Позор подумавшим дурное / Honi Soit Qui Mal Y Pense

      Эльфы Хогвартса развернули кампанию по объединению диет студентов, решил Снейп. С каких чертовых пор в Школе Чародейства и Ведьмовства Хогвартс существует вечер тако? По его мнению, если кормят тако — в мягкой и хрустящей лепешках, — то хотя бы стоит предлагать за преподавательским столом текилу репосадо. Вздохнув, он собрал на своей тарелке карнитас и овощи и взял нож и вилку.       — Северус, это тако. Вытащи палку от метлы из задницы и ешь как нормальный волшебник! — Роланда Хуч засмеялась, глядя на его тарелку.       — Роланда, как насчет я не говорю о том, что ты любишь пихать в задницу, и ты сделаешь то же самое для меня, — постулировал Снейп.       Мадам Хуч закатила глаза, но от комментариев воздержалась.       Снейп посмотрел на свое змеиное гнездо. Социальная иерархия за слизеринским столом царила жесткая и вечно меняющаяся. Самые высокостатусные места — вторые от преподавательского стола: вы сидели достаточно близко, чтобы оставаться на хорошем счету у профессоров и вдобавок позволить им услышать любые сплетни о своих врагах. Однако самые близкие к учителям места слишком заметны. Здесь наверняка увидят, как вы под столом проклинаете противников, поэтому лучше усадить туда приспешника, чтобы служил прикрытием.       Такой порядок позволял Снейпу за один взгляд оценить, что изменилось на его факультете за день. Сегодня изменения коснулись только дальней части стола, третьих и четвертых курсов, и были незначительными, так что его внимания ничего не требовало.       Остальные столы организовывались по типу социальных групп, не считая гриффиндорцев, которым нравилось сидеть на самых дальних от учительского стола местах, чтобы быть настолько буйными, насколько им хотелось. Гермиона с друзьями сидели примерно на середине, потому что Гарри и Рон были весьма популярны.       Гермиона сегодня вечером отделилась от них, сместившись на несколько мест дальше к выходу, и глядела в книгу. У нее никаких сложностей с тако не возникло, и она отвела голову чуть в сторону, чтобы не капнуть соусом на себя. Она доела и высунула язык, чтобы слизать капельку сальсы, стекающую с подбородка. Почему у нее такой длинный язык? Почему он думает о ее языке? Боги, он следит за ней, словно хищник… словно Пожиратель смерти, собственно.       Он смотрел строго в тарелку до конца ужина.

      _________________________________

      Гермиона бежала по лестнице в подземелья, мыслями вся уже в теме сегодняшнего занятия. Она забыла постучать, но обнаружила, что профессор Снейп как раз снимал и вешал преподавательскую мантию. Ее обдало его запахом, и она вдохнула его с легким трепетом счастья. То, как он двигается без развевающихся следом одежд, позволяло заметить мощь его фигуры; каково было бы ощутить его силу, его напряжение всем своим телом? Она безжалостно раздавила эту мысль. Нужно быть практичной. Нет смысла ждать того, чего не получишь.       Она воспользовалась мгновением, чтобы привести мысли в порядок, когда закрывала за собой дверь.       — Хотела поблагодарить вас за то, что были снисходительны к Гарри. Боги знают, он того не заслуживает, — она придвинула свой стул к боковой стороне стола и села.       — Вы называете сотню баллов снисходительностью? К тому же не могу представить, чтобы Минерва, профессор Макгонагалл, хорошо на это отреагировала, — профессор Снейп сел рядом и вытащил палочку. — Чай для двоих, — сказал он, постучав по золотому подносу, и вопросительно приподнял брови, глядя на Гермиону.       — Шортбред! Если есть. Спасибо, — обратилась она к подносу. Профессору девушка сказала: — Ну, стоило бы за такую выходку ему голову передислоцировать в задницу, и я лишь имела в виду, он сейчас висит на волоске, и я знаю, вы его ненавидите, поэтому спасибо.       — Я сделал это не для вас.       Чай и шортбред появились, и Гермиона заметила, что чайник профессора Снейпа был одет в ее черную шерстяную грелку. Он разлил чай.       — Нет, конечно, нет, — она взяла тяжелую керамическую кружку.       — Если так будет продолжаться, надежда волшебного мира не протянет до весны, — Снейп посмотрел на печенья, потом на Гермиону, устроившую на них серьезный набег.       — Не могу сказать, он со мной не разговаривает, — она решительно отказывалась плакать перед профессором. — Предполагается, что я найду какое-нибудь защитное заклинание для него, и я пыталась, только я даже не знаю, с чего начать. В секции защиты я уже перерыла все, что пришло мне в голову. Профессор Дамблдор заставляет его полностью читать каждый отчет о нападении Пожирателей, который только удается найти, но Гарри от этого лишь становится злее и дерганнее, — Гермиона провела ладонью по волосам, отчего они еще сильнее встопорщились вокруг лица. — Он не проводит время ни с кем кроме Джинни, отдал звание капитана команды по квиддичу Рону, и я не знаю, сколько он спит. Он вряд ли победит Темного лорда, если поедет крышей и окажется в Святом Мунго.       В кои веки профессор Снейп выглядел, будто сражался на войне годами. Глаза его расфокусировались, и он откинул голову на спинку кресла.       — Ему не позволят “поехать крышей”, как вы выразились. Гарри слишком ценный инструмент.       — Гарри — человек! — сверкнула глазами поверх кружки Гермиона.              Голова профессора Снейпа резко поднялась от ее тона.       — Да, мисс Грейнджер, и именно поэтому директор подвергает его испытаниям, — он склонился через угол стола навстречу ей. — Зачем подстрекать ярость в Гарри? Зачем директору позволять мне провоцировать Гарри Поттера, любимчика, когда все остальные балуют мальчишку? Что требует подобной злобы?       Глаза у профессора были широко раскрыты и темны, пока он подстегивал ее мыслительный процесс, и его лицо было всего в футе от ее. Рот у него наверняка был бы теплым от чая, который она могла различить в его дыхании. Она знала, что нужно сосредоточиться на вопросах, ответ был прямо здесь. Но вспышка чистой похоти ударила по ее венам, и она содрогнулась в вожделении, впервые в жизни.       И, конечно, он это увидел. Его глаза распахнулись от удивления, и он подозрительно на нее посмотрел, но она заговорила снова:       — Убивающее проклятие.       Профессор Снейп отклонился обратно и взял свою кружку, глядя в нее так, словно хотел, чтобы в ней было что-то покрепче, и кивнул.       — Это лишь теория. Мерлин знает, я не в состоянии распустить византийский гобелен мыслей директора.       Гермиона следила за малейшим намеком, подсказывающим, как ей следует распорядиться этой информацией, затем вспомнила слова Невилла. Ее вмешательству будут не рады.       К черту, деликатность не для людей, у которых лучших друзей медленно извращают и погружают в безумие.       — Ладно, это, очевидно, ужасная идея… Не беря в расчет того, что Вы-Знаете-Кому известно об Убивающем проклятии, так что это даже не вяжется с пророчеством. Если мы вообще верим в пророчество, — она подождала, скажет ли профессор Снейп что-нибудь. — И вы просто ему позволите? Вы должны остановить его, и вы сами это знаете. Он не может этого сделать! В нем нет этого. Гарри не такой, как… — она прервалась и уставилась на коленки.       На традиционную презрительную усмешку сил хватило даже у крайне вымотанного профессора Снейпа.       — О, умоляю, мисс Грейнджер, продолжайте. Мне хочется знать, кто по вашему мнению Поттер, а кто — нет. Пожалуй, вы собирались сказать, что Гарри не такой, как я? Гарри не злобная карикатура на злодея? У Гарри нет усов, чтобы их подкручивать? — он подался вперед к Гермионе. — Гарри сегодня выждал, пока я повернусь спиной, и затем швырнул режущее заклинание, что могло рассечь меня до кости. Будь я на вашем месте, я бы проверил, способен ли сэр Гарри Благородный вызвать телесного Патронуса, вот так, если вообще сможете убедить его с вами говорить!       Гермиона упрямо не сводила глаз с распалившегося волшебника, но стиснула челюсти.       — Я собиралась сказать, “Гарри не такой тип”, но да, Гарри, полагаю, в чем-то похож на вас. Вы оба очень часто на расстоянии дюйма от ярости. Вы оба сделали бы что-то, что вам отвратительно, ради блага остальных. Вы оба упрямо держите бесплодную злобу друг на друга уже семь лет, — Гермиона никогда не отваживалась зайти так далеко, но ей нужно было донести свою точку зрения. — Шляпа сказала, что из Гарри вышел бы слизеринец, вы знали? Цель оправдывает средства, и все такое.       Презрительная усмешка профессора Снейпа пропала, сменившись хмурым выражением.       — Идите к себе, Грейнджер, — он поставил пустую кружку на золотой поднос.       — Я еще не доела свой шортбред, сэр, — ехидно сказала она. Лицо профессора Снейпа помрачнело, и он открыл рот, собираясь заговорить, но Гермиона опередила его. — Простите, я не хотела быть бесцеремонной, — ей показалось, что она слышала неверящее фырканье. — Пожалуйста, позвольте мне остаться. Мне нужна ваша помощь. Гарри нужна наша помощь, и мы оба знаем, он сам к вам не придет. Пожалуйста, помогите мне, — она позволила всем своим чувствам выйти на поверхность: ее отчаянию, ее уважению, ее измученности и даже ее влечению к нему. Воспользуйся он беспалочковой легилименцией, смог бы увидеть, что она искренна.       Он пытливо оглядывал ее лицо, но не смотрел в ее разум, а затем снова наполнил свою кружку.       — Очень хорошо. И чего же вы от меня хотите?       Гермиона сглотнула и отвела глаза. К такому уровню искренности она готова не была.       — Я хочу попытаться отыскать что-то, способное защитить Гарри, что-то, Неизвестное Темному лорду, что сможет перемещаться вместе с ним и оградит от Темной магии. Ограда Иценов — моя отправная точка на текущий момент, но только потому, что я не нашла ничего другого, и она защищает только от физического и ментального насилия, не от проклятий и сглазов, и я уверена, не сработает против Непростительных. Я знаю, поскольку на практических занятиях по Защите единственное, от чего я на самом деле защищена, — это бой врукопашную. Я на всякий случай избегаю дополнительных по крав мага у профессора Ехезкель, чтобы никто не узнал про Ограду Иценов.       Гермиона вытащила папку, помеченную “Ограда Иценов”, и сказала:       — Я не уверена в том, что заклинание предназначено строго для женщин, поэтому отложим этот вариант. В конце концов, мужчины тоже могут быть жертвами насилия. Зелье, которое требуется, ну, вы бы знали, удастся ли его изменить. И, возможно, это совсем неподходящая отправная точка. Но поскольку никто не знает, когда Вы-Знаете-Кто завалит сам себя, я решила, что лучше посмотреть, чем располагаю, — она шлепнула папку на стол и взяла ломтик шортбреда.       Профессор Снейп открыл папку на пергаменте с перечнем указаний по зелью и смахнул крошку со стола. Он бездумно вытащил платок из кармана и протянул ей, чтобы она держала у подбородка, пока ест.       — Да, я тоже рассматривал подобное. Полагаю, зелье — действительно независимая переменная, но я в то же время не убежден, что это возможно. Арифмантика не моя сильная сторона.       Гермиона проглотила кусочек печенья.       — Ну, от Прорицаний я отказалась давным-давно, так что, может быть, вместе у нас есть шанс с Предсказывающими зельями, — она примирительно улыбнулась ему, но он, погруженный в раздумья, не заметил.       — Ладно. Начните работать над вероятностями для следующих вариантов, — он потянулся к письменному прибору, чтобы налить чернил для них обоих, и подвинул ей пустой лист пергамента, пока она бралась за свое новое красивое перо.

      _________________________________

      Они тихо трудились какое-то время: Гермиона, пробуя уравнения для изменений, предложенных профессором Снейпом, и он, бросая рунные камни для тех же поправок. И чай, и шортбред исчезли.       Наконец Снейп потянулся, размял шею и посмотрел на Гермиону. Она играла с волосами, пока работала, и теперь они торчали по обе стороны от ее головы, напоминая взрыв. Он усмехнулся, и она подняла глаза. Снейп удивился, увидев, как девушка прикусывает губу, веселясь, и, потянувшись к своим волосам, обнаружил, что занимался тем же самым, хотя его более жирные волосы свели беспорядок до минимума.       Гермиона вытащила из сумки зеркало, посмотрела на себя, фыркнула и собрала всю копну в конский хвост. Снейп взял зеркало со стола и поглядел в него, недовольно нахмурился и пригладил волосы, возвращая вид привычных тонких прядей.       Он вытащил часы и сказал:       — Проклятье, уже больше одиннадцати. Я, очевидно, слишком увлекся.       — Ох, пекло, самое меньшее — мне влетит от Полной Дамы, — она торопливо собрала вещи, оставив папку на столе.       — Я дам вам записку. Возвращайтесь, и мы продолжим, у вас осталось еще не меньше шести вероятностей.       Он встал и протянул ей кусочек пергамента. Он постучал по нему палочкой и произнес:       — Лицере, — и дата, время и его подпись появились на листочке.       — Спасибо, — Гермиона повесила сумку на плечо и последовала за ним к двери, где встретилась с ним взглядом. Она усмехнулась и подняла руку к его голове. Он слегка дернулся, но она просто вернула выбившуюся прядь волос на место. Он прочистил горло и открыл ей дверь.       — Доброй ночи, Гермиона.       — Доброй ночи, сэр.       

      _________________________________

      Снейпу следовало запретить ей прикасаться к нему. Никто не прикасался к нему. Он дернулся, словно годовалый жеребенок, который не любит, когда трогают его голову. Даже при том, что до самой кожи она не дотронулась, воспринималось ужасно интимно.       Он знал, волосы у него отвратительные, но она просто потянулась к ним и решила проблему, как делала со всем. Как он может убедить ее трогать его больше, до того как она познакомится с ним поближе и неизбежно почувствует к нему отвращение? Не подвергая себя риску потенциальной боли?       Безопасности ради, стоит прервать это все сейчас, чем бы “это” ни являлось, так он сможет остаться непоколебимым перед растапливающим сердце, иссушающим мозг чудом.       Ее дрожь в его присутствии должна быть вызвана холодом.

      _________________________________

      Гермиона проснулась следующим утром, дрожа от освобождения. Оказывается, она могла достичь оргазма во сне. Но затем вспомнился сон, от которого она пробудилась: он, исступленно толкавшийся в нее, пока Гермиона опиралась на изголовье кровати, потерявшись в ощущении. Оставалось только молиться, что ее стоны не покинули мира снов. Взяв свой набор для умывания и халат, она направилась в душ.       Где любовно припомнила все, что смогла из сна снова и снова.