Позор подумавшим дурное / Honi Soit Qui Mal Y Pense

      Северус Снейп был полон дурных предчувствий. По поводу противостояния со студентом. Он жалок.              В последнее время она вдруг стала гораздо менее уступчивой. В прошлом Гермиона Грейнджер была как маленький бобр: большие зубы и вечное желание угодить. Примерно к моменту фиаско с этим Отрядом Дамблдора, однако, она приобрела некоторую склонность к неподчинению. Она оставалась маленькой заучкой, но несколько менее услужливой, чем раньше. И это осложняло его работу.              Студентам больше было нечем заняться, кроме как искать способы извратить всякую попытку подготовить их к дальнейшей жизни. Преподаватели, однако, были загружены работой, семьями, обязанностями, а в некоторых случаях принудительно вовлечены в дела опасных манипулятивных диктаторов. И это только его верноподданство Дамблдору. Снейп кисло улыбнулся сам себе. “Если не можешь себя развеселить, зачем утруждаться?”              Мастер Зелий был вынужден в скором времени раздобыть кое-что у Гермионы Грейнджер. Получив задание, он успел недолго его обдумать и решил, что лучше всего будет поставить ее перед фактом. Если он спросит, она может ответить. Хуже того, она может начать задавать встречные вопросы, и в этом случае он застрянет на час, отвечая на них. Стоит ей только начать, и она впутает профессора в персональные уроки быстрее дьявольских силков. Он не раз видел ее мурыжащей его коллег под дверью учительской.              Нет, он просто скажет ей, что от нее требуется, и разделается с этой глупостью еще до конца дня.              

_________________________________       

      Гермиона Грейнджер согнулась над своим котлом, наклоняя голову из стороны в сторону.              — Какого дьявола ты творишь, Грейнджер? — фыркнула Пэнси Паркинсон и повторила странные движения Гермионы. — Выглядишь как почтовая сова. Драко, глянь!              Гермиона проигнорировала уханье слизеринцев.              — Я проверяю отлив у зелья. Бораго пишет: “Перламутровый отлив можно заметить на поверхности остывающего продукта”, но на самом деле я скорее бы назвала это мерцанием. Или блеском. Проклятье. Это, наверное, масло душицы, мне показалось, что я посчитала правильно, но думаю, я могла капнуть шесть с половиной капель вместо шести. Вот бы у книги были иллюстрации. Я не… Паркинсон, как ты считаешь — это перламутровый отлив? — она выпрямилась и нахмурилась, глядя в котел.              Пэнси закатила глаза, но незаметно проверила поверхность зелья в своем котле.              — Ну ладно. Ничего теперь не поделаешь, — Гермиона при помощи волшебной палочки заполнила маленькую склянку небольшим количеством зелья и удалила содержимое котла. Она аккуратно поставила склянку на стол профессора Снейпа, чуть поодаль от остальных, будто та могла стать хуже просто оказавшись рядом с посредственными работами ее сверстников.              Мастер Зелий едва ли удостоил ее взглядом, пока череда попеременно полных надежд и удрученных студентов ставила подписанные образцы на его стол. Один из них сворачивался, в другом плавали кусочки какого-то листа. Верхняя губа Снейпа приподнялась в отвращении.              — Задержитесь после занятия, мисс Грейнджер.              Она дернулась.              — Не повезло, Миона, — Рон Уизли всегда был готов выразить соболезнования в связи с дополнительной тратой времени на учебу. — Как считаешь, чего ему надо?              — Наверное, хочет назначить ей отработку за то, что она не сварила за Малфоя образец, не научила Невилла чему-то, чему Снейпу было лень его учить, и вообще не целовала Салазара Слизерина в задницу, делая это, — пробурчал Гарри.              — Я уверена, профессор Снейп просто хочет что-то сказать о моем образце. Если я испортила его, может быть, он готов дать мне шанс исправить, — произнесла Гермиона с надеждой. Она снова посмотрела на презрительную усмешку профессора. — С другой стороны, пожалуй, он просто хочет воспользоваться возможностью попрактиковать на мне сарказм. — Она завернула свои зельеварческие принадлежности в промасленную кожу. — Держите наготове противоожоговую мазь.              — Нам тебя подождать? — спросил Рон.              Гермиона улыбнулась ему, зная, как сильно он хочет сбежать.              — Нет, спасибо. Буду через минутку.              Мальчики неохотно ушли вместе с остальным классом Продвинутого Зельеварения, и Гермиона, выпрямив спину, подошла к столу. Снова Снейп едва взглянул в ее сторону, увидел, что она достаточно запугана, и поднял палочку.              — Муффлиато. Я полагаю, было бы глупо надеяться, что вы не в курсе моего участия в одном так называемом секретном обществе. Директор предупредил меня, Флопси, Мопси и Пушинка не в состоянии хранить секреты друг от друга.              Гермиона удержала невозмутимое выражение лица ценой невероятных усилий.              — Если это был вопрос, сэр, то да, я в курсе вашего… э, положения.              — Очень хорошо. В таком случае мне нужен образец вашей мозговой ткани. Вашей мозговой коры, если быть точным, префронтальной.              Молчание. Гермиона приоткрыла рот, собираясь выразить свое изумление, но заговорила лишь спустя несколько секунд.              — Моей… — она нахмурилась. — Чего?              Снейп посмотрел на нее. Как этот пустой взгляд мог быть столь красноречив?              Ее академическая гордость находилась под угрозой.              — Конечно, я знаю, что такое кора мозга, сэр. Но вы сказали “образец мозговой ткани”?              Он продолжал смотреть, но его веки опустились, демонстрируя утрату интереса.              Гермиона посмотрела по сторонам, ожидая от него дальнейших объяснений. Когда он их не дал, она заговорила.              — Я… Я, правда, пожалуй, нет, спасибо?              — Что за все годы нашего печального знакомства привело вас к мысли, что ваши предпочтения имеют для меня какое-то значение?              Удивление победило почтительность, и она сказала:              — Простые правила приличия, я полагаю, сэр.              Ее находчивость заставила глаза Мастера зелий распахнуться, а брови подняться в гневе. Ей пришлось сконцентрироваться, чтобы не сделать шаг назад.              — Пять баллов с Гриффиндора. Я изыму образец сегодня вечером после ужина. Встречаемся в моем кабинете в восемь, — прошипел Снейп. Гермиона не пошевелилась. — Ну, идите!              Почти пятнадцати годам подчинения учителям сложно противиться. Она обнаружила, что отступает, еще до того, как поняла, что делает. Она пожалела обо всех остроумных ответах, которые — Гермиона знала — придут к ней как-нибудь этим вечером, уже слишком поздно. Когда ни одна муза не отреагировала на ее мольбу, она рассеянно повесила сумку на плечо и покинула класс.              По крайней мере, у нее есть несколько часов на то, чтобы придумать, как выбраться из ситуации. Или как спорить с профессором Снейпом.