Paragon

Ганнибал сидел за столом и наблюдал за тем, как Уилл роется в его холодильнике. Для любого другого это был бы простой бытовой момент, который будет забыт в течение часа. Однако в холодильниках других людей не было бывшей девушки Уилла (среди прочих). Продукты из человеческого мяса, конечно же, были помечены безобидно. Нога ягненка, жареная свинина, бекон, колбаса. Ганнибал не был сильно обеспокоен тем, что Уилл их опознает. Дело было в... — Сливки? — Уилл потряс банку, содержащую сперму Ганнибала, нахмурившись. — Ты уверен, что срок годности еще не истек? Ганнибал держал себя непринужденно, наблюдая за Уиллом. — Да, дорогой. Это другая разновидность сливок, вот и все. — Какая? — Свежая. Ганнибал отпил кофе. Уилл повернул голову. Взглянул на него, пожал плечами и закрыл холодильник, все еще держа в руке баночку. Он отнес сперму к столу, затем снова повернулся, чтобы взять что-то еще. Ганнибал сжал челюсть и приложил два пальца ко рту, совершенно очарованный. Разумнее всего было бы указать Уиллу на козье молоко, полужирные или взбитые сливки. Ганнибал добавлял свою сперму в еду Уилла достаточно часто, это правда, но он намеренно скрывал это. Если бы Уилл попробовал сперму из банки без добавления чего-либо, он бы не ошибся в идентификации вкуса. Не с его опытом ее поглощения прямо из члена Ганнибала. Уилл вернулся с ложкой. Ганнибал не сводил взгляда с его рук. Его партнер снова взял баночку, совершенно не подозревая об ее содержимом. Ганнибал почувствовал себя очарованным. Он сказал: — Обычно ты не добавляешь сливки в кофе. Уилл напевал, откручивая баночку. — Подумал, что сегодня стоит попробовать что-то новенькое, — он взглянул на Ганнибала. — Хочешь? — Нет, спасибо. Уилл поднес баночку к носу, но запах спермы был приглушен благодаря нахождению в холоде. Он наклонил банку и зачерпнул полную ложку, которую затем бездумно бросил в свой кофе. Содержимое утонуло, растворившись в напитке. Уилл небрежно размешал его. Кофе не изменил цвет. Ганнибал уставился на него, надеясь, что Уилл остановится на этом, ведь тогда вкус будет скрыт, и в тоже время желая, чтобы он добавил еще. Уилл поджал губы. — Для сливок это, конечно, не очень сливочно. — Разные виды сливок, разная консистенция. Уилл принял объяснение без возражений. Он закрутил крышку и поставил баночку обратно в холодильник. Ганнибал поерзал на месте, его член напрягся при мысли о том, что Уилл не только ест сперму Ганнибала, но и сам кормит ею себя. Уилл присоединился к нему за столом, и, хотя он и держал в руке свой термос, отпить из него не торопился. — Спасибо, что согласился пройти со мной до самого Вулф Трап. Это много значит. Не думаю, что у меня когда-либо было так много вещей, и мысль о том, что необходимо будет придумать, куда все это уместить, немного пугает. — Я не могу оставить тебя с ней один на один, правда? Все твои хорошие вещи в конечном итоге остались бы лежать отодвинутыми в сторону, даже не распакованными, пока ты продолжаешь жить в нищете. — Я не живу в нищете. — Ты хотел сказать, что не будешь так жить, после того как мы распакуем новые вещи. — Или же… И послушай меня сейчас… — Уилл протянул одну руку ладонью вверх, затем указал на Ганнибала. — Ты можешь распаковать вещи, пока я буду красить комнату наверху. А потом просто скажешь мне, где все находится, когда закончишь. Все будут счастливы. — В этом и заключался мой план, дорогой. Ты же не думал, что я действительно доверю тебе декорирование дома, не так ли? Уилл рассмеялся. Ганнибал улыбнулся и отпил кофе, вызвав неосознанною имитацию этого действия у Уилла. Уилл поднес термос к губам. Наклонил его. Выпил. Ганнибал поднял обе брови, наблюдая за тем, как кадык Уилла дернулся, ожидая вердикта. Момент истины. Голубые глаза удивленно моргнули, затем сместили внимание на кофе. Уилл снова взглянул на холодильник, кусочки пазла, видимо, почти объединились в его сознании. Когда его внимание снова вернулось к Ганнибалу, казалось, что он пришел к какому-то заключению. — Ты добавляешь эти сливки в мою еду? Сердце Ганнибала забилось быстрее. Непринужденным тоном он признался: — Добавляю. — Хм, — Уилл покрутил термос в руках, затем поднес его к носу. Ролики в его голове продолжали крутиться, но не достигли результата. Через мгновение Уилл расслабился. Он откинулся на спинку стула и скрестил ноги, лодыжка на лодыжке. — Я всегда думал, что это какая-то иностранная специя или что-то в этом роде. Возбуждение пересилило чувство веселья в Ганнибале, когда Уилл наклонил термос и отпил. Ганнибал дышал беззвучно и размеренно, физически заставляя себя унять возбуждение. (И, хотя сейчас было не время, чтобы выдавать какую-то реакцию, он наверняка подумает об этом позже, когда будет снова наполнять банку). Уилл облизнул губы, опуская термос. — Неплохо. Я, в общем то, предпочитаю черный, но я бы не отказался пить кофе со сливками время от времени. Ох, Уилл. Мальчик баловал Ганнибала, и даже не знал этого. — Конечно, дорогой. Я буду удивлять тебя. Уилл невинно улыбнулся. — Спасибо. Ты готов идти? Ганнибал кивнул и встал, закручивая крышку своего термоса на ходу. Они уже упаковали подарки Уилла в багажник джипа. Хотя у Ганнибала было предостаточно рубашек на два дня распаковки, Ганнибал выбрал красный кашемировый свитер. Это было отчасти для удобства, но в основном потому, что Уилл, казалось, был немного очарован идеей раздевания Ганнибала. Они сели в джип. Уилл отпил еще кофе, и они выехали в Вулф Трап. Ганнибал наблюдал за ним, пока Уилл вел машину, любуясь изгибом его носа и припухлостью губ. Они выехали за пределы города. Дома пропали, уступив место деревьям. Уилл положил руку на центральную консоль, чтобы Ганнибал мог взяться за нее. Ганнибал так и сделал. Уилл нажал на тормоз. Ганнибал инстинктивно вытянул руку, чтобы придержать Уилла, наклонившегося вперед. Сердцебиение ровное, мысли спокойные, Ганнибал осмотрел дорогу на предмет наличия аномалий. Место аварии, убитый ребенок: все, что могло бы навести Уилла на мысль о том, чтобы прикончить их обоих в джипе. — Ты видел это? — Видел что? Уилл отстегнул ремень безопасности, вторая рука уже дернула дверную ручку. Он сказал: — Кажется, я видел собаку. Ганнибал моргнул, а Уилл успел вылезти из джипа и начал свистеть. Хотя Ганнибал и правда никогда раньше не видел его рядом с бродячей собакой, он определенно не ожидал такого уровня (безрассудства? одержимости? интереса?) волнения. Ганнибал отстегнул свой ремень безопасности и вышел из машины. На другой стороне дороги Уилл наклонился (пытаясь казаться меньше, выглядеть менее угрожающим), обыскивая опушку леса. Он бродил, издавая короткий свист, тихими заверениями о добрых намерениях. Его надежды вознеслись до иррациональных высот. Ганнибал осмотрел окрестности, но не увидел никаких признаков собаки. Бродячей или какой-либо другой. Тем не менее, он хотел проявить участие. Он начал перекладывать более мелкие подарки из багажника на заднее сиденье. Как только освободилось лишнее место, он достал клетку и открыл дверцу. Уилл все не отводил взгляда от леса, что означало, что их путь займет еще некоторое время. Ганнибал достал оба термоса — свой и Уилла — и присел на край открытого багажника джипа. Найдется собака или нет, Ганнибал будет ждать. Ради Уилла он всегда будет ждать. *** Темнело. Темнело, а они все еще не обнаружили никаких признаков собаки. Уилл чувствовал себя ужасно из-за того, что сорвал их планы и так долго держал их обоих на холоде, но Ганнибал не жаловался. Он сидел на заднем сиденье джипа, замерзший и, вероятно, голодный, и ждал. Уилл много раз думал, что ему следует сказать Ганнибалу, что тот может ехать без него, но он уже знал, что тот не пойдет на это. Уилл также думал о том, чтобы сесть в машину и уехать, но, если они замерзли и проголодались в своих пальто и после хорошего завтрака, он мог только представить, как чувствует себя собака. Он продолжал искать. Уилл присел в заснеженном подлеске возле небольшой сосны, когда в воздухе раздался короткий, резкий свист. Он оглянулся на Ганнибала, который указывал пальцем на другую сторону дороги. Прямо на красивого коричневого пса. Его глаза налились слезами. Из приседа он опустился на колени, чтобы не выглядеть таким высоким или угрожающим. Его джинсы облепил снег. Он протянул обе руки и самым нежным голосом, на который был способен, сказал: — Сюда, мальчик. Все в порядке. Я не причиню тебе вреда. Холодный, мокрый и грязный пес наклонил голову. Он не убежал. Сердце Уилла подпрыгнуло. Он похлопал по земле перед собой. — Хочешь пойти домой со мной? Мы тебя вымоем и накормим теплой едой. У меня есть огромный двор, где ты сможешь бегать, и тебе больше не придется спать на улице. Пес медленно шагнул вперед, опустив голову, издалека обнюхивая незнакомца. Уилл сглотнул, его сердце бешено забилось в груди. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Его рука задрожала, когда он снова протянул ее вперед. — Я буду хорошо заботиться о тебе. Обещаю. Пес замер. Он отодвинул переднюю лапу дальше от него на шаг, и сердцу Уилла понадобилось приложить лишние усилия, чтобы не разбиться. Он не просто хотел помочь собаке. Он нуждался в этом. Он прошептал надломившимся голосом: — Пожалуйста? Пес моргнул. Он долго смотрел на Уилла, прежде чем открыть рот и высунуть язык. Он наклонил голову и, словно поняв слова Уилла, подошел. Волнение и надежда закипели в нем. Пес потерся головой о протянутую руку. Счастье Уилла достигло апогея, горячие слезы потекли по его щекам. Он рассмеялся и почесал его за ухом. — О, хороший мальчик. Какой хороший мальчик. Молодец, — Уилл медленно притронулся второй рукой к шее пса, чтобы проверить, нет ли на нем ошейника. Ничего. Маленький торнадо восторга закружился в груди Уилла. Он прижался лбом к лбу собаки и сказал: — Ты пойдешь со мной домой, ладно? Как это звучит? Пес подпрыгнул на месте. Он лизнул лицо Уилла. Его сердце растаяло. Уилл обнял мягкое, пушистое тело, заметил, что псу не хватало веса, и поднял его. Грязь и шерсть запачкали его пальто, но, учитывая, что Ганнибал был тем, на ком было пальто кинцуги, Уиллу было все равно. (Технически, он бы вряд ли беспокоился и о пальто кинцуги. По крайней мере, так ему не приходилось притворяться, что ему жаль испачканного пальто.) Собака тихонько скулила, но не извивалась, не кусалась и не рычала. Он прижал ее к груди, нежно поглаживая по напряженному дрожащему боку. Пес замерз. Он был напуган. Уилл тихо ворковал, снова и снова повторяя ему, какой он хороший. Он отнес пса к джипу, отметив, насколько хорошо он себя вел для бродячей собаки. Вероятно, когда-то он кому-то принадлежал. Ганнибал улыбнулся ему, гордо и притягательно. Сердце Уилла пропустило удар, и он не смог не улыбнуться в ответ. Он осторожно поместил собаку в клетку, отметил, что это был мальчик, и закрыл дверь. У него была собака. Уилл подпрыгнул на цыпочках, почти пьянея от своего хорошего настроения. Он повернулся и поцеловал Ганнибала, который поймал грязные, покрытые собачьей шерстью перчатки Уилла, прежде, чем они успели коснуться его волос. Уилл рассмеялся, ярко и громко. — Спасибо, — Поцелуй. — За то, что остался со мной, — Поцелуй. — И за то, что поддерживал меня, — Поцелуй. — И стал моим партнером, — Поцелуй. — Не знаю, что бы я делал без тебя. — И тебе никогда не придется узнать. Ганнибал прижал Уилла к борту джипа и поцеловал. Кончик языка Ганнибала коснулся чужих губ, едва ли нуждаясь в разрешении, прежде чем Уилл приветствовал его внутри. Язык Ганнибала во рту Уилла — вкус Ганнибала на языке Уилла — был изумителен. Он пошло застонал, будучи даже посреди улицы. Ганнибал прижал запястья Уилла к джипу одной рукой, намеренно держа их тела разделенными, пока он атаковал его рот. Хотя Ганнибал, казалось, был полон решимости не присоединяться к несдержанности Уилла, он провел дразнящими движениями по одному из чрезвычайно израненных сосков. Уилл заскулил. Отстранился. Снова поцеловал Ганнибала. Он пробормотал в его губы: — Нам нужно отвезти его домой, подальше от холода. Как только он будет в порядке, мы сможем... — Уилл замер. Он отстранился от Ганнибала, больше не заинтересованный в поцелуях и других выражениях человеческой привязанности. — Черт, у меня нет собачьего корма, — Уилл выскользнул из ослабевшей хватки Ганнибала, мысленно перебирая в голове все вещи, которые он выбросил во время уборки. — У меня и лежанки нет. Никаких ошейников или игрушек. Поводков. Ганнибал, у меня нет никаких собачьих лакомств, — Уилл закрыл багажник и поспешил к водительской двери. Он забрался внутрь и пристегнул ремень безопасности на автомате, едва заметив, что Ганнибал расположился на пассажирском сиденье. — Нам нужно заехать в магазин. Если торопимся, то сможем оставить машину включенной, чтобы Уинстон не мерз, пока мы в магазине. О, нам также нужны миски для еды и шампунь. Щетка. И что-нибудь мягкое, с чем он бы мог лежать. Должно быть, он испуган. Ганнибал спросил: — Уинстон? — Пёс, — Уилл оглянулся через плечо, несмотря на то, что в джипе была установлена камера заднего вида, и отъехал на обочину. Он выехал обратно на дорогу и поехал к ближайшему «PetSmart». — Он похож на Уинстона, не так ли? Наверное, овчарка или ретривер. Может, и то, и другое. Ты видел, какой у него пушистый хвост? Он будет таким красивым, когда его отмоют. — Он очарователен, дорогой, — Ганнибал положил руку на консоль, чтобы Уилл мог взяться за нее. Уилл использовал колено, чтобы рулить, пока стягивал перчатку, а затем переплел их пальцы. У него была кровать. У него была рабочая машина. У него был обожаемый партнер. А теперь у него была и собака. Он сжал руку Ганнибала, счастливее, чем когда-либо за последние годы. Прибытие в «PetSmart» только усилило это чувство, превратив головокружение в настоящий восторг. Он едва дождался, пока Ганнибал закроет дверь, чтобы запереть машину и поспешить прочь. Он был на полпути через парковку, когда понял, что оставил вторую перчатку в машине, но, черт возьми, в магазине будет тепло. Он пошел еще быстрее. Ганнибал шагал рядом с ним, длинные ноги без труда поспевали за быстрым шагом Уилла. Магазин встретил их потоком тепла. Уилл схватил тележку и направился прямиком в отдел для собак. Сначала он схватил двадцатифунтовую упаковку своего любимого органического корма для собак (никакого искусственного, обработанного до чертиков дерьма). Он взял три большие серебряные миски для еды, чтобы он также мог ставить воду снаружи. В постельном отделе Уилл обнял каждую собачью лежанку, чтобы проверить, какая из них самая мягкая. Затем он схватил и вторую по мягкости, на всякий случай, если Уинстон найдет себе друга. Уинстону понадобится много тренировок, а это означало, что Уиллу понадобится много лакомств. Он бросил в тележку практически все, на чем было написано «бекон» или «арахисовое масло», затем добавил свиные ушки и палочки для дрессировки. Секция игрушек оказалась не лучше, так как каждый раз, когда Уилл представлял, как Уинстон наслаждается игрушкой, он клал ее в тележку. Веревки, пищащие игрушки, теннисные мячи, мягкие игрушки: он скупал все это. Единственный отдел, который хоть немного интересовал Ганнибала, был отдел с поводками и ошейниками. Он снял черный плетеный поводок из паракорда, проверил его прочность, а затем добавил его в тележку. Уилл купил еще два поводка и два ошейника. Он закажет адресники, когда пойдет к ветеринару. Последней остановкой был отдел груминга, где Уилл купил специальные шампуни для собак, кусачки для когтей, щетки, расчески и (в качестве дополнения) ролик для чистки шерсти для Ганнибала. Уилл покатил свою переполненную-до-невозможности тележку к кассе, проявив лишь минимальную осторожность, чтобы не нанести удар по его банковскому счету. Он чувствовал себя немного виноватым, покупая все это перед Ганнибалом, которому Уилл еще не вернул деньги за эвакуатор, но потом вспомнил, что Ганнибал богаче богача, и решил, что, наверное, все в порядке. Когда женщина на кассе просканировала все товары, Уилл потянулся за кошельком. Кошелька у него не было. Зажглись паника и стыд. Уилл дважды похлопал по каждому карману, затем открыл рот, чтобы извиниться и спросить, может ли он пойти проверить свою машину. Прежде чем он успел сказать хоть слово, Ганнибал уже вставлял свою неизменную черную кредитную карту в автомат. Благодарность и извинение боролись в груди Уилла. Благодарность победила. Когда они повезли свою загруженную тележку к джипу, Уилл толкнул Ганнибала плечом и сказал: — Спасибо. — Не думай об этом, дорогой, — Ганнибал полез в карман пальто, вытащил бумажник Уилла и протянул ему без тени стыда, — Я хотел заплатить. Уилл открыл рот. Его брови нахмурились. Он уставился на потертый кожаный прямоугольник, но не взял его. —Ты украл мой бумажник? — Считай это расплатой за то, что перетасовал все в моем. — Следующий раз я переставлю все на твоей кухне. — Да, и взамен я куплю тебе рыбацкую лодку. — Мне не нужна рыбацкая лодка. — И мне не нужна перестановка на кухне. — Ты... — Уилл покачал головой и выхватил бумажник. — Ты смешон. — Да, а ты идеален, — Ганнибал обнял Уилла за талию и сжал синяк на бедре. — А теперь иди. Твой Уинстон ждет. Досада Уилла пошатнулась при мысли о возвращении к Уинстону. Он наклонился и поцеловал Ганнибала в плечо. — Ты не прощен. — А что нужно, чтобы меня простили? Со стороны джипа раздался звуковой сигнал, несмотря на то, что Уилл ничего не делал, что дало ему понять, что Ганнибал украл и его ключи. Он не глядя протянул руку, и Ганнибал положил ключи ему в ладонь. Уилл открыл заднюю дверь и начал складывать вещи внутрь. — Тебе придется остаться со мной сегодня ночью. — О? — И оставь один или два костюма в моем шкафу, чтобы не пришлось заранее готовиться к тому, чтобы остаться у меня. Большой палец Ганнибала огладил поясницу Уилла. — Наверняка есть что-то еще. Уилл колебался. Он вытащил еще три сумки из тележки, рукой без перчатки натянул шапку на ухо и сказал: —А должно быть? — Конечно. Я украл твой бумажник, Уилл. — Я все время краду твой. — Не тогда, когда он мне нужен, — рука Ганнибала скользнула вверх по спине Уилла, чтобы погладить его по затылку, подбадривая. — Покаяние должно быть оплачено, Уилл. Уилл кивнул, немного ошалелый из-за одного лишь голоса Ганнибала. Он сказал: — И… — И? Уилл сглотнул, чтобы успокоиться, но сладкая боль, царапавшая его горло, только побудила его открыться сильнее. Уилл глубоко вдохнул дорогой одеколон, и уютный дым, который часто сопровождал Ганнибала и ворвался в его легкие вместе с ним. Он сильнее качнулся в его объятиях. Хватка на затылке Уилла одобрительно усилилась. С уверенностью, которой в нем не было, Уилл сказал: — И ты должен взять себе ключ от моего дома. Он не посмотрел в сторону Ганнибала, когда вернулся, чтобы положить пакеты в джип. Не позволил себе объяснить, что это был «просто ключ» и что они не съезжаются, так что это не должно было быть странным. Он потянулся за другими пакетами. Ганнибал схватил его за руку и развернул к себе. Пальто Ганнибала сверкало даже в тусклом свете парковки, делая его еще более по-неземному красивым. Его большой палец провел мягкую линию по шее Уилла, прежде чем вернуться в расшитый золотом карман. Он опустился на одно колено. Сердце Уилла подскочило к горлу. Ох, черт. Ох, черт возьми. Ох, черт тебя дери. — Ганнибал, я не думаю, что тебе следует… — Уилл прервал себя, когда Ганнибал вытащил маленькую бархатную коробочку. Тошнота неумолимо скрутила его живот. Он оглядел парковку, отчаянно желая, чтобы этого не произошло. Ганнибал открыл коробку, в которой обнаружилось блестящее серебряное… Кольцо с ключами? — Что? — пропищал Уилл. Он прочистил горло и попробовал снова. Результат вышел не лучше. — Какого черта? — Это называется техника «дверь в лицо», дорогой. Начинаешь с очень большой просьбы, которую другая сторона, скорее всего, отклонит, а затем переходишь к меньшей просьбе, которая, по сравнению с ней, кажется разумной. Уилл повернулся и положил руку на крышу джипа для равновесия. Глядя на полупустую тележку для покупок, а не на Ганнибала, стоящего на одном колене, он сказал: — Святой долбаный господи. Иисусе… Черт. Ты чуть не довел меня до сердечного приступа, Ганнибал! Ганнибал выпрямился во весь рост, по-видимому, не обеспокоенный тем, как сильно Уилл не хотел выходить за него замуж. — Да, но я уверен, что теперь ты тоже примешь ключ от моего дома. Ганнибал протянул Уиллу маленькую бархатную коробочку. Уилл проигнорировал ее, вместо этого прикрыв свободной рукой свое колотящееся сердце. — Боже мой, черт возьми, это было ужасно. Ганнибал терпеливо ждал, пока Уилл успокоится, затем очень небрежно сказал: — Серьезно, дорогой. Я бы никогда не сделал предложение на парковке. Тебе следовало догадаться. Уилл недоверчиво посмотрел на Ганнибала. И ключ, и пальто сияли на свету. Он выхватил коробочку из руки Ганнибала, захлопнул ее, не глядя, и сунул в карман. — Ты ужасный человек. — Я знаю. — Вот прям… невероятно ужасный, — Уилл оттолкнулся от машины, тупо уставился на тележку для покупок, затем спокойно вернулся к загрузке джипа, потому что что еще ему оставалось делать? — Мы больше не друзья. — Нет, мы встречаемся. Уилл засунул вторую собачью лежанку на заднее сиденье, Уинстон просунул к ней нос, чтобы понюхать пластиковый пакет. Уилл посмотрел на Ганнибала. — Как бы ты себя чувствовал, если бы я встал на одно колено на парковке «PetSmart»? — Не попробуешь, не узнаешь. Уилл бросил взгляд на Ганнибала, в поисках признака того, что сказанное было шуткой. Когда не нашел его, Уилл закатил глаза и сам превратил это в шутку. — Ха-ха. Очень смешно, — Он засунул последние пакеты в джип и закрыл дверь, прежде чем они успели выпасть обратно. Ганнибал с любопытством наблюдал за его действиями, но грациозно позволил разговору прекратиться. Он отвез тележку обратно в магазин (а не просто к одному из мест для тележек на парковке), пока Уилл забирался в джип. Уилл оглянулся через плечо на Уинстона, который радостно пыхтел в ответ. Пока Ганнибала не было рядом, чтобы наблюдать за ним, Уилл полез в карман. Хотя его сердце билось со скоростью мили в минуту, а нервы были на пределе, он все равно улыбнулся, когда потрогал коробку. Эксцентричный, жадный до внимания, самовлюбленный идиот. Он улыбнулся шире. Идеальный контур Ганнибала появился в тусклом свете парковки, пробуждая милых маленьких бабочек в животе Уилла. И хотя он уже простил Ганнибала (почти), он решил, что тот тоже прав. Иногда Покаяние должно было быть оплачено. А кухне Ганнибала не повредило бы немного цвета.

***

С появлением Уинстона фон повседневной жизни Ганнибала сместился в сторону Вулф Трапа. Дорога занимала больше времени, но стоила того. Уилл был гораздо более открытым у себя дома, показывал готовность быть и громким, и хаотичным. Он совершал утренние пробежки по лесу с Уинстоном, демонстрируя неожиданные уровни как скорости, так и выносливости. И хотя Ганнибал не всегда был в восторге от того, что ему приходилось делить внимание Уилла с псом, Уинстон творил чудеса, подпитывая его отцовские инстинкты. Уилл обладал талантом и хвалить, и дисциплинировать. Он следил за любимыми лакомствами Уинстона, опускался на уровень пса, когда приходило время играть, и оставался серьезным во время дрессировки. Он использовал, в основном, невербальные команды, хотя свист разной длины и тональности был обычным делом. Его наказания были суровыми, но справедливыми. Все признаки того, что Уилл станет прекрасным отцом. И, как будто специально намереваясь вырвать сердце Ганнибала из груди, Уилл тренировал Уинстона, как боевого пса. Хотя они никогда не говорили об этом, мотивы его решения были ясны. Если кто-то снова попытается отнять у него свободу, он не сдастся без боя. Очаровательное, жестокое создание. Еще более очаровательным было то, что Уилл постоянно представлял Ганнибала Уинстону, внедряя в голову пса идею о том, что что бы Ганнибал ни делал с Уиллом, Уинстон не должен нападать. Это имело смысл, учитывая, что их сексуальные контакты часто заканчивались тем, что Уилл получал незначительные травмы. (Это также отняло у Уилла важный для него момент защиты, что имело побочный эффект погружения Ганнибала в притягательно-сладкое, хотя и слегка неуместное, доверие Уилла.) Уилл прекратил бросать теннисные мячи через двор для Уинстона, оставил свои зимние ботинки на крыльце и вошел внутрь. Ганнибал наблюдал из кухни, как Уилл встает на колени, чтобы вытереть лапы Уинстона полотенцем, висевшем у двери. Пес повиновался без возражений, прекрасно понимая, что получит угощение, как только Уилл закончит. Уилл отложил полотенце в сторону, но не дал Уинстону сигнала двигаться. Простая тактика, призванная отделить акт завершения задачи от фактических приказов Уилла. Он пробыл в приседе еще минуту, затем кивнул головой в сторону глубины дома. Уинстон побежал прямо к Ганнибалу. Ганнибал поправил фартук, который принес из дома, и подошел к холодильнику. Он достал один ломтик колбасы (бывшей Уилла) и поднял его. Уинстон сидел, глядя на мясо, и ждал. Ганнибал подбросил ломтик. Уинстон поймал его в воздухе. (И какой же хорошей сторожевой собакой он мог бы стать, учитывая его уже так хорошо развитую тягу к человеческой плоти.) Уилл вошел на кухню, освободившись от зимней одежды, его щеки все еще были розовыми от холода. Он стащил кусочек своей бывшей из контейнера и сунул его в рот, затем поцеловал Ганнибала. Соблазнительный мальчик. Уилл удовлетворенно промычал: — Продолжай в том же духе, и Уинстон больше не захочет есть собачьи лакомства. Ганнибал взглянул на собаку, чей взгляд не отрывался от колбасы. В сомнении. Тем не менее, он сказал: — Мне нравится заботиться о тебе. Этот пес, как и все будущие, которых ты подберешь, являются частью твоей семьи. Таким образом, забота о них и забота о тебе — две стороны одной медали. Уилл фыркнул. — Ты же знаешь, что это пословица о противоположных явлениях, да? По сути, ты говоришь, что ненавидишь мою собаку. Ганнибал небрежно пожал плечами. — Понимай как хочешь. Уилл взмахнул запястьем, физически отмахиваясь от разговора. Он поднял телефон с места, где оставил его, и сел на пол рядом с Уинстоном. Ганнибал поставил контейнер обратно в холодильник и вернулся к плите. Хотя он знал, что Уилл любит собак, Ганнибал должен был признать, что недооценил, насколько сильно он их любит. Его мальчик не просто считал их милыми или наслаждался их безусловной любовью. Он относился к ним как к четвероногим ангелам с небес. Как к невинным, идеальным созданиям, которые нужно защищать и обожать. (Как к детям.) С этим признанием пришло понимание того, что Ганнибал увернулся от пули. Если бы он пошел на поводу своего инстинкта и украл собаку, чтобы заморить ее голодом, ему пришлось бы провести остаток своей жизни, старательно скрывая ее. Ибо, хотя Ганнибал был совершенно уверен, что Уилл в конечном итоге сможет принять и любить Ганнибала как Чесапикского потрошителя, принятие Уиллом Ганнибала как Чесапикского потрошителя и мучителя животных было немного сомнительно. (И под «немного сомнительно» Ганнибал имел в виду «Уилл попытался бы убить его».) Внимание Ганнибала привлекла чужая хватка на его штанине. Уилл откинулся на одну руку: голова наклонена, шея открыта. Его телефон лежал экраном вниз на коленях. Рука, которая не служила опорой, протягивала Ганнибалу конверт. Три шестых и одиннадцать на шестнадцать. Деньги, скорее всего. Ганнибал принял конверт, открыв его, как будто ему было любопытно. Уилл подтвердил то, что Ганнибал уже знал, сказав: — За эвакуатор. Хотя Ганнибалу деньги не были нужны, он сложил конверт и сунул его в карман. Деньги Ганнибала были деньгами Уилла, а деньги Уилла были деньгами Ганнибала. На каком банковском счете лежали их доллары — лишь семантика. — Спасибо, дорогой. Уилл сместился на полу, прижавшись спиной к дверце духовки, а бедром к ботинку Ганнибала. — Как думаешь, мне отправить фотографию Уинстона Алане? — Ты хочешь этого? Уилл прислонился головой к бедру Ганнибала. — Не знаю. Не то чтобы я хотел дружить с ней или что-то в этом роде. Но с ее работой в бюро, когда она не беспокоит меня, это как-то похоже на… — Уилл фыркнул. — Не знаю. Я двигаюсь вперед. Становится лучше. Жестоко продолжать мучить ее сейчас. Ганнибал наклонился, чтобы взъерошить его волосы. Уилл наклонился к его касанию. — Милый. Думаю, ей понравится фотография Уинстона. Ганнибал не сводил взгляда с Уилла, пока тот тянулся за телефоном. Уилл убрал экран блокировки, открыв знакомую фотографию с места преступления. Il Mostro. Третье публичное убийство Ганнибала. Уилл убрал и его, перейдя в приложение для обмена сообщениями и введя номер Аланы по памяти. Он поднял телефон, чтобы сфотографировать Уинстона. Ганнибал снова обратил внимание на плиту. Щелчок камеры телефона Уилла, оставленного на полу (где Уилл, скорее всего, полностью о нем забудет), предшествовал тому, как его рука обхватила внутреннюю часть голени Ганнибала и направилась вверх. — Возможно, ты хочешь заняться сексом перед ужином? — Ты же знаешь, что хочу, дорогой, — Ганнибал подвинулся, чтобы Уиллу было легче добраться до внутренней части бедра. — Ты также знаешь, что я не позволю нашей еде остыть. Уилл промычал в страстном подтверждении. — Да. Так что я подумал, может быть... может быть, ты мог бы просто быть внутри меня, пока мы едим? Удовольствие наполнило Ганнибала. Он был полутверд только от этой мысли, и повернул бедра так, чтобы Уилл мог видеть его очертания. Уилл прижался губами к члену Ганнибала через ткань, нежно уткнувшись носом. — Абсолютно, — Ганнибал сильнее прижал свой член к лицу Уилла, побуждая своего мальчика вдохнуть его. — Приготовься, моя любовь. Я накрою на стол. Уилл открыл рот, смочив головку члена Ганнибала через ткань. Ганнибал застонал, желая быть голым, чтобы полностью проскользнуть в это идеальное горло. Вместо того, чтобы расстегнуть брюки, как того требовали его низменные инстинкты, Ганнибал снова сосредоточился на еде. Мягкие губы Уилла поцеловали кончик его члена, затем он встал. Уилл протянул руку к чему-то рядом с Ганнибалом и вытащил из-за банки с мукой маленькую бутылочку смазки. Ганнибал наклонил голову, размышляя, где еще Уилл их прятал. (Хотя его мальчик сказал, что показал все бутылки, спрятанные в доме Ганнибала, он ему не поверил. Это было не исключение.) К счастью, Ганнибала не так сильно волновал беспорядок в доме Уилла, как в его собственном. Он запомнил расположение на случай, если смазка понадобится в следующий раз, и повернул голову, чтобы увидеть, как Уилл уходит. Уилл снял рубашку и брюки, перешагнул через Уинстона, чтобы скользнуть в кресло во главе стола. Он сполз вниз так, чтобы его поясница расположилась на сиденье, затем непристойно широко раздвинул ноги. Его маленький член был возбужден. Его крошечная дырочка сморщилась. Ганнибал выключил плиту, не отрывая взгляда от Уилла. Уилл положил голову на спинку кресла, обнажая шею для Ганнибала. Демонстрируя следы, которые он оставил. (Засосы вдоль его шеи, торчащие красные соски, синяки на бедрах, короткие кудри вокруг члена.) Уилл вылил немного смазки на свои пальцы, затем бросил бутылку на пол, чтобы она осталась там вместе с его одеждой. Прекрасный дикарь. Член Ганнибала болезненно напрягся в его боксерах и брюках, удовольствие скапливалось все сильнее. Он не сводил взгляда с руки Уилла, пока мальчик проводил двумя пальцами между ягодиц, остановившись прямо над его прожорливой дырочкой. Ганнибал представил себе жар. Представил свой язык там, где были пальцы, вылизывающим его мальчика внутри и снаружи. Дразня его, пока Уилл не кончит только от пальцев и языка, затем вылизал мягкий, истощенный член и начал все сначала. Член Ганнибала ныл от желания превратить фантазию в реальность. Уилл впустил пальцы внутрь себя, прямо до костяшек. По тому, как он напрягся, Ганнибал понял, что Уилл не попал по простате, но это было нормально. Смысл был не в удовольствии, а в растяжке. Ганнибал дернул плечами, и все показные приличия стерлись. Он встретился взглядом с Уиллом, синева была такой темной, что ночное небо почти затмило северное сияние. Он повернулся, чтобы положить еду на тарелку. Влажное хлюпанье пальцев Уилла в его дырке наполнило кухню: каждый звук был дразнящим. Член Ганнибала дернулся между его ног, требуя быть тем, что издает эти звуки. К тому времени, как Ганнибал поставил их тарелки рядом перед Уиллом, он был полон желания. Ганнибал без церемоний расстегнул брюки, спустив боксеры лишь настолько, чтобы освободить член. Уилл наклонил свое тело без всяких просьб, широко открыв рот, чтобы принять член Ганнибала. Ганнибал провел головкой члена по мягким розовым губам Уилла, чтобы смазать их спермой. Он вошел ровно настолько, чтобы теплый язык Уилла лизнул его, а затем отступил. — Встань, пожалуйста. Уилл встал, освободил свои пальцы и запустил свою скользкую от смазки руку в волосы Ганнибала и направил ее вниз. Их губы едва соприкоснулись, сантиметр до поцелуя. Он передразнил акцент Ганнибала и сказал: — Сядь, пожалуйста Ганнибал сел. Он был физически неспособен не подчиниться. Уилл потянулся назад, чтобы обхватить член Ганнибала и тоже опустился. Плотный жар Уилла обхватил его: поглотил и окутал экстазом. Ганнибал прижался лбом к плечу Уилла, едва дыша от внезапно наступившего удовольствия. Он обхватил руками дрожащую талию и крепко обнял своего мальчика. Уилл сжал его, активно пытаясь задержать. Ганнибал прижался зубами к чужому плечу и насладился болью от того, что ему приходится оставаться неподвижным. Поддразнивание для них обоих. Уилл повернул голову и зажал кончик уха Ганнибала между зубами. Он нежно укусил, затем отпустил. Язык скользнул по раковине, дыхание согрело канал, он пробормотал: — Накорми меня. Живот Ганнибала задрожал, переполненный удовольствием. Он бормотал слащавые бессмыслицы на стыке шеи и плеча Уилла, полный обожания, затем оставил последний поцелуй на идеальной коже. Одна рука все еще обхватывала тонкую талию Уилла, другой — Ганнибал потянулся к своей тарелке. Он воздержался от использования столовых приборов, чтобы оторвать кусочек жаркого пальцами. Он окунул его в картофельное пюре, затем поднес к губам Уилла. Уилл сжал Ганнибала. Достаточно горячий, чтобы расплавить. Он открыл рот. Ганнибал просунул пальцы внутрь, наслаждаясь тем, как его царапают зубы и как мягок язык. Уилл принял еду, бесконечно благодарный, и облизал пальцы Ганнибала дочиста. Член Ганнибала дернулся, одуренный от возбуждения и чужого послушания. Желая наполнить Уилла так, как он того заслуживал. Насытить жаждущего мальчика, хотя бы на мгновение. Он убрал пальцы изо рта, чтобы взять еще кусочек. Он держал губы на горле, чтобы чувствовать, как его мальчик глотает. Ганнибал поднес еще одну порцию к губам Уилла, едва дождавшись момента, когда губы снова раскроются, принимая его. Ганнибал закрыл глаза и замурлыкал у покрытой поцелуями кожи, наслаждаясь ощущением Уилла вокруг себя. Уилл откинулся назад к Ганнибалу, начиная потихоньку расслабляться. Его внутренности (мягко трепещущие, инстинктивно сжимающиеся) расслабились вместе с ним. Ганнибал провел языком по шее, когда Уилл снова сглотнул. Член Уилла дернулся, его кончик размазал предэякулят по предплечью Ганнибала. Ганнибал приподнял бедра вверх, нежно оценивая. Он схватил с тарелки Уилла маленькую свеклу, которую тот быстро съел. Сок окрасил кожу Ганнибала в розовый цвет. Уилл лизнул подушечки пальцев Ганнибала широкой частью своего языка, затем всосал пальцы до костяшек. Уилл потянулся к столу, не двигая бедрами. Он впился обкусанными ногтями в мясо и надавил, оторвав кусок своей бывшей для потребления Ганнибалом. Он прижал ее к губам Ганнибала, требуя, чтобы тот был накормлен. Ганнибал принял его подношение с ненасытным голодом, зубы впились в кожу Уилла угрозой хрупким костям. Уилл застонал и качнул бедрами, каждое движение накрывало волной удовольствия. Ганнибал отстранился. — Еще. Уилл оторвал еще один кусок, затем еще один. Только мясо. Ганнибал убрал руку ото рта Уилла, чтобы взять в ладонь горсть свеклы. Он раздавил одну между пальцами, чтобы собрать сок, затем окрасил губы Уилла в красный цвет. Уилл укусил пальцы Ганнибала, украв одну из свекл. Дикое создание. Ганнибал вильнул бедрами, приподняв Уилла, одновременно разжав кулак, чтобы он мог есть из его ладони. Уилл протолкнул большой кусочек жаркого в глубь рта Ганнибала. Он застонал вокруг пальцев Уилла, удовольствие затопило его сладкими волнами. Уилл облизнул свою руку, кожа вокруг его губ окрасилась в розовый цвет. Темно-красные соки стекали по запястью Ганнибала. Он сжимал талию Уилла, а Уилл сжимал его член. Ганнибал слизывал сок с пальцев Уилла, его ненасытность нарастала. — Драгоценный мальчик. Идеальный, — он поцеловал обкусанные ногти. — Я без ума от тебя. Мой замечательный, великолепный Уилл. Ты — песня в моей душе и жизнь в моих чреслах. Мой ангел, мой дьявол, мой сладкий. — Твой. — Мой. Ганнибал натянул чужие волосы на кулак и дернул голову своего мальчика назад для поцелуя. Уилл с жадностью встретил его губы. Ганнибал приподнимал его бедра вверх нежно и непрерывно. Не настолько грубо или быстро, чтобы довести кого-либо из них до оргазма, но все равно невероятно, очень приятно. Уилл нежно потянул губу Ганнибала зубами. Ганнибал поправил руку на талии Уилла, оказывая постоянное давление на чувствительную головку члена Уилла. — Когда мы закончим с ужином... — Уилл остановился, чтобы снова поцеловать его и провести языком по зубам Ганнибала. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня на столе. — И я хочу, чтобы ты удерживал мою сперму внутри себя, каждую каплю, пока я не закончу мыть посуду. Затем ты примешь меня обратно внутрь, каждый дюйм меня, и будешь согревать меня до утра. Уилл уткнулся носом в висок Ганнибала, как наркоман, кайфующий от своей дозы. — Пожалуйста. — Что пожалуйста? — Пожалуйста, Ганнибал. Используй меня, чтобы твой член оставался теплым до утра. Ганнибал содрогнулся, его член пульсировал от желания встать и взять Уилла прямо так. (Ганнибал, кормящий своего мальчика, чтобы его рот мог быть как следует заполнен.) Он прижался губами к мягким кудрям Уилла и промурлыкал: — Хороший мальчик. Уилл задрожал вокруг него. Соски напряглись. Зад сжался. Жидкости его прекрасного маленького члена оставили следы по всему предплечью Ганнибала, смачивая короткие светлые волосы. Ганнибал отпустил волосы Уилла, чтобы снова дотянуться до еды. Он поцеловал затылок Уилла и прижал еще один маленький кусочек мяса к его губам. Уилл снова принял его пальцы, на этот раз медленнее, и Ганнибал задался вопросом, что потребуется, чтобы отправить Уилла в подпространство таким образом. (Мягкий и расслабленный вокруг его члена. Голубые глаза затуманены. Рот раскрыт, чтобы поглощать все, что Ганнибал хотел прижать к его губам.) Он засунул пальцы глубоко в рот Уилла, прижав кончики пальцев к задней части его горла, в конце концов решив, что им придется это выяснить. Уилл наклонил голову, чтобы они могли встретиться взглядами, красивый рот пытался глубже вобрать пальцы Ганнибала. То, как он смотрел на Ганнибала — обожающе и почтительно; умно и расчетливо; голодно — вызвало у Ганнибала внутреннюю потребность взорваться. (Потребность брать. Владеть. Утверждать.) Отсутствие ошейника на шее Уилла внезапно стало больше, чем стыдом. Это было преступлением. Такой прекрасный зверь заслуживал того, чтобы им владел заботливый хозяин. Заслуживал чувствовать себя в безопасности на своем месте в мире и заботе. Заслуживал того, чтобы выйти на улицу, и чтобы все знали, даже без единого слова, что у него есть место, которому он принадлежит. Ганнибал открыл рот шире и впился зубами в шею Уилла. Не засос, а укус. Владелец. (Обещание, что Уиллу не придется долго оставаться непомеченным.) Уилл обнажил шею еще больше в просьбе оставить след. Просьбе не быть милым, любимым созданием, а быть созданием Ганнибала. И Ганнибал подчинился.