Позор подумавшим дурное / Honi Soit Qui Mal Y Pense

      На ужин был стир-фрай с фунчозой, одно из любимых блюд Гермионы. Но сегодня она не могла наслаждаться хрустящей куриной кожицей, поскольку постоянно думала о том, как горка лапши на тарелке смутно напоминает ее головной мозг. Так что она ограничилась овощами.       Большинство за столом было увлечено яростным спором о достоинствах межшкольного турнира по квиддичу, который давно предлагалось провести, и на том, кто из команд каких факультетов может войти в основной состав, а кто — во второй.       — Зависит от того, будут ли Малфои спонсорами, я считаю, — сказал Дин Томас.       — Даже если и так, Гарри непременно станет ловцом, — ответила Джинни Уизли. — Малфой не захочет рисковать своей прической. — Гарри улыбнулся ее непоколебимой вере.       — Шармбатон наверняка попробует использовать вейл, чтобы отвлечь наших игроков, может, всю команду стоит собрать из девочек! — Лаванду быстро перекричали мальчишки за столом, но девочки подхватили мысль и принялись рассуждать о том, насколько большего они смогли бы добиться как команда, не приходись им справляться с пристрастием мальчиков к полировке своих метел.       Раз Гермиона еще на первом курсе выяснила, что перечисление интересных фактов о популяции золотых сниджетов из “Квиддича сквозь века” не является подходящей темой разговора о спорте, она могла съесть свой ужин и подумать о приближающемся столкновении с наименее склонным к сопереживанию профессором Хогвартса.       “Я просто скажу «нет». Я извинюсь и скажу, что не заинтересована”. Она всегда репетировала сложные разговоры в своей голове. “Я сожалею, но я не могу помочь вам с этим проектом, профессор. Надеюсь, вы сможете найти кого-то иного”. Стоит ли ей быть приторно-вежливой? “Спасибо, что подумали обо мне, профессор Снейп, но боюсь, я не в состоянии позволить вам порубить мой мозг”. Так?       Она безмолвно помотала головой. Почему-то девушка не была уверена, что бережная конфронтация сработает на человеке, которого она порой в мыслях называла Счастливым Мучителем.

_________________________________

      Гермиона все еще пыталась сообразить, как выбраться из этой ситуации, пока тащилась вниз по винтовой лестнице к кабинету профессора Снейпа. На отчаянное мгновение она представила, как прячется на весь вечер в башне Гриффиндора. Конечно, завтра придется выйти ради уроков, да и он, наверное, все равно сможет войти в гостиную. Она чуть улыбнулась, представив хмурого Мастера Зелий в окружении шумных гриффиндорцев в их общей гостиной, предлагающих ему канареечные помадки и пускающих мышек-ледышек по его спине.       Ее шаги замедлились, когда она добралась до подземелья. “Я скажу «нет». Он же не может просто так взять кусочек моего мозга. Наверное, считает, что может запугать меня до согласия. Я просто вежливо откажусь. «Нет». «Нет». «Нет». Я могу это сказать”.       Гермиона глубоко вдохнула и постучала.       — Войдите.       Она открыла дверь и обнаружила его протирающим бока одной из банок с препаратами, стоявших вдоль стен кабинета. Вдобавок, глядя на саму банку, она впервые заметила, что в ней хранился — человеческий? — мозг. И профессор наклонял голову, рассматривая его под разными углами.       Он глянул на нее и кивком указал на деревянный стул напротив его стола.       — Сядьте.       Она села.       — Профессор Снейп, я хотела спросить вас о…       — Вам может быть тяжело понять, но я не нуждаюсь в вашей словесной помощи, мисс Грейнджер, сидите тихо, — он повернулся к тканевому свертку с инструментами на своем столе и развязал на нем шнурок. Когда сверток раскрутился, Гермиона обнаружила, что вытягивает шею в попытке рассмотреть содержимое, но оно оставалось за пределами видимости. Хирургические принадлежности? Зельеварческие орудия? Трофейные палочки, которые он отобрал у недостаточно старающихся гриффиндорцев?       Профессор Снейп повернулся к ней, держа бледную палочку с выточенной рукоятью. Затем он вытащил свою обычную палочку из рукава. Гермиона заметила небольшой вытертый участок на хлопке его левой манжеты, наверное, возникший из-за хранения и вынимания палочки с внутренней стороны запястья. Он приблизился, пристально глядя на верх ее головы, и поднял ясеневую палочку горизонтально, указывая на правую часть ее лба.       — Установите вашу палочку под этим углом. Вы должны точно повторить позицию оси. Ваша палочка будет осью Х, а я создам оси Y и Z и произнесу трансфигурирующее заклинание.       Гермиона инстинктивно пригнулась.       — Нет, подождите, нет, я не… Эм, извините, спасибо, что подумали о… в общем, я не…       Снейп рявкнул:       — Подними палочку, девчонка!       — Нет! — слово, на котором она сосредотачивалась часами, сейчас просто вырвалось у нее изо рта. — Нет, сэр! Я… пожалуйста, сэр, я не буду этого делать! По крайней мере, пока вы не расскажете немного больше о том, что собираетесь делать и как это работает. И как это отразится на мне. И для чего это нужно. И…       — И почему бы мне не дать вам полный отчет о моих действиях за последние две недели, раз уж на то пошло? Десять баллов с Гриффиндора за неподчинение. Теперь делайте, что вам говорят, Грейнджер, — он положил руки на края спинки стула, приблизил свое лицо на расстояние считаных дюймов к ее и прошипел:       — Поднимите палочку.       Гермиона сидела на неустойчивом стуле, неподвижно и нервно, и надеялась, что она не начнет дрожать, как иногда случалось в разгар споров. Она прочистила горло:       — Сэр, мне жаль, я правда хочу помочь. Не могли бы вы… если вам нужно мое участие, то, пожалуйста, расскажите мне, зачем вы это делаете.       Снейп выпрямился, и Гермиона, освободившись от его взгляда, немного расслабилась.       — Неужели староста школы не доверяет одному из священнослужителей знания, назначенных ей Хогвартсом? Какой позор.       — У меня уже был неудачный опыт, сэр.       Рот Снейпа дернулся, словно в выражении веселья, затем он вздохнул.       — Эта процедура будет проще с вашей молчаливой помощью, поэтому я отвечу на несколько из вашего несомненно бесконечного списка вопросов. Затем вы подчинитесь моим инструкциям, — он посмотрел на нее искоса, как будто требуя согласия. Она не сказала ничего, и он продолжил, отступив и прислонившись к своему большому столу орехового дерева.       — Темный Лорд озабочен идеей о том, что маглорожденный может быть способнее чистокровного. Он зациклился на вас, одни боги знают почему. Он решил, что кора вашего мозга поможет понять вашу уникальность. Я доставлю ему образец для магического изучения, он ненадолго отвлечется, я приобрету его расположение, и Поттер, без сомнения, потратит бесценную передышку на квиддичную тактику.       — Но ведь не поэтому… это… — она осеклась, опасаясь, что ее слова могут перебить его настрой делиться информацией.       — Нет, конечно, причина вашей исключительности не в этом, но он будет занят какое-то время и не узнает ничего полезного, что нам всем только на руку.       Исключительности? На Продвинутых зельях он никогда не говорил ей даже скудного “хорошая работа”. Перенаправляя свой фокус на текущую проблему, она возразила:       — Но с другой стороны, сэр, мой мозг!       Снейп посмотрел на нее с безразличием.       — Вы, не сомневаюсь, знакомы с концепцией нейропластичности. Ваш мозг со временем компенсирует утраченное. Исследования в этой области даже предоставили вам магловские и магические упражнения для ускорения процесса. Образец ткани требуется совсем крошечный, — он подался вперед от края стола и приблизился к ней снова, словно проблема была решена. Она не согласилась.       — Как вы считаете, это затронет мою повседневную жизнь? Утрачу ли я когнитивные способности? Что насчет моих магических навыков? Я сдаю ТРИТОНы через несколько месяцев, я не располагаю лишним временем!       — Грейнджер! Будь вы одним из имбецилов, окружающих меня, я бы просто взял образец без вашей помощи и наложил чары забвения. Эту возможность я все еще рассматриваю. Однако в вашем случае отсутствие небольшой пробы мозговой ткани может быть замечено, поэтому я решил вас проинформировать. Я получу образец так или иначе.       Ее палочка оказалась в руке, как только она услышала его слова.       — Протего!       Он даже не стал утруждать себя наведением палочки на нее, просто свободно взмахнул, повернув запястье кверху.       — Собираетесь драться со мной, мисс Грейнджер? Ваши оценки за СОВ по защите всего лишь “выше ожидаемого”, практически провал для вас.       — Я сделаю все, что потребуется, чтобы оградить себя от попытки вивисекции со стороны Пожирателя смерти!       Она силилась сдержать эти слова, но они уже вырвались. Слишком поздно.       Он скользнул к ней: черные глаза, глубокие в ярости, голос низкий и напряженный.       — Тогда я передам всем остальным, что мне очень жаль, но мы подчинимся новому мировому порядку Темного лорда, так как Гермиона Грейнджер была не расположена лишиться нескольких баллов за экзамен по магловедению.       Ее лицо загорелось от его непривычной близости, и она чувствовала, как от прилива адреналина дрожь распространяется по телу, начиная с ног. Она заставила себя говорить.       — Если вы все еще собираетесь разрезать меня силой, почему бы не разделаться с этим, сэр?       — Простые правила приличия, я полагаю, — передразнил он.       Она свирепо посмотрела в ответ.       Он продолжил:       — Гриффиндорская храбрость подводит нас на этот раз? Благородные жертвы хороши для Фрэнка и Алисы Лонгботтомов, но мисс Грейнджер не может вынести потерю ее интеллектуального превосходства на пару месяцев. Какая жалость. Вам придется сказать Поттеру, что все правда очень печально с этим дурацким пророчеством, согласно которому он умирает, но его лучшая подруга предпочтет получить твердые “П” свободе волшебного мира.       Она ахнула от его жестокости. Он не мог просто сказать ей, что требуется, ему нужно было превратить эту идею в иглу и уколоть ее.       — Итак, что вы выберете? Уничтожение маглорожденных ведьм и волшебников или потерю репутации самой умной в Хогвартсе? — Снейп насмешливо ухмылялся. Гермиона задумалась, угрожал ли его лицу риск возникновения морщинки чуть выше левого уголка верхней губы, скривленной в презрении.       Она пыталась тянуть время.       — Как вообще ВолдеМорда узнал обо мне?       Снейп посмотрел на потолок подземной комнаты в безмолвной просьбе о терпении.       — Драко Малфой — Люциусу Малфою, а тот Темному лорду, — он сделал паузу. — Я также упоминал, что вы не лишены искры. От меня требуется докладывать обо всем происходящем в Хогвартсе, — еще он пытался убедить маньяка в том, что его идеи не только лицемерны, но и очевидно неверны. Безуспешно, разумеется.       Гермиона знала, что в конце концов она согласится дать образец. Апеллировать к родителям Невилла и судьбе Гарри было не совсем спортивно, но эффективно. Если бы только у нее было время разобраться в ситуации. Должен существовать способ создать копию ее ткани вместо резекции.       — Со всем уважением, сэр, я прошу дать мне немного времени.       — Я отклоняю вашу просьбу.       — Подождите, сэр, если вы дадите мне больше времени, я сделаю это! Я буду ассистировать! Вы сказали, так будет проще. Я помогу, — она смотрела ему в глаза.       Снейп взвесил ее откровенность и, очевидно, счел, что она говорит правду. Он вздохнул.       — Тогда сколько времени вы хотите?       Она широко распахнула глаза, надежда на победу уже вспыхнула в ней.       — Дайте мне неделю. Нужно больше узнать о процедуре, и я хочу быть готова. Также мне нужно продвинуться по учебе, чтобы у меня было время на восстановление.       Снейп провел большим пальцем по рукояти палочки и задумчиво прищурился.       — Шесть дней. Я должен предоставить образец через неделю, так что у вас есть время до воскресенья написать любые эссе по истории карликовых пушистиков, достичь совершенства в трансфигурации пылинок в песчинки или других необходимых для выживания навыках. Теперь убирайтесь.       Пока он не передумал, она схватила свою сумку и ушла.

_________________________________

      Гермиона даже не стала заходить к себе за писчими принадлежностями и запасом пергамента. Она направилась прямиком в библиотеку и настроилась на один из своих знаменитых исследовательских марафонов. Окруженная “Психонейрохирургией сегодня” Темперанса Лоба (третье издание), “Полным перечнем знаменитых медиведьм и медиволшебников” докторов Линг Сплинт и Хэйма ван Девентер и “Трансфигурируй свою тератому” Онколюса Эндикотта , она царапала заметки на обороте эссе по чарам, полученного с проверки.       Судя по всему, способа дублировать человеческие ткани не существовало. По ее мнению, это было логично, поскольку такой способ мог бы привести к бессмертию, и уж о таком она бы точно слышала.       Она недолго поразмыслила над попыткой обмануть профессора, дав ему образец мозговой ткани иного вида, но не смогла представить, что он купится, и даже если и купится, то это почти наверняка приведет к его гибели, когда он принесет поддельный образец Волдеморту. Он, может, и мерзавец, но вдобавок — насколько ей было известно — их единственный шпион.       Некоторое время она провела за мозговым штурмом и обдумыванием плана убедительного сочинения на тему “Почему мозговая ткань Гермионы Грейнджер на самом деле не нужна”. Это утешало, но едва ли принесло бы результат, частично потому что она не считала, что профессор Снейп согласится отнести его Волдеморту. Она взяла ярко-алое перо, окунула в маленькую бутылочку красных чернил и нарисовала руну в правом верхнем углу страницы. Она постучала по руне палочкой, и пергамент юркнул в сумку, помеченный как “Вспомогательная работа, Осенний семестр, Седьмой курс”.       Большинство других студентов, занимавшихся в библиотеке этим вечером, уже закончили на сегодня, но оставались еще постоянные посетители: несколько когтевранцев за одним столом, пятикурсник-слизеринец, проходящий периодически мимо стола когтевранцев, поглядывая к ним в записи в надежде на подсказку, и еще один гриффиндорец, явно отложивший домашнюю работу до последнего и сейчас лихорадочно переписывающий что-то из книги размером с дорожную плиту.       Гермиона откинулась на спинку стула и потерла точки напряжения на плечах, откуда всегда начинались ее головные боли. Опустив голову к правому плечу, она медленно описала полукруг, спускаясь подбородком к груди и поднимаясь им к левому плечу. Закончив, она зацепилась взглядом за секцию книг о Защите в библиотеке.       “Могу хотя бы посмотреть. Может, найду что-нибудь про Гормлайт Гонт для дополнительной информации на экзамен по Темным Волшебникам”. Гермиона гордилась своим умением находить факты, о которых ее профессора делали пометку “Не знал об этом” на листах с ее экзаменационными работами и сочинениями. На текущий момент у нее были такие от профессоров Флитвика, Стебль и Вектор, но она надеялась собрать полный набор.       Секция Защиты От Темных Искусств подразделялась на подтемы. Она пропустила общий перечень защитной магии, сильно отредактированный раздел по Темной магии, опасных магических существ и большой раздел, посвященный восхождению и мнимому первому падению Волдеморта. Секция по Истории защиты выглядела наиболее многообещающей для поисков книги о Гонтах.       У Гермионы была одна проблема с исследованиями. Всегда была, с того дня, когда родители купили ей Британскую энциклопедию. Если она смотрела какую-то тему, то неизбежно замечала еще несколько статей на соседних страницах, пробуждавших ее интерес. Но если она пользовалась разделом “Смотри также” в конце каждой из этих статей, то находила больше и больше материалов, что привлекали ее. В итоге она оказывалась на полу гостиной в окружении томов, счастливо погруженная в чтение.       Потому, найдя кое-что про Гонтов, она соблазнилась соседней книгой о Грэйс О’Мэлли, всегда интересовавшей ее. Гермиона сочла ее подходящей для чтения перед сном — так она называла книги, что читала для удовольствия.       Колокол на башне пробил, предупреждая студентов, что до отбоя осталось пятнадцать минут, и Гермиона сложила свои книги, зарегистрировала на себя новые, улыбнувшись мадам Пинс — библиотекарей страшно недооценивали, — и покинула библиотеку.

_________________________________

      Гермиона провела интенсивные внутренние дебаты насчет того, стоит ли говорить ее друзьям о том, чего хотел от нее профессор. Вполне возможно, они спросят сами, но она совершенно честно могла ответить — он, как обычно, нагрубил ей и отпустил.       Если она расскажет им, Гарри практически наверняка выйдет из себя. Рон, скорее всего, сначала спросит о том, какие у нее чувства на этот счет, и если она скажет, что испугалась, Рон наверняка тоже рассердится, и тогда она будет вынуждена справляться с их реакцией вдобавок к собственной, но не приблизится к решению. Джинни, вероятно, воздержится от суждений ровно до тех пор, пока не будет затронута ее верность Гарри. Вряд ли все трое проявят сочувствие, когда она скажет им, что беспокоится о своей учебе в это время.       С другой стороны, если она будет держать все в себе, она останется с тревогой один на один, и придется обойтись без любых идей, как выбраться из ситуации, что они могли бы ей предложить.       Может, стоит подождать, пока она не придумает что-нибудь. У нее еще пять дней. Пять дней, за которые надо переиграть человека, как она недавно выяснила в процессе дополнительного чтения по зельеварению, уже в школьные годы бывшего достаточно умным для публикаций в рецензируемых журналах.       Судя по всему, Гермионе может не хватить несколько кнатов до сикля, когда она будет сдавать свои ТРИТОНы.       Выполнять задания с опережением не было для нее чем-то новым, и Гермиона уже сейчас находилась примерно на неделю вперед, поэтому все, что она могла сделать, это выполнить заданное до того, как будет взят образец. Любая свободная минута была потрачена на исследования, и в них ей совсем не везло.       Мадам Пинс несколько помогла, направив Гермиону в раздел с диагностическими тестами, которые используются на образцах человеческих тканей, и она нашла процедуру извлечения, описанную в издании больницы Святого Мунго. Выглядело довольно просто и безболезненно, и Гермиону успокоили описания того, как пациенты переносят процедуру.       С таким небольшим количеством данных она пришла к неизбежному выводу: ей придется обратиться к профессору Снейпу снова до взятия образца.