах от бывших напарников.       Мотивы его беспокойства она увидела, когда встретила Клэр в гостиной съемной квартиры.       Пока по школам и центрам помощи сновали шпионы Сообщества в поисках сторонников посла, Клэр маячила перед ними на видном месте.       И перед Бернс, что предположить не могла, что Редфилд знакома с господином Наиром.       — Это Кроссбилль-один, — приложив палец к уху, Гвен ожидала следующие указания, — что там с вертушкой?       — До точки назначения тридцать минут, — раздался чёткий женский голос, — лучше поторопиться.       — Принято, конец связи.       Клэр искоса взглянула на Гвен, подняв бровь.       — Клёст?       — Ну да, — невзначай улыбнулась она, вспомнив что-то приятное, — в Шотландии их полно гнездятся.       Рыжеватый оттенок её волос выдавал происхождение, но Клэр не спешила делать выводы. Люди с такими чертами не ограничивались одной страной, и внешность ничего не объясняла.       — Волонтерство — это прикрытие?       — Не совсем. Мне нравится работать в Terrasave, — губы слегка сжались, взвешиваясь. — Просто … нет гендерного деления, чтобы продолжать семейные дела военных.       — Тебе не нравилось, — заметила Клэр, уловив тень подавленного чувства.       — По началу, — призналась Гвен, её взгляд на мгновение стал далёким, — а потом как-то свыкалось, но поставила свои условия. Закончу с отличием — дальше иду, куда хочу.       — А как же тогда...       — Стала агентом? — ухмыльнулась Бернс, заметив интерес, — внутренний департамент связан с разведкой. У них был кадровый голод, так что отец им намекнул. Предложили мне быть связным … по необходимости.       Пожала плечами Гвен, её голос прозвучал с лёгкой иронией.       Рабочая инструкция требовала от неё оставаться исключительно в роли переводчика — наблюдать, не вмешиваться.       Когда пропали трое агентов, обстановка накалилась до предела.       Посол не появлялся на мероприятиях «Восстановление», а его единственный трекер исчез, оставив Гвен в одиночестве и заставив её внутренне загнать себя в угол.       Она осталась одна.       С последним отчетом для департамента, пришел ей приказ — о помощи и содействия для присланного специального агента.       Так и познакомилась Гвен с Леоном.       — Тогда, — вобрав в себя побольше воздуха, Клэр понадеялась, что Гвен будет более разговорчивее, — чем именно занимается Сообщество?       Бернс прикусила язык, теперь в край точно подбирались правильные слова. Легкий укол её вопроса развеялся в полутенях.       Откровенность играет по обе стороны.       — Спонсорством. Часть из них занимаются здесь, другая — в американских косметических компаниях, но не все так складывается. Журналисты подняли кипишь.       Клэр вспомнила, как и сама писала статьи об этом, кампания выпускала витамины, с громкими лозунгами что, эти чудо-лекарства повысят коллаген и замедлит старение клеток.       После шквала негодования, некоторые корреспонденты отправили таблетки на исследования в независимых лабораториях, и они подтвердили наличие тяжёлых металлов.       Производство было закрыто, а кампания функционировала дальше, принесла извинения и компенсации.       За бескрайними степями пейзаж постепенно сменялся густыми лесополосами. Вдалеке можно различить вращающиеся лопасти вертолёта.       — Доставят тебя в Масир, а оттуда на Вашингтон. За работу не беспокойся, улажу.       — Будут держать меня под надзором департамент? — скептически спросила Клэр.       — То есть? — удивлённо переспросила Гвен, остановившись на полуслове, — тебе не …       Она не успела закончить фразу: в наушнике раздался строгий голос.       — Кроссбилль-один, минута.       Припарковавшись, Бернс помогала Клэр выйти из машины, немного придерживая под локоть, ведя вперед.       Выполнение приказа в приоритете у Бернс и посадила Редфилд на сидение, пристегнула её ремень, прежде чем сделать шаг назад:       — Это Гулаб, — вручила Гвен маленький подписанный пакетик, что в ответ от Клэр поймала недоуменный взгляд, — цветок. Посади и узнаешь.       Редфилд немного озадаченно смотрела на коллегу, но лишь уловила от нее мягкую улыбку.       Двигатели ревели, роторы ускоряли своё движение.                            Мрачные ожидания, что настанут многочасовые допросы, подписи о неразглашении информации и полный запрет на публикации материалов, превратились в пыль и их рассеяла Ингрид Ханниган, которая встретила Редфилд в Вашингтоне вместе с медиком.       Никто не подхватывал под руки и не уводил в темные комнаты.              Первоклассное оказание медицинской помощи и строгое прописание — минимальные нагрузки на ногу. Много времени нужно для реабилитации, что ходить без костыля невозможно.       Добегалась по сухих землях Бхарата.       Пока идёт следствие с участниками из Сообщества, Клэр осталась под защитой Ханниган и никак официально ее не вовлекали в это дело.       Если не Кеннеди постарался, то точно приложил к этому руку.       Как было расписано в бумагах под грифом «засекречено», Редфилд предоставляла услуги журналиста-консультанта, а по факту выступала больше как свидетель. Об этом знало ограниченный круг лиц.       Все что фиксируется в документах, то и имело ценность, что есть на самом деле — осталось скрытым.       Странно было возвращаться домой, будто ничего не менялось. Квартира выглядело и впрямь не очень, почти спустя два месяца.       Прибираться нет сил.       Пару звонков и удвоенная сумма за быструю уборку, клининговая компания влетала в квартиру как штормовой ветер.       Спрятавшись от назойливой соседки, которая постоянно причитает что, не подобает молодым девушкам курить, ведь подрывают свое здоровье, так и будущих детей.       Клэр было нескрываемо все равно на это.       Детей точно не планировала и не хотела.       Лили из пятого этажа обожала каждая женщина этого подъезда. Многодетная мама и образец заботливой домохозяйки. Обсуждения не утихали с прибавлением еще одного ребенка, кормит на арахисовом масле и бесконечными брокколями.       На детской площадке никого не было, вся мелкая детвора отбывают каторгу в детских садиках, пока родители пашут на работах.       Качели скрипели, а Клэр коротала свое ожидание катаясь на нем, выкуривая первую сигарету.       Тот, кто выбирал цвет краски конструкции, вдохновился образом светлого нефильтрованного. Хмурый желтый сыпался крошками, показывая ржавчину труб.       Посаженное семя Гулаба в пластиковый стаканчик, пустило свои первые ростки, что торопило Редфилд искать подобающий горшок для него.       Гвен Бернс оказывается с юмором.       Для красной вьющейся розы нужна опора и тара побольше.       Последующие недели превратились в долговечную работу. Вместо написания статей, Клэр снабжала информации о меценатах, и что удалось найти в офисах фабрики.       Добротная документация и горы фотографии несказанно порадовало Ингрид, и даже показалось Клэр, что она стала активнее работать.       Часть сторонников Сообщества находятся в штатах и за ними устроена ловля. С каждым подозреваемым Клэр знакомится через наблюдение за ними.       Сегодня встреча с таким из них через час.       Клэр покорно ждала машину, которую высылает Ханниган каждый раз.                            «Сейчас буду биться об стол», — внутренний покой покинуло Редфилд и пришла госпожа Раздражение.       Допросная комната настоящая обитель холода и безнадёжности. Стены, выкрашенные в тусклый серый цвет, впитывали свет, оставляя мрачные тени.       Слабый гул неоновой лампы наполнял пространство, усиливая ощущение мрачного напряжения.       За столом напротив агента сидел торговец с чёрного рынка, отвечавший на вопросы саркастическими и язвительными репликами. Время от времени кривился от боли — гематома под глазом, полученная при задержании, напоминала о прошлом сопротивлении.       — Кому ещё ты поставлял эту дрянь? — требовал агент.       — Все, кто хотеть, — небрежно ответил торговец.       — А так и не скажешь, что Стоун прям хотел их брать.       — Стоун долго щёлкать лицо, но я есть много другие, — усмехнулся он, довольный своим ответом.       — Что за таблетки ты ему предлагал? — не сдавался агент.       — Я откуда знать? — торговец пожал плечами.       За всей сценой, наблюдая за этим спектаклем через зеркало, сидела Ханниган и Редфилд.       В теневой комнате витал слабый запах табака, смешанный с затхлостью старого помещения, где редко проветривали.       Ханниган от томления опрокинула голову назад и закрыла глаза, время от времени покачивая ногу.       Кто-то любит покуривать дешевые сигареты.       После допроса выяснится это.       Силы в женских кулаках недостаточно, чтобы запихнуть разбросанные окурки в рот того гребанного курильщика, который часто тут засиживается.       Представление заманчивое, марать руки в этом противно, но всегда можно прибегнуть привычными способами, используя свои преимущества во взломах любых устройств.       — Может ты? — в задумчивости произнесла Ханниган, переводя взгляд на напарника.       Настроение меняется с каждым вдохом ядрёного запаха.       — Когда станет скучно, — с ленивой усмешкой бросил Леон, стоявший неподалёку со скрещенными руками на груди.       Ингрид не разделяла его довольства.       Раздражающий скрип стула в допросной.       Это её добило. Но не окончательно.       — Умираю от этой комедии, — Ханниган недовольно махнула рукой на зеркало Гезелла. — За эти десять минут он ничего нового не рассказал. Нужно надавить.       Давид Корнуэлл — ничем непримечательный продавец с плохим английским и посредник черного рынка. Досье из местного полицейского участка особо не впечатлило. Прятал наркотики в общественных местах и за деньги продавал местонахождение.        Имеет связи с местными сутенёрами – продает списанные лекарства от знакомых фармацевтов. В последнее время занимался продажей незарегистрированных препаратов. Из семьи эмигрантов, подростком, неоднократно совершал мелкие хулиганства.       По скромному мнению Редфилд, добавила бы — раздражающий тип с чувством собственного величия.       — Спроси, когда в первый раз связались, — через наушник Ханниган передала вопрос агенту напротив.       — Ну типа, пять месяца назад. Кинуть координаты, забрать посылку. Заказчика не видеть, и он я. Чистый сделка. — вальяжно откинулся назад Давид, смахнув дорожную пыль с кожаной куртки.       — Это всё? — агент снова задал вопрос.       Таинственный клиент связывался с предыдущими продавцами с разными интервалами времени. Все посредники твердили, что никогда не видели своего заказчика, обменивались только сообщениями с незарегистрированных номеров.       Как же это выводило Ханниган из себя.       Давид только нагло ухмыльнулся в ответ, выразив полное презрение к происходящему. В его глазах читалась бравада — насмешка над теми, кто находился по другую сторону зеркала, и над агентом перед ним.       Агент, приложив палец к наушнику, слушал новые инструкции от Ханниган.       Мужской голос.       На мгновение агент чуть приподнял брови от удивления, но кивнул, готовый действовать, несмотря на странные указания.       — Это всё? — с нажимом переспросил агент, пристально глядя на Давида.       Агент, привалившись к спинке стула, медленно сцепил пальцы и начал хрустеть. Каждый хруст был коротким, резким и раздирающим тишину.       Ледяной взгляд, который неотрывно следил за каждым движением допрашиваемого, пронизывая насквозь.       Воспоминания вспыхнули яркими образами, заставляя Давида мысленно пережить тот отрывок, когда перехватили в узком переулке.                     — Ну блядь, Давид, — Фрэнк хмуро почесал подбородок, глядя на блистеры. — Базара ноль, что дешевые, но босс предпочитает вместе с этим нехеровое качество. Сам понимаешь.              Оживлённые улицы Вашингтона безмятежными, полные дорогих магазинов и торопливых прохожих, которые давно привыкли к размеренной суете.       В этой среде всё естественно, те кто живёт здесь достаточно долго, знают: если нужно успеть куда-то вовремя, лучше не сокращать путь через переулки.       Кто знает, что там может поджидать?       — Плохой с тебе помогать, Фрэнки, — огрызнулся Давид, выкидывая окурок через плечо. — Дать другой, раз уж на то пойти.       — У Морена туго с доходом в клубе, мож выкупит их, — предложил Фрэнк, похлопывая его по плечу.       Машины гудели на соседней улице, и люди торопились мимо, не замечая этого краткого обмена, словно он был не более чем мимолётным приветом.       Фрэнк не стал задерживаться и, махнув рукой, растворился в толпе.       Давид остался, недовольно бормоча себе под нос. Раздражённо пнув мусорный бак, он достал новую сигарету, пытаясь погасить привкус неудачи.       Был шанс сорвать крупный куш. Через потрепанную кожаную куртку пронизывало ледяное касание кирпичной стены. Выдохнув табачный дым и уставившись вверх, парень снова просчитывал список знакомых.       С очередным отказом, воодушевленная мотивация катилась вниз.       Давид, с досадой выбросил недокуренную сигарету, совершенно не зная, что за ним следят, и секунды свободы сочтены.       Вблизи соседних здании, прячась в тени, наблюдали за происходящим несколько фигур.       — Пакуйте. В приоритете Фрэнк Стоун.       Сигнал дан, и агенты начали приближаться к переулку, координируясь жестами и краткими сообщениями.       Они готовились к быстрому задержанию.       Ханниган убила на поиски Давида Корнуэлла двое суток, по крупицам собирая данные из уличных камер наблюдения, записей звонков и немногочисленных намеков из форумов в интернете.       Парень был скользким типом, не привыкшим долго оставаться на одном месте.       — И откуда такие только берутся, — задумчиво пробормотала она, сняв очки и протерев краем рубашки.       Ханниган, уставшая и напряженная, немного откинулась на стуле перед экраном мониторов, позволяя себе короткий отдых.       Сводки из полицейских рапортов округа Вашингтона о частых случаях наркоторговли создавали немало хлопот.       Со временем, показание пострадавших изменили риторику.       Едва она отвлеклась на мгновение, как в наушнике раздался резкий мужской крик.       — Что за... — резко дернулась она, нацепив очки обратно и вслушиваясь в линию связи.       На мониторах замелькали кадры, где Леон перехватил Корнуэлла. Женщина недовольно сморщилась, наблюдая как Давид в болевых конвульсиях дергался на земле.       — Я доставлять посылку, чувак, я не знать внутри. Больше нет.       Зловонный запах мусора резали носовые рецепторы, холодный асфальт под лицом, чужое колено на его затылке, боль в вывернутой руке. Удар в затылок гудел эхом в ушах, а перехватчик с огромной силой сдавил его руку. Все что Давид смог разглядеть у преследователя, так это то, что он невероятно быстрый и охренительно тяжелый.       — Если врешь и найду ещё, ту сломаю.       — Что значи...       Хруст был невыносим, когда рука резко вывернулась, и он услышал, как суставы сдвинулись, поддаваясь давлению.       В душной допросной комнате, Давид непроизвольно сжал левую руку под столом. Веко пульсировало, и вспоминалась боль в переносице, от удара тогда казалось, что затрещал весь череп.       В голове возникал образ того отбитого наглухо агента, что и лицо даже не дрогнуло, когда ломал руку. Давид, с замиранием в груди, медленно повернул голову в сторону зеркала.       Этот чокнутый ублюдок смотрит прямо на него.       Как же любезно напомнили, что если не станет содействовать, то при следующей встрече на допросе, медики, кривясь в лицах будут обматывать бинтами и вторую руку.       Корнуэлл стиснул зубы, кусая внутреннюю щеку.       Агент, скрывающийся за зеркалом довольно хорош — действия говорят сами за себя. Давид лишь забавно ухмыльнулся ему, уловив красноречивый намёк. Не будь прикован к столу, мог поклонится в знак ложного уважения.       Собрав остатки самоуверенности, он слегка наклонился, изображая покорность, и заговорил:       — Ну кароч, быть партие, быть продать местны борделям и стрипухах. Условие господина Ди. Типа популярные. Другую партие с помощь знакомый продать «Падший Ангел». Дохера посылок быть, я не мочь.       Все коротко переглянулись, молчаливо соглашаясь, что это уже стоящий след.       — Думаешь, этот господин Ди, — скривилась Ханниган, подумывая над тем, как назвать по-другому. — Будет исключительно проституток травить?       — Отчасти, — Леон кивнув головой, наблюдая за Давидом, — для чего-то они нужны ему. Что там с той посылкой?       — Всё те же таблетки. Ибупрофен, метамизол и диклофенак, и краситель. Лаборанты проверяют противозачаточные.       Фальшивые штрих-коды и несуществующие названия компании.       Состав на упаковке не соответствует содержимого.       «Проще большое количество препаратов купить через связи и дешевле выходит, чем обычных аптеках», — подытожила Редфилд.       — У Санджая Диведи сеть рынок лекарств народной медицины, — подчеркнув его имя и дописав города, Клэр передала листок Ингрид.       — Нужно проверить бордели и стрип-бары. — предложил Леон.       — Шутишь? – скептически одарив его взглядом, спросила Ханниган. — Не уследим. Что говорить о нелегальных.       — Все не нужно. — кратко заявил он, - начнем с элитных. Как «Падший Ангел».       — Есть мысль что искать? — Ханниган уже чувствовала, как будет просматривать видеозаписи часами, не отрываясь от компьютеров.       — Понаблюдаем, кто там часто ошивается.       — Хорошо, — Ханниган поднялась, забирая бумаги, и скользнула взглядом в сторону охранников, которые увели Корнуэлла. У двери она, не оборачиваясь, бросила через плечо: — На сегодня это все, мисс Редфилд.       Комната, ещё недавно наполненная напряжёнными голосами и глухими звуками ударов по столу, погрузилась в тяжелое, давящее молчание.       — Знаешь, — коротко протянула Клэр. — Ты перегибаешь.       — Разве? — Леон склонил голову, взвешивая её слова, но в лице не было признаков удивления.       — Ингрид мало приятно было слышать врачей, которые по частям собирали подозреваемых и приводили в чувство, чтобы на допросах не теряли сознание.       Леон ответил коротким выдохом, сдерживая лёгкую ухмылку. Он опустился на стул, опираясь локтями на деревяную спинку.       — Она прощает мне, — спокойно произнёс он, — за то, что они способны говорить.       Издержки профессии выгравировали на нем циничность, что многие ошибочно воспринимают как черный юмор.       Внутренняя натура всегда оставалась для остальных закрытой, скрывающий свои мысли за спокойным взглядом, сдержанными жестами и колкими словесными оплеухами.       В этих руках было не одно огнестрельное оружие и не единожды забирали последние дыхание вопиющих тварей.       Годы жизни отданы на профессиональное уничтожение ублюдков, которые в отместку оставляют шрамы.       У воодушевления едва заметны, маленькие на ладонях, но ощутимы.       У сопереживания гладкие, рассекают по всему телу, растворяются вглубь.       Крови нет, но почему-то так болит.       Стоит прекратить сейчас.       Это читалось в их взглядах друг на друга.       — Нужно поговорить, — первым начал он, глубже вздохнув.       Как бы Редфилд хотелось покачать головой, но надоели эти идиотские убегание и прятки в маленькую ракушку от огромного орла, когда слышит его приближение за километр.       — Например? — её голос был сухим, будто говорила о чём-то постороннем, а не о себе.       Она не знала, с чего начать.       Слишком много всего.       — Что не стоит оставлять телефон, когда пропадаешь бесследно?       Ни на йоту не могло не пахнуть риторическим вопросом. Это напоминало, как Крис по-отечески отчитывал, за угнанный без спросу его байк.       «Если уже села за руль — то хотя бы шлем надень»       Клэр вздохнула, пытаясь удержать лицо спокойным.       — Хотела полностью погрузится в работу и не думаю, что у тебя нет своих связей чтобы найти меня.       — Если б так сделал сразу, Клэр, то это разрушило твое доверие.       Его ответ больно кольнул многомилионными иголками, но слишком правильно было сказано. По-дурацки она поступила так, но обдумывать решения в апатичном состоянии ничего бы нормального не принесло.       Вместо того чтобы отключать мобильник, можно было просто игнорировать звонки и оповещения или оставить на беззвучном.       Так просто.       Как маленькая девочка, что боялась взять трубку незнакомого номера.       Собрала все монатки и подальше восвояси, забыв, что запасной ключ от квартиры сама же отдала ему.       Видел, в каком хаосе она варилась изо дня в день.       — Разве оно еще осталось? — отчаянно вбросив ему, Клэр медленно оттолкнулась назад, катаясь на стуле, пытаясь хоть как-то скрыть дрожь.       Проще продолжать держаться за свою броню, даже если она давно стала обузой?       — Если не осталось, то не значит что исчезло.       Как он это делает, Клэр не понимала и плевала с высокой колокольни, что они совершенно разные.       Расхождение в их мотивах, готовность предать собственную мораль ради друг друга.       Упрямцы, которые искренне заботятся и настолько хорошо понимают.       Время не располагает своей щедростью.       Они вырвут часовой шкаф корнем, чтобы остановить его ход.       — Стоит попробовать все сначала?       

      Сколько нужно стойкости, чтобы посмотреть в лицо реальности?