Шепот рассвета

Юнги прислоняет ребро ладони ко лбу и всматривается в безоблачное лазурное небо. Оно безмятежное и спокойное, как море, у берега которого пришвартованы корабли. Парень задумывается, держа взор таких же голубых глаз на тихом полотне.        Но в его небе всегда присутствуют дождевые облака, предвестники печали и тоски.        — Мин, не зевай! — пробегающий мимо парнишка хлопает его по плечу и стремительно убегает в укрытие, держа в руке шарики с краской.        Юнги отшатывается и вздыхает. Командные игры — это не для него. Коммуникацию очень сложно выстраивать, тем более с людьми, с которыми ты тесно не общаешься, а тебя пихают в команду, как самого важного и недостающего игрока, хотя на деле это ни разу не так.        Вожатые разделили старшие и младшие отряды на три команды. А для среднего отряда Лин и Дасом специально подготовили занятия. Ха вызвалась провести уроки по актерскому мастерству для своей группы, а Хва собрал своих ребят на спортивной площадке поиграть в волейбол.        Мин бы хотел посидеть и послушать воображалу Лин, но не играть в активные игры. Вот только выбора у него особо не было. Пак с энтузиазмом в глазах согласно вытянул руку, прыгая на месте от нетерпения, а Чонгук равнодушно пожал плечами и пошел в другую команду. Он тоже не горел желанием активничать, но, в отличие от Юнги, смог найти себе место и завести диалог с парнями из команды. А Мин даже слово не мог вставить, его перебивали, не давали сказать и просто не слушали, отчего мальчишка только молча слушал стратегию своей команды, в которой был единственным слабым звеном. Даже дети из младшего отряда смотрелись на порядок выше Юнги и сильнее.        Юнги попал в зеленую команду, Чимин — синюю, а Чонгук — красную. Правила очень просты. Каждая команда должна защищать место, где спрятан флажок одноименного цвета, а другие должны его забрать и отнести в свое место. Драться запрещено, но вместо рукоприкладства ребятам даны шарики с краской под свой цвет. Вся территория лагеря — игровая площадка. Можно прятаться и устраивать ловушки и засады. Выбывшие участники занимают место на скамейке и ждут окончания игры и подведения итогов.        Каждому дали белую футболку. Юнги она оказалась велика, доходя почти до середины бедра и казалось, что под ней ничего нет. Чтобы отличить ребят из своей команды у каждого на плече повязка со своим цветом. Время игры не ограничено, но Мин хотел, чтобы все это поскорее закончилось, и он смог уйти в библиотеку и помечтать.        Как только раздается свисток, начинается вакханалия. Все разбегаются кто куда, кого-то выбивают первым, а Юнги успевает отбежать и спрятаться за широким деревом. Он бы мог провести здесь всю игру, но так его быстро обнаружат. Стратегия прятаться прельщает, но проигрышная.        Он стоит какое-то время за сосной и замечает пробегающую мимо малышку Ахен. Она из красной команды радостно несется, не замечая за собой хвоста из синей команды. Паренек из старшего отряда замахивается для броска, но, набравшись смелости, Юнги бросает свой шар и попадает в плечо, окрашивая белую футболку в зеленый. Парень зыркает по сторонам, замечая Мина, и грозно показывает ему кулак. Юнги шумно сглатывает и скатывается по стволу, прижимая колени к груди. Ахен замечает его и машет приветливо рукой, весело хохоча и убегая в другую сторону. В руках девочки тоже шарик с краской, но его она не использует, чтобы выбить Мина. Юнги улыбается ей и решает найти другое место, в котором можно спрятаться.        Он поднимается и минует небольшое место перестрелки двух команд, уходя ловко, как проворная лисица, от всплеска красок. Мин находит новое место за зданием лагеря, где на удивление никого нет. Парень замечает следы на клумбе и подходит ближе, присаживаясь и поправляя слабые стебли нарцисса.        — Бедняжки, кто вас так затоптал? — спрашивает Мин, словно с живыми общается.        Юнги уважительно относится к людям, животным и растениям. Они для него все равны. И он не позволит себе пренебрежительного отношения к кому-либо, понимая, как может быть неприятно. Жаль, что не все люди это понимают.        Ухаживая за цветами, Мин не замечает, как позади раздаются тихие шаги, а в спину прилетает синий шарик. Юнги оборачивается и видит Джошуа с поясной сумкой, доверху наполненной шарами с краской.        — Попался, — губы растягиваются в хитрой улыбке.        Юнги уже чует неладное.        Он встает на ноги и поднимает руки в знак своего поражения, а Шуа этим наслаждается, беспомощностью парня перед ним. Словно насильник над жертвой измывается.        — Какой же ты жалкий, — цокает парень и качает головой, а его слова звучат с ненавистью и осуждением. Словно к нему улитка прилипла и след слизи оставила. Омерзение.        Юнги не понимает, почему к нему такое отношение, ведь он ничего плохого никому не сделал.        — Как только угораздило таким противным родиться? — Хонг наступает, медленно каждый шаг растягивает, приближаясь к безоружному Мину.        — Что тебя так во мне отталкивает?        — Все. Ты не похож на парня, — Джошуа кружит вокруг него, как стервятник, готовясь вцепиться когтями в свою добычу. — Слабый, мягкий, бесхарактерный, с пацанами не общаешься, на девчонок не заглядываешься. Только рядом с Паком ошиваешься, еще и Чонгук в вашу голубую компашку затесался.        Юнги смотрит без единой эмоции, правду о себе узнает. Таким его окружающие видят? Таким его видит Тэхен?        — Я вас, педиков, на дух не переношу. Называть вас парнями стыдно. Вы одно название! — Шуа кидает шар в грудь Мина.        На белой футболке растекаются синие краски, а ткань липнет к телу.        — Нужно было голубой взять. Твой любимый цвет, да? — и снова бросок.        Джошуа закидывает Юнги окрашенной водой, а второй даже не сопротивляется, позволяя чужому гневу вылиться на себя в десятикратном размере, если Хонгу так полегчает. Вот только он сильнее злится, когда Юнги даже не старается увернуться или прикрыться, стоит нелепый и беззащитный. Противный и мерзкий.        — Ты издеваешься?! — он подлетает к нему и хватает за ворот футболки, сжимая с силой в кулаке. Юнги ни слова не говорит, смотрит, как неживой, побитой собакой, на грани слез. — Парни не плачут! Только попробуй уронить хоть слезинку, я тебе их в глаза запихаю!        Хонг кулаком по щеке заезжает, из-за чего Мин падает на траву и смотрит снизу вверх на своего обидчика.        — Мерзость, — сквозь зубы цедит Хонг и прямо в лицо бросает шар, окрашивая парня с ног до головы в синий цвет. — Запомни: ты — ошибка общества. Тебе лечиться нужно, шизоид!        — Джошуа, прекрати! — Милли появляется за спиной и шокировано смотрит на парней. — Что тут происходит?        Вечно улыбающаяся и солнечная милая блондинка в мгновение становится серьезной девушкой, подходя к ребятам. Ее грудь вздымается от злости, а маленький носик сморщен, образуя волны складок на переносице и меж бровей. Две бомбочки на голове заделаны небрежно, лохматятся, а заколки-звездочки торчат в разные стороны.        — Джошуа, одного броска достаточно. Это не бои без правил, — Милли грозно смотрит на Хонга, а тот виновато опускает взгляд.        Юнги на ноги поднимается и отряхивает колени, чтобы привести себя в порядок, хотя весь его вид говорит об обратном. Грязные колени — самая малость из того, что бросается в глаза.        Хан оглядывает с головы до ног Юнги и сочувствующе поджимает губы.        — Джошуа Хонг, отправляйся на лавочку. С тобой отдельно будут разбираться вожатые, — строго проговаривает девушка.        Парень хмыкает и уходит, бросаясь колкостями в адрес Мина. Как только опасность в лице нездорового мальчишки уходит, Хан подходит ближе к Юнги, ласково касаясь его щеки.        — За что тебя так? — и даже не звучит вопроса «что не так сделал?». Он тут явно лишний. Юнги — человек, который и мухи н обидит. Вот только его все стремятся обидеть и задеть не только силой, но и словами.        — Поделом, — шмыгает Юнги, утирая капли воды с носа.        Милли второй рукой скользит по плечу и несдержанно обнимает парнишку. Она не слышала их разговора, да он и не важен. Девушка поняла, что паренек добрый и в нем много чувств, которые он не может высказать и показать, из-за смущения, но когда он с Чимином, то светится полярной звездой.        — Никогда и никто не смеет распускать руки, слышишь? Если не получается решить спор словами, рукоприкладство — самое последнее и низкое, — она по-матерински зачесывает русые мокрые пряди и смотрит, хмуря брови. — Пойдем, провожу тебя до туалета?        — Я сам.        Юнги благодарно кивает и уходит в здание, полностью разбитый и опустошенный. Он быстро доходит то туалета и закрывает дверь, включая холодную воду. Она помогает прийти немного в себя, освежить разум и собрать мысли воедино. Оказывается, в глазах всех парней в лагере он выглядит посмешищем и жалким. В глазах каждого он — отвратителен. Мин упирается руками в раковину и дрожит от слабости и презрения к самому себе. Внутри все рушится подобно карточному домику, костер потухает, а мечты по ветру развеваются, как пепел. Тихие всхлипы добивают детскую наивную душу, размазывая по стенам синей краской. Юнги присаживается на корточки и плачет от собственного бессилия. Ему тошно от самого себя, от поведения, страхов, речи, мыслей и вида.        Он — ошибка природы.        Он — ненужный и брошенный собственными родителями ребенок.        Он — неправильно влюбленный парнишка.        Он — причина насмешек и козел отпущения.        Он — сломанный механизм, который нужно разобрать по частям и собрать заново.        Горькие слезы скатываются по красному лицу, разбиваясь об острые колени. Шум воды не помогает забить голову другими мыслями. В голове набатом все брошенные небрежно слова Джошуа всплывают и только сильнее в сердце врезаются, оставляя незаживающие рубцы.        Дверь со скрипом открывается. Тэхен осторожно прокрадывается и замечает плачущего спрятавшегося в защитной позе Мин Юнги. Вожатый замирает, как и все органы внутри. Детские всхлипы, полные горечи и обиды, режут слух, а разбитый на осколки вид ранит сильнее пуль. Скромный мальчик с милой улыбкой и смущенными глазами впервые перед ним в таком открытом виде. Впервые душа наизнанку вывернута. И это не заставляет вожатого отвернуться и пройти мимо. Ким не мазохист, долго смотреть на чужие страдания не может. Тихими шагами он прокрадывается к парнишке, закрывает кран и присаживается рядом на корточки, касаясь мокрой синей макушки.        Мин вздрагивает и поднимает побитый взгляд, сокрушаясь в карих глазах, смотрящих на него с сожалением, разделяя его боль и печаль.        — Я рядом, Юнги, — тихий шепот по крови разносится, заставляя растекаться теплу по телу.        Парень шмыгает носом и с новой силой в плаче заходится, дергая плечами. Тэхен на колени опускается и прижимает сырую голову к груди, поглаживая слипшиеся пряди.        — Все хорошо, Юнги, — Ким убаюкивает парня, не спрашивая ничего, не залезая в голову, не бередя свежую рану. — Чтобы не случилось, все наладится. Хочешь, заварю сладкий малиновый чай? — отрицательный шмыг в ответ получает и улыбается мягко. — Не держи все в себе, выплесни эмоции. Плакать не стыдно. Даже самые сильные люди плачут.        — А ты плачешь? — дрожащий голос заставляет прерваться.        Ким неосознанно гладит мальчишку, как кота, улегшегося на груди, и вздыхает тяжело.        — Я тоже плачу. И Хосок плачет.        Юнги согревается в объятиях человека, из-за которого частично слезы и льются. Но он не виноват. Тэхен не повинен в глупой влюбленности Юнги. Просто Мин глупый мальчонка с добрым сердцем и неправильными чувствами в этом черно-белом мире, где других цветов нет. Есть только хорошее и плохое, а Юнги попал в категорию плохого. Любовь к человеку своего пола — испытание, которое дается самой жизнью. И Юнги на волоске от его поражения.        — Я не знаю причины твоих слез, кто в них виноват, и не стану лезть к тебе в голову. Кажется, там и так темные дебри, — невесело усмехается Ким, попадая в точку. — Просто знай, у тебя есть вожатый, с которым ты можешь поделиться чем угодно.        Юнги поджимает губы и про себя усмехается. Именно тем, что гложет, Мин и не может поделиться с Тэхеном. Не может открыть сердце и излить душу, не может быть полностью откровенным, иначе отпугнет, отстранит настолько далеко, за линию горизонта.        Тэхен помогает Юнги подняться, так и не взглянув на опухшее лицо, скрытое за челкой, и бегающий взгляд. Он отводит его в дешевую и просит снять футболку.        — Я принесу тебе чистую. Скажешь, где лежит? А, еще принадлежности для ванной.        — На кровати под подушкой. И в тумбочке, — сипло отзывается Мин, опустив понуро голову.        Тэхен возвращается с милой футболкой с мишками и полотенцем.        — Я буду снаружи, если что-то еще понадобится — зови.        Ким остается стоять за дверью, а Юнги долгое время просто задумчиво смотрит себе под ноги, плача с новой силой, но на этот раз вожатый не услышит его всхлипы — сильный напор воды заглушит их.       

***

Чимин прячется за деревом, прицеливаясь в девочку из красной команды. На лице довольная ухмылка победителя. Расстояние между ними небольшое, Пак точно попадет. Рука поднимается для броска, но внезапно красное пятно растекается по спине. Парень резко оборачивается и замечает Чонгука, подкидывающего играючи в руке шарик с краской. На губах Чона сияет довольная ухмылка, которую Пак терпеть не может.        Этот мальчишка раздражает его до скрипа костей. Чимин на дух его не переносит. Всем своим существом терпеть не может парнишку. Чонгук еще и умудрился забрать у него самое дорогое и ценное — Юнги. Это уже слишком. Чимин закипает, заводится с пол-оборота и, пыша гневом, направляется в сторону Чона.        Все дела Чимин решает один способом — грубая сила. В словах он не силен, зато набивать лица — его призвание.        Чонгук замечает приближение блондина-коротышки и внутри готов к очередной словесной перепалке, из которой выйдет сухим из воды. Но забывает, что Пак больше любит использовать кулаки, чем язык. И слишком поздно осознает. Эта мысль стреляет в голове вспышкой, когда тяжелый кулак прилетает в скулу, и он валится на землю.        — Ты задрал уже! — яростно кричит Чимин, сжимая до трясучки кулаки. Кожа натягивается и белеет, а вот лицо заливается алой краской.        Чонгук прижимает ладонь к месту удара. Завтра будет синяк. Но это не так важно. Шрамы красят мужчин, хмыкает про себя Чон и принимает достойно удар. Большие карие глаза спокойно смотрят снизу на своего обидчика и ждут продолжения.        — Еще ударишь, или я могу подниматься? — равнодушно спрашивает тот.        И лучше бы он молчал, потому что любое слово, сказанное этим ртом, раздражает бесконтрольно Чимина. Парень ударяет еще раз, но слабее, как ощущает Чон. Губа трескается, и тонкая брусничная струйка стекает по подбородку.        Чимин смотрит озлобленно. Чонгук замечает, как часто и высоко вздымается его грудная клетка. Парень взбешен, как животное. И ярость в его глазах не затихает. Ее невозможно взять и просто потушить. Ей нужно дать выйти. Спустить пар, даже если грушей для битья станет Чонгук.        — Так и продолжишь бить лежачего или хотя бы скажешь, в чем причина?        Чимин расслабляет руки, фыркая.        — Неужели из-за дурацкой игры? — Чонгук изгибает вопросительно бровь, предпринимая попытки подняться, но спотыкается о шишку и валится обратно на землю, проезжаясь локтем по ней.        — Дело не в игре, а в тебе, — Пак точно в глаза смотрит, а Чонгук видит, как играют желваки под кожей.        — Бить людей просто по факту их существования глупо, не находишь?        — Меня раздражает, что ты ко мне цепляешься, что прилип к Юнги и общаешься с ним. Он мой друг, а ты не должен к нему вообще приближаться. Я знаю таких, как ты, — парень присаживается на корточки, брезгливо смотря с прищуром. — Сначала делаешь вид, что друг, а потом, узнав поближе, распространяешь слухи и крысишь за спиной, как последняя тварь! Не приближайся к Юнги. Не смей с ним поступать так!        Пак хватает его за грудки и встряхивает. Чонгук морщится от громкого голоса и слюней, летящих на него.        — С другими меня не равняй, — Чон бесстрастно смотрит на Чимина.        — Тут и сравнивать не надо. По лицу ясно, что ты настоящая крыса. Дружить с тобой — себе дороже.        — Что вы такое тут устроили? — девичий визг привлекает внимание обоих парней.        Милли направляется в их сторону быстрым шагом. Злая и разъяренная. Чимин тут же отпускает Чона, а тот головой ударяется о землю, шипя от стреляющей боли. Хан грозно преодолевает расстояние и поднимает парней за предплечья, хорошо встряхивая, как плюшевых игрушек, только что постиранных в стиральной машинке.        — Вы мне объясните, почему все мальчики так любят бои без правил? — Милли смотрит на Чимина, на котором ни одной царапинки. Выглядит целым и зачинщиком драки.        — Адреналин и тестостерон выходят, — отвечает за него Чонгук, которого не спрашивают, но тот почему-то внезапно встает на защиту Пака.        — Очень рада за вас, мальчики, — наигранно улыбается девушка с секунду и опускает уголки губ стремительно по истечению времени. — Почему-то у меня прогестерон и эстроген от этого не вырабатываются.        — Чего-чего? — Чимин хмурит брови и тупит взгляд, слыша страшные непонятные слова. — Это опасно для здоровья?        Чонгук прыскает со смеху и качает головой. Милли же вздыхает и отпускает парнишек.        — Это было недопонимание, — Чонгук извиняюще складывает руки и улыбается своими кроличьими зубами. Обольстительно и мило. — Больше такого не повторится. Обещаем.        Парень пихает локтем Пака в бок, подталкивая к действиям. Не одному же ему отдуваться. Он получил вообще ни за что, так еще и их задницы прикрывает.        — Да. Больше не будем драться, — кивает Пак и переводит взгляд на Чона, шепча одними губами. — Я просто буду тебя бить. Никакой драки.        Чон сдерживает раздраженный вздох.        — Я вам не верю, но сделаю вид, что купилась на ваши милые глазки, — Милли поправляет волосы и оглядывается по сторонам. — Чонгук, тебе нужно приложить лед, а Чимин отправляется на скамью.        — Спасибо, я сам справлюсь, — Чон отнекивается, отклоняя помощь доброжелательной вожатой, которая даже злится очень мило.        — Хорошо. Вечером я проверю. Береги себя, — Хан треплет за плечо парнишку и чмокает в щеку на прощание, уходя к месту игры.        Чимин глядит на эту картину, разинув рот, и глазами хлопает.        — Это за что еще тебя целуют? — воскликает недовольно Пак.        — Я просто само очарование, — подмигивает сладко Чон, а Чимин отворачивается, изображая рвотный позыв с неприятными звуками извержения желудка. — Ладно, пошли на лавку, — стучит блондину по спине, подгоняя.        — Эй, я тебе не друг, чтобы со мной так общаться! — догоняет его Чимин и идет рядом, всем своим видом показывая, что это Чон идет с ним, а не наоборот.        Чонгук улыбается, потирая место удара.        Крепкая дружба ведь зарождается после драки?        Парни уже подходят к месту выбывших игроков, как Чонгук настороженно останавливается, слыша знакомый голос и имя, невольно проскакивающее с неприятной интонацией.        — Чимин, — шепотом зовет Чон. Пак останавливается и хмуро смотрит на него. — Прислушайся.        Пак напрягает слух и слышит обрывки разговора.        —…да я вам отвечаю, он педик.        — Ты гонишь.        — Этот придурок на парня не похож вообще. Глаза разные, словно в один пчела ужалила. Мелкий, так еще и ошивается постоянно с Паком. Наверняка они по углам ныкаются и сосутся. Фу, мерзость.        Чимин, насупив брови, выглядывает и замечает Хонга в компании своих друзей.        — Я ему, конечно, предъявил за это, но он и слова сказать не мог. Чуть не заплакал, тряпка, — с отвращением высказывается Шуа. — Если бы не вожатая, я бы его прямо там отпинал.        Пак руки снова и челюсти плотно сжимает, сдерживаясь от очередной драки. Юнги не оценит, не похвалит его. Но Чимин ничего не может с собой поделать. Он не может не защищать его от косых взглядов, неправдивых слов и беспочвенных осуждений. Если бы он мог, то каждого бы лично избил, чтобы перестали попрекать Юнги.        Чон замечает новый прилив агрессии и выставляет руку перед мальчишкой, словно преграду перед быком.        — Чимин, не надо. Юнги бы не хотел, чтобы ты заступался за него такими методами.        — Но они самые действенные, — сквозь зубы шипит тот и делает шаг, но его останавливает Чонгук, цепляясь за запястье. — Отпусти, а то заработаешь еще с другой стороны для симметричности.        — Чимин, — Чонгук все предупреждения игнорирует, продолжая несильно сжимать руку, удерживая Пака на месте.        — Он такой жалкий. Мне противно в одной комнате с ним быть. Боюсь, что заразит своей любовью к парням.        Злая компания смехом заражается, а Чонгук и Чимин стоят, как истуканы, хотя Пак рвется голодным псом, чтобы растерзать лживые языки.        — Таких как он, лечить нужно, а лучше вообще в дурке держать. Этот Мин Юнги просто позорище. Предлагаю подкараулить его и…        — Все, — Чонгук всплескивает руками, отпуская Пака. — Разрешаю их избить.        Чимин, как по команде, срывается с места и валит Джошуа, нанося удары по лицу. Но этот изворотливый уж прикрывает лицо и старается сбросить Пака с себя, а остальные парни накидываются сверху. Чонгук смотрит со стороны, решая не вступать в драку, но, когда парочка парней ударяет блондина, Чон собирает пару шишек и бросает в головы им. Грубая сила — не его конек, поэтому дерется в основном Пак.        Блондин озверевше наносит удар за ударом. Парнишка не мелочится и бьет сильно. Каждый взмах кулака и попадание по лицу врага облегчают. Чимин не за себя и своей обиды бьет, а за Юнги. Перед глазами лицо друга, плачущего и ненавидящего себя за банальное существование, которым его попрекают, словно он не должен был рождаться. Пак не согласен с этим. Каждый имеет право на жизнь. И жизнь Мина не должна быть осложнена придурками в лице Джошуа.        — А ну разошлись! — выкрикивает Хосок, направляясь к эпицентру драки.        Чонгук отбрасывает горсть шишек в сторону, избавляясь от улик. Чимин игнорирует приказы вожатого и продолжает избивать Хонга.        — Чимин! Отпусти его! — Чон подбегает и оттаскивает за руки мальчишку. — Ты что творишь? — встряхивает его за плечи, смотря строго.        — Он сам виноват! — кричит в ответ Чимин, у которого эмоции верх взяли.        — Это не повод набрасываться на него, — вожатый осматривает Пака и замечает его сбитые костяшки на руках. — Ну что же ты за наказание…        Перед глазами бабушка. Она говорила тоже самое. Ее голос звучал печально и с сожалением, что у нее такой непутевый внук, который не думает о последствиях и собственном будущем. Она попрекала его, ставя в пример Юнги, который порядочный, скромный и тихий мальчик — полная противоположность Пака. Но из-за этого он не стал ненавидеть или хуже относиться к Юнги.        Наоборот, Мин Юнги стал его лучшим другом, родственной душой, частичкой света и поддержкой.        Но для бабушки он всегда будет наказанием, несобранным мальчишкой, у которого драки на уме и танцы. Она никогда не сможет рассказать о своем внуке знакомым и подругам-старушкам с гордостью. Она продолжит хаять его и сравнивать со всеми, кто противоположен Паку. Совсем не понимая, что паренек индивидуален и не хочет быть ни на кого похож.        Чимин поднимает взгляд на Хосока и скидывает его руки с плеч.        — Я не жалею, — стойко заявляет Пак. — Этот урод получил по заслугам. Не стоит распускать слухи и обсуждать человека за его спиной, — Чимин бросает злобный взгляд на лежащего Шуа. — Еще раз подойдешь к Юнги, я тебе кости сломаю.        По спине Хонга проходят мурашки.        Чонгук подходит ближе и становится плечом к плечу с Паком.        — Хосок, мы примем любое наказание.        Чимин смотрит на Чонгука и связать мысли не может. Почему этот парнишка не ушел и сейчас вину перекладывает и на себя? Подлизывается? Или действительно искренний?        — На сегодняшние танцы даже нос не суйте. Будете сидеть в комнате и смотреть через окно.        Пак только возразить хочет. Он не может пропустить танцы. А как же пригласить на медляк девчонок? Чонгук согласно кивает и уходит бодрым шагом с Чимином к медсестре. Теперь им обоим нужна медицинская помощь.        Бьянка спускается по лестнице и замечает побитых парней. Быстро перебирая ногами, она летит вниз и догоняет их у кабинета, но те уже заходят.        — Что же там случилось? — Охара дует губы и расхаживает по коридору от окна до скамьи.        Ее русые волосы завиты и подскакивают от резвых движений. Джинсовая ткань шорт скользит по бедрам. Черная растянутая футболка какой-то музыкальной рок-группы видала лучшие времена, но на девушке смотрится по-домашнему. Она присаживается на скамейку и виляет ногами, ожидая ребят, которых нет целую вечность. Время тянется чертовски медленно. Бьянка успела прочитать все плакаты и сан-бюллетени, висящие на стенах, и посчитать листья во всех горшках растений на окне. И наконец дверь кабинета медсестры открывается.        — Б-Бьянка?.. — растерянно моргает Чимин, у которого рука перебинтована.        — Ребята, что случилось? Я видела вас побитых, — взволновано щебечет девушка, оглядывая мальчишек.        Чонгук чешет бровь и потягивается, словно не у него на щеке милый желтый пластырь с сердечком.        — Мы побитые? Это ты еще придурка Джошуа не видела. Вот он собака побитая! — храбрится Пак, усмехаясь. Строит из себя донжуана и похитителя женских сердец. Чонгук лишь глаза закатывает.        — За что вы его? — интересуется Охара, осматривая руку Пака, которую осторожно захватывает в свои ладони.        — Он получил по заслугам, — Чимин мягко наблюдает за Бьянкой, боясь сделать резкое движение.        Она все же девочка. Хрупкая и нежная, хоть ее стиль и говорит об обратном. Даже в этом она выглядит женственно и красиво, без макияжа и длинных ногтей. Пак незаметно наблюдает за ее пушистыми ресницами.        — Он плохо отзывался о Юнги, — говорит за пребывающего в розовых мечтах Пака Чонгук.        — О Юнги?! — девичьи глаза быстро хлопают. — А где он сейчас? С ним все в порядке?        — Я не видел его на скамье. Скорее всего он еще играет, — Чимин не хочет отпускать ладонь Бьнки. Та сама нежно скользит из хватки и улыбается застенчиво. — А ты почему не играешь?        — Я играла. Просто меня выбили одной из первых, и я ушла застирать футболку.        — Жаль, что ты не выиграла, — вздыхает Чимин, а Бьянка смеется негромко, прикрывая рот ладонью.        — Подобные игры не для меня.        — Нам нужно идти, — Чонгук поторапливает влюбленного блондина, который ничего не видит, кроме Бьянки.        — Куда? — резко переводит взгляд Пак.        — Отбывать свое наказание, — Чон подталкивает друга на выход. — Пока, Бьянка, — машет на прощание тот.        — Еще увидимся, мальчики, — улыбается она.        Чимин шевелит медленно ногами, смотря вслед девушке, и улыбается.        — Она милая, — подмечает Пак, вздыхая.        — Не твой уровень, — прыскает Чонгук, всунув руки в штаны.        — Это еще почему? — Пак готов бороться и отстаивать свою точку зрения. Вскидывает брови и хмурится.        — Скажем так, у вас одни предпочтения, поэтому не подходите друг другу, — ярко намекает Чон, не говоря всей правды.        Он догадывается об ориентации Бьянки. Пару раз замечал ее взгляды к девочке из отряда. Не совсем дружеские. Скорее, похожие на Юнги, адресованные Тэхену.        — Еще посмотрим! — Чимин голову в сторону поворачивает от Чонгука.        Чон ничего не говорит, поднимаясь в комнату, в компании… нового друга? Скорее человека, который ненавидит, но вынужденно терпит твое присутствие.       

***

Юнги переодевается в пижаму на время тихого часа. Он не появился в столовой во время обеда, вынужденно оставаясь в комнате под пледом в обнимку с подушкой, впитавшей слезы и отчаяние. Мальчик просто хочет лежать мертвым телом и наблюдать, как неспешно проносится жизнь перед его глазами, как уносятся счастливые мгновения куда-то вдаль. Как страхи и переживания развеваются по ветру, подобно семенам одуванчика. От долгого плача болит голова, а редкие всхлипы доносятся из шаткого укрытия.        Намджун, играющий все это время в телефон, слышит всхлипы и откладывает гаджет, осторожной поступью подбираясь к кокону на постели.        — У тебя все в порядке, Юнги? — парнишка присаживается на корточки и касается мягко плеча.        Юнги только мокрые глаза из одеяла показывает. Они сверкают подобно алмазам в темной шахте. Такие же блестящие и красивые в своем первозданном виде. Ким приподнимает уголки губ, протягивая в щелочку конфету.        — Чтобы поднять настроение, — и уходит на свою кровать, больше не тревожа чужой покой.        Мин забирает сладость и шуршит упаковкой. Приятная нуга в сочетании с орехами и карамелью тает на языке. Юнги улыбается и уплетает конфету, прикрывая глаза, желая поскорее оказаться в долгожданном сне.        И Юнги уже проваливается в дрему, но вздрагивает, ощущая на себе тяжкий груз.        — Ты спишь что ли? — Чимин заглядывает под одеяло, видя растерянный сонный взгляд.        — Пытался уснуть, — Юнги трет глаза и садится на кровати, прижимая колени к груди.        — Почему не пришел на обед?        — Я не голоден, — сипло произносит Мин, у которого с завтрака во рту не было ни крошки, кроме недавно съеденной конфеты Намджуна.        — А я не это и спрашиваю, — Чимин намеренно садится ближе и заглядывает в бушующие океаны, которые никогда соврать не смогут. Глаза никогда не врут. — Это из-за Джошуа?        Юнги опускает понуро голову и шмыгает носом, а Пак только сейчас замечает красный след на щеке друга. Рука тут же тянется и касается бледной тонкой кожи. Мин не противится прикосновению и лишь тихо вздыхает. От Чимина невозможно ничего утаить. Этот парень читает его, каждую строчку предугадывая и зная со всех сторон. Ладонь обдает теплом, к которому Мин льнет, как светлячок.        — Поделишься? — тихо спрашивает Чимин, пытаясь выведать секрет.        Юнги поднимает слезящиеся глаза, и Пак понимает все без слов, притягивая друга к себе и заключая в крепкие, дружеские объятия. Мин точно уличный котенок тянется к блондину, обнимает, утыкаясь в плечо и удерживая в тисках. Чимин зарывается в русые волосы, гладит взлохмаченные пряди и смотрит в окно. Как же хочется выйти на улицу и покачаться на качелях, просто побыть вдвоем и поговорить о страхах, поделиться переживаниями и, взявшись рука за руку, преодолеть их вместе.        — Он сказал, что я ошибка, что не должен был рождаться, мерзкий, слабый и никчемный, — дрожащим голосом шепчет Мин, чтобы никто больше не услышал его правдивых слов, от которых собственное сердце трещинами покрывается.        Чимин сжимает руки в кулаки и борется, чтобы не разодрать Хонга в клочья. Ему явно мало прилетело. Если бы Пак знал, что тот наговорил и сделал Юнги, то бил бы в два раза сильнее и не прекращал. Нужно было выставить его на общее посмешище и обвинить все в том же, в чем Мин повинен.        Чимин поднимает лицо друга в своих руках и улыбается. Улыбается за них двоих, потому что сам Мин не в состоянии. Его голубые бездны извергаются новым потоком соленых слез, которые Пак стирает пухлыми короткими пальцами.        — Юнги, ты самый светлый, добрый, искренний и лучший человек, которого мне удалось повстречать, — Пак смотрит с вселенской заботой на него, вселяя больше уверенности своим словам. — Никто не может диктовать тебе правила и говорить: рождаться или нет. Ты самый сильный человек, которого я знаю. Ты — мой пример для подражания.        Мин слушает, раскрыв рот, и не выдерживает, прижимаясь так отчаянно к родному человеку, который не обманет, не предаст и не бросит. Чимин поглаживает его по спине и укачивает, как малое дитя в колыбели, ложась рядом.        — Поспи, а я буду рядом, — Чимин поправляет русые пряди и целует друга в лоб. — Поделишься со мной всем потом, хорошо?        — Обязательно, — кивает Мин и прикрывает глаза, погружаясь в полноценный сон.        Пак остается лежать рядом на маленькой кровати, нерассчитанной для двоих, поглаживая Мина по русой голове. Он сторожит его сон, отгоняя кошмары, и не жалуется.        Такова задача друга — быть поддержкой и опорой.        Чонгук заходит чуть позже и видит двух парней, свернувшихся калачиками. В комнате и так душно, а они прижимаются друг к другу, словно тепло ищут. Чон подходит ближе и приоткрывает окно. От легкого порыва ветра Мин ежится, а Чимин чмокает губами. Чонгук открывает шире и укутывает их по колени одеялом, проверяя у каждого лоб, и только убедившись, что ни у одного нет температуры, уходит на свою кровать, принимаясь за увлекательное чтиво.       

***

В столовой как всегда стоит шум. Маленькие просят добавки, а старшие делятся новостями и сплетнями. Вожатые сидят за отдельным столиком и следят за порядком. Юнги заходит в столовую и видит Чимина и Чонгука, сидящих за столиком, лениво поедающих токпокки и кимбап. Он берет себе небольшую порцию токпокки и йогурт отдельно с клубникой в сиропе, направляясь к друзьям.        — Как ты себя чувствуешь? — сразу же интересуется Чимин, как только поднос Мина опускается на стол.        Юнги усаживается удобнее и с аппетитом смотрит на свою еду, а во рту скапливается слюна.        — Голова не болит, а так все как обычно.        — У тебя болела голова, и ты не сказал мне? — Чимин вытягивает практически через весь стол и наклоняется к Юнги, касаясь его лба.        — Ты и не спрашивал, — Мин мягко отстраняется, убирая руку.        — Теперь каждый день буду спрашивать!        — Не нужно, — вздыхает Юнги, складывая брови домиком.        Живот урчит, прося поскорее наполнить желудок необходимой едой. Парень открывает йогурт, начиная со сладкого, и смешивает его с клубникой. Ягода тает на языке, а творожная масса придает мягкости. Парень неспеша жует блюдо собственного приготовления и покачивает ногами, совсем не замечая взгляда одного темноволосого вожатого, который глаз не сводит, как только паренек зашел.        Юнги поедает с большим аппетитом токпокки, вытирая соус, капающий с рисовых палочек.        — Так почему вас отстранили от танцев? — интересуется Юнги.        Чимин замирает на мгновение с палочками в руках. Он не планировал водить друга за нос, но и прямо говорить тоже не рвался. Рядом сидящий Чонгук совершенно бесстрастно жует кимбап и поднимает взгляд на затянувшееся молчание.        — За драку, — спокойно отвечает Чон, не ходя вокруг да около.        Пак бросает на него злой взгляд и пинает под столом. Тот лишь покачивается и закатывает глаза.        — Вы подрались? — Юнги оглядывает перебинтованную руку Пака и пластырь на щеке Чона. — Что не поделили?        — Тебя, — отвечает так же честно Чон, получая очередной пинок. — Прекрати меня бить, — и смотрит укоризненно на Чимина.        — То ты молчишь, то рот не закрывается. Давно разговорчивым стал, а? — Чимин сидит ближе к Чонгуку и поворачивается всем телом. Его претензии звучат детским лепетом, совершенно глупо и предвзято.        Юнги вздыхает, качая головой. К перепалкам этих двоих легко привыкнуть.        — Это ты не хочешь делиться своей дружеской ревностью с Юнги. Я же просто хочу с ним дружить. С тобой — не особо. Переживаю за здоровье.        — И правильно. Я кости сломаю, если будешь лезть к Юнги.        — Чимин, сначала научись думать, а затем делать. Очень полезная вещь.        — Мне твои бестолковые советы не нужны, выскочка! — Пак хлопает громко по столу, привлекая еще больше внимания и создавая новые темы для обсуждения.        Чонгук возвращается к еде, игнорируя все последующие слова Чимина. Тот лишь бросается оскорблениями и нелестно отзывается о его поведении и словарном запасе, который в сравнении с его очень скуден.        За окном начинается дождь, который за считанные минуты превращается в самый настоящий ливень. Нарисованные на асфальте мелками картины быстро пропадают в лужах, а скамейки мокнут. Мин в этот момент думает лишь о растениях, которые зальет таким большим количеством воды. Многие из них могут завянуть или будут побиты сильным градом капель. Вскоре переменившуюся погоду замечают все в столовой.        — А как долго будет идти дождь? — подобными вопросами заполняется все помещение, а гул перешептываний и недовольств возрастает.        Вожатые подходят к окну, смотря, как поднимается сильный ветер, а дождь громко бьет по стеклу, словно отбойный молоток.        — Милли, что там по прогнозу? — спрашивает Чон, скрестив руки на груди, смотря на неприятную погоду, из-за которой даже на улицу выходить не хочется.        — Сейчас, — девушка быстро тыкает по телефону пальцами. — Передают дождь с порывами ветра. Такая погода продержится до ночи.        — Понятно, — вздыхает Хосок и поворачивается к взволнованным подопечным, прекрасно понимая, почему те встрепенулись разом. — Так, слушаем все сюда. Сегодняшние танцы отменяются, — все недовольно гудят и расстроенно вздыхают. — Вместо этого младшие группы идут на кружки, а старшие и средние могут заниматься своими делами. Никому не выходить из лагеря. Меня все услышали?        Толпа расстроенных детей поднимает шум, выражая недовольство. Всем хотелось погулять на свежем воздухе и потанцевать, но непогода все испортила. Юнги безучастно качает медленно ногой, наблюдая, как по стеклу катятся крупные капли.        — Ну вот, — вздыхает Пак, расстроенный больше всех. Его щеки раздуваются, как у хомяка.        — Ты забыл? Мы и так наказаны, — напоминает Чонгук, которого новость никак не трогает. Парень молча поедает свой полдник без капли грусти на лице.        — Все из-за тебя! — взрывается снова Чимин, кидая в мальчишку салфетками, без возможности ударить. Еще одно наказание он не выдержит.        — Да. А еще ледники тают, потому что я так захотел, — саркастично передразнивает ровным тоном Чон.        Чимин возвращается к своей еде, поедая ее безучастно, словно отмена вечерних танцев — самое важное событие в его жизни, которое никак нельзя пропустить.        Тэхен со стороны кратко бросает взгляд на Юнги, убеждаясь, что тот в хорошем расположении духа, и направляется в сторону его столика. Мин не замечает приближение вожатого, а когда переводит взгляд, то уже становится поздно. Тэхен прямо перед ним.        — Привет, — улыбается мягко Ким, присаживаясь на корточки перед ним, чтобы сравняться лицами. — Как ты?        Юнги забывает, как дышать, когда лицо Тэхена оказывается так близко. Он видит родинку на кончике носа, в уголке губ и еще несколько на лице. А самой милой ему кажется на глазу, такая маленькая, словно крошка с шоколадного печенья.        Мин старается замедлить дыхание, чтобы кислород доходил до мозга, иначе он прямо сейчас упадет в обморок перед красотой, добротой и незаслуженной заботой, которую получает он один в стократном объеме.        — П-Привет, — неловко улыбается в ответ, откладывая палочки на стол, а руки послушно ложатся на бедра. — Со мной все хорошо. Еще раз прости, что я…        — Не извиняйся, пожалуйста, — Тэхену самому стыдно, что он перебивает, но по-другому он не может. — Не проси прощения за свои эмоции. Мне нужно было убедиться, что с тобой все в порядке.        Юнги поджимает губы, стеснительно зажимая ладони между бедер. Он не должен получать столько внимания от Кима, но как же приятно ощущать подобную заботу. Тэхен словно знает, что Мину отзывается забота о мелочах.        — Спасибо тебе.        — Тебе спасибо, что открываешься мне, — Ким треплет русые волосы и рядом с порцией Юнги оставляет красное яблоко прежде, чем уйти, отсалютовав напоследок.        Сердце Мина замирает, а щеки стремительно розовеют, стремясь к цвету фрукта на столе. Паренек берет его осторожно в руки и улыбается. Тэхен невероятно проницательный и заботливый, Мин не первый раз замечает это, но каждый раз от этой мысли внутри все трепещет, а бабочки просыпаются, словно наступила долгожданная весна.        Чимин и Чонгук тихо наблюдают за смущенной улыбкой и сияющими глазами. Пак все прекрасно понимает и вместе с другом радуется простому яблоку как кольцу с бриллиантом. Чонгук же все больше убеждается в чистоте и невинности Мина. Такие люди редки в современном мире, а Юнги похож на человека, который будет радоваться банальным мелочам: листопаду, бабочкам, снегу, цветам и радуге, как нечто необычному. Это завораживает. Следить за зарождающейся любовь.       

***

После отбоя вместо отхода ко сну старшие отряды ведут на первый этаж, предельно прося соблюдать тишину. Это удается с трудом, потому что девочки то и дело что-то громко щебечут, заливаясь смехом, а парни предполагают, что их сейчас отправят на выживание в лес или на них напали зомби. Юнги еще не переоделся в пижаму, шагает в черных шортах и белой футболке с темной полосой на груди. Ему, как и всем, любопытно, куда и зачем их ведут Хосок и Тэхен. — Спорим, мы сейчас будем играть в прятки? — предлагает совершенно глупую идею Пак, идя по одну сторону от Мина.        — Ага, — фыркает Чонгук, идя по другую сторону от Мина. — Юнги, у тебя глупые идеи будут?        — А… Ну, я даже не знаю, — парень почесывает шею, понятия не имея, что они будут делать. Но интерес в глазах не угасает.        Они останавливаются у небольшого телевизора, около которого расстелены покрывала и разбросаны подушки. Все тут же понимают, что их ждет, и радостно бегут занимать места на полу. Чимин бежит со всеми, пока Юнги и Чонгук замедляют шаг.        — Юнги, я хотел спросить, — тихо начинает Чон, настроенный серьезно.        — Да? — Мин останавливается на последней ступеньке, держась за деревянный поручень.        — Чимину я явно не нравлюсь, но я и не какао, чтобы меня все любили, — Мин усмехается. — Он не верит, что я хочу дружить с тобой, но… надеюсь, что ты в это веришь?        Юнги делает шаг и переплетает пальцы с Чоном, вызывая удивленный взгляд на лице паренька.        — Мне сложно сходиться с людьми. Чимин — мой единственный друг, — Чон опускает глаза, тихо вздыхая, мысленно руки опуская. — Но мне бы хотелось, чтобы ты тоже был моим другом.        Мин улыбается, а в темноте аквамариновые глаза светятся полярной звездой на небе. Чон сжимает ответно ладонь и обнажает ряд кроличьих зубов, глупо щуря глаза. Еще никогда желание дружить не было таким необходимым, как свежий воздух.        Но к Юнги невозможно не тянуться. Он — магнит, который обязательно притянет тебя и покажет дивный мир, каким его видит он. Чонгука заражает доброта и легкость Юнги, с которой он смотрит на мир. Но Чон также понимает, что на этой светлой душе есть много кровоточащих ран, но Чонгук надеется их залатать вместе с Чимином.        — Чимин привыкнет к тебе и поймет, что ты хороший. Он просто защищает меня, как мама-кошка своих котят.        — Чимин — злая мама-кошка, — усмехается невесело Чон, распахнув глаза от сравнения.        Мин тихо хихикает и тянет Чонгука в сторону подушек. Они плюхаются рядом с Чимином, занявшим места и выкравшим пару подушек, чтобы удобно разлечься на полу. Несколько человек занимают кресло и его подлокотники, а большая часть вытягивается на покрывалах, как туристы на пляжу. Юнги удобнее садится, прижимая колени к груди, ожидая начало фильма.        Тэхен и Хосок располагаются ближе к телевизору и выбрают фантастическую мелодраму, чтобы угодить обеим сторонам: девочкам, которые хотят романтики, и мальчикам, требующим боев и сражений. Всего пара минут, и все голоса стихают, стоит только появится начальным титрам на экране.        Фильм затягивает с первых минут просмотра. Все сидят, затаив дыхание и приковав взгляды к творящемуся на экране сюжету с крутыми поворотами. Юнги не настолько интересно, но при виде просторов космоса он вспоминает свой любимый фильм, который с радостью пересмотрел бы в тысячный раз. «Пассажиры». Этот фильм навсегда останется в сердце парнишки, как и слоган.        «Ничто не случайно».        Юнги начинает в это верить, ведь если бы не Чимин и его идея с поездкой в лагерь, он бы не повстречал Тэхена — человека, заставляющего сердце трепетать, а мысли рассеиваться. У судьбы на каждого есть свои планы. И в ее планы точно входило свести их двоих. Вот только какими нитями они связаны, решать лишь им.        Мин не понимает как, но его внимание смещается на Тэхена, чей взор устремлен на экран, где происходит эпичное сражение. И он может себе поклясться, что глаза вожатого светятся и искрятся, словно летящая комета. Ким сильно поглощен просмотром, а Юнги Тэхеном.        Паренек разглядывает тонкие запястья и длинные пальцы с ровными ногтями, которые совсем невесомо касаются нижней губы. Волосы цвета горького шоколада слегка влажные и вьются после душа. Юнги мечтает запустить в них руку, как это по привычке делает Тэхен с ним. Насколько они густые и мягкие? Как они пахнут? Киму нравится, когда кто-то касается его головы?        Юнги хочет знать до мельчайших подробностей. Он желает неотрывно наблюдать за каждым телодвижением и знать Кима как близкого или знакомого. Он мечтает быть не просто глупым маленьким подопечным из отряда.        Он хочет быть глубоко.        В сердце.        И он не может вообще о таком даже думать, но никто не запрещает ему мечтать, закрывать глаза и представлять Тэхена рядом, как он смотрит на него одного и обнимает.        Ничего криминального. Мин не задумывается даже о чем-то более извращенном и интимном.        Ему это не нужно.        С Тэхеном хочется по-настоящему.        Эпичная сцена совсем скоро сменяется диалогом персонажей, из которого следует чувственный поцелуй, на который все реагируют по-разному: девочки смущенно пищат и краснеют, мальчики отворачиваются, словно постельную сцену застали.        А Юнги смотрит и представляет на месте парня и девушки себя и Тэхена. Как точно так же розовые тонкие губы с родинкой на нижней, касаются его и накрывают нежно, даря поцелуй.        Зрачки расширяются, а от взрослых мыслей скручивает в животе. Он прижимает колени к груди сильнее, пряча смущение за подушкой, которую обнимает крепче, пытаясь скрыться от таких идей.        Юнги впервые думает о поцелуе.        О поцелуе с парнем.        С Тэхеном.        Сердце быстро стучит, а мурашки проходятся по позвоночнику, отрезвляя опьяненный первой любовью разум. Мин вздыхает отрывисто, дрожа голосом, а перед глазами Тэхен и его губы, руки, плавно скользящие от щеки к шее, и оглаживающие ласково, любовно. Его карие глаза, закрывающиеся от теплого соприкосновения, и ресницы, дрожащие от пылкого дыхания.        Юнги понятие не имеет, как ощущается на вкус поцелуй, но в представлении с Кимом ощущается все сладко, как ложка меда. Даже когда герои на экране снова расходятся, продолжая сражение, Мин думает лишь о губах вожатого. С виду они выглядят бархатистыми и мягкими. На ощупь такие же? Юнги уверен, что так и есть.        Весь остаток фильма он часто дышит, как дракон, в подушку, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Но ничего не получается. Желание ощутить поцелуй щекочет губы и где-то под кожей. И отделаться от него невозможно.        Фильм подходит к концу, некоторые уже спят, а кто-то одним глазом досматривает, пока второй видит сны. Тэхен лишь раз оборачивается, оценивая обстановку, и видит, как голова Юнги с закрытыми глазами покоится на плече Чонгука, смотрящего фильм. Легкая улыбка трогает губы.