Позор подумавшим дурное / Honi Soit Qui Mal Y Pense

      Пикантные, похотливые фантазии — это одно, думал Снейп, уставившись в огонь, цедя третью порцию виски.              А вот его новые мысли были попросту опасными. Он бы предпочел вернуться к грезе о Гермионе Грейнджер в шелковой сорочке. Теперь же он воображал, как Гермиона бездумно берет у него свою кружку кофе, хмурясь на радугу справочников, разложенных на кухонном полу. Их кухонном полу.              Либидные видения молодого прекрасного тела Снейп наверняка смог бы со временем просто вычеркнуть из разума. Но никакую иную ведьму он не хотел видеть твердящей ему что-то через стол в “Трех метлах”. Никакой иной голос не заменит ее, когда она расплескивала свой смех по его кабинету. Он полагал, что это обычный смех, но она смеялась с полной отдачей, как делала и все остальное, и это очаровывало.              Одна греза вела к другой. Если Гермиона сидела на кухонном полу, тогда он задумался, куда вела бы дверь, что привело к размышлениям, как объединятся их книги, и чья копия “Истории языческой Европы в трех томах” в лучшем состоянии.              “Почему бы не спросить у нее, какую сторону кровати она предпочитает, идиот? Может, выберешь узор для сервиза, раз уж занялся”. Эти домашние грезы были новыми и ужасающими. Если путь в его жизнь она нашла сама, то теперь он приглашал ее в свой разум.              Лучшее, на что он мог надеяться, так это на то, что они оба переживут войну — маловероятно — и что она будет думать о нем положительно. Может, даже немного выпьет с ним на Прощальном пире и, может, придет сказать “до свидания”, и он случайно поймает ее поцелуй губами, а не предполагавшейся щекой. Если она заинтересована в нем, сможет он провести рукой вверх по ее боку? Сможет ли он когда-нибудь подержать ее так, как мужчина держит женщину: длинные тела прижаты одно к другому, его рука так низко на ее бедре, что нельзя счесть это просто дружбой?              Но отторжение, когда она оставит его… лучше не стоит. Случайные связи не давались ему легко.              Она поцеловала его сегодня вечером. Да, как могла поцеловать любого из друзей, но… Он до сих пор чувствовал изгиб ее спины под ладонью.       

      _________________________________

             Казалось, учителя, как и их ученики, напрягались все сильнее по мере приближения ТРИТОНов. До них еще оставались месяцы, но Гермиона слышала немало “Это будет на экзамене” и “Если вы этим не овладеете, то «У» — лучшее, на что сможете рассчитывать!”.              Гермионе требовалось встряхнуть мыслительный процесс, и из недавнего экскурса в неврологию она узнала, что занятие творчеством помогает найти иной подход к проблеме. Гермиона не обладала художественным талантом, но ей нравился сам процесс. Она устроилась с масляной пастелью и позволила мыслям блуждать.              Он вытерпел боль из-за нее, она стала причиной его боли. Ужасно.              Девушка подумала о том, каково было ощущать лицо профессора под ее ладонью. Его кожа не такая гладкая, как ее. В конце концов, он старше и вел двойную жизнь так долго. Под ее губами, однако, его щека была теплой и чуть колючей. Когда он закрыл глаза, она заметила, насколько у него тонкая кожа век, с легко заметными голубыми венками. Странно было видеть в нем такую хрупкость.              Она знала, его черты остались прежними. Волосы отчаянно нуждались в мытье, и крючковатый нос придавал ему зловещий вид. Его зубами никогда не занималась Служба Ортодонтии Малфоя—Помфри, которой довелось воспользоваться ей, и один взгляд на его рот мог побудить ее родителей начать одну из их речей на тему “Доступный Уход за Зубами для Всех Детей в Этой Стране”. Но что-то изменилось в сердце Гермионы.              Она могла видеть изъяны, но они больше не выглядели изъянами. Она видела их как знакомые отличительные черты лица, которое она… любила.              Девушки ее возраста так спешили признать, что влюблены, и Гермиона хотела испытать подобное. Теперь же она сомневалась. Если у них ничего не получится, будет лишь больно.              Под ее пастелью возник занавес черных волос, почти полностью закрывая черты лица.       

      _________________________________

             Стоило двери класса зельеварения распахнуться настежь посреди урока у шестого курса слизеринцев и гриффиндорцев, Снейп непроизвольно вспомнил время, когда эта жаба Амбридж инспектировала его методы преподавания. Что бы там ни произошло с ней у кентавров, Снейп считал, что она это заслужила.              Но подняв глаза, он увидел настоящую причину неразберихи, и в быстрой последовательности ощутил: восторг, беспокойство, злость и любопытство.              Чье прибытие могло вызвать такое множество эмоций? Сверкающей, опасной, приводящей в бешенство, невозможной старосты школы, разумеется.              Она попыталась не привлекать внимания, а шестикурсники все равно работали индивидуально, так что это практически ей удалось. Быстро, воодушевленно, с улыбкой она приблизилась к его столу и зашептала:              — Я придумала! Я разобралась! Мне просто нужно было поработать с тем заклинанием, что профессор Макгонагалл использует для поиска ведьм и волшебников, которым исполнится одиннадцать в этом году! — Гермиона положила пергамент на стол и начала указывать на списки заголовков. Она принесла с собой свой аромат и стояла рядом со Снейпом, практически спихивая его с кресла, чтобы они вместе могли посмотреть на пергамент.              В классе уровня ТРИТОНов он был к ней готов. Знал, что Гермиона будет там, и мог попрактиковаться в ментальной гимнастике, необходимой для игнорирования ее. Как она может так поступать, врываться в его класс без предупреждения, ожидая иного обращения, чем с любым другим студентом?              — И, глядите, работает! Я это не писала, я воспользовалась вашим оставляющим руну заклинанием и затем зачаровала пергамент, так что нам даже не надо помечать каждую книгу! Думаю, это как-то связано с наследуемой магией написанного слова, как буквы и слова могут создавать бесконечное значение…              Она прервалась. Снейп смотрел на нее с холодной злостью. Он прошипел у ее уха:              — Мисс Грейнджер. Ваше зрение ухудшилось?              Она настороженно глядела в ответ:              — Нет, сэр?              — Рад слышать, — его голос был тих и обманчиво спокоен. — Что вы замечаете в моем классе?              Она шагнула назад, внезапно осознавая.              — Э, он полон студентов.              — Очень хорошо, Грейнджер, — сказал он издевательским тоном. — О чем это вам говорит?              На лице Гермионы осторожность медленно сменилась злостью.              — Это говорит мне, сэр, что как минимум двадцать студентов школы скверно проводят вторую половину дня, — прошептала она.              Ему полагалось на нее рычать. Разве ярость сейчас не уместна? Судя по всему, что-то пропало из его характера. Может, он слишком устал для ярости. Снейп закатил глаза и повысил голос, чтобы слышал весь класс.              — Раз уж у вас, судя по всему, неограниченное свободное время, чтобы докучать профессорам с вашим дипломным проектом, могу я предложить два фута пергамента об этикете в классе и отработку сегодня после ужина?              Гермиона развернулась на каблуках и прошипела:              — Считайте, что двадцать один студент, — она старалась не топать сердито по дороге к двери.              Девчонка Уизли уставилась на него, склонив голову в раздумье.       

      _________________________________

             К ужину — кассуле с хрустящим багетом — Гермиона успела неплохо закипеть. Гарри и Джинни были более-менее увлечены друг другом, и после разноса, учиненного в общей гостиной, Гарри и Гермиона заключили неловкое перемирие и теперь не разговаривали без крайней необходимости, зато показывали чудеса дружелюбия, когда такая необходимость возникала. Никто не хотел повторения провала с “приставаниями к третьекурсникам”, и ни один из них не был готов извиниться.              Гермиона задумалась, почему профессор Снейп мог говорить ей ужасные вещи, но она их близко к сердцу не воспринимала. Хотя, конечно, предполагалось, что они с Гарри друзья.              Поэтому, когда Драко Малфой остановился у стола Гриффиндора, Гермиона начала разговор, сдерживаясь из последних сил.              — Грейнджер, слышал о твоей маленькой размолвке с профессором Снейпом сегодня! Милые бранятся? — он издевательски надул губы.              — Займись своими делами, лови садовых гномов или что вы там, хорьки, делаете, — сказал Рон.              Но Джинни следила за выражением лица Гермионы: та старалась поскорее прогнать страх из глаз.              — Все в порядке, Рон, — сказала Гермиона, оправившись. — Бедный Драко, наверное, ревнует. Понимаешь, он сох по профессору Снейпу годами, — она надула губы точно так же, как Драко.              Даже Гарри хихикнул на это.              — Отвратительно. Хотя каких манер ожидать от рожденной в магловской дыре? — Малфой ушел.              — Мудила! — крикнул Гарри вслед Малфою, удерживаемый лишь шепотом Джинни ему на ухо. Признак того, насколько он измучен, если это весь энтузиазм, который он в состоянии призвать против Малфоя. Гермиона встала и широким шагом направилась за Малфоем.              — Гермиона, не хочешь, чтобы кто-то пошел с тобой? — спросил Невилл. — Малфой наверняка… — Но Гермиона была уже в холле.              Малфой обернулся и увидел ее идущую следом.              — Боги, все знают, что ты кайфоломщица, но не надо вдобавок быть еще и дешевкой.              — Пытаюсь сравняться с тобой, ты, гнусная лужа гноя бубонтюбера!              Драко остановился и уставился на нее с чем-то похожим на боязливое уважение.              — Боже, Грейнджер, только не бей меня снова.              Гермиона глубоко вдохнула:              — Драко, прости за мои слова. О профессоре Снейпе, — она молилась о любом сигнале, что ее извинения приняты. Он еще ничего не сказал о том, как они с профессором Снейпом держались за руки — не то чтобы они на самом деле держались за руки, — но она волновалась.              — Как будто мне не все равно, — Малфой повернулся уходить.              — Нет, правда, я была неправа. И никто так не считает, ты же знаешь. — “Пожалуйста, пусть он меня простит”.              Блондин с сомнением оглядел ее.              — Нет, не обо мне так говорят.              Гермиона сглотнула и усилием сохранила нейтральное выражение лица.              — Ничего не происходит, Драко.              — Тогда ты слишком беспокоишься о том, что я это увидел, — сказал он.              Прав. Он прав. Девушка задрала подбородок и прошла мимо него на отработку. Малфой схватил ее за руку, когда она поравнялась с ним, но вместо ткани кардигана почувствовал укол серебряных колючек.              Гермиона в страхе обернулась к нему. Теперь он еще сильнее рассердится на нее. Но когда он перевел взгляд со своей окровавленной руки на Гермиону, она увидела скорее удивление, чем что-то еще. Воспользовавшись возможностью, девушка ушла прочь.       

      _________________________________

             На этот раз Снейп не сказал бы, что ждёт ее с нетерпением. Как это должно было выглядеть со стороны, когда Гермиона стояла так близко к нему, а он шептал ей на ухо?              Упомянутая гриффиндорка ворвалась в кабинет, плюхнулась на свой стул, не подвигая его к столу, и скрестила руки поверх сумки.              — Вы выглядите как ребенок.              — Привет, Котел, я Чайник, — она покачала головой в ответ, выражая презрение.              — Привет, Чайник, я Ярость, — процедил он.              — А я-то считала, что вас зовут Северус.              Он хлопнул ладонью по столу и встал, возвышаясь над ней.              — Вы невозможны! Я позволяю вам действовать самостоятельно, отношусь с уважением, и вы подвергаете все риску из-за вашего интеллектуального тщеславия! Вы что, неразумны?              Она уронила сумку и встала, пытаясь немного сравняться с ним.              — Какому риску? Ни для кого не секрет, что я работаю с вами над дипломным проектом!              — Не во время моих уроков с шестым курсом! — Они орали друг на друга через стол.              Гермиона шагнула ближе.              — И чьи приоритеты теперь неверны? Мои ТРИТОНы не имеют значения, но ваши уроки имеют? Вы даже лекцию не читали. Я не прервала ничего опасного.              — И я полагаю, это совершенно не могло подождать до после ужина? Вы, должно быть, продвинулись на акры за эти несколько часов, что неизбежно потребовало моего внимания? Уверен, у вас уже обширный каталог. Пожалуй, у вас даже нашлось немного времени найти еще несколько способов применения драконьей крови? Сделайте одолжение, поделитесь своими открытиями!              Он опять увлекся, слишком сосредоточившись на остроумной формулировке фразы. Ее отделял от него лишь стол, и ее волосы опять сияли в свете факелов.              — Я поделилась. Вот и вся причина, зачем я пришла. — На ее лбу была маленькая морщинка, прямо между бровей. — Я обрадовалась и подумала… — Полуулыбка не затронула ее глаз. — Вы тот, с кем мне хотелось поделиться первым.              Что-то застряло у него в горле или, может быть, у него аллергическая реакция, перекрывающая дыхание. Он посмотрел в ее прекрасные глаза; ее сердце требовало утешения.              Снейп не извинялся. Но его сердце тянуло к ней. Как он может убедить ее симпатизировать ему снова, не унизив себя?              — Могу я к вам прикоснуться? — спросил он.              Она кивнула.              — Я вам доверяю.              Он хотел почувствовать ее руки, лицо, воронье гнездо волос. Снейп потянулся, ужаснувшись при виде того, как дрожит ладонь. Он провел кончиками пальцев вниз по ее лицу и ощутил, как под его прикосновением яблочко ее щеки приподнимается в улыбке. Кожа как теплый шелк. Он переступил границы, и он это знал, но решение им уже принято. Его рука покоилась на ее плече.              — Пожалуй, в будущем вам стоит задуматься хотя бы на мгновение перед тем, как внести хаос в день вашего самого пугающего профессора.              Снейп видел, как ее глаза метнулись к его рту и обратно. “О, если бы”. Гермиона чуть склонила голову, словно высчитывая угол. Она слишком молода, чтобы понимать, насколько ее мысли очевидны, или, может, ей было все равно.              Она положила руку поверх его на своем плече и скользнула мизинцем по запястью, под манжету.              — Я понимаю.              Он вздохнул.              — Вы осознаете, в какой опасности окажетесь?              Гермиона стала очень серьезной.              — Для меня оно стоит того, — она посмотрела на него снизу вверх и положила голову на их соединенные руки.              В этот момент он глянул в сторону двери, проверить, что та зачарована и заперта, — и обнаружил, что Гермиона закрыла ее не до конца. Оставалась маленькая щелочка, и в нее был различим светлый глаз.       

      _________________________________

             Она увидела только резкое движение, но внезапно рука Гермионы упала, и Драко Малфоя силком затащили в кабинет профессора Снейпа. Ее внутренности превратились в жидкость, и она подняла палочку, готовясь наложить на него заклятие забвения.              — Нет, Грейнджер, опусти палочку! — прокричал Драко, чей воротник теперь был свободен от хватки профессора Снейпа.              Кроме того случая с демонстрацией Министру Темной метки, профессор Снейп никогда не выглядел испуганным. До сего момента. Он взмахнул палочкой в сторону двери и запер и зачаровал ее.              — Спасибо, профессор Снейп, — сказала Гермиона. Она обратилась к Драко:              — Я… я почувствовала себя нехорошо, а профессор Снейп просто поддержал меня. — Мужчины посмотрели на нее как на невыразимо тупую. Снейп повернулся к Драко.              — Может, подслушивание и считается исконно слизеринской традицией, но мне все равно. Почему вы прятались, словно третьекурсник в спальне девочек?              Драко перевел взгляд с профессора Снейпа на Гермиону, потом обратно. Затем снова на Гермиону. Затем на профессора Снейпа. Снейп закатил глаза.              — У нас тут не квиддичный матч, мистер Малфой!              Гермионе понравилось, что он сказал “у нас”.              Драко нахмурился, размышляя:              — Слушайте, взрослые люди и все такое. Я… Я хотел поговорить с вами, сэр. Мне бы пригодился совет в личном вопросе.              Профессор Снейп не удостоил Гермиону даже взглядом.              — Идите, мисс Грейнджер. Ваш проект продвигается хорошо, продолжайте использовать разработанное вами заклинание. Наверняка в библиотеке достаточно книг даже для вас.              Драко следил, как Гермиона взяла сумку, и, направляясь к двери, она с вызовом посмотрела ему в глаза:              — Малфой.              — Грейнджер, — Гермиона уронила перо, уходя, и наклонилась подобрать его. — Спасибо, профессор Снейп. — Она закрыла дверь за собой.       

      _________________________________

             Оказавшись в коридоре, Гермиона сотворила дезиллюминационное заклинание и раскрутила второй конец Удлинителя ушей, которые уронила в кабинете профессора. Она погасила два ближайших факела, погружая коридор вокруг себя в тень. Если не шевелиться, ей, наверное, удастся простоять тут незамеченной весь разговор.              Если подслушивание и было исконно слизеринской традицией, то Гермиона не побрезговала возможностью применить ее против двух представителей этого факультета. Она прижала упругую струну к уху.              — … выкладывайте, — услышала девушка слова профессора.              — Может, Грейнджер и несносная заучка, но она исключительно умна, — сказал Малфой.              — Я полагал, у вас личное дело?              Кто-то поерзал на стуле.              — Мне показалось, что это было личное дело, — возразил Малфой. — Девчонка — худший лжец из всех, что я видел.              Раздался шум в конце коридора, возле общей гостиной Слизерина. Гермиона задержала дыхание, пока пара девочек помладше, хихикая, двигались в ее сторону. Они были увлечены разговором о сравнении “Молнии” и “Кометы 301”. Громким разговором. Гермиона прижала мерзкий Удлинитель Уха ближе к голове.              — …хотели? — спрашивал Снейп.              — Я не могу этого видеть, сэр. Грейнджер не стала бы… что бы это ни было… если бы только не знала что-то, чего я не знаю, что-то о вашей преданности.              — К делу, мистер Малфой. Вам еще предстоит длинный путь до того, как вы превзойдете вашего отца в искусстве вести разговор.              Слизеринки не заметили ее, и Гермиона позволила себе переместить свой вес, когда они поднялись по лестнице.              — Я хочу выйти, сэр. — Гермиона услышала нечто в голосе Малфоя, чего она не слышала с ночи в Запретном лесу на их первом курсе. — Матушка тоже, только она любит Отца больше и считает, что у него есть план, а я не могу страдать ерундой, ожидая от нее действий.              Малфой хотел выйти откуда-то. Из Пожирателей смерти? Означает ли это, что он один из них или должен им стать? Как они могут быть уверены?              Профессор Снейп, очевидно, испытывал сходные сомнения.              — И почему же вы пришли ко мне, даже предполагая, что у меня есть смутное представление, о чем вы можете говорить?              — Грейнджер. Она, может, самая нахальная гря… маглорожденная, что я встречал, но если она связалась с вами, то вы не…              Снейп перебил.              — Мисс Грейнджер и меня ничего не связывает ни в каком значении этой фразы, и я нахожу ваши намеки отвратительными.              Гермиона уронила Удлинитель Уха. Отвратительными? Она знала, что он не намеревался признаться в вечной любви к ней, но сказать, что сама мысль об этом омерзительна? Она сняла дезиллюминационное заклинание и побежала к себе.