Позор подумавшим дурное / Honi Soit Qui Mal Y Pense

      Догнать профессора Снейпа по пути из Большого зала Гермионе не удалось, и она проследовала за ним вниз в подземелья. Легким шагом девушка вошла в кабинет и кинула сумку возле двери.       Профессор Снейп снова стоял у лабораторного стола спиной к ней. Он оглянулся на нее через плечо, и Гермиона увидела, как слегка приподнялись уголки его губ в выражении признательности.       — Грейнджер, похоже, вы хорошо тут потрудились. Амортенция правильного оттенка в обоих котлах.       Гермиона просияла и поспешила присоединиться к нему. Работа вынудила их стоять близко, и она чувствовала, как его локоть задевает ее мантию.       — Помните, вам требуется отметить любые различия. Мы начнем с внешнего вида, — Мастер зелий опустил выжидающий взгляд на нее. Она заговорила:       — У зелья должен быть перламутровый отлив. Хмм. У обоих есть, но тщательнее собранные ингредиенты блестят живее, я полагаю. Зелье отражает больше света, и темно-фиолетовый край спектра заметен лучше. И пар должен подниматься спиральками, что происходит у обоих зелий. Не вижу тут разницы.       — Хорошо. Теперь к запахам. Поскольку они уникальны для каждого, это великолепный лакмусовый тест. Лакмусовый тест — это магловское…       — Да, сэр. Я ходила в магловскую начальную школу.       — Как и я, — сказал профессор Снейп.       — Правда? Я думала… эм… — Гермиона прикусила губу.       — Вы думали, что я чистокровный, поскольку я декан Слизерина. Нет, я полукровка.       — О. Это не мое дело.       — Нет, не ваше, — он указал на зелья. — В амортенции из готовых ингредиентов вы можете различить один или два аромата, смешанных вместе. В качественной — заметите оттенки многих, отличных друг от друга и появляющихся волнами.       Гермиона погрузилась в пары зелья похуже.       И ничего не учуяла.       Подождите, пергамент. Что-то травяное. Она вдохнула поглубже. Больше ничего.       Следом девушка переместилась к качественному зелью. Ничего. Затем запах пергамента, но в этот раз она могла сказать, что пахло чистым, тонким пергаментом и еще немного — чернилами. Далее кумарин — альдегид, придающий сладость свежескошенной траве.       Никакого запаха человека: волос, кожи, пота.       Девушка была разочарована, потом обеспокоилась. Означало ли это, что ее никто не привлечет? Она не умирала от желания выйти замуж, но, с другой стороны, противницей идеи тоже не была, и секса и близости хотела.       Не оттого ли поцелуи ее не привлекали, неважно, как сильно она старалась, неважно, как подходил ей Рон? Гермиона вспомнила слова профессора Трелони о ее романтическом будущем. «Высохшая». Гермиона посмотрела на профессора, с ужасом ожидая насмешки.       — Мисс Грейнджер, что такое? — профессор Снейп опустил взгляд на нее.       Как неловко.       — Ничего, сэр. Я… возможно ли, можете ли вы… что, если вы не чувствуете особо никакого запаха? — она не хотела спрашивать, но это было важнее, чем беречь свою гордость.       — Я не знаю, — он склонился над котлами, одним, другим. Даже в этих обстоятельствах Гермионе нравилось, что так он стал чуть ближе. — Я никогда не слышал о подобном. Зелья выглядят правильно, но я тоже различаю очень мало. Пожалуй, намек на старое дерево и кожу, но это может быть запах внешней среды, — он нахмурился. — Мы потерпели неудачу.       Гермиона облегченно выдохнула.       — Должно быть, моя ошибка, я запорола их, пока вы обедали, — она стукнула ладонью по столу. — Ладно, в любом случае вы продемонстрировали свою точку зрения. От первого зелья я получила еле заметные черты двух запахов, а второе воспроизвело идеальные копии трех ароматов, — она рассказала ему, что учуяла. — Мне жаль, я их испортила.       — Неважно, они всего лишь для наглядной демонстрации, Грейнджер, — профессор Снейп при помощи эванеско убрал содержимое обоих котлов, и они начали приводить в порядок рабочую поверхность.       — Профессор, могу ли я попросить вас… мне не очень нравится моя фамилия, и я не футбольный игрок. Можете ли вы, пожалуйста, рассмотреть возможность обращаться ко мне «Гермиона» вместо «Грейнджер», хотя бы иногда?       — Нет, я не буду.       Гермиона приподняла голову, и профессор повернулся, встречая ее взгляд. Она собрала все мужество:       — Страх перед именем только усиливает страх перед его обладателем. Мне ненавистна мысль, что вы боитесь, профессор.       Его глаза сузились.       — Я не боюсь, Гермиона, — его голос чуть дрогнул на ее имени.       Гермиона не слышала ничего более эротичного за всю свою жизнь.

      _________________________________

             — Знай, я не верю ни единому слову, — сказала Полная дама, когда Гермиона вошла в общую гостиную. Она обернулась, намереваясь задать портрету вопрос, но тот уже закрылся и оказался к ней тыльной стороной.       Общая гостиная практически опустела из-за вечернего часа, и у камина устроились Рон, Джинни и… Луна? Рон поманил Гермиону:       — Иди сюда, придержали тебе местечко у огня, — с момента их расставания это была самая длинная его реплика, обращенная к ней, но Гермиону больше интересовало присутствие Луны Лавгуд.       — Привет всем. Луна, рада тебя видеть, — сказала Гермиона полувопросительно-полуутвердительно. У нее возникло четкое ощущение, что она мешает чему-то. Затем она сообразила, кого не хватает.       — Где Гарри?       Ответила Джинни:       — Он снова с Дамблдором, — тут она посмотрела на Рона, который посмотрел на Луну, которая посмотрела на Гермиону и обратилась к ней:       — Тебе интересно, зачем я здесь. Они хотят сказать тебе кое-что неприятное и сочли, что я могу помочь тебе успокоиться, — Луна мечтательно улыбнулась.       Гермиона оглядела кружок собравшихся.       — О боги. Мои родители? Нет, профессор Макгонагалл бы… Нора? Министерство?       — Эм… нет, ничего такого, — сказала Джинни. Она снова остановилась и перевела взгляд на Луну.       Луна посмотрела на Гермиону и в своей безэмоциональной манере произнесла:       — Некоторые из студентов говорят, что у тебя секс со Снейпом.

      _________________________________

      

      В подземельях Снейп благодарил судьбу за то, что его не призывали на прошлой неделе. Он по доброй воле провел все вечера в компании Гермионы Грейнджер.       Хотя с амортенцией вышла проблема. Зелье выглядело идеально, и очень необычно для него демонстрировать все признаки идеального, но оказаться бессильным. Он позволил себе шуточку про Люциуса Малфоя.       Вдобавок Гермиона была щепетильна в подготовке, и Снейп сомневался, что она напортачила в обоих зельях одинаково.       Гермиона. Можно звать ее по имени. Он знал, что только притворяется, и это было глупо, но так давно никто не пытался стать ближе к нему, не отдаляться. Учить ее — удовольствие, и ее присутствие скрашивало будничные заботы вроде нарезки, помешивания и заточки. В мире двусмысленностей было приятно слышать честный, прямолинейный — гриффиндорский — запрос.       И если бы Гермиона услышала слово «нет», она бы пошла и все равно добилась бы желаемого. Что заинтриговывало гораздо сильнее, чем Снейп хотел признавать.

      _________________________________

      Гермиона ничего не говорила целую минуту. Она чувствовала, будто ее ударили дезиллюминационными чарами, — конечности и лицо сковало холодом.       — Я… что?       Джинни попыталась следующей.       — Я слышала, как кто-то говорил несколько дней назад о семикурснице и Снейпе, но не придала особого значения. И затем в женском туалете одна из младших сказала: «Не могу поверить, что кто-то готов так опуститься перед этим жутким типом, но вы же знаете, как она печется о своих оценках». И я… ну, Гермиона, ты проводишь с ним много времени, и, конечно, мы знаем, что ничего такого не происходит, но… — Джинни извиняющимся взглядом посмотрела на подругу, потом повернулась к Рону.       — В общем, что это, я… Малфой сказал мне: «Тебе, наверное, лучше теперь, когда ты знаешь, что она ушла от тебя к Снейпу — идеальный способ избавиться от нее», — Рон замялся. — Только я был без понятия, о чем это он. Затем он сказал, что видел тебя выходящей из кабинета Снейпа после обеда, и тут я понял, — Рон ужасно покраснел. — И тогда я его ударил.       — Ох, Рон, зачем, — воскликнула Гермиона. — Он втянет тебя в неприятности!       — На самом деле, кажется, он просто ударил Рона в ответ, — сказала Луна.       — И мы боялись… мы не хотели, чтобы ты узнала от кого-то другого, — добавила Джинни.       — Нет, — Гермиона опустила взгляд на свои руки, в которых бездумно вращала палочку. — Почему никто не поговорил со мной? Если это продолжается уже несколько дней?       — Ну никто же не подойдет и не скажет тебе: «Эй, Грейнджер, трахнулась с кем-то из профессоров недавно?» — заметил Рон. Джинни сильно ткнула его локтем в бок.       — Что мой идиот-братец имел в виду, так это что, скорее всего, наш факультет узнал последним и никто не хочет причинить тебе боль.       Заговорила Луна:       — Когтевранцы не особо сплетничают, но я слышала что-то такое несколько дней назад. Я не беспокоилась, так как это абсурд. Все знают, Гермиона заслуживает свои высокие оценки и, если спит с кем-то, то потому, что любит его. Или ее.       — Ну, Миона не любит Снейпа, никто не любит Снейпа, значит…       — Рональд, профессор Снейп не так уж плох, и я уверена, кто-то его любит, и как это вообще относится к делу? — мозг Гермионы разделился на части: одна вела разговор, а вторая замкнулась в себе.       Джинни положила руку на плечо Гермионы:       — Это пройдет. Игнорируй, и все переключатся на что-то другое через неделю.       — Ага, — сказала Гермиона довольно мрачно. — Эм, я думаю, я просто пойду в кровать. Я… можно тебя на секундочку, Рон?       Джинни и Луна обняли Гермиону и переместились в другую часть комнаты, оставляя Рона и Гермиону.       — Я хочу, чтобы ты знал, я этого не делала. Я не смогла бы. Я не… Это не из-за того, что у меня кто-то другой.       Рон неловко похлопал Гермиону по плечу.       — Я знаю.       — Спасибо, что вступился.       — Сделал бы это для любого из моих друзей. Тупой придурок.       — Ты хороший человек, Рон Уизли.       Рон опустил глаза и затем сказал:       — У меня еще домашка, так что…       Гермиона кивнула и встала.       — Спокойной.       — Спокойной.

      _________________________________

      Стыд был ужасным и холодным. Она ощущала кислый страх на языке. Гермиона всю жизнь старалась сберечь хорошую репутацию, полагая, что может контролировать ви́дение окружающих.       Теперь же она обнаружила, что никогда не обладала этой властью. Она знала, это пройдет, но неужели придется навсегда остаться девушкой, насосавшей себе путь наверх? Не такой славы она надеялась добиться. Да еще во всем замешан мужчина, который ей нравится.       И Гермиона ненавидела себя за маленькую часть сердца, раздувшуюся от гордости. Кто-то счел ее стоящим предметом для сплетен. Кто-то воспринимал ее как сексуальный объект.       Но, пожалуй, самым стыдным оказалось то, что мысль о ее теле, сплетающимся с профессорским, более чем возбуждала.       Она свернулась в клубочек на кровати со столбиками и плакала до тех пор, пока не уснула, смущенная, пристыженная и взволнованная.