Пой, птичка, пой

      На первой полосе «Нью-Йоркских трибун» огромными жирными буквами пестрела надпись: «Война банд». Чуть ниже продолжение: «Список людей, предположительно убитых в ходе мафиозных разборок, пополнился новыми жертвами». На прошлой неделе в парке Челси был обнаружен труп ирландца с вырезанным крестом на лбу и отрезанными ушами; позже, на выходных, в парке Проспект, что находился в Бруклине, были найдены два тела с теми же отметинами. Эти новости быстро облетели весь Нью-Йорк, но вскоре были вытеснены очередными политическими склоками и обвинениями в адрес губернатора, который проиграл выборы в начале ноября. День за днём его обвиняли в пособничестве организованной преступности и возлагали ответственность за крах городской системы правосудия. Наверняка в газетах продолжили бы полоскание костей губернатора, если бы сегодняшним утром в Мэдисон-парке двое прохожих не нашли новое тело. Мэри внимательно всматривалась в фотографию на первой странице и поддавалась нарастающей тревоге. Она знала этого человека. Живот скрутило.       Янг отложила газету на столик и, тяжело вздохнув, прикрыла глаза. Последние две с половиной недели выдались беспокойными. Смитт навестил ее на следующий день после отъезда Алекса. Он казался учтивым и спокойным, но его слова были наполнены холодным презрением. Смитт в подробностях объяснил Мэри, что может случиться, если она решит кому-то проболтаться. Напуганная до чёртиков, Янг поклялась, что ни одна живая душа не узнает о произошедшем в стенах её кухни. Смитта устроил ответ, но он всё-таки приставил к ней круглосуточную охрану. Любые здравые доводы и протесты не изменили его решения. Возле ее дома с тех пор несли пост посменно трое мужчин, а до работы Мэри сопровождал один из подчинённых Генри. Поначалу она испытывала к ним открытую неприязнь, но вскоре смирилась. Лиззи же, напротив, смущённо интересовалась незнакомцами. По какой-то неведомой причине к мужчинам девчонка была более открыта, нежели к женщинам. Больше всего Лиззи сдружилась с Купером, тот походил на высокого худощавого профессора в своих круглых очках. Возможно, он напоминал ей отца. По итогу Мэри решила не противиться неравнодушию Лиззи и попросила Купера брать побольше вечерних смен. Он стал единственным из надзирателей, кого Янг впустила в квартиру. Всё-таки это уберегло её от лишних волнений Лиззи, ведь Мэри не могла брать её с собой на работу. В клубах же за это время ничего не изменилось, кроме того, что обычно пустые столики, за которыми сидел Браун, были заняты. С одной стороны, Мэри радовалась этому, с другой — столь длительное отсутствие Джона вызывало у неё необъяснимое беспокойство. Она не понимала, какую игру затеяли Браун и Смитт, но каждой клеточкой тела ощущала надвигающуюся катастрофу. То самое инстинктивное чувство, которое испытываешь за несколько секунд до того, как небо пронзит свистящий звук летящего в твою сторону снаряда. Но когда в газетах появились первые новости о мафиозных разборках, она успокоилась, осознав, что именно вызывало в ней такую панику. До сегодняшнего дня. Сегодня на страницах напечатали фотографию человека, которого она видела в рядах Брауна.       На кухне повисла подозрительная тишина. Мэри открыла глаза и с сомнением глянула в сторону дверного проёма. Лиззи в очередной раз пыталась приготовить глазунью, но обычно все её потуги сопровождались грохотом посуды. Лиззи не свойственна тишина. Янг медленно поднялась с дивана и бесшумно пересекла гостиную. Девчонка стояла к ней спиной, полностью увлечённая пейзажем за окном.       — Что там?       — Посмотри! — С восторгом ответила Лиззи, не оборачиваясь.       Мэри подошла. Она на мгновение задумалась, не понимая, а затем рассмеялась.       — У вас в Ричмонде такого не бывает?       Лиззи помотала головой. На улицах Нью-Йорка выпал первый снег. Крупные хлопья вихрем кружились в воздухе, падая на прохожих, машины и землю.       — Здесь это обычное дело. Хочешь, пойдём посмотрим?       — Да! — Запищала Лиззи.       — Одевайся.       Лиззи выскользнула из кухни, Мэри хотела пойти за ней, но вовремя учуяла запах горелых яиц. Сковородка так и стояла на плите с зажжённым под ней огнём. Лиззи была почти полностью самостоятельной, но подобное недоразумение могло стоить им целой квартиры. Мэри тихо выругалась. Если бы не Купер, кто знает, каких дел Лиззи успела бы натворить за всё то время, пока Янг пропадает на работе.       Они быстро оделись и спустя пару минут уже стояли на улице, в объятиях холодного атлантического ветра. Лиззи в тёмно-зелёном потрёпанном шерстяном пальто, а Мэри в коричневом, с широким меховым воротником. Обе выскочили без шапок, спеша успеть увидеть снегопад, пока он не закончился. Внизу их встретил удивлённый Харди, одетый по погоде, в отличие от них.       — Лиззи не видела снег! — Расхохоталась Мэри, едва поспевая за девчонкой.       Восторженное настроение Лиззи окутало её саму. Цепкая ледяная рука на время ослабила хватку. Мэри переполняла радость от самого обычного снегопада, который был пусть и первым в этом году, но далеко не последним. Она смотрела на Лиззи, которая стремилась повторить замысловатые повороты снежинок и, сама того не осознавая, тоже начала кружиться. Наплевать на прохожих, на Харди, на Смитта и Брауна! Заливистый смех вырвался, кажется, из самих лёгких. Холод обжигал, но внутреннее тепло согревало лучше всякого рома. Целая жизнь падала с неба и осыпала их головы пушистыми хлопьями. Лиззи остановилась и изумлённо открыла рот, пытаясь поймать снежинку, но та тут же растаяла, едва коснулась губ. Лиззи взглянула на Мэри с широко раскрытыми глазами, полными удивления. Даже Харди, стоявший в стороне под навесом подъезда, не скрыл улыбки. Мэри, кажется, поймала за хвост вечно убегающее счастье.       На голову упала тяжёлая холодная капля. Следом ещё одна и ещё. Снег быстро сменился холодным ноябрьским дождём.       — Мисс Янг, простудитесь же! — запротестовал Харди, приближаясь к девушкам.       На улице в одночасье сменилось настроение. Прохожие поредели, а белая мука превратилась в стену ливня. Мэри схватила Лиззи за локоть и потянула к дому, но визг тормозов заставил её обернуться. На обочине остановился чёрный «Форд».       — Мисс Янг, ступайте в дом, — слишком сухо отозвался Харди.       Отточенное движение не скрылось от Мэри. Харди скользнул рукой под пальто. Тошнота подобралась к горлу. Мэри прислушалась к совету и увлекла промокшую насквозь Лиззи за собой в подъезд. Каждый шаг по лестнице отдавал глухим эхом в висках. Неистовый шум дождя скрывал под собой любые звуки, но Мэри не могла перестать напряжённо вслушиваться. Она молилась.       Запыхавшись, они вбежали в квартиру. Мэри закрыла дверь на все замки и ушла на кухню, наказав Лиззи повесить своё пальто сушиться. Где-то в глубине затаилось желание спуститься обратно, проверить Харди и удостовериться, что им ничего не угрожает. Мэри задавила эти мысли. Она открыла ящик стола и дрожащей рукой схватила нож для мяса, спрятавшийся в глубине. Лучше, чем ничего. Страх, перемешанный с яростью и желанием жить, туманил голову белой пеленой.       В дверь постучали. Настойчиво. Звучало сродни приговору. Мэри бесшумно подкралась к выходу, попутно цыкнув на Лиззи, и затаилась. Ноги ослабели настолько, что казалось вот-вот, и она рухнет на пол.       — Мисс Янг, откройте! — Голос за дверью оказался знакомым. Харди. Мэри шумно выдохнула и открыла. — Извините, что напугал вас. Сами знаете, в нашем деле лучше перестраховаться.       Харди заметил нож для мяса, который сильно дрожал в руке Мэри. На его грубом и неотёсанном лице мелькнула виноватая улыбка. Перед собой он держал два деревянных ящика, набитых винными бутылками.       — Куда добро отнести?       Мэри накрыло гневом с головой, воздух в лёгких закончился. Она возмущённо вскинула руками и указала ножом на кухню. Хотелось послать тысячу проклятий на голову Смитта, который, кажется, совсем выжил из ума и решил устроить в её квартире склад контрабанды. Ещё секунда, и нож оказался на полу, а Мэри пробрал до костей истерический смех.       — Если понадоблюсь — я буду в машине у дома, — отчитался Харди, оставив ящики на кухне.       — Вы все больные, — ответила Мэри, собирая воедино остатки самообладания.       Она прошла на кухню, закрыв за ним дверь. Нож отправился обратно в стол. Возле контрабанды крутилась заинтересованная Лиззи — доставала зелёные бутылки одну за одной и увлечённо их рассматривала.       — Лиззи, пожалуйста, не трогай это, — обессиленно попросила Мэри. Лицо девчонки исказила недовольная гримаса, но она послушно поставила бутылки на место. В квартире вновь раздался глухой стук.       — Да чёрт вас всех подери!       Счастье окончательно ускользнуло, не оставив после себя и следа. Чёрный «Форд» и реакция Харди оказались отрезвляющей пощёчиной. Стоила ли безбедная жизнь тех переживаний, которые Мэри испытывает при виде любого незнакомого человека? Стоила ли этого возможность петь? Она задавалась этими вопросами бессчётное количество раз с того самого вечера в особняке, но ответа так и не нашла. Просто плыла по течению на спасительном плоту в надежде не оказаться в конце у обрыва водопада. Пора было принять решение. Бездонная пропасть в последнее время слишком отчётливо маячила перед глазами.       За дверью стоял Браун. Острые когти вновь вцепились в нежную тонкую кожу, а во рту появился едкий привкус желчи. Джон приподнял шляпу тремя пальцами; Мэри отвела взгляд и попятилась, пропуская мужчину внутрь.       Серое пальто Джона выглядело почти сухим, видимо, именно он приехал в том автомобиле. Мэри, внимая своему положению, предложила ему зайти, а Лиззи отправила в спальню. Браун уселся в гостиной, а Мэри занялась верхней одеждой. Она повесила его пальто и, наконец, сняла с себя своё, промокшее до нитки. Ей хотелось бы переодеться в сухую домашнюю одежду, но любая лишняя минута, проведённая Джоном в её доме, нервировала.       — Чай, кофе, вино? — Ехидно спросила Мэри, пытаясь скрыть за язвительностью расплескавшуюся по сердцу тревогу. Она не желала оставаться с этим человеком наедине, но подставлять Лиззи не хотелось. Да и кто знает, что могло прийти ему в голову. — Джон, я не желаю, чтобы моя квартира становилась складом для контрабанды.       — Не откажусь от чая, спасибо, — ответил Браун. — Это не контрабанда. Это благодарность за вашу с братом работу и замена потраченного на нас рома.       Мэри сдержанно кивнула и удалилась на кухню. Пока чайник закипал на плите, она стояла возле окна, зарывшись лицом в ладони. Все чувства, пережитые за сегодняшний день, одним мгновеньем рухнули на неё и придавили. Их груз казался неподъёмным. Мэри ни черта не понимала. Зачем Джону всё это нужно? Ящики с вином могли с лихвой покрыть любые её расходы если не на ближайшие полгода, то на пару месяцев точно.       Из носика чайника повалил клубящийся пар.       — Почему именно вино? — Спросила Мэри, заливая кипятком чай.       По рукам всё ещё ходила мелкая дрожь, но контролировать их стало легче.       — Решил, что вам понравится.       Рука предательски дёрнулась, и несколько капель горячей воды попали на нежную кожу. С губ сорвалось яростное шипение. Мэри, посчитавшая это крайней точкой, решила воспользоваться подарком прямо сейчас и, пока заваривался чай, налила себе бокал вина. Алкоголь хоть немного сглаживал острые углы, о которые она раз за разом ударялась при общении с Джоном. Сегодняшний день показал, что идея утопиться в ванной, наполненной вином, вовсе не абсурдна.       — Вы вернулись? — Мэри поставила на журнальный столик кружку с чаем, а сама вместе с бокалом села в кресло напротив дивана.       — Нет. Меня здесь не было, и вы меня не видели. Я выполнил вашу просьбу.       Она на мгновение подняла глаза на Джона, но тут же вернулась к бокалу.       — В школе Ордена Святого сердца есть несколько свободных мест, они с радостью возьмут дочь вашего друга под свою опеку.       — Это монастырь?       — Около того. Католическая организация.       — У меня есть время подумать?       — Конечно, — ответил Джон и сделал несколько глотков чая.       — Спасибо.       — Не стоит. Мэри, у меня есть к вам вопрос, от ответа на который зависит наше дальнейшее сотрудничество.       Слабость, которая только начала растворяться под вином, ударила с новой силой. По позвоночнику пробежал холодок, предвещающий животный ужас. Мэри надеялась, что этот разговор остался далеко позади, ведь Смитт об этом даже не заикнулся в свой последний визит. Она была слишком догадливой. Только один вопрос мог мучить человека с подобными связями.       — Почему вы сменили имя? Я не работаю с людьми, которым не доверяю.       Во рту мгновенно пересохло. Мэри до последнего верила в то, что ошиблась. Джон разорвал эту надежду, растоптал и сжёг.       — Откуда? — она с трудом выдавила вопрос.       — Вы же знаете, у нас есть общий знакомый.       — Джон… — Голос дрогнул. — Я не могу рассказать.       Он поставил на стол кружку и поднялся с дивана. Джон направился прямиком к Мэри. Когда он остановился возле неё, ей показалось, что сердце замерло. Воображение уже рисовало, как он достаёт из-под пиджака револьвер, взводит курок, и через секунду её мозги оказываются на обоях. Или же он хватает её за шею и сжимает её ровно до тех пор, пока хруст ломающихся позвонков не разлетится по комнате звонким треском.       — Мэри, посмотрите на меня.       Ей потребовались титанические усилия, чтобы оторвать глаза от бокала с вином и поднять их. Мужчина возвышался над ней. Казалось, он заполнил собой всю гостиную. Его челюсть была так сильно сжата, что на скулах проступили желваки.       — Вы хотите у меня работать?       — Да. — Сухими губами ответила Мэри.       — Я не заслужил вашего доверия?       Она промолчала. Как можно доверять тому, в чьих глазах живёт смерть? Всё её нутро кричало о том, что от него нужно бежать, бежать и не оглядываться.       Джон сделал именно то, чего Мэри так боялась. Как только его рука скрылась под пиджаком, она вздрогнула и зажмурилась. Но ничего не произошло. Янг медленно открыла глаза, страшась увидеть перед собой дуло, но обнаружила совсем другое. Джон положил револьвер на столик с её стороны, а затем вернулся на диван. Мэри оцепенела в замешательстве.       — Я оставлю его вам. Сможете застрелить меня, если решите, что с вас хватит. — Его губы растянулись в оскале. — Попробуем ещё раз. Почему вы сменили имя?       Мэри посмотрела на играющий под светом лампы металл и сделала несколько глотков вина. Это всё походило на хитроумную игру, может быть, даже на партию в шахматы. Но правил она не знала, да и если бы знала — ей никогда не стать ровней Джону. Он действовал легко и просто, но при этом очень точно. Сначала выдвинул «шах», а затем отступил и позволил оценить сложившееся положение. Голову словно сжали тисками. Вывод был однозначный: «мата» не избежать. Мэри не знала, каким будет следующий шаг Джона, но его действия впечатлили её. Кое-что она поняла совершенно чётко. Мэри не хотела умирать.       — Джон, я сама толком ничего не знаю.       — Мне хватит объяснений в общих чертах.       — Мой брат совершил преступление. После этого я не могла оставаться в Красном кресте, как и Алекс не мог оставаться на службе под своим именем. Офицер, по чьему приказу он действовал, помог нам вернуться обратно в Америку после окончания войны. Большего я сказать не могу, ибо большего не знаю.       Браун протяжно свистнул.       — А изначально показался хорошим человеком.       — Он такой и есть, — яростно отрезала Мэри.       Гнев бурлил в крови. Из-за одной нелепой случайности и Ричарда, мать его, Барнса её жизнь оказалась в руках Джона. Одного щелчка его пальцев хватит, чтобы закрыть все двери перед ней и Алексом. Плыть по течению больше не получится, пропасть мерещилась на расстоянии вытянутой руки. Сумасшедшая идея пронзила голову. Мэри покосилась на револьвер, но не смогла скрыть брезгливости, которую она испытывала, глядя на оружие.       — Я могу вас убить прямо сейчас.       — Можете, — Джон кивнул. — Но вы не сделаете этого. Я демонстрирую вам полное доверие и того же жду от вас.       — Даже если опустить тот злосчастный вечер, Джон, вы жестокий и беспощадный человек.       Слово «больной» крутилось и ёрзало на языке, но она не решилась произнести его вслух в присутствии Брауна.       — Вы ошибаетесь. Я солдат. Вспомните Барнса. Почему вы не испытываете такого ужаса перед ним? Вы не ответите мне. А я отвечу. Он просто плохой солдат.       Он нарочито небрежно произнёс последние слова. Мэри порывалась возразить ему, но правильных слов не нашлось. В какой-то мере Джон был прав.       — Доверяйте мне как добропорядочному офицеру, большего я не прошу.       Мэри поставила бокал на стол и протёрла лицо. Целый рой мыслей жужжал в голове, но ни за одну не получалось как следует ухватиться. Всё вышесказанное звучало как бред. Разве можно оставить позади все совершенные преступления и оправдаться настолько безумным способом? Джон и правда был офицером. Однако изрытые траншеями земли Франции остались далеко позади, а небо над Нью-Йорком было чистым и свободным от десятков тысяч снарядов. Вокруг обычные люди, а не солдаты, облачённые во вражескую форму. От приказов Джона не зависят жизни сотен и тысяч людей. Всё совершённое им на улицах — это не вопрос выживания, а всего лишь прихоть! Как?! Как можно стереть всё это? «Добропорядочный офицер» и «Джон Браун» звучали как два противоположных понятия. И всё же Мэри сдержанно кивнула. Она приняла окончательное решение. Ей хотелось жить, несмотря ни на что. Жить здесь и сейчас, не задумываясь о трущобах, нищете и пьяных мигрантах, пытающихся залезть под юбку. Мэри, наконец, призналась себе. Те устои, что она воспитывала в себе годами, прекрасно ломаются о два ящика вина и пачку шелестящих купюр.       Но револьвер, который лежал на столике, все ещё её не устраивал.       — Заберите это.       — Я держу своё слово. Да и кто знает, когда он может пригодиться.       — Джон, в моём доме ребёнок! — Мэри остановила себя от дополнительного уточнения об особенностях Лиззи.       — Придумайте что-нибудь. Или выкиньте, если и правда считаете мой дар неуместным.       В комнате повисла тишина. Мэри допила остатки вина и поставила пустой бокал на стол, намекая Джону, что разговор подошёл к концу. Тот поднялся с дивана, поблагодарил за чай и направился к выходу. В дверях коридора он остановился.       — Знаете, у меня есть ещё один вопрос.       Обессиленная Янг посмотрела на него с сомнением. Все переживания как стёрло. Она ощущала себя пустой и сухой. Даже тени тревоги не осталось.       — Почему не кино? С вашими амбициями…       Мэри слабо улыбнулась, а затем целиком осознала вопрос и рассмеялась. Впервые перед Джоном. Такой простой и человеческий вопрос.       — Мне кажется, что в кино нет души.       Браун попрощался и покинул квартиру, а на журнальном столике лежал его единственный след за последние две с половиной недели. Янг какое-то время зачарованно смотрела на револьвер, думая, что же с ним сделать. Но Браун оказался прав — присутствие в доме оружия успокаивало её, даже несмотря на то, что Мэри понятия не имела, как с ним обращаться. Но об этом Мэри не беспокоилась, наверняка Джон всё предусмотрел. Она не удивится, если спустя пару часов Харди поднимется и скажет, что с сегодняшнего дня у неё индивидуальные уроки гангстерской стрельбы. Мэри неуверенно подняла револьвер, спрятала его в сумочку и пошла в спальню проверить Лиззи. Девочка встретила её с опухшим и покрасневшим лицом. Кажется, она понимала многим больше, чем Мэри предполагала.

***

      Эндрю ожидал босса в его кабинете. Идея поставить весь план под удар из-за одной сомнительной затеи жутко раздражала его, но он не мог ничего изменить. Джон всю жизнь был отвратительно упёртым, и если он что-то задумал, то обязательно доведёт дело до конца. Эндрю пришлось целую ночь думать, как организовать поездку для босса в центр города среди белого дня. Да, слухи играли им на руку, но если слух подтвердится живым присутствием Джона — беды не миновать. Им придётся начать действовать безотлагательно, и кто знает, сколько невинных жертв они заберут в спешке. Да и в конце концов сам Джон может оказаться под прямым ударом, особенно после смерти Ника.       Единственное, что успокаивало Эндрю — это то, как он всё устроил. Все трупы принадлежали к четырём разным бандам, и обвинить лишь одну не выйдет. В департаменте ни одна канцелярская крыса не подведёт нос к Золотому Льву. Удара от жидов и итальянцев тоже не последует. Беллини, отдавшие двух своих людей на откуп, закрыли глаза на происходящее, а без их одобрения никто из этих ублюдков не начнёт действовать. Остались лишь ирландцы, но если они высунутся из своей вонючей норы — это будет только на руку Эндрю. Подтасовать карты и свалить на них вину за все преступления, произошедшие в ноябре — дело пары дней.       Дверь кабинета со скрипом открылась, и на пороге появился Джон. Он двигался безмятежно и легко, а из его губ доносился какой-то жизнерадостный мотив. Смитту на мгновенье подумалось, что Браун добился своего и завершил начатое в особняке. Почти потухшие угольки интереса к жизни Янг разгорелись пуще прежнего.       — Ну и как всё прошло? Видел кто-нибудь?       — Даже Харди обосрался. Никто, кроме него и Янг. Всё отлично, но мне нужен новый револьвер.       Эндрю в изумлении приподнял брови. Неужели прикончил?       — Не делай такое лицо, моя совесть чиста. Хоть в чём-то. — Браун, улыбаясь, приземлился на диван. — Просто нужен был весомый аргумент, чтобы развязать ей язык. Оно и не удивительно. Её брата чуть не отправили под трибунал, если я всё верно понял. Попробуй разузнать. Не уверен, что это удастся, но всё же интересно, что он натворил.       Джон откинулся на спинку дивана и закинул ноги на столик, стоящий возле него. Эндрю поражало спокойствие Джона. Тот пару дней назад поделился с ним лишь мизерной частью своего плана, но этого с головой хватило, чтобы Смитт осознал масштаб задуманного. Тогда он подумал, что боссу окончательно сорвало крышу. Браун был одновременно гениален и безумен в желании расквитаться с врагами и подмять под себя весь Нью-Йорк. От мыслей о предстоящем Эндрю пробирал озноб.       — Ты решил что-то с Бейкером? — Закурив, уточнил Эндрю.       Он поудобнее устроился в мягком кресле босса и натянул на себя маску беззаботности.       — Пока он думает, что я не при делах — он вряд ли сунется к Янг. А если сунется — она, вероятно, отстрелит ему яйца.       — Джон, я серьёзно, — с укором сказал Эндрю.       — Я тоже. Оставь его пока. Думается мне, что если бы он знал о предстоящем взрыве, то не явился бы к ней. Глупо выходит. Особенно то, что он интересовался Луисом. Будь я сейчас на том свете — хрен бы он до него достал. Забудь. Как там дела у Энцо?       — Заходил днём. Говорит, успешно зачистил ряды ребят Ника, а те, что остались, теперь под его командованием.       — Быстрый парень. Возьми его на следующую встречу с Люкой.       — Ты уверен, что она будет?       — Беллини не идиоты, Смитт. На их месте я бы первым делом проверил, насколько правдивы слухи. Да и договор пора закрепить делом.       Эндрю уже хотел было ответить, но в кабинет без стука влетел Мёрфи с небольшим конвертом в руках. Он отдал его Джону, извинился и вышел. На белой бумаге ярко красными чернилами сверкал штамп «неотложно». Браун достал лист, быстро пробежался взглядом по содержимому и убрал обратно. Безмятежность исчезла с его лица, уступив место холодной ненависти и позеленевшим глазам. Эндрю прекрасно знал этот взгляд. Воздух в комнате затрещал.       — Что там?       Джон не ответил.