Позор подумавшим дурное / Honi Soit Qui Mal Y Pense

      Технически, у Мастера Зелий было время для консультаций по вечерам в среду, но Гермиона не знала никого, кто на самом деле пользовался этой возможностью. До сегодняшнего дня. Она, не жуя, проглотила свои бекон и пюре из репы и картофеля, затем устроилась поудобнее за столом Гриффиндора и начала делать выписки из книги по психонейрохирургии. Как только Гермиона увидела, что профессор Снейп встал из-за стола, она поднялась и отправилась в подземелья.              На винтовой лестнице, ведущей вниз, профессор обернулся посмотреть, чьи шаги он слышит за спиной. Она резко остановилась, но затем заставила себя идти дальше. Как он умудряется носить такие тяжелые ботинки и все равно двигаться беззвучно? Он на самом деле походил на летучую мышь — хотя нет, скорее на ворона, поскольку его мантия придавала ему грациозности. Он развернулся и пошел дальше, открыл тяжелую дверь кабинета и придержал ее для Гермионы.              — Пожалуйста, проходите, мисс Грейнджер. Я уверен, что бы вы ни намеревались сказать, это гораздо важнее моих планов на вечер, — он мгновенно оказался у своего большого стола из орехового дерева, зажег свечи в подсвечниках взмахом палочки и уселся. Откинулся на спинку стула и оглядел ее с презрением.              — Спасибо, профессор, — Гермиона, решив, что лучше пока игнорировать сарказм, села на деревянный стул напротив. Было что-то странное с этим стулом, подумала она и посмотрела вниз на ножки. И действительно, одна из ножек оказалась укорочена, так что сидящий на стуле буквально был выведен из равновесия. “Слизеринцы”.              Она открыла свою сумку и вынула лист пергамента с несколькими строками, написанными на одинаковом расстоянии. Самозаполняющееся чернилами перо было извлечено следом, и, подготовившись таким образом, она подняла взгляд на профессора.              — Спасибо, что согласились встретиться со мной, профессор Снейп. У меня есть несколько вопросов об образце, который вы предлагаете изъять.              Снейп прищурился с любопытством. Вот это была Гермиона Грейнджер, привычная ему по занятиям в классе. Не тот паникующий клубок нервов в их прошлую встречу. Она сидела прямо и говорила ровно.              — Из того, что вы сказали два дня назад, я не совсем поняла, какого размера должен быть образец, — Гермиона положила пергамент на колени и занесла перо, чтобы записать его ответ под первым вопросом.              Снейп поразмыслил.              — Образец ткани не больше глаза жука. Магическая диагностика не влияет на образец, так что его можно использовать для многократных тестов без причинения вреда целостности.              Гермиона поерзала на неудобном стуле, пытаясь найти угол, при котором получится записать информацию на листе пергамента у нее на коленях. Она подняла пытливый взгляд, окинула им его стол и встала. Снейп с удивлением наблюдал за ней. Она подвинула стул вплотную к передней части стола и вытащила палочку. Указала ей на короткую ножку стула и произнесла “Элонгейт”, затем дождалась, когда та вырастет до нормальной длины. Она уселась снова, наклонилась к столу и начала записывать его ответ на заранее выделенном месте.              Снейп наблюдал все представление со смутным недовольством. Она использовала его стол. Безусловно, тот был размером с библиотечный и места точно хватало, но она даже не спросила позволения. И стул — большинство студентов не замечали психологического трюка, но заметившие никогда не проявляли инициативу, чтобы починить его. Ему придется вернуть все обратно после ее ухода. Но сейчас все уже сделано, и Снейпу даже было немного любопытно увидеть, что она предпримет дальше, поэтому он позволил этому поступку сойти ей с рук.              Закончив писать, Грейнджер перешла к следующему вопросу.              — Я также беспокоюсь о месте, откуда будет извлечен образец. Судя по всему, разделы мозга не так четко разграничены, как я полагала, и я не могу разобраться, какая именно функция может нарушиться в результате, — она выжидающе посмотрела на него.              Для Снейпа это была интересная перемена. В глазах большинства студентов он видел безропотность, отвращение, страх, злобу и порой отчаяние. Но Гермиона осознавала, кто он такой, и все же была уверена, что он ей поможет. Интересно.              — Вы правы. Стандартные карты мозга вводят в заблуждение. Как вы, без сомнения, знаете, префронтальная кора отвечает за мышление высшего порядка, логику и планирование в частности. — Гермиона опять записывала. — Невозможно знать наверняка, как будут затронуты мыслительные процессы, но не пострадают ваша память или повседневная деятельность, — он знал, что ответ неудовлетворительный, но больше ничего не мог добавить, и она это приняла.              — Да, даже в случаях серьезных травм мозга сложно определить, что пострадало. Ладно, дальше. Мне нужны названия публикаций, которые вы упоминали, — тех, о восстановлении мозга после травмы.              Снейпу пришлось ее разочаровать, и, к своему удивлению, он обнаружил, что на самом деле хотел бы владеть информацией, которую она просила.              — Это не моя забота. У меня много дел, и я не Сивилла Трелони, это она считает уместным нянчиться с любимчиками. Вам придется исследовать этот вопрос самостоятельно, — он сделал паузу. У него точно не было любимчиков с Гриффиндора.              Гермиона нахмурилась, но просто поставила вопросительный знак на пергаменте возле записи.              Снейп наблюдал за ее размышлениями. Она сейчас сидела довольно близко, и ему почти казалось, что они вместе работают, деля стол. В глубине души он признал, действительно будет очень жаль, если ее разум пострадает из-за процедуры. Она относилась к лучшему типу студентов — сообразительным и мотивированным, тем, что делают труд преподавателя стоящим усилий.              — Для вашего спокойствия вы можете взглянуть на тесты, оценивающие скорость когнитивных процессов, мисс Грейнджер.              Она внезапно посмотрела на него.              — Ой, спасибо! Я так и сделаю! — она храбро улыбнулась ему.              У Снейпа перехватило дыхание. Почему она смотрит на него с таким выражением лица? Студенты не улыбались ему, если только он не испачкал рукав в гное бубонтюбера или Слизерин не проиграл школьный кубок — по причине явной предвзятости. Но улыбка Грейнджер была широкой и открытой — она чуть приподнимала ее щеки, так что те касались коричневых завитков по сторонам ее лица. Настораживающе.              — И еще одно, сэр. Вы сказали, что диагностика не уничтожит образец. А сможем ли мы вернуть его на прежнее место после завершения исследования? Получается, я пробуду без него совсем недолго, — она выглядела такой полной надежды, что было сложно сказать ей твердое “нет”.              — Я не думаю, что это удастся. Образец будет доставлен, Темный лорд удостоверится, что он действительно ваш, и после отправит его на изучение. Остается надеяться, что я буду присутствовать при этом, — он наблюдал, как ее решимость нарастает.              — Но вы… сэр, пожалуйста. Пожалуйста, верните его назад.              Незаметно для него она расслабилась и стала вести себя слишком свободно. Нужно было поставить ее на место.              — Мисс Грейнджер! — она слегка подалась назад. — Если такая возможность представится и если надобность в образце отпадет, я попробую его вернуть. Ваши небольшие затруднения будут моим высочайшим приоритетом, смею вас заверить. Быть может, войне стоит переделать свой график, подстраиваясь под ваше расписание? Пожалуй, нам удастся повлиять на Темного лорда, и он воздержится от нападений во время ваших подготовительных занятий к ТРИТОНам, если вы предоставите мне их перечень. И предупреждайте меня, какие вечера вы хотите потратить на общение с вашими интеллектуальными паразитами, чтобы я смог уберечь вас от всех неприятных событий.              Она опустила взгляд на пергамент.              — Я понимаю. Вы не можете рисковать, проявляя беспокойство о мозговой ткани маглорожденной студентки.              — Как скажете.              — Да, сэр. Я понимаю. Вы мне очень помогли. — Было практически оскорблением благодарить его за кражу части ее тела. Он смотрел, как она убрала исписанный пергамент в сумку, вытерев кончик самозаправляющегося пера фетровой тряпочкой, положила оба предмета в деревянный пенал. Гермиона вернула стул на место и слегка улыбнулась Снейпу. Она указала своей палочкой на ножку стула, и та уменьшилась на полдюйма. Он не сдержал тихого хмыканья и почти-усмешки, сопроводившей ее действия.              — Доброй ночи, профессор, — она посмотрела ему в глаза и скрылась за углом коридора.              Он молча сидел за своим столом еще некоторое время.

_________________________________

      Неважно, что думала об этом Гермиона, проблема заключалась не в самом образце. Конечно, она была не в восторге от идеи, но теперь понимала, что от нее требовалось, и знала, что это вряд ли нанесет большой ущерб ее интеллекту.              Готовясь ко сну, она продолжила размышлять об угрозе профессора Снейпа взять образец силой и стереть ей память. Мысль о такой уязвимости ужасала. Если ей придется столкнуться с помутнением разума, у нее не будет ни понимания причины случившегося, ни способа это исправить. Насильная потеря части ее мозга без знания о произошедшем была практически идеальным ночным кошмаром.              Она занялась своим вечерним чтением и погрузилась в океан шестнадцатого века.

_________________________________

      Защита от Темных Искусств не была любимым предметом Гермионы, но сейчас была критически важна, как она считала. Профессор Ехезкель, невысокая женщина со светлой кожей и коротко стриженными темными кучерявыми волосами, начала преподавать с этого семестра. Она не была — насколько знала Гермиона — ни темной, ни чокнутой, что выставляло ее в выгодном свете, и она к тому же являлась чемпионом в поединках по какой-то воинственно звучащей дисциплине самообороны.              — Ритуальная магия, — начала профессор, — сложна для понимания, и все же кто-то из вас наверняка знаком с некоторыми ее формами. Какие-нибудь примеры?              Драко Малфой поднял руку.              — Непреложный Обет считается ритуалом?              — Хорошо, Малфой. Что еще?              — То, что сделал Вы-Знаете-Кто, чтобы восстать из мертвых, — сказал Невилл.              Профессор Ехезкель кивнула.              — Верно. Обычно ритуал — это часть чего-либо, что предназначено для переноса силы, возможности, даже долга. В дальнейшем, в викторианскую эпоху, ритуальная магия стала считаться устаревшей и варварской, и фокус магической науки сместился на зелья и трансфигурацию, в то время как магловский мир переживал индустриальную революцию, — профессор Ехезкель вынула палочку из пружинной кобуры на руке, и на доске позади нее начали появляться записи.              Гермиона пыталась поймать взгляд Гарри. Должен существовать какой-нибудь защитный ритуал, который мог ему пригодиться. Она наклонилась вперед, чтобы лучше его видеть.              Гарри выглядел ужасно. Он был бодр и внимателен, но его лицо ничего не выражало. Он автоматически переписывал с доски, но не проявлял обычного для уроков ЗОТИ энтузиазма.              Чем они с профессором Дамблдором заняты, раз он так выглядит?