МЫ

      Просыпаться первого января Алика не любила. Весь флёр волшебства, вся магия опадала, оставаясь обыденностью: непомытой посудой, помятой одеждой, макияжем, отпечатавшимся на наволочке, поздравлениями в мессенджерах, на которые нужно было мучительно сочинять ответы. Но сегодня…       Сегодня первое января было особенным. Солнце ласково светило в маленькое окошко под скошенным потолком, постели были особенно мягкими, а настроение невероятно счастливым. Правда, рядом не проснулся Илья, хотя они засыпали вместе, из последних сил пытаясь построить планы на дальнейшую жизнь.       Алика с наслаждением потянулась. Тело приятно ломило, платье висело на шарике в изножье: в ночи не было желания складывать его в чемодан так, как нужно. В ванной не шумела вода. Алика нахмурилась и приподнялась на локтях, но тут дверь скрипнула по полу.       В дверном проёме показался Илья с подносом в руках. За ним хвостом тянулся хвойно-пряный запах мороза. Он испуганно вытаращился на Алику и на мгновение растерялся. Алика взъерошила волосы и прохрипела:       — Я что, такая страшная?       — Просто не ожидал, что ты так рано проснёшься. Думал, устроить тебе сюрприз.       — М-м-м, — Алика вытянулась навстречу подносу. — Терпеть не могу сюрпризы, но мне любопытно, что ты там устроил.       — Желание номер один, — самой загадочной интонацией профессионального фокусника презентовал свой сюрприз Илья. — Завтрак в постель.       Алика вскинула брови. Илья самодовольно усмехнулся:       — У меня все ходы записаны.       На заправленный угол кровати опустился тёмный поднос с кухоньки, на котором стояло две чашки травяного чая и четыре бутерброда с красной икрой на подсушенном хлебе. Илья присел рядом. Щёки и нос у него были красными — беспощадно покусанные утренним морозцем.       — Ты сбегал до кафе за этими бутерами… Ради меня?       — Ради нас, — невозмутимо поправил её Илья. — Моя тоже кушать хочет.       Алика расхохоталась и аккуратно, стараясь не сотрясать кровать попусту, подползла к подносу и схватила первый бутерброд. Илья качнул головой, пряча в кулаке ухмылку, и подхватил себе. И если он ел медленно, едва ли не смакуя, то Алика сама не заметила, как проглотила первый бутерброд и потянулась за вторым.       — Не жалеешь, что нарушила своё слово?       Илья с усмешкой переложил ей третий бутерброд на тарелку и завалился на кровать. Алика отозвалась, конечно же, с набитым ртом:       — Какое?       Крошки посыпались на белый пододеяльник.       — Ну, праздновать новый год с семьёй.       Алика, высоко подняв бутерброд, замерла в раздумьях. Палец Ильи мягко коснулся уголка её губы, убирая крохотную икринку и крошки. Проследив за тем, как Илья вытер его о сложенные на подносе салфетки, Алика фыркнула:       — А кто сказал, что я нарушила слово?       Илья неопределённо пожал плечами.       Слизав пятна плавленого сыра с пальцев, Алика поставила поднос на пол, ещё раз отряхнула руки и со смехом вдавила Илью в подушки:       — Так кто сказал, что я нарушила слово, а?       Илья ничего не ответил. Он смотрел на неё с беззастенчиво довольной улыбкой, от которой Алике становилось теплее. Хотелось смеяться, и счастливо жмуриться, как на долгожданное майское солнце.       Её личным маленьким солнцем всегда был Илья; оставалось надеяться, что Алика была ему неплохой луной.