Позор подумавшим дурное / Honi Soit Qui Mal Y Pense

      А затем Гермиона Грейнджер поглотила его.       Она была на несколько дюймов ниже Северуса, но ее сердце взяло над ним верх, и он чувствовал себя, словно по сравнению с ней он был маленьким, низкорослым и перекошенным.       — Мы выжили. Он выжил. Мы сделали это! — она обвилась вокруг Снейпа и держала так крепко, что, казалось, ему станет сложно дышать. Но когда его нос коснулся ее волос, Северус подумал, что, возможно, впервые за многие годы дышит по-настоящему глубоко.       — Гермиона, — прошипел он.       — Что, — голос ее был ровный и громкий.       — Мисс Грейнджер. Будьте любезны убрать…       — Нет.       Он закатил глаза — выражение лица, которое Гермиона видела уже бесчисленное множество раз.       — Это совершенно… пожалуй, ты забыла, что у нас нет преимущества некоей мантии?       Ей хватило нахальства задрать подбородок, глядя на Северуса:       — К черту мантию. К черту всех и, чтобы уж наверняка, к черту твою гордость. Я прошла через это, и они тоже, и…       — Этого для тебя более чем достаточно, — сказал Снейп и обнял ее. Это был единственный способ ее заткнуть.       И в любом случае все были далеко и заняты. Они никогда не узнают. Как давно он последний раз спал всю ночь напролет?       Ее пальцы вцепились в его сюртук, и Северус принялся гладить ее вдоль вязаных кос на свитере, их волнистая текстура успокаивала.       — Можем мы сейчас пойти домой? — спрашивала Гермиона.       Ему, вероятно, стоило остаться и… заняться чем-то полезным. Но он не мог придумать ничего, что нужно было бы сделать немедленно, а позже будет достаточно времени на…       И тут Снейп услышал, как вдалеке несколько раз подряд раздался треск. Сразу за воротами Мэнора он разглядел гурьбу взбудораженных ведьм и волшебников во главе со светловолосой ведьмой в оскорбительно яркой голубой мантии. Гермиона крутанулась и увидела блеск линз фотокамер в свете солнца.       — Ну, это знак для меня, — сказала она. — Поступай как знаешь, но будь я проклята, если это насекомое получит от меня больше, чем два поднятых пальца!       Северус поднял брови на это грубое предложение, но счел, что ее идея может быть верной, и протянул ей руку. Когда Гермиона перевела на него взгляд, он понял, что они оба вспоминают их первую совместную аппарацию. Вместо того чтобы опустить ладонь Снейпу на запястье, Гермиона положила руку ему на локоть и шагнула ближе, вплотную прижимаясь бедром к его ноге.       Не было никаких причин для совместной аппарации, она сдала тест и знала место назначения. Но так уж ей захотелось.       Она кивнула, и они исчезли.

      _________________________________

      Две фигуры с усилием дотащились вверх по дорожке, мимо статуй крылатых боровов и к дверям замка.       Гермиона теперь видела ворота замка в новом свете. Солнце садилось, и здесь было прохладнее, чем в Уилтшире, а в замке полно студентов, даже не знающих, что происходит. Ее завалят вопросами, и на этот раз Гермиона никому не хотела помогать разобраться.       — Мне стоит вытереть ноги, — сказала она невпопад. — Перед тем как я войду.       Северус посмотрел на ее обувь, а потом перевел глаза на ее лицо.       — Я наступила в кровь. Было скользко, но еще как-то липко, — сказала девушка.       — Да, — ответил Снейп. — Она водорастворима.       — Это… мне нужно идти на ужин, будто ничего не произошло?       По безмолвному согласию ни один не отпускал руки другого, и они стояли, глядя на блестящие стекла окон Большого зала.       — К сожалению, я никогда раньше не помогал победить величайшего Темного волшебника века, и потому я в тупике от твоего вопроса.       Гермиона сжала его руку:       — Длинный же ты выбрал способ сказать “Я не знаю”.       — Но у меня так мало практики в произнесении этой фразы.       На сей раз девушка ему улыбнулась, и он в ответ слегка улыбнулся. Они отпустили руки и зашагали к дверям.       Северус заговорил снова:       — Полагаю, ты будешь весьма популярной ведьмой сегодня вечером.       Гермиона вздохнула:       — Все, чего я хочу, — это ванна и кровать. И… — она помешкала. — Боюсь спрашивать, но мне нужен список. Людей. Я видела всех, о ком действительно волновалась: семью Уизли и Гарри, и профессора Макгонагалл, и директора — сможет ли он хотя бы видеть школу? Наверное, будет как мистер Филч, который видит, но не… И Тонкс сказала, что Грюм в порядке, я их видела…       Снейп кивнул:       — Он появится. Мы среди первых вернувшихся.       — Разве я не могу отдохнуть? Если я поднимусь в Башню Гриффиндора, у меня не будет ни минуты покоя. О! — она остановилась и повернулась к нему. — Позволь мне сейчас пойти с тобой! Я ненадолго спрячусь у тебя, а потом пойду на ужин!       — Ты сказала, что тебе нужна ванна, — ответил он. — Ванная старост будет…       Девушка взглянула на него со слезами на глазах:       — Северус, я измучена. Пожалуйста.       Снейп, кажется, попытался сердито на нее посмотреть, но в итоге получилось скорее будто он вдохнул муху и пытался решить, проглотить или откашляться.       — Тогда пойдем, — сказал он.       Потянувшись к замковым дверям, Гермиона поняла, что, если она не доберется до своей спальни, кто-нибудь будет ее искать. Кто-нибудь может волноваться. Гарри и Рон будут ее искать.       Им нужно что-то наподобие больничного листа поступивших и выписавшихся, как у ее родителей в стоматологической клинике. Она посмотрела на гладкие, вытертые камни, обрамлявшие косяк двери.       Вытащив палочку, девушка с помощью заклинания красных искр оставила пепельный след на большом камне: “Гермиона Грейнджер выжила”. Снейп шагнул из-за ее спины и поднял палочку. Под ее именем он написал: “С. Снейп выжил”.       Гермиона отделилась от учителя и вошла в замок.

      _________________________________

      Северус знал, что в любой другой день не согласился бы. Но разве Гермиона не заслуживала сегодня всего, чего пожелает? Она в очередной раз была мозгом, стоявшим за силой Поттера. Если всем, чего она хотела, были час покоя и ванна, то Мерлина ради, почему бы ей это не получить?       Он провел девушку в свою гостиную:       — Ванная твоя. Я попрошу кого-нибудь из эльфов принести одежду.       Гермиона замешкалась:       — Ты первый. Я надолго, мои волосы, они… иди первый.       Он кивнул и направился в спальню.       Стоя перед гардеробом, Снейп задумался. Теперь все было иначе, он мог…       Так что вместо простого черного сюртука он выбрал другой, с тончайшим темно-серым кантом по краям. Несколько секунд Северус сердито сверлил его взглядом, потом взял остальную одежду и направился в ванную.

      _________________________________

      Гермиона сидела на диване и смотрела на свою палочку.       Все кончено, и Гарри с Роном были вне опасности. Гермиона вернула себе магию. Она прошептала:       — Люмос. — И палочка засветилась. — Нокс. — И погасла. — Экспекто Патронум! — И вот она, появилась из ее палочки, ее знакомая…       Лошадь?       Животное медленно обошло Гермиону, затем триумфально перескочило через ее голову, потом, словно хвастаясь новой формой, царственно склонило голову.       Это не лошадь, у нее была пара рогов, направленных назад. И чешуя, как у дракона.       Гермиона повесила голову и перестала сдерживать слезы, застилавшие глаза.       Снейп появился из ванной, направляя чары Теплого воздуха на свои волосы. Гермиона вытерла и без того грязное лицо рукавом и попыталась перестать реветь. Снейп стоял и смотрел на нее почти целую минуту.       — Гермиона, я не обладаю навыком…       — Она пропала, — перебила девушка. — Моя выдра. Она пропала.       Снейп оглядел гостиную, словно маленькое водное животное могло притаиться за диваном.       — Мой Патронус — выдра, — сказала Гермиона устало. — Или была выдра, — она почувствовала, как горячие слезы потекли снова, и спрятала лицо в ладонях.       — И я так понимаю, эта самая выдра — теперь иное существо?       — Эта самая выдра теперь ц… цилинь, — всхлипнула она. — Я никогда больше ее не увижу.       Северус уставился на нее:       — Понимаю.       Он повернулся к одному из книжных шкафов и начал рыться среди томов. Он взял два с полки и протянул один Гермионе.       — Вот. Ты начни с этого, он о заклинании Патронуса. Я возьму этот и посмотрю, есть ли здесь что-то об изменении формы… — он умолк и начал перелистывать содержание.       Гермиона положила книгу и высморкалась, продолжая плакать.       — Эм… что мы ищем?       — М-м-м… Что значит “что мы ищем”? Как вернуть твою выдру, разумеется, — отвлеченно ответил он.       — О, — сказала девушка. — Нет, я не имела… я не… — она подавила всхлип, а Снейп отшвырнул книгу и взял другую. Гермиона зарыдала сильнее.       — Я не всеведущ, — коротко ответил он, захлопывая вторую книгу и снова открывая первую.       Гермиона смотрела, как в процессе исследования он становится все более нервным.       — Северус, — произнесла она сквозь слезы. — Не думаю, что мы сможем.       — Согласен, выглядит невероятным, но если ты перестанешь меня отвлекать…       — Стой, — сказала она. — На самом деле, я не хочу выдру назад.       Профессор снова захлопнул книгу и нахмурился, глядя на нее:       — Ты намеренно непрозрачно выражаешься?       — Прямо сейчас я не в состоянии вообще что-либо делать намеренно! Я потеряла… что-то изменилось, я изменилась, все сейчас кажется неправильным, хотя должно быть чудесным, и я думала, что я буду готова к… быть с тобой… но я так устала, а теперь потеряла… неужели ты не видишь? — Гермиона умоляюще посмотрела на него и увидела, что он застыл. Волшебник выглядел так, словно сомневался, уместно ли шевелиться.       — Я так сильно изменилась за прошедший год, что мой Патронус теперь совершенно иное животное, Северус. Я не знала.       — И ты опечалена переменой.       — Да, — ответила она.       — Но… ты не хочешь ее вернуть? — спросил он сконфуженно.       Губа Гермионы дернулась. Внезапно стресс последних дней, недоуменный вид ее волшебника и адреналин, покидающий ее тело, объединились, давая ей понять, насколько глупо все было, и она начала отчаянно хихикать.       Ее профессор продолжил разглядывать ее.       — Грейнджер. Грейнджер! Соберись, ведьма.       Она вытерла глаза, размазывая сильнее штукатурку, кровь и слезы:       — Конечно, дело не в выдре, это все сразу, все… так отличается от моих предположений.       Северус тяжело вздохнул и сел рядом с ней:       — Понимаю.       Гермиона кивнула.       — Прими ванну, и я достану для тебя Успокаивающую настойку. После ужина…       — Не хочу никакой Успокаивающей настойки. Мне надо подумать.       — Как хочешь. Тогда стакан сидра, — предложил он. — Поможет с уровнем сахара в крови.       Гермиона искоса посмотрела на него:       — Ты собираешься подлить мне в сидр Успокаивающую настойку, пока я не вижу?       Губы Северуса изогнулись:       — Если и да, сможешь ли ты заметить?       Она ушла в ванную, обнаружила там стопку своей одежды, всей сразу: от полного комплекта школьной формы до летнего платья и кардигана, взятых с собой на случай теплой погоды. Она даже не стала утруждать себя взглядом в зеркало.       Когда ванна наполнилась, девушка сняла грязную одежду и попыталась распутать волосы. Ей нужно будет приглядеть за Гарри и Роном. За Гарри в особенности.       Он убил ради них.       Они все убили через него. Гермиона убила Питера Петтигрю, хоть и ненамеренно. Пожалуй, к лучшему, что такой поступок вызвал перемену в ее духе.       Погрузив тело в теплую воду, Гермиона позволила слезам течь.

      _________________________________

      Северусу хотелось, чтобы на время битвы он находился в коме, так ему бы не пришлось появляться на этом празднике жизни.       Большой зал так увешали шелковыми знаменами, что он напоминал декорации парада из фильма Демилля. Кто-то — почти наверняка Уизли — пускал снаружи фейерверки, так что каждые несколько минут огненное колесо пролетало через зачарованный потолок.       Директор все еще сидел на своем похожем на трон кресле, и никто бы не догадался, что с ним что-то не так, если бы только не посмотрел на его палочку, и тогда обнаружил бы, что эта палочка лежит подле Гарри Поттера, который устроился среди друзей за столом Гриффиндора. К Гарри с боков примыкали Гермиона и Рон, сидящий вполоборота, вытянув ногу.       Павших почтили минутой молчания: Филиус Флитвик, аврор Пенелопа Кристал, Дедалус Дингл и другие, Снейпу незнакомые. Некоторые находились в Святом Мунго, и Снейп заметил отсутствие Нимфадоры Тонкс. Наверное, в больнице с оборотнем.       Столы были завалены невероятным количеством еды, словно эльфы не могли решить, какой именно праздник настал, и приготовили всего понемногу: рождественский пудинг был подан вместе с бараньей ногой, запеченную индейку окружили крестовые булочки, имбирную коврижку сопровождали миски курицы тикка масала.       Большая часть учеников даже не знала, что битва вообще была, и поэтому с удивлением обнаружила, что все кончено. Новость восприняли с радостью, особенно старшие студенты, но пока что большинство просто наслаждались пиром — вместе с объявлением, что Министерство сделало понедельник выходным днем.       За столом преподавателей было мрачно, но спокойно.       — Они, должно быть, измучены, — сказала Джудит Ехезкель, указав подбородком в направлении гриффиндорского стола.       Снейп знал, его поймали за разглядыванием, но ничего не поделать.       — Они молоды.       — Да, — согласилась она. — Так и есть.       Снейп повернулся посмотреть на нее. Кажется, Джудит на что-то пыталась намекнуть, и он быстро перевел взгляд на тарелку. Он был недостаточно осторожен.       — Мы все устали, — произнес он, красноречиво посмотрев на пустое кресло, принадлежавшее главе Когтеврана.       — Я видела, знаешь ли, — сказала Джудит. — Он сражался сразу с тремя, и успешно. Но четвертый ударил ему в спину, прежде чем я… это было мгновенно.       — Мертвые мертвы.       — Да, — сказала она. — А мы нет.       Снейп поискал новую тему разговора:       — Похоже, настал звездный час Лавгуд, — заметил он, указав на стол Когтеврана. Блондинка сидела в самой середине, безмятежно выжимая лимон и петрушку, которыми были украшены блюда, в свой тыквенный сок, но ее окружали товарищи по факультету, задавая вопросы и рисуя схемы битвы, которую она пересказывала.       — Наш факультет выглядит весьма удрученным, — заметила Джудит.       — Они получат своего героя. Он вернется, если ему позволят, — ответил Снейп. Он задумался, где же прячутся Драко и Нарцисса.       Он глотнул вина и сообразил, что может надраться, если хочет. Никто не призовет его посреди ночи и не потребует доклада о каждом движении мальчишки-подростка. Он сможет поощрять лучших студентов в своем классе без предубеждений. Посмотрев в бутылочно-зеленые глаза Поттера, он понял, что сделал доброе дело.       Все, чего Снейп хотел, — держать ее так долго, как пожелает, а остальной мир пусть проваливает.

      _________________________________

      После пира студентов отослали обратно по факультетским гостиным, где их ждали хогсхеды сливочного пива, квиддичные знамена и груды волшебных хлопушек. Гермиона подумала, что, быть может, эльфам не хватало рук и они просто принесли все праздничные атрибуты, какие приходили в голову.       Гарри и Джинни сидели на почетном месте, прямо у огня, и Гермиона присоединилась к ним. Джинни как-то умудрилась спасти оставшиеся волосы, стрижка боб обрамляла ее лицо и делала больше похожей на молодую женщину, чем на девочку.       Рон, отпущенный мадам Помфри — “Под вашу ответственность, если вы будете слишком напрягать сухожилия, я привяжу вас к этой кровати быстрее, чем вы успеете сказать «живокост»!” — вытянулся на диване.       По негласной договоренности никто не упоминал об их потерях, не сегодня.       Гермиона оглядела общую гостиную:       — Где Невилл? Я не видела его с… о боги, он не ранен?       Джинни и Гарри лукаво улыбнулись друг другу.       — Нет, — сказал Гарри. — Но я не жду его скорого возвращения.       — Он с Ханной? — спросил Рон.       — Можно сказать и так, — прыснула Джинни.       — Что? — спросила Гермиона. — Что я пропустила?       — Невилл сказал, ему нужно уединение. Он приходил за Ханной, но попросил нас предупредить Макгонагалл и Стебль, что они вернутся перед началом уроков во вторник, — Гарри сделал паузу. — Они с Ханной выглядели по-настоящему счастливыми…       — И на Ханне было кольцо! — взвизгнула Джинни, неспособная больше сдерживаться.       Гермиона вздохнула. Невилл того заслуживал. Он победил мучителя своих родителей, Беллатрису Лестрейндж, и видел падение Волдеморта.       — Ого, это… в смысле, наверное, здорово для них. Они ужасно молоды, но… Невилл знает чего хочет, — сказала она.       — Не настолько уж и молод, — начал Гарри.       Джинни смерила его пронизывающим взглядом:       — Правда молод. Что для некоторых нормально. Не для всех.       — Гарри, что заставило тебя довериться профессору Снейпу? Когда я увидела, что он держит тебя на прицеле… — подумала Гермиона вслух.       Гарри вопросительно посмотрел на нее:       — Потому что ты доверилась. Ты провела с ним столько времени, я подумал, раз уж ты ему доверяешь, то и мне стоит.       Гермиона почувствовала покалывание в глазах, но она уже все выплакала.       — Спасибо, Гарри.       — Ага, но, Гарри, Гермиона же никогда раньше не была права, а? — поддразнил Рон, пихнув друга локтем.       — Ой, заткнись, — сказала Гермиона, пихая Рона.       — Помогите, помогите, она нападает на раненого! — взвыл он.       Джинни навела на брата палочку:       — Риктумсемпра!       Общая гостиная взорвалась облегченным смехом.

      _________________________________

      После того как Гарри пересказал историю гриффиндорцам и ответил на несколько вопросов, Гермиона ускользнула с вечеринки. Она подумывала попросить у Гарри мантию, но… ой, имело ли это значение? Она не первокурсница, крадущаяся на отчаянную вылазку в Запретный лес. Если попадется, то попадется.       Гермиона подозревала, что учителя слишком заняты, чтобы утруждаться патрулированием. Точнее, она на это надеялась. Они заслуживали празднования, как и все остальные.       Сейчас Гермиона стояла у кабинета профессора Снейпа.       Побыть с друзьями было необходимо — подтвердить, что они выжили. Ей требовалось находиться рядом с Гарри и Роном, как с самого начала их приключений. Но теперь она обнаружила, что ее будущее отличается от прошлого и что по меньшей мере часть него ждала за дверью. Если он согласится.       Снейп не изменил пароля, и, когда девушка открыла дверь кабинета, она обнаружила, что смотрит прямо в его гостиную.       Он открыл для нее свой дом.       Гермиона сделала шаг вперед и вошла в дверь.

      _________________________________

      Северус встал, приветствуя ее. Он был далек от уверенности, что Гермиона придет. Она выглядела далеко не уверенной, что ее примут.       — Привет, — сказала она.       — Добрый вечер, — ответил Снейп, но не успел он произнести последний слог, как девушка оказалась в его объятиях, настолько близко, насколько это возможно, ее руки лозой обвились вокруг торса Северуса, а кончики ее обуви расположились между его ботинок.       — Я нуждалась в тебе, и вот он ты, — сказала она.       — Похоже на то, — ответил Снейп, целуя ее в висок. Он и сам не был уверен, зачем это сделал, но подумал, что причина в сладком запахе ее кожи, чисто ее запахе.       — Позволь мне остаться.       Северус не ответил, но вместо него это сделало его тело. Когда Гермиона подняла голову от изгиба его шеи, он поискал знака от нее и обнаружил лишь надежду в ее глазах. Он склонил голову к ней, и когда их губы встретились, девушка счастливо вздохнула.       Его язык коснулся ее, и Северус нашел этот опыт невероятно интимным. Целовать того, кем ты дорожишь, оказалось гораздо более впечатляюще, чем делать это с кем-то иным.       Гермиона в своих ласках не была ни искусной, ни дразнящей, но компенсировала энтузиазмом. В один момент ему показалось, что она пытается проглотить его губы. Не очень-то комфортно.       Северус чувствовал ее руки на своих плечах, скользящие по льну рубашки, и тут она попыталась развязать белый платок на его шее. Он оторвался от ее губ и увидел решительно нахмуренные брови.       Отказ приведет только к проблемам. Снейп взял ее ладони в свои и повел девушку к дивану:       — Сядь со мной.       Гермиона глядела с подозрением, но позволила усадить себя и скользнула Северусу под руку быстрее, чем он понял, что происходит.       — Как профессор Дамблдор?       — Скоро будет в порядке. Потеря Филиуса ударила его сильнее всего, или точнее, этот удар он готов обсуждать. Альбус не славится открытостью.       — Литота, если я хоть что-то в этом понимаю, — ответила Гермиона. Она положила руку на покрытую льном грудь Северуса. — Мне понравился серый на твоем сюртуке. Никогда его раньше не видела.       Оказалось, довольно приятно, когда кто-то замечает в нем такие мелочи. Лестно.       — На тебе юбка, в которой ты была на Валентинов День.       Гермиона улыбнулась ему, затем поджала под себя ноги.       Снейп уставился в огонь. Действительно ли он собирается это сделать? Позволить ей остаться? Он опустил глаза на ее голову: неукротимые волосы Гермионы напоминали о ее духе.       Он прислушался к тому, как ее дыхание становилось все более ровным и медленным. Девушка была спокойна, он не мог пока что ее беспокоить. Однако скоро придется.       И тут он начал дышать с ней в унисон.

      _________________________________

      Гермиона проснулась, не понимая, где находится, и с болью в теле. Она чувствовала себя в безопасности и радостно взволнованной и, открыв глаза, увидела почти потухшее пламя.       Если она пошевелится, Северус проснется. Но ей правда нужно было вытянуть ноги. Девушка начала потихоньку потягиваться.       — Если ты собираешься пошевелиться, пока лето не закончилось, то сейчас самое время.       Она села, вращая головой и морщась.       — Прости. Я устала сильнее, чем мне казалось.       Он потянулся и поднялся на ноги:       — Неудивительно. Уже больше часа ночи.       — Позволь мне остаться.       Он открыл рот, намереваясь поспорить, пожал плечами и повернулся к одной из закрытых дверей. Он открыл дверь и вошел в нее, оставив открытой.       — Я слишком стар, чтобы спать на диване.       Должна ли она?..       Гермиона обрадованно вскочила с дивана и последовала за ним.       Спальня Снейпа была скромной, как и его гостиная. Она не выглядела аскетичной, скорее казалось, что он заселился, заснул и просто забыл что-то еще сделать с комнатой. Стандартная для Хогвартса кровать со столбиками, однако, двуспальная. Простое белое постельное белье. Простое коричневое покрывало. Простые каменные стены подземелья. Гардероб и комод, которые выглядели так, словно их пинали, царапали, ударяли и разносили в пух и прах несчетное количество раз, и не совпадающий с ними книжный шкаф. Гермионе показалось, что с ним что-то не так.       Она почти что засмеялась, когда поняла, в чем дело: он был из ДСП. Судя по всему, Северус купил его в B&Q, когда отправился туда за чем-то еще и понял, что ему некуда ставить книги.       Шкаф выглядел очень не к месту на фоне величественной мебели Хогвартса. Вы просто не могли встретить в замке ничего подобного — все было из вишни, красного дерева и дуба, может, изредка сосны для мелких вещиц вроде коробочек для перьев.       “Этот книжный шкаф влюбляет в себя”, — подумала Гермиона. Скорее всего, это единственный предмет мебели, который Снейп купил. И от этого она любила Северуса еще сильнее.       Гермиона поняла, что он наблюдает за ней, и обняла его:       — Спасибо, что разрешил остаться. Я хочу быть с тобой.       Он сел на кровать и снял ботинки и носки. Гермиона последовала его примеру, оставшись в свитере и юбке. Не самая комфортная для сна одежда, но она так устала, что было неважно.       Северус лег на покрывало, он выглядел напряженным, и казалось, что ему неудобно. Гермиона не была уверена, что, по его мнению, она могла с ним сделать, но судя по его виду, Снейп ожидал, что это будет болезненно.       Гермиона заняла другую половину кровати и легла на спину. Она повернула голову и обнаружила, что Северус лежит с открытыми глазами, сверля взглядом полог над кроватью, с вытянутыми по швам руками и сжатыми в кулаки ладонями.       — Пс-с, — сказала она. — Обещаю уважать тебя утром.       Он сердито повернул к ней голову. Но Гермиона проказливо улыбнулась и придвинулась к нему поближе. Она перекатилась набок, положила голову на подушку и опустила руку ему на живот.       — Акцио одеяло, — пробурчал Снейп, и их укрыло. — Нокс.

      _________________________________

      Проснувшись в ночи, Северус с тревогой обнаружил на своих ногах что-то тяжелое, что не давало ему двигаться. Чувство тревоги смешалось с глубоким ощущением покоя, что сбивало с толку практически так же сильно, как давление на ноги.       И тут он вспомнил. Запах покоя — это его амортенция, его девочка, и это она мешает его конечностям двигаться. Теплая и тесно прижавшаяся, Гермиона перекинула ногу через бедра Северуса, а ее волосы щекотали ему ухо.       Он проснулся наполовину и был целиком готов к тому, чтобы она полностью забралась на него. Гермиона ведь может даже не представлять, каково это — просыпаться с женщиной, которую он…       В тепле и комфорте, в безопасности впервые за долгие годы, зная, что произошедшее тут останется секретом. Зная, что она хотела его и что только его отказ удерживал их от продвижения дальше.       Должно быть, Северус пошевелился, поскольку Гермиона поерзала у его бедра, вздохнула и перекинула через него руку, крепче обнимая. Девушка принюхалась и одобрительно замычала, затем ее глаза открылись, и она протерла их от сна.       Еще не рассвело, профильтрованный сквозь подводное окно свет был скорее темно-зеленым, вероятно, было около четырех утра. Снейп приготовился к потрясению и неловкости в ее глазах, но вместо этого что-то иное в них загоралось.       Решимость.       Гермиона стянула с них одеяло. Ее бедро, покоившееся на ногах Северуса, пока они спали, продвинулось выше по его телу. Девушка положила колено ему на живот, прижимаясь бедрами к его тазовой кости. Никак она не могла не заметить твердый бугор у него в паху или то, как он уставился на ее бедро там, где задралась юбка.       Она улыбнулась улыбкой, которую он никогда раньше у нее не видел, той, что говорила: “Я знаю то, что ты никогда не узнаешь”. Она почувствовала свою женскую власть, магию, которой боялись даже маглы.       И Снейп точно был достаточно мудр, чтобы бояться ее.       Он положил ладонь на ее колено, шелковое и по-зимнему бледное, и скользнул вверх по ноге, обнажая ее сильнее, и Гермиона снова издала тихое “м-м-м”. Бедро было теплым со сна, и Северус знал, что ждет его наверху, и только хотел почувствовать, узнать, что она хочет его так же, как и он ее.       Гермиона целовала его шею и терлась о бедро, а потом завозилась с его рубашкой. Вскоре он почувствовал ее руку на своей груди, она поглаживала и исследовала, потом закружила у соска, и его ладонь на ее бедре конвульсивно дернулась.       Девушка расстегнула на нем рубашку и раздвинула полы, открывая своему взгляду его некрасивую грудь, но все равно продолжила целовать его шею и ключицу.       Северус позабыл обо всем, кроме ощущений, что дарила ему Гермиона. В ее глазах все было откровением. Опершись на локоть, она склонилась над ним и поцеловала — утреннее дыхание и все такое, — и ее пах продолжил потираться о его бедро, его рука покоилась на ее движущейся по кругу заднице.       Было темно, и он едва проснулся, и мозг его был расслаблен — Риддл умер! — и кто узнает?       Прежде чем Снейп понял, что происходит, девушка перестала его целовать и сняла свитер, и, пока он пытался заставить свой разум работать, сбросила бюстгальтер. Она снова легла, мягкие гру́ди увенчаны твердыми сосками, а у него — проклятье! — только две руки.       Ощущение ее голой груди на его голом боку было сильным, Северус чуть приподнялся, освобождая руки из рукавов рубашки, чтобы иметь возможность получить больше. Он повернулся набок и прижал ее тело к своей груди; гладкое пространство ее спины молило о внимании. Гермиона все еще ерзала бедрами в поисках ощущений, и он приподнял ногу, чтобы ей было обо что тереться. Она застонала от удовольствия и снова и снова целовала его.       — Я не… — начал он.       — Пожалуйста, дай мне хоть что-то, — сказала девушка, расстегивая его ремень. — Всего лишь чуточку.       — Только кончик? — спросил Северус язвительно.       — Да, все что угодно, — ответила Гермиона, не обратив внимания.       Длинные мускулистые ноги, точно такие, как Снейп и воображал, обхватили его, как он и хотел.       Ладонь Северуса скользнула на внутреннюю сторону бедра девушки, не желая ее напугать, и он начал очерчивать линии ее белья. Гермиона подскочила, а потом расслабилась, и он потянул трусы в сторону, чувствуя исходящий от нее жар.       Снейп поиграл с жесткими волосками — что угодно может происходить здесь, в темноте — затем протолкнулся между ее внешних губ.       Такая мягкая, такая гладкая, такая влажная. Она бы с радостью приняла его, она была готова. Девушка вздыхала и играла со своей грудью. Мерлин, способен ли он это выдержать?       Гермиона перекатилась на спину, приподняла бедра, нетерпеливо стащила трусы и раздвинула ноги.       — Ну, — сказала она, и он вновь начал ее исследовать.       Ее голова дернулась и запрокинулась, и девушка потянулась провести по его брюкам, принявшись поглаживать, когда достигла цели.       — Позже, — сказал он. — Позволь мне.

      _________________________________

             Гермиона чувствовала себя неудержимой.       Буквально неотразимой. Волшебник, который сказал ей “нет”, отталкивавший ее, объект ее желаний на протяжении месяцев сейчас не мог перестать ее касаться. Ей можно было простить немного самодовольства.       Но тут его пальцы погладили ее внутренние половые губы, и Гермиона обнаружила, что это он неотразим. С ее губ слетали такие звуки — она никогда раньше не чувствовала себя достаточно свободной, чтобы издавать их. Роскошь стонать, и вздыхать, и открывать глаза, и видеть, как его черные глаза сияют над ней… как она могла считать их пустыми?       Девушка схватила его руку, пытаясь усилить давление, и в предрассветном свете увидела, как Северус снисходительно улыбается ей. Может быть, он тоже никогда не был свободен.       Гермиона подразнила свои гру́ди, потом он принялся целовать их и ускорил движение пальцев.       — Нет, медленнее, — сказала она. — Еще рано.       С удивлением девушка обнаружила, что Снейп подчинился без вопросов.       — Научи меня, Гермиона, — произнес он.       Так что она направила его:       — Выше. Вокруг, да, ох… чувствуешь? Прямо тут!       Северус наблюдал за ней, а она не могла найти в себе стыда. Она чувствовала себя красивой, естественной, свободной.       Девушка хотела, чтобы это продлилось, но не заскучает ли он, если ей потребуется слишком много времени? Гермиона увидела, как он облизал губы, и решила, что на этот раз не имеет значения. Он ласкал ее клитор, гладкий и твердый.       — Теперь быстрее, но мягче!       Снейп гладил и целовал ее ровно так, как она указывала, и девушка начала ритмично вскрикивать, хватаясь за его руку и свою грудь, и наконец взорвалась.       Гермиона, закрыв глаза, лежала тихо и неподвижно, Северус целовал линию роста ее волос. Она открыла глаза и увидела, что он обнюхивает и пробует на вкус свои пальцы, и ее рот распахнулся в удивлении:       — А разве это не… фу?       Северус рассмеялся на выдохе:       — Немного поздно об этом беспокоиться, не находишь?       Она расстегнула и сняла помятую юбку, последний предмет одежды на ней, и устроилась в — как она надеялась — соблазнительной позе.       Тут Гермиона сообразила, как обычно выглядят ее волосы после пробуждения, и обрадовалась полумраку. Она попыталась пригладить их о подушку, но Северус перехватил ее руку.       — Перестань беспокоиться, ведьма. Твои волосы… Я стал… это не неприятно.       Гермиона с улыбкой расслабилась. Она потянулась, провела ладонью вниз по его груди до чуть мягкого живота и завозилась с ширинкой.       — Позволь мне тебя увидеть, — попросила она.       Снейп напрягся:       — Сомневаюсь, что этим ограничится, — сказал он.       Северус не может устоять перед ней. Он думает, что не сможет остановиться. Это знание было для нее словно бензин на огонь. Руки Гермионы заработали быстрее, и она увидела, как он сдался, стоило ей расстегнуть его брюки и запустить в них ладонь. Он застонал и перекатился на спину, едва она взяла его в руки.       Гермиона раньше уже однажды видела пенис, но никогда не трогала. Ей было любопытно, и так чудесно оказалось касаться своей обнаженной кожей его, и ей хотелось быть ближе к нему, но стать еще ближе можно было только одним способом, и вот это ее как раз к этому и приведет!       Пытаться добраться через брюки и трусы оказалось довольно трудно. Девушка глянула на него. Позволит ли он?       — Сними это, вот так — сказала она, и, к ее удивлению, Северус послушно приподнял бедра, чтобы она смогла стащить брюки и трусы.       Девушка сразу занялась целью и обнаружила его горячим и твердым, но кожа была шелковой. В первый раз Гермиона поняла, почему женщина может хотеть его во рту — из-за одной только текстуры.       Северус наблюдал за ней с опаской, но она принялась исследовать его тело с удовольствием. Каждая его часть интересовала ее, от текстуры лобковых волос — такая же, как у нее, — до реакции твердого пениса, когда она чуть толкнула его в сторону — с энтузиазмом вернулся на исходную позицию.       Гермиона попробовала поглаживания, такие, как она знала, нравились мужчинам. Реакция: очень приятная. Головка, судя по всему, чувствительнее, как она и читала. Следя за лицом Северуса, девушка склонилась над его бедрами, облизнула головку — его глаза распахнулись, и он застонал.       Даже сама идея подобного акта, того, которым Гермиона якобы заслужила свои “П” в классе, оказалась сильным стимулятором для обоих, и она почувствовала, как ее возбуждение снова растет.       Девушка проглотила соленую каплю жидкости. Больше, он нужен ей ближе. Она не очень понимала, как это работает, но перекинула ногу через бедра Северуса и опустилась над ним на колени; его глаза стали больше и темнее.       — Нет, мы не можем, — сказал он.       Гермиона схватила его член и начала устраиваться над ним, но Снейп сжал ее бедра и удержал.       — Но… — заныла девушка и провела головкой по вагине. У нее получится убедить его, подумала она, и если на то пошло, на клиторе это ощущалось просто фантастически.       — О боги, женщина, — сказал он. — Смилуйся.       Вот это ее остановило. Северус Снейп, умоляющий ее о милосердии. Она села на пятки и слезла с него, и сама была не уверена, кто из них выглядел более опечаленным.

      _________________________________

             Влага на его члене была как глазурь на эклере, и Гермиона лежала у него под боком и обхватывала его пальцами.       Северус чувствовал, что он довольно долго вел себя хорошо. Если она хотела поиграть с ним, ну, вероятно, он не станет ее останавливать.       И к черту все, как Гермиона и сказала. Темный лорд мертв, а они живы.       Ее поглаживания стали активнее, и он знал, что долго не продержится. Не с великолепной обнаженной ведьмой, лежащей рядом с ним, ее соками на его языке, ее рукой на его члене и чувством эйфории от того, что они теперь свободны.       — Расскажи мне, что тебе нравится, — пробормотала Гермиона. — Я не знаю как.       — Вот так, только сильнее… — сказал Северус. Она усилила хватку, потом плюнула на ладонь, чтобы упростить движения. Она хотела этого. Она хотела его, она смотрела на него.       Девушка села, чтобы лучше видеть, отчего ее грудь соблазнительно закачалась. Скользнув другой рукой ниже, чтобы потрогать его яйца, Гермиона наблюдала за лицом мужчины. Ему стоило знать, что девушка окажется исследователем. То, как она прикасалась к нему… словно ученый-эллинист, которому в руки наконец-то попал антикитерский механизм.       Его тело было для Гермионы сокровищем.       Северус толкнулся ей в ладонь, и девушка, кажется, поняла, что ему нужно. Она видела, как он качнул бедрами, и добавила к своим движениям вращающее. Когда она ускорилась, он воскликнул:       — Ах, Мерлин, Гермиона! — и с криком извергся на ее руку.       Гермиона наклонилась поцеловать его, и он сотворил беспалочковые Чистящие чары. Она нахмурилась.       — Что такое?       — Ой, ничего. Просто любопытно. Хотела узнать, как на вкус, до того как ты все убрал.       Северус закатил глаза, но слабо улыбнулся.       — Ты все исследуешь, ничему не скрыться?       — Думаю, что нет. Попробую в другой раз, полагаю, — спокойно откликнулась Гермиона.       Северус сомневался, как на это ответить, и знал, что стыд придет завтра. Но когда солнце вставало над Хогвартским озером, все кости и все волнения, казалось, покинули его тело, и он укрыл себя и свою ведьму одеялом.