Позор подумавшим дурное / Honi Soit Qui Mal Y Pense

      Матч по квиддичу между Гриффиндором и… кем-то еще… был типичным шумным событием, которое посетили практически все студенты и преподаватели. Гермиона взяла с собой заметки по Трансфигурации и села рядом с Невиллом. Он никогда не мешал ей заниматься, в отличие от других гриффиндорцев, которые порой считали себя обязанными помочь ей легче относиться ко всему, левитируя ее записи так, чтобы она не могла дотянуться.       Во время затишья в игре Невилл повернулся к ней:       — Ты все пишешь. Так отчаянно повторяешь?       — Извини, нет, Невилл, все в порядке. Я нашла описание заклинания, которое, кажется, может пригодиться Гарри, а потом оказалось, что это средневековые волшебник или ведьма решили посмеяться.       — Не смешно?       — Да нет, смешно, наверное. Смотри, — Гермиона отдала ему список ингредиентов.       — О, понимаю, что ты имеешь в виду. Не так смешно, чтобы хотелось смеяться, — он изучил лист. — Хотя вот тут я могу подсказать. Ягненок, что растет на стебле, и шерсть, что растет на ягненке.       Гермиона уставилась на него.       — Ух?       Гвалт всех остальных на трибуне указал на какие-то изменения в матче, но внимание Гермионы сосредоточилось на лице Невилла, пока он говорил:       — Растительный баран Татарии, Центральная Азия. Это баран, растущий на стебле, все вместе выглядит как хлопковый шар, — Невилл переключился на игру и вернул Гермионе пергамент.       — Ты хочешь сказать, что он настоящий?       — Угу. Правда, не знаю, где его достать. Никогда не видел и все такое.       Гермиона подскочила со своего места, вызвав раздраженные вопли от тех сидящих позади нее, кому она перекрыла обзор. Перепрыгивая и спотыкаясь о разнообразные гриффиндорские ноги, пронеслась вниз, к ступеням на трибуну учителей, и остановилась. Она не могла обратиться к профессору Снейпу, сейчас это было неуместно. Профессор Дамблдор… ну, Гермиона была не уверена, но в прошлые две встречи он получил все, что хотел, а она почти ничего, так что была не в восторге.       Девушка помнила, что ей говорил профессор Снейп. Ее цели — исследование и создание нового. Она больше, чем ее мозг. Она направилась вверх по лестнице на учительскую трибуну.       Гермиона поднялась на самый верх, оказавшись за спинами сидящих и глядя на них сзади. Отсюда они выглядели иначе, совсем не теми мудрецами, что обладают великим знанием и возвышаются над окружающими. Странная вышитая курительная шапочка профессора Дамблдора и правда смотрелась немного глупо. Она видела прямую, как стрела, осанку профессора Макгонагалл, но еще заметила несколько седых прядей в ее черных волосах. Когда это произошло? Профессор Флитвик, как ни странно, флиртовал с профессором Стебль, но безуспешно. И профессор Снейп молчаливо сидел в левом углу трибуны, словно сотворил легкое Репелло, уклоняясь от любого взаимодействия с людьми.       Отыскав свою цель, Гермиона сошла по ступеням к профессору Стебль. Боковым зрением она видела, как профессор Снейп обернулся даже до того, как разглядел ее, и девушка ощутила смесь удовольствия и ужаса. Стоило ему заметить, что ее взгляд направлен не на него, он резко повернулся обратно к стадиону.       — Простите, профессор Стебль, — начала она.       — Мисс Грейнджер! Удивлена видеть вас здесь, — ответила профессор.       — Сядьте или подвиньтесь, девчонка, — произнес мистер Филч прямо позади нее. Каким-то образом он убедил миссис Норрис потерпеть холодную погоду, поскольку кошка, исполненная подозрения ко всем вокруг, сидела рядом с ним.       Гермиона села.       — У меня вопрос про…       — У сфинкса меньше вопросов, чем у вас, Грейнджер, — прорычал профессор Снейп поблизости. Гермиона не ответила.       Профессор Стебль вполуха слушала студентку. Похоже, матч становился все увлекательнее.       — Продолжайте, дорогая.       — Невилл Лонгботтом сказал, что есть растение под названием Растительный баран Татарии и оно выглядит как баран, растущий на стебле?       — М-м-хм, — остальные преподаватели были увлечены игрой, а профессор Макгонагалл довольно громко кричала в поддержку гриффиндорцев, усложняя общение. Гермиона заметила дымящийся кувшин с чем-то, пахнущим очень похоже на горячий ром с маслом.       — Вы не знаете, где бы я могла его достать?       Профессор Стебль повернулась к Гермионе.       — О, у меня есть поставщик редких растений, однако придется немало потратиться, если вы хотите приобрести растение целиком.       — Нет, только шерсть. Лишь немного шерсти. Хотя прямо сейчас она мне не нужна. Спасибо. Простите за беспокойство. — Гермиона вскочила на ноги и повернулась к лестнице. Она услышала, как трибуны за ее спиной взорвались криками радости и стонами разочарования, когда комментатор озвучил победу Гриффиндора. Некоторые из преподавателей и сотрудников передавали друг другу деньги, а профессор Макгонагалл заговорила с профессором Стебль:       — “Агнец, что растет на стебле” действительно существует, Помона? — Гермиона навострила уши.       — Да, действительно. Что, никто о нем не слышал?       — Мне не доводилось. Не думаю, что… хотя не бывает лозы, что чернилами плачет, — продолжила профессор Макгонагалл.       Профессор Стебль рассмеялась:       — Нет, с таким я никогда не сталкивалась.       Гермиона больше даже не притворялась, что не слушает. Она повернулась к группе преподавателей, опасаясь, что если заговорит, они вспомнят о ее присутствии. Девушка приблизилась к боковой стене трибуны и села прямо позади профессора Снейпа.       Профессор Макгонагалл поджала губы и повела плечами:       — Ох, ну спросить стоило.       Сзади послышался неловкий отрывистый кашель, и оба профессора и Гермиона обернулись и увидели, как мистер Филч прочищает горло в некой попытке привлечь внимание. Если так, то сработало, хоть и оказалось невероятно мерзко. Звук был очень жидким.       — Конечн, я не из профессорских, но здесь должен вас поправить, — он шмыгнул носом, наслаждаясь удивленными взглядами небольшой аудитории. — Думаю, вы имеете в виду пресловутую чернильную лозу.       Не подумав, Гермиона повернулась посмотреть на Северуса — о боги, ей не следует его так называть, даже в своей голове — убедиться, слушает ли он. Поймав ее взгляд, он быстро отвел глаза, но он явно следил за разговором. Она сложила список ингредиентов и скрытно передала через наружный край трибуны, чтобы никто не увидел. Девушка пальцами пихнула его под ребра, и он, ничем себя не выдав, взял у нее бумагу.       Профессора Макгонагалл и Стебль были слишком удивлены, чтобы ответить, и мистер Филч продолжил:       — Старая штука, лоза. Использовалась для наказаний, понимаете. Всыпь хулигану чернильной лозой, и нескоро он снова попадется тебе на глаза. Держи такую под рукой, — он увидел мрачные выражения на лицах его коллег. — Чисто историческая вещь. — Идея вызывала у него ностальгию.       — Так это не растение? — спросила профессор Макгонагалл.       — Ну, наверн, и да, и нет, — мистер Филч наслаждался мгновением под солнцем и не собирался делиться информацией задаром. Гермионе нужна была чья-то помощь, чтобы разговорить его. Она молча положила руку на левый локоть профессора Снейпа, рядом со стеной и — как она надеялась — вне поля зрения остальных. Он повернулся к завхозу, на мгновение закатив глаза.       — Какая жалость, что мистер Филч не в состоянии поведать нам больше о предмете разговора. Ах, ладно, как вы сам говорите, мистер Филч, вы хороший уборщик, но не ученый, — он перевел глаза на Гермиону, словно спрашивая: “Достаточно по-слизерински для вас?”       Она прикусила губу, борясь с улыбкой, и прислушалась к тому, как завхоз начал поправлять профессора Снейпа.       — Ладно, это растение, но название дали наложенные на него заклинания. Кусок лозы, наполненный чернилами и заколдованный так, чтобы оставлять линию на малолетнем преступнике на месте удара. Очень полезная штука, с учетом того, что вы с одного взгляда понимаете, кто из них хулиган. И некоторые из них сильнее порки боятся того, что их мамаши сделают с ними, когда увидят следы чернильной лозы! — он хрипло рассмеялся, но быстро успокоился под стальным взглядом профессора Макгонагалл. — След остается всего на несколько недель, так говорил прежний завхоз, мистер Прингл, — пробурчал Филч.       Остальные сотрудники, похоже, разобрались со ставками, и трибуна начала пустеть. Профессор Дамблдор не участвовал в разговоре, но теперь приблизился.       — Ах, воспоминания, самый безопасный способ повернуть время вспять. — Его взгляд задержался на Гермионе и профессоре Снейпе, и на мгновение у нее возникло тревожное ощущение, что он увидел больше, чем она хотела. — Мисс Грейнджер, рад встрече. Но мы не должны отвлекать вас от участия в том, что обещает стать памятным и шумным сборищем в башне Гриффиндора.       Гермиона натянуто улыбнулась и встала, подчиняясь очевидному приказу уйти. Ее перевод заклинания остался у профессора Снейпа, но она не хотела привлекать внимания, так что кивнула, покинула трибуну и спустилась по лестнице.       Профессор Трелони сказала:       — Необычно приземленная девочка.       — Однако необыкновенно умная, — ответил профессор Флитвик.       Гермиона услышала низкий рокочущий голос профессора Снейпа, но не смогла разобрать, что тот сказал.

      _________________________________

      Снейп вошел в свои комнаты и начал раздеваться, направляясь в душ. Он положил руку на левый бок, там, где его касались пальцы Гермионы. Он намеревался принять холодный душ, но, двигаясь в ванную, знал, что этого будет недостаточно. Его решимость на ее счет давно рассыпалась, и, может быть, он уже никогда не сможет защитить свое тело от ее влияния, улыбки, ощущения губ на своей щеке.       Гермиона скоро уедет, ее мир резко увеличится, и она будет приезжать только на встречи выпускников. Она поймет, насколько мал Хогвартс, насколько склонны ошибаться ее профессора.       Следуя привычным путем жалости к себе, Снейп начал задаваться вопросом, зачем он вообще это делал. Если она действительно столь умна и в таком случае права об их потенциальной победе — была ли у него возможность выжить? У нее? Конечно, она все равно забудет свое школьное увлечение, но Мерлина ради, если он был готов умереть за Лили и ее сына, за женщину, никогда его не любившую, может ли он пожить ради себя?       И будь что будет.       Шагнув под горячий душ, он позволил воображению создать освещенную пламенем спальню и бокал шампанского в руке, хорошо ему знакомой. Он смотрел, как Гермиона Грейнджер допивает шампанское, ставит бокал на каминную полку, а свет играет на ее наряде клюквенного шелка, когда она маняще улыбнулась и положила его руку на свою грудь.       Секундами позже Северус Снейп прошептал имя студентки себе под нос, пересекая черту.       

      _________________________________

      Эта школа помешана на квиддиче, подумала Гермиона уже не в первый раз, пытаясь протиснуться через толпу бурлящих радостью гриффиндорцев в общей гостиной. Похоже, они выиграли, и Гермиона на мгновение опечалилась — не победе, но факту того, что она не заметила. Это мог оказаться последний матч по квиддичу, посещенный ей в Хогвартсе, а она толком его и не видела.       Гермиона пыталась избегать толчков, чтобы Ограда Иценов не вставала на ее защиту, и успокоилась, когда Рон сгреб ее за талию без проблем.       — Я… да, ты молодец, Рон… Я собиралась посмотреть… — Но друг утащил ее к Луне и Джинни. — Привет, девчонки, но… — Джинни улыбнулась, заметив кучу бумаг в руках Гермионы, и вручила ей тыквенное печенье.       — Не думай, что я не слышала “привет, девчонки” раньше, — рассмеялась Джинни.       — В твоём случае это часто кончается “но ты не в моём вкусе”, — сострил Рон. Его сестра выждала, пока он повернется спиной, взмахнула палочкой, и буквы на квиддичной форме Рона запрыгали, превращая “УИЗЛИ” и “ГРИФФИНДОР” в “ЛОРД ФИГНИ ИЗ УФРИ”.       Луна бережно разглаживала обертки от конфет и складывала их в одной ей известном порядке. Она совершенно погрузилась в свое занятие, и знаменитый гриффиндорский гвалт ее ни капли не беспокоил. Рон смотрел на нее с какой-то мягкостью, которой Гермиона никогда в нем не замечала.       — Так вот, я и говорю, правда первоклассные охота и вратарство сегодня и у тебя, и у Джинни, а я как раз шла… — Рон и Джинни подхватили Гермиону под руки и усадили на диван. Грейнджер закатила глаза, но принялась уписывать тыквенное печенье так быстро, как только могла. Между укусами она попыталась объяснить, какой прорыв совершила, но приходилось прикрывать рот, чтобы не сыпать крошками во все стороны. — Ы фот я пофумала, фто ыффу фто-то, фто не фуффефтфует, но…       — А, тебя все равно никто не слышит, — перекричал радостные вопли Рон.       — Она сказала “ищу что-то, что не существует”, — пояснила Джинни.       — Ну, ради этого тебе не нужно идти в библиотеку, — улыбнулся Рон. — Если кто и знает о чем-то, что не существует, так это Луна. — Луна подняла голову и лучезарно улыбнулась Рону, словно он только что вручил ей фотодоказательство существования бундящей шицы.       Гермионе было чуть неловко, поскольку Луна могла знать о многих несуществующих вещах, но… Ну, они не существовали. Но Луна улыбалась выжидающе, а Гермиона все равно тут застряла.       — Тогда ладно, э… Не волнуйся, если тебе ничего не окажется знакомо. Я думаю, все это по большей части шутка, так что я бы не стала тратить твое время, но… — Гермиона вздохнула.       — Ты не обязана спрашивать меня потому, что Рон предложил, — сказала Луна благожелательно. — Я знаю, что большинство людей считают мои идеи глупыми, поэтому я обычно обдумываю их сама с собой. Так я никогда не заскучаю.       Гермиона выждала мучительную минуту и затем сказала:       — О, нет, Луна. Я думаю, ты можешь знать о… э… гусе, что вылупляется из ракушки?       Гермиона испытала смесь счастья и ужаса, когда Луна улыбнулась и сказала:       — Раковинный гусь, разумеется.              “О Господи, началось”.       — Серьезно, Луна? Только я никогда про таких не слышала.       — Ну, они растут на деревьях, поэтому ты могла не заметить, откуда взялся гусь. Множество людей так ошибается.       Рон приобнял Луну.       — Моя девушка такая умная, — сказал он, совершенно не замечая скептические взгляды, которыми обменялись Джинни и Гермиона.       — Ты уверена, что это не похоже на ту старую историю с урожаем спагетти? — в ответ Гермиона получила только непонимающие взгляды трех чистокровных.       Пятое исполнение “А наш Поттер горячее, чем яйцо у пеплозмея” — и точно не высокая оценка ума Луны от Рона — стало для Гермионы последней каплей, поэтому она схватила Луну за предплечье и потащила наверх в спальню девочек-семикурсниц. — Раковинный гусь. Начни с начала.       Гермиона посмотрела на безмятежную когтевранку и увидела, как та разминает запястье. Луну, в отличие от Грейнджер, ничего не защищало, а Гермиона в своем поиске была настолько целеустремленной, что даже не осознавала, насколько крепко сжала руку.       — Ох, Луна, прости меня. Ты в порядке?       — О, да. Не знала, что у тебя такая сильная хватка. Неудивительно, что ты можешь справиться с мальчишками!       — Ты тоже можешь, не сомневаюсь. Я видела, как ты сражаешься!       — Хотя это не моя сильная сторона, — Лавгуд это, похоже, не беспокоило.       — И не моя тоже. Просто все время так выходит, — пожала плечами Гермиона. Она хотела вернуться к теме раковинного гуся — не может быть, что это взаправду! — но подумала, что будет невежливо поднимать ее снова. Ей же не наплевать на чувства Луны.       На самом деле, ей наплевать. Ей было все равно, во всяком случае, она не собиралась прилагать усилия, чтобы по-настоящему подружиться. Она радовалась, что Луна сняла с нее необходимость беспокоиться о Роне, но вдобавок ревновала к тому, насколько они оказались совместимы. Гермиона была благодарна за то, что Луна рассказала ей о слухах, а затем незамедлительно снова о ней позабыла. Теперь ей нужна была информация от когтевранки, чтобы как можно скорее вернуться к своей задаче.       Точно так же, как профессор Снейп повел себя в истории с образцом мозговой ткани Гермионы. Сначала она нужна ему, потом о ней можно не думать. Стоит начать лучше обращаться с друзьями, пока они у нее еще есть, пока она сама не оказалась одна в подземельях.       Луна оглядывала спальню Гриффиндора в своей обычной полной искреннего любопытства манере, не замечая виноватых прозрений Гермионы.       — Эй, а у вас какая спальня? — спросила Гермиона. Самое подходящее время перестать вести себя как задница.       Луна посмотрела на нее.       — Она правда милая, но другая. Очень синяя. Светлее, но ваша, думаю, уютнее. Потолок в нашей общей гостиной такой же, как в Большом зале. У нас тоже башня, так что тут одинаково, — она обогнула жаровню в центре комнаты, ее сережки-редиски отразили свет.       — Но многие девочки очень масштабно украшают. Есть кое-что, что забывают о Когтевране, — не только ум, но еще чудаковатость. Что бы тебя ни интересовало, всегда найдется кто-то, кого тоже будет привлекать эта тема. Большую часть моего четвертого курса часть нашей общей гостиной занимали зачарованные мосты из пробкового дерева, потому что семикурсники готовили дипломный проект. Один мальчик с четвертого курса, как и я, увлечен магозоологией, — Луна закончила обходить комнату по кругу и склонила голову в сторону Гермионы. — Но ты хотела узнать о раковинном гусе.       Как бы тяжело ей это ни далось, Гермиона все же сказала:       — О, не… мне не стоило так тебя утаскивать с вечеринки из общей гостиной. Можем вернуться, если хочешь.       — Я не против. Я не всегда знаю, что делать на вечеринках.       — Очевидно, как и я, — сказала Гермиона с ноткой горечи.       С помощью палочки Луна прикрепила болтающийся край полога на кровати Гермионы к противоположному столбику и устроилась в получившемся гамаке.       — Ты сама отыскала раковинного гуся? Если так, то было бы здорово его увидеть, — сказала Луна, болтая ногами.       — О, нет, боюсь, что нет. Это для… ну, это проект для профессора Снейпа.       — О том, как одолеть Волдеморта, — спокойно сказала Луна.       — Э… ну, я…       — Все нормально, тебе не нужно говорить.       — Спасибо, Луна. Я тебе скоро расскажу, — заверила ее Гермиона.       — Хорошо, если хочешь.       — Так что, он настоящий? Вот этот гусь?       — Не менее реален, чем морщерогий кизляк!       Гермиона почувствовала, как ее лицо немного напряглось.       — Эм, и этот гусь вылупляется из ракушки? На дереве?       — Да, именно так. На Оркнейских островах. Я там бывала вместе с отцом. Сохранила найденное перо.       Ну, это точно звучало получше.       — Ой! У тебя на самом деле есть перо?       — Да. Я их собирала, мне нравится смотреть на разнообразные перья. Их столько видов, ты знаешь? Плюмажные, и покровные, и нитевидные, и пуховые…       Гермиона боролась с порывом вернуть Луну силой обратно к теме беседы. Если уж она нашла время попросить у нее совета, то найдет время вежливо выслушать.       Луна продолжила:       — Конечно, не сомневаюсь, что ты и так знаешь. Мне больше всех нравятся контурные.       — На самом деле я не знала, — ответила Гермиона. — Знаешь, Луна, я работаю над этим из-за сказанного тобой однажды. Об объединении Гарри и профессора Дамблдора.       Луна приняла это как должное.       — О, ладно, надеюсь, что сработает. Я начинаю беспокоиться из-за ведьм и волшебников, убивающих маглов. Это меня действительно расстраивает, — она соскочила со своего импровизированного гамака и вернула полог в исходное положение. — Думаю, я пойду обратно к Рону. Не люблю оставлять его одного надолго. Он попадает в неприятности. — Она медленно вышла из спальни, окликнув напоследок: — Спасибо, что показала мне свою комнату, Гермиона.       Гермиона тяжело опустилась на кровать. По ощущениям до встречи с профессором Снейпом была еще целая вечность. Ей хотелось кинуться к нему с открытием, но она стеснялась показать, что нуждается в нем. Находиться с ним рядом, не проявляя симпатии, будет болезненно.       Но если есть хоть какой-то шанс, что это поможет, ей придется кому-то рассказать. Позже она могла бы поделиться с профессором Ехезкель, но пока что Гермиона уточнила только три ингредиента, и все еще никаких оснований верить, что они эффективно сочетаются. Если кто и может знать о котле, сделанном из жидкого при стандартных температуре и давлении металла…       И если она станет к нему ближе, может, он решит, что она не так уж и отвратительна, как он думал.

      _________________________________

      Гермиона знала, что воняет. И пахло от нее не сексуальным, мускусным ароматом женщины. Это была разновидность вони бодрствую-два-дня, грязные-волосы, кофе-в-дыхании, из-замка-и-в-замок-в-сырой-шерсти. Она могла учуять себя каждый раз, когда поднимала руки.       Она думала про душ или очищающие чары, но слишком устала, да и не то чтобы это имело значение. Ей просто нужно кое-что узнать, и его может не быть на месте, и тогда она рухнет в постель и проспит до утра понедельника.       Гермиона поплескала водой в лицо и внезапно осознала, что думает о парфюмерии, стрижках и подобных вещах. Хотя парфюмерия может принести проблемы в кабинете зельеварения, ароматизирующие молекулы могут противодействовать ингредиентам. Лучше не надо. Она попыталась расчесаться пальцами, рассердилась на себя за то, что вообще утруждается этим, и подвязала волосы сзади.       Она поволоклась в подземелья, предвкушая чаепитие там, но дверь кабинета профессора Снейпа оказалась заперта, и на ее стук не было ответа. Девушка прислонила голову к двери. Вот бы присесть на минуточку.       — Амортенция, — прошептала Гермиона, больше по наитию, чем в надежде. Дверь распахнулась, и она почти потеряла равновесие.       Кабинет был темен и холоден без горящего камина, и Гермиона ощутила вспышку дурного предчувствия, когда она вошла и зажгла канделябры. Она тяжело села на свой привычный стул. Девушка могла представить его во множестве образов — сердитого, занятого, испытывающего боль, наслаждающегося компанией, даже несколько взглядов, которые, она готова поклясться, были полны желания. И крохотное число выжатых из него улыбок — она обнаружила, что улыбается пустому креслу, вспоминая о них.       Гермиона посмотрела на стену, ведущую к его комнатам. Как позвонить в дверной звонок у тайного входа? Она фыркнула над абсурдностью жизни в Хогвартсе и затем послала слабейшее алохомора, на какое была способна, в направлении невидимой двери. Если он дома, то почувствует колебания защитных чар.       Тут ей пришло в голову, что профессор Снейп может не обрадоваться нахальной семикурснице, прерывающей его воскресный вечер, но было уже поздно. Дверь засветилась зеленым и сдвинулась, являя Мастера Зелий.       Гермиона повернулась на стуле, чтобы рассмотреть его. Он был одет в преподавательский наряд за вычетом учительской мантии, но волосы у него были влажными и липли к лицу. Он не выглядел удивленным.       — Добрый вечер. Продаете пылесосы или собираете пожертвования?       Она встала.       — Простите, что побеспокоила вас. Вы знали, что я иду?       — Один из идиотских портретов создал защитную организацию с дурацким названием. Этельред Неразумный сказал, что вы направляетесь сюда.       — Не видела ни одного портрета, когда была в прошлый раз, — сказала Гермиона, оглядывая гостиную.       — Я его в ванной повесил.       — Моя мама все подарки от бабули в ванную убирает. Вы и правда выросли в магловском мире, — Гермиона улыбнулась ему. — Я хотела задать вопрос.       — Как неожиданно, — профессор Снейп улыбнулся на мгновение. Он посмотрел на кабинет за ее спиной, затем на свою гостиную. Гермиона ощущала жар от камина, исходящий из его комнат через открытую дверь. — Я не собираюсь разжигать огонь в кабинете ради одного вопроса. Входите.       Гермиона перешагнула порог с чувством принятого решения, затем посмотрела назад в пустой кабинет.       — Хотя вам лучше оставить дверь открытой. На случай… — профессор Снейп замолк, и она выждала мгновение, потом шагнула к дивану. — Садитесь. Можно предположить, что ваш вопрос связан с этим, — он поднял лист пергамента с кофейного столика, и девушка увидела, что это тот самый, который она дала ему во время матча по квиддичу.       — Да. Я рада, что вы… спасибо, что помогли с мистером Филчем.       — Полагаю, в этом заслуга Минервы, — сказал профессор Снейп, садясь рядом. Близко — она с легкостью могла наклониться влево, и ее рука полностью прижмется к его. Гермиона ненадолго представила, как отбросит все предосторожности и поцелует профессора Снейпа. Когда она подняла взгляд с пергамента, их глаза встретились, и девушка увидела, как у него перехватило дыхание. Он встал и взял с полки кружку, наполнил из чайника Браун Бетти, стоящего на столе, и вручил Гермионе.       На чайник была надета вязаная грелка из черной тонкой шерсти. Грудь Гермионы ощущалась опасно распахнутой.       Профессор Снейп сел обратно, но на пару дюймов дальше.       — Она использовала ровно те же слова, что и в переведенном вами куплете. Если Растительный баран Татарии настоящий, и Чернильную лозу можно добыть, и…       Гермиона поставила кружку и возбужденно повернулась всем телом к нему:       — И Луна Лавгуд сказала, что Раковинный гусь существует, и я, конечно, ей не поверила, но она их на самом деле видела. Луна может… ну, она не стала бы лгать об этом.       Профессор Снейп автоматически повернулся всем корпусом к ней, и его обычное сдержанное выражение лица разбавил энтузиазм. Это было всего на мгновение, но Гермиона подумала, что видела чудо.       — Понимаю, — пробормотал он. — Каждый из нас… вот что выходит из узкой специализации… как я мог знать, что…       — И у каждого из вас есть часть знания, — встряла Гермиона. — Поэтому, если три из шести реальны, в смысле, может… вы понимаете, почему мне приходится продолжать досаждать вам, сэр!       — Бога ради, хватит звать меня “сэр”! — Глаза Гермионы расширились в ответ на всплеск эмоций. — И как бы трудно ни было в это поверить, вы давно перестали мне досаждать, Гермиона.       Она не сказала ничего.       — Проблема с котлом, полагаю, такая же, как и со всем остальным, — продолжил профессор Снейп. — Звучит как полный абсурд, чтобы никто не счел стоящим присмотреться внимательнее. И это довольно абсурдно даже в… вот, взгляните, — он подошел к одной из книжных полок и вытащил обтянутый холстиной том с названием “Прикладное материаловедение в Зельях”. Он открыл книгу, и Гермиона встала рядом с ним.       Подпись на странице гласила: “Амальгамирование металлом”, и колдофото показывало, как медь соединяется со ртутью, образуя твердый при комнатной температуре материал. Блеск оставался почти таким же, создавая впечатление застывшей ртути.       Гермиона схватила профессора за руку и, поддавшись порыву, обхватила ее в импровизированном объятии.       — Значит, это возможно! Вы догадались! Котел, сделанный из ртути! — она потянула его руку в сторону, так что оказалась ровно перед ним, прижавшись в полноценном объятии. Его запах окружил ее, его шея оказалась прямо у ее носа, и ей хотелось остаться так навсегда.       И тут, когда Гермиона собиралась отпустить профессора Снейпа, она почувствовала, как что-то твердое дернулось у ее бедра. Ее глаза метнулись к его, и в этот раз нельзя было неправильно истолковать расширенные зрачки, пыл, глубину.       Экспериментируя, она потерлась бедрами о него и почувствовала, как он стал тверже.       — Нет, — сказал он. — Стоп. — Его руки поднялись к плечам Гермионы, намереваясь остановить, но она все равно прижалась к нему бедрами, проверяя свою новооткрытую власть. Ее тело будто знало, что делать, без ее приказов. Он выглядел нервным.       Он толкнул ее плечи, и она, покачнувшись, отошла на несколько футов назад.       — Я… но вы очевидно… — начала она.       — То, что мое тело реагирует, не означает, что я хочу… что вы там делали, — он одернул сюртук и выпрямился. Гермиона смотрела, как он восстанавливает свой образ из классной комнаты. Профессор Снейп повернулся к стене и снова взял книгу. — Придержите ваши гормональные порывы для тех, кто более вероятно ими насладится. Пожалуй, Финниган вам подойдет. Полагаю, с остальными на вашем курсе он уже закончил.       Гермиона учла напряженность его позы, легкую красноту сзади шеи, где волосы разделялись, надменно задранную голову.       — Ой, постарайтесь лучше, — сказала Гермиона язвительно.       Его голова поднялась от книги, но на нее он не смотрел:       — Что?       — Вы наверняка можете отпугнуть меня получше этого, — ответила она.       Профессор Снейп резко развернулся к ней, его бледное лицо было в пятнах от смущения или, может, ярости. Девушка продолжила:       — Я сносила ваши обидные замечания, скачки настроения, вы хуже ревнивого Рона Уизли! Так что если вы считаете, что я убегу к мамочке после вашего оскала, то ошибаетесь.       Она бранила его, сидя на его собственном диване, и его сердитый взгляд медленно гас в свете пламени.       — Гермиона… — начал он       — Северус Снейп. Вы наверняка можете солгать о многом многим людям. Вы можете считать меня невыносимой, можете считать незрелой, у вас может быть кто-то еще в жизни. Но вам не убедить меня, что вы меня не хотите. — Его брови приподнялись, показывая уязвимость. — Больше нет.       Она смотрела, как динамика между ними меняется навсегда под его немигающим взглядом.       — Я вернусь завтра после обеда, чтобы продолжить работать над этим проектом, если только вы не запретите мне приходить, — и с задранным подбородком и легким покачиванием бедер она повернулась и вышла.