Шепот рассвета

Детвора носится по всей территории лагеря. Полные энергии они с веселыми и громкими криками играют в догонялки. Легкий ветер приятно ласкает кожу, а запах свежих яблок пробирается под кожу, разыгрывая аппетит. Юнги выходит из здания и сталкивается с Милли, в руках которой стопка альбомов.        — Нужна помощь? — спрашивает Мин.        — Ой, да я сама, — отмахивается с улыбкой Хан и заправляет прядь за ухо, но девушке явно что-то не нравится в своем образе, и она ставит альбомы на небольшой столик, колдуя над прической.        Мин наблюдает за тем, как легко и быстро ее пальцы накручивают сначала хвост, а затем фиксируют крабиком, которого совсем не видать за густыми светлыми волосами. Юнги уже не первый раз замечает, как Милли совершенно не задумывается над тем, как же выглядит со стороны: красиво, как светская львица, или нелепо, словно только проснулась. Девушка совсем не обращает на это внимание и делает все с удобством, а не для показушной роскоши, как это любит выставлять напоказ Лин.        — А для чего эти альбомы? — Юнги смотрит на ровную стопку и касается переплетов.        — Они для кружка по рисованию, — отвечает с радостью в голосе Милли. — Хочешь вступить?        Юнги ужасно плох в рисовании, будь то незамысловатый пейзаж или точный потрет. Его навыки далеки от идеала и не дотягивают до банального «неплохо».        — Я не умею рисовать.        — Ничего страшного! Там тебя научат, — Хан с энтузиазмом в голосе зазывает в кружок.        — Я обещаю подумать, — смущенно улыбается Юнги, мягко отказывая.        Парень спускается по лестнице, краем глаза замечая, как к вожатой подходит Коди и забирает тяжелые альбомы, унося в здание, а Милли с розовыми щеками и яркой улыбкой спешит за ним. Мин лишь на секунду тормозит и улыбается с этой сцены.        Юнги замечает на качелях Чимина, который скучающе запрокинул голову, разглядывая ясное небо. После вчерашнего ливня не осталось и лужи. Лишь утром холодная роса щекотала ноги, оставляя мокрые следы на носках кед. В небе пролетает клин журавлей. На лавочке компания девчонок гадают на оригами, роняя громкие возгласы, когда что-то сходится. Мин провожает их коротким взглядом, направляясь к верному другу.        Чимин медленно покачивается, отталкиваясь носками от земли, и вздыхает. Смотреть, как по небу плывут облака не так интересно, как Паку казалось со стороны. Юнги незаметно подкрадывается и нависает над блондином, улыбаясь мягко и широко, заменяя солнце Чимину.        — Чего один скучаешь? — склонив голову, интересуется Юнги, одну руку умещая на металлический поручень.        — Задумался просто, — снова вздыхает Пак, продолжая свисать с качели, словно кусок желе.        — Ты не часто это делаешь, — усмехается Мин, на что друг лишь фыркает необидчиво и качает головой.        — Редко, но метко.        — Ничего не случилось? — Юнги же все равно кажется, что Чимин что-то недоговаривает.        Нечасто увидишь его таким молчаливым и одиноким. Обычно он сияет точно звезда в небе и без умолку щебечет. Мин не привык видеть его таким, но уже точно знает, что здесь не все чисто.        — Да я, — начинает Чимин и прерывается, садясь ровно. А на лице его недовольство в тандеме с раздражением, — с бабушкой разговаривал.        И теперь все становится на места.        — Хотел про здоровье спросить, узнать, как дела, а по итогу… Как всегда.        Чимину даже говорить не нужно, чтобы Мин понял. Снова бабушка Соха старческие наставления давала, которые больше похожи на упреки и осуждение. Мин несколько раз слышал их разговоры, и всегда после них сидел в комнате, и успокаивал Пака.        Юнги обходит качели и становится с боку, опираясь о холодную железную перекладину спиной.        — Ты ведь ее знаешь. Она просто ворчливая.        — Да, но почему-то твоя бабушка не такая. Твоя тебя поддерживает и любит, никогда слова плохого не скажет, а моя сравнит со всеми, кого только вспомнит, — едко огрызается Пак, но Юнги не держит обиды. За него опять эмоции говорят. Чимин шумно вздыхает, сжимая челюсти. — Моей бы лучше печься о моем здоровье, как это все старушки делают. Но такое ощущение, что если будут готовить экспедицию на север, меня запишут первым в этот список.        Юнги не сдерживает улыбки, накрывая ладонь Пака, и заглядывает в карие обиженные глаза, разделяя невзгоды.        — Если соберешься в экспедицию на север, меня возьмешь?        — Мы так умрем от холода в первые пару часов, — бурчит недовольно Пак.        — Я хочу увидеть белых медведей или пингвинов, смотря, на какой север отправимся.        — Ну только если ради этого отправляться, — Чимин усмехается и качает головой, поднимая взгляд на Юнги.        Мин Юнги всегда подберет подходящие слова, чтобы приободрить и утешить. Рядом с ним Чимин ощущает умиротворение и покой, словно легкий морской бриз ерошит волосы.        Паренек отталкивается от перекладины и присаживается на корточки перед другом, собираясь поделиться откровениями.        — Я вообще-то хотел с тобой поговорить, — тихо, точно мышь, говорит Мин, оглядываясь боязливо по сторонам.        — Кто-то снова задевает? — Чимин тоже территорию сканирует на наличие недругов. — Только скажи — я им носы в обратную сторону вправлю.        — Да нет же, — вздыхает Юнги, ударяя себя по лбу. — Это насчет, — и снова зыркает по сторонам, — Тэхена, — одними губами произносит, тише ветра.        Чимин глаза округляет и удивленно смотрит на притихшего смущенного друга, чей взгляд поймать никак не может. Юнги его старательно уводит. Кажется, по его глазам все и так предельно ясно, даже слова не нужны, чтобы выразить чувства, томящиеся в хрупком юном сердце. Пак нащупывает ладонь друга и сжимает в скрытом жесте поддержки.        — Идем в беседку, — предлагает Чимин и не дожидается ответа, уводя за собой Мина.        Беседка находится неподалеку от детской площадки. На территории лагеря их несколько, но почти все заняты. Чимин присаживается на скамью, прижав одно колено к груди, оставив вторую ногу болтаться. Юнги садится прямо напротив, сжимая руки плотно в замок, а губы кусая изнутри. Повисает тишина, разбавляемая громким биением влюбленного сердца и взмахами любопытных ресниц Пака.        — О чем ты хотел со мной поговорить? — Чимин медленными шагами подбирается к правде, скрытой за семью замками.        Юнги долго и молчаливо переминает пальцы, собираясь с мыслями, которые наконец-то изложит вслух.        — Помнишь, ты спрашивал меня, что я чувствую к Тэхену?        — Ты про тот случай в туалете? Я думал, ты простил меня. Мы ведь забыли об этом?        — Я не держу на тебя зла, — Юнги вздыхает, боясь произнести страшные слова. — Я долго думал, что же чувствую к нему. После вчерашних нападок со стороны Джошуа, я испугался своих чувств. Такое нельзя испытывать, — Мин говорит загадками, от чего Чимин не совсем понимает о чем речь. — Но после помощи Тэхена и просмотра фильма, я кажется, понял, что на самом деле чувствую к нему.        — И что же? — в нетерпении интересуется Пак, как маленький щенок, смотря на Мина.        Юнги прикусывает губу, склоняя голову, подбородком чуть ли груди не касаясь. А сердце внутри точно соловей песнью щебечет.        — Он мне нравится, — негромко проговаривает Юнги, отпуская с сердца тяжелый груз.        — Тебе нравится Ким Тэхен? — переспрашивает в неверии Чимин, еле держась на скамье.        — Да, — неуверенно кивает тот. — Я влюблен в него.        Чимин руками рот прикрывает, чуть не падая на землю. Карие глаза размером с целые планеты смотрят с неподдельным восторгом и радостью. Кажется, Пак сейчас лопнет, если не выскажет, что накопилось за короткие пару секунд. У него за зрачками и радужкой столько счастья и ликования, словно он получил желанный приз. Проходит меньше минуты, как парня заключают в крепкие медвежьи поздравительные объятия. А визги вперемешку с заливистым смехом разносятся на весь лагерь.        — Ну ничего себе! Подумать только! Юнги, — душит в объятиях Пак, щекой потираясь о чужую.        — Чимин, ты меня сейчас задушишь, — сипит Мин, боясь потерять не только приток кислорода, но и слух. Чимин визжит точно поросенок.        — Я счастлив за тебя, придурок, — сжимает крепче, словно плюшевую игрушку.        Юнги смиряется быстро, обнимая блондина в ответ, расплываясь в теплой улыбке. Он не ожидал такой яркой реакции, но рад, что на него не вылилось осуждение. Дышать трудно, но заметно легче, когда не приходится ничего утаивать от самого себя и близких. Мин и не планировал долго скрывать от Пака. С ним хотелось поделиться в первую очередь и разделить эмоции. Парень прикрывает глаза, расслабленно утопая в дружеских оковах, отпуская страхи плыть по обратному от себя течению.        Чимин покачивает Юнги в своих руках и не перестает улыбаться. Уголки губ все никак не хотят опускаться вниз.        — Как ты это понял? — спустя долгие мгновения спрашивает Чимин, держа руку друга в своих. В глазах искрится интерес.        Юнги смущено заправляет русую прядь, поправляя лямку джинсового комбинезона, под которым прячется желтая футболка.        — Ну… Вчера, пока смотрели фильм, я не мог оторвать от него глаз. Мне было совершенно все равно на сюжет. Мне был интересен он, — влюбленно делится Юнги, вспоминая вчерашний вечер. Он в памяти надолго останется. — Кажется, я могу любоваться им часами и не устану, — робкая улыбка трогает тонкие губы, с которых падает смешок. Чимин копирует движения губ. — И когда герои поцеловались, — Мин не спешит продолжать, а вот Пак нетерпеливо ерзает на месте, ожидая продолжения, — я представил себя и Тэхена.        — О боже мой! — верещит еще громче прежнего Чимин.        Юнги затыкает уши, волнуясь за свои барабанные перепонки.        — Юнги, это так романтично! — хватает его за плечи и трясет Пак, словно тряпичную куклу.        — Думаешь? — хмурит брови недоверчиво тот.        — Еще как! Что ты теперь собираешься делать? — быстро переключается Чимин с места в карьер.        — Что ты имеешь в виду? — Мин искренне не понимает, о чем говорит Пак.        — Как ты планируешь признаться ему в чувствах?        Парень замирает, переставая дышать и слышать все остальное. Признаться в своих чувствах — самое позорное, что только может себе представить Мин. Это могут позволить себе только храбрые и бесстрашные люди, которым ни гром, ни ураган не страшны. Тэхен хороший парень, но ему совершенно точно нравятся девушки, а чувства маленького глупого мальчишки неинтересны.        Юнги ни за что на свете не признается в своей симпатии. Не упадет в грязь лицом перед вожатым, не раскроет душу, которую потом по частям собирать придется.        По выражению лица Чимин понимает, что Юнги о таком даже не думал.        — Серьезно? — вздергивает бровью Пак, а голос грубеет.        — Чимин, он — парень, — напоминает главную и ключевую проблему Юнги, по которой раскрытие чувств невозможно.        В голубых глазах зарождаются страх и тревога.        — И что? Ты вообще-то тоже, если забыл, — Чимин паровозом прет, заглядывая в глубины чистых ручьев.        — Ты не понимаешь, — вздыхает Мин, прикрывая веки. Вот только объяснять он не торопится, для него это слишком очевидно.        — Так объясни, — Пак не может понять позицию Юнги, но выслушать всегда готов. — Собираешься сгорать от чувств к нему?        — Не говори так. Звучит ужасно, — стонет Мин, стыдливо прикрывая лицо руками, представляя, что речь сейчас вообще не о нем. Так смущение преодолеть легче.        — Звучит, как твой истинный план.        Юнги растирает лицо руками, отгоняя смущение.        — Если я признаюсь ему, то все разрушу, ты не понимаешь этого? Ему нравятся девушки. А мне — он. Это ни к чему хорошему не приведет. Я не хочу, чтобы он знал о моих чувствах, чтобы они тяготили его. Лучше я тихо буду любить его.        — Это глупо! — с таким подходом Пак крайне не согласен, по-детски протестуя.        — Это единственный правильный выход, — Юнги же поступает разумно, закапывая мечты, где есть малейший шанс быть вместе.        Он лучше будет тайно вздыхать по Тэхену, чем видеть в его глазах отвращение.        — С чего ты решил, что не нравишься ему? — Пак подпирает кулаком висок, опираясь на деревянную опору.        — Как человек — возможно, но не в романтичном смысле.        — Не нужно сразу ставить крест на себе. Надо разузнать, как он относится к тебе. Если так же тепло и трепетно, как ты к нему, то есть шанс признаться, — жестикулирует Чимин, расставляя все по полочкам.        У Мина ресницы вверх взмывают точно стая перелетных птиц. А сердце ухает в пятки. Чимин его страшные кошмары вслух озвучивает. Волосы на руках и затылке дыбом встают, а по спине пробегают мурашки.        — Я не стану ему ничего говорить, Чимин. Это глупо.        — Ты считаешь свои чувства глупыми? — наклоняется ближе Пак, заглядывая снизу вверх в лицо другу.        — Нет, я имею в виду… — паренек тут же все слова теряет, заикаясь.        — Вот и все, — перебивает Чимин, хлопая рукой по перекладине.        — Но если, — Мин снова пытается найти тысячу и одно оправдание, совершенно не слушая и не понимая Чимина, говорящего действительно дельные вещи.        — Здесь нет «если» и «но», — резко отрезает Пак, словно учитель, и вздыхает. — Я не заставляю тебя прямо сейчас пойти и признаться. Я понимаю, что ты боишься, — мальчишка касается розовой горячей щеки, оглаживая большим пальцем, словно ласкает котенка. — Тебе страшно, что твои чувства могут не принять, но если есть хотя бы малюсенький шанс на взаимность, можно попробовать, иначе всю жизнь будешь жалеть об упущенной возможности и времени. А я не хочу, чтобы ты жалел о чем-то, что касается твоего счастья.        Юнги поднимает взгляд на друга. Он поверить не может, что Чимин не отворачивается от него и не уходит, оставляя разбираться одного со своей глупой влюбленностью. Ему протягивают руку, чтобы не дать завязнуть в этом болоте. Чимин хлопает по плечу по-дружески и треплет волосы, проходясь по ним легким штормом.        — Ты не осуждаешь меня за любовь к своему полу? — тихо спрашивает Мин, глядя побитым котенком.        — Я не могу тебя осуждать, Юнги, — вздыхает Чимин. И в голосе нет усталости или отвращения. В голосе понимание и забота. — От того, что тебе нравятся парни, ничего не меняется. Ты не стал для меня хуже. Ты все тот же Мин Юнги, которого я знаю.        С губ парня срывается нервный смешок.        — Мне не нравятся парни, — исправляет Юнги, а Чимин взгляд тупит, обрабатывая информацию. — Мне нравится именно он.        Чимин улыбается и издает долгий звук, словно щенка на улице увидел, шагающего ему на встречу.        — Ты и правда романтичная натура.        Мин в плечо его пихает и головой прислоняется к деревянному столбу, оглядывая детскую площадку, на которой резвятся во всю дети. Чимин складывает руки за головой и наклоняется, перегибаясь через ограду.        — Тэхен, кстати, ведет кружок рисования, — зачем-то говорит Пак. — Можешь побывать там, посмотреть на него в действии.        — Ты с ума сошел? — Юнги сразу же дергается, смотря на друга с вселенским ужасом.        — Вы там не одни будете, — с закрытыми глазами продолжает он. — Много детей хотят научиться рисовать. Девчонки еще не знают, так что лучше тебе сходить сегодня, пока туда не набежали фанатки Тэхена. За их слюнями тебя не будет видно, — усмехается Чимин, словно уже видавший эту жизнь, и знает, как правильно ее жить.        — А откуда тебе это известно? — Мин щурит глаза недоверчиво, смотря на безмятежного друга.        — Милли сказала.        Из лагеря выходит Тэхен в компании Хосока, а Мин устремляет голубые орбиты на вожатого, из-за которого весь разговор и затевался. Чимин приоткрывает один глаз от затянувшегося молчания и сразу понимает, куда смотрит друг. Влюбленного легко распознать.        — Ну так что? Идешь на рисование? — решает удостовериться Пак. Если Мин не согласится, он ведь его силой за руку приведет и оставит, как мать ребенка.        — Я в этом полный ноль.        — Тебе и не нужны навыки Шекспира.        — Это поэт, — закатывает глаза Юнги, находя, за что зацепиться.        — Да все равно! — вскрикивает недовольно Чимин, стуча ногами. — Тебе нужно просто побыть с ним, понаблюдать, а лучше всего будет, если пообщаешься.        — Не знаю, от чего умру скорее: стыда или страха, — хватается за голову парень, чувствуя, как сердце бешено колотится.        — Не бойся. От уроков рисования еще никто не умирал, — усмехается Чимин.        — Я буду первым, — обречено вздыхает Юнги, невесело улыбаясь.       

***

В кабинете пахнет медовой акварелью и карандашами. Светлые жалюзи развеваются на легком теплом ветру. На небольших стеллажах в ровные стопки убраны чистые листы, альбомы, стаканы с карандашами, рядом стоит мольберт, а на отдельной полке в ряд расположены книги по истории искусства. Юнги любопытно встает на носочки, доставая первую в ярком переплете, пролистывая глянцевые листы. Взгляд пробегается по красивым картинкам, цепляя великие шедевры. Мин пальцами проводит по написанной радуге и восхищается реалистичностью. Насколько точно краски могут передать реальность? Неужели обычным карандашом можно нарисовать портрет человека с точностью до мелочей. Юнги в это верится с трудом.        — Куинджи «Радуга», — звучит почти у самого уха родной низкий голос, точно бархат, окутывающий кожу.        Мин поднимает голову и сталкивается глазами с Кимом, на лице которого безмятежность и легкая улыбка, похожая больше на ухмылку.        — Интересуешься искусством? — Тэхен слегка склоняет голову, смотря на мальчишку снизу вверх.        Этот крошечный чудной мальчишка похож на маленькую ромашку, нет на цветущую незабудку. Такая же хрупкая и мягкая. Голубые глаза Юнги напоминают ему полевые незабудки, а живой блеск сравним только с лучами солнца. Но ни за что не сравнится.        Тэхен даже не подозревает о том, как долго пялится в чужие глаза, и почему легкий румянец покрывает щеки, что точно наливные сочные персики на натюрморте.        — Да, — врет Юнги, который настолько далек от понятия искусства, настолько только можно.        Но в искусстве его тянет Тэхен.        — Ты умеешь рисовать? — продолжает нависать высокой стеной Ким.        — Я ужасен в этом, но очень хочу научиться, — Мин взгляд стыдливо отводит. Тэхен на него глазеет, как на экспонат в картинной галерее, хотя ничего завораживающего в нем нет. Он совершенно обычный.        — Что ж, постараюсь, как следует тебя научить, — улыбается вожатый, по привычке запуская руку в русые шелковистые волосы.        Юнги поджимает тонкие губы в белую линию, изо всех силы пытаясь сохранить самообладание. Когда Тэхен так делает, хочется точно коту замурлыкать и поддаться невинному жесту — откинуть голову. Каждая клеточка внутри парня сжимается и мигает, точно новогодняя гирлянда на елке.        Мину хочется верить, что он один такой особенный.        В кабинет заходят дети, садясь на длинный диван, а несколько занимают места по бокам стола на стульях. Тэхен приветствует детвору улыбкой, покидая компанию мальчишки, чему тот несомненно рад. Находиться рядом с Кимом то еще испытание на прочность, которое Юнги каждый раз с треском проваливает, не контролируя румянец, порой язык и собственную реакцию. Кто ж знал, что влюбленность ощущается так волнительно.        Юнги незаметно садится в уголке на кресло, которое никто почему-то не занял. Он всегда привык оставаться незамеченным, прятаться от взглядов и чужого мнения. В этом парень себе не изменяет. Но с этого места хорошо видно Тэхена. Это ли не есть причина остаться?        Вожатый ставит перед детьми стаканы с карандашами и фломастерами, цветными ручками и мелками. Сам Тэхен выглядит взволнованно, что подмечает Мин по подрагивающим пальцам, которые хочется сжать в своей ладони и успокоить. Но Юнги может лишь в голове представить себе такой романтичный сценарий. А в действительности же лишь наблюдает за Кимом, мысленно желая удачи.        — Итак, всем привет. Меня зовут Тэхен, кто еще не в курсе, — в задорной привычной манере начинает Тэхен. — Я веду кружок рисования. Если вы не умеете рисовать, но очень хотите научиться, или просто пришли сюда, чтобы расслабиться и провести время за карандашом или кистью, добро пожаловать.        Юнги пытается скрыть улыбку. У Тэхена достаточно артистичная натура. Из него так и брызжет фонтан оптимизма и доброты. Именно этим он и привлек противоположного всему этому Мина. Наблюдать за Кимом в роли наставника и учителя очень интересно.        — Сегодня вы покажете мне свои навыки. Рисунок на свободную тему. Это может быть портрет, натюрморт, пейзаж или что-то абстрактное в стиле стрит-арт.        — А можно персонажа из мультика нарисовать? — спрашивает мальчик, вытянув руку, как на уроке.        — Да. Вам дана полная свобода творчества, — разводит руками и делает реверанс Ким, словно вышел из девятнадцатого века, вызывая смех.        Юнги же хихикает в кулак, наблюдая за вводной частью занятия. Аура и ребячество Кима притягивают взгляд, заставляя улыбаться и смеяться. Мин не понимает как, но влюбляется сильнее. Это ощущается как нечто иное. По частицам собирается мозаика, заполняя пустые места. Точно так же заполняются пробелы в душе парнишки.        Дети разбирают карандаши и фломастеры, начиная творить. На белых листках появляются яркие краски, за которыми лежит целая история. За разговорами создаются будущие произведения искусства, которые будут украшать стенд на первом этаже. Тэхен подходит к каждому, помогает определиться с цветом или темой рисунка, подбирает нужные оттенки и расспрашивает ребят, подцепляя для себя новое. Вожатый ладит прекрасно со всеми, находит нужный ключик в своей потайной связке. Для каждого находит тему для разговора, подхватывает и интересуется искренне, не вынужденно.        Для него этот кружок значит поистине много. Он — его личный мир, в котором он может творить и научить других выражать свои эмоции на холсте. Рисунок — не просто каракули на листке, а способ самовыражения. Тэхен уверен, что не нужны навыки мастера, чтобы нарисовать красивую картину, достаточно лишь желания.        Мин со вздохом берет листок и один красный карандаш, не зная, с чего начать и что вообще рисовать. Его навыки в рисовании смехотворны, приближенно похожи на сюрреализм или карикатуры. Его никогда не тянуло к живописи и искусству, но хочется быть ближе к Киму, а это прямой путь попасть в его сердце. Тэхен — творческая личность. Это видно невооруженным взглядом. Кажется, его улыбка отражает весь спектр и цвета радуги. И точно на одном конце сидит не лепрекон, а вздыхающий Мин Юнги, которого этого улыбка пленила нерушимыми цепями.        Юнги крутит меж пальцев карандаш, задумываясь. И лучше бы он этого не делал, потому что на ум приходит совершенно глупая идея, которая не собирается покидать дурную голову. Но Мин должен попробовать, вдруг его навыки рисования улучшились за последние годы и без практики. С интересной задумкой и творческим подходом Мин приступает к рисунку, но на мягкой поверхности лист мнется, а твердый графит грозится проткнуть бумагу, поэтому незаметно паренек покидает свое укромное место, и, пока никто не видит, стаскивает книгу со стеллажа, подкладывая ее снизу.        От хитрых и проницательных глаз вожатого это, конечно, не ускользает. Он прекрасно видит мальчишку, забившегося в угол. Если Юнги хотел спрятаться, то выбрал совершенно неподходящее для этого место. Мальчишка виден, как на ладони. Как бы не старался сжаться в комок, поджав колени к груди и сведя ступни. Тэхен пытается разделить внимание между всеми, пускай Мину кажется, что на него оно распределено катастрофически мало, но на самом деле большая часть перепадает ему. Короткие и долгие взгляды вожатого направлены на скромного тихого мальчишку, который точно полумесяц светится, робко заявляя о своем присутствии.        И в глазах Кима всегда выделяется, словно яркий оттенок в темной палитре.        А каждый взгляд сопровождается теплой улыбкой, согревающей душу и непонятное чувство внутри Кима, которое зарождается при каждой встрече с Мином, но оно не трезвонит, не заявляет о себе, выжидая подходящего момента.        Юнги схематично изображает фигуры на листе, приблизительно пытаясь изобразить то, что представляет в голове. Робкие короткие взгляды из-за рисунка падают на вожатого. И каждый раз задача не столкнуться, иначе поражение и остановка сердца мгновенная.        Голубые глаза точно у маленького хищного леопарда выглядывают из укрытия, карауля свою жертву, но не с целью насытиться плотью и растерзать ради удовлетворения животной потребности, а ради улавливания мелких деталей для своего рисунка. Каждый раз Мин затаивает тихо дыхание и победно кротко улыбается, когда карандаш скользит по бумаге, повторяя острые черты лица Кима.        В кабинет без стука заходит Лин, нарушая спокойствие и умиротворение. Девушка в коротких шортах, едва прикрывающих ягодицы, и майке с глубоким вырезом, из-под которого выглядывает белый лиф. Юнги внутри вспыхивает от недовольства. Как такой человек может работать с детьми? По мнению Мина, Лин выглядит открыто и вызывающе, показывая плохой пример неокрепшим умам.        И возможно, его неприязнь не совсем объективна, ведь главная причина, по которой Юнги не питает к вожатой добрых чувств, — постоянное нахождение рядом с Кимом. Ха всем своим видом показывает, что заинтересована в Тэхене не как в друге или коллеге по работе, а любовном смысле. И это мальчишку очень злит и раздражает. Он никогда не испытывал неприязни или ненависти к людям, но рыжеволосая лиса зарождает в нем эти плохие чувства. Каждый взгляд и взмах ресниц так и кричит об интересе. Открытая одежда надевается специально, чтобы привлечь внимание Тэхена.        И сейчас Ха стоит, кокетливо накручивая на палец рыжую прядь, хлопая глазами, о чем-то говоря с Кимом.        Юнги пытается услышать отрывки разговора, но из-за шума детей ничего не слышно. Он только может видеть, как Лин жмется к боку Тэхена, хихикая и касаясь его. Мин сжимает карандаш в руке, а глазами испепеляет девушку. И хоть Ким не показывает даже малейшей заинтересованности ни в разговоре, ни в девушке, но Юнги не может терпеть и смотреть на эту картину. Он в открытую высматривает из-за рисунка и дует щеки, хмуря брови.        Карандаш выскальзывает из рук и негромко падает, отлетая в сторону вожатых. Юнги съеживается и пытается скорее его поймать, но тот уже далеко укатывается. Тэхен краем глаза замечает его на полу, поднимает взгляд выше, замечая испуганного и смущенного парнишку, у которого глаза как у напуганного зверька. Всего секунда зрительного контакта, и Ким возвращается к наскучившему диалогу, который мгновенно завершается, а Тэхен наклоняется за инструментом для творения и направляется в сторону Мина. У Юнги сбивается ритм дыхания, а глаза судорожно бегают по телу вожатого, который оказывается так близко, что все поджилки трясутся, а кончики пальцев немеют.        Тэхен присаживается на корточки перед ним и протягивает карандаш с нежной ангельской улыбкой, которая замедляет время и существование Юнги, стирает границы бытия, замирая на этом моменте.        — Кажется, ты обронил, — Ким смотрит в сверкающие ледяные озера.        Юнги медленно забирает и приоткрывает рот, завороженно глядя в ответ пару секунд, и снова отводит взгляд, возвращаясь к своему рисунку.        — Спасибо, — быстро выпаливает Мин и поджимает губы, чувствуя напряжение.        Это напряжение исходит от мальчишки, что расслабиться никак не может, пока на него так пристально смотрят и замечают, одаривая вниманием, от которого хочется скрыться. Сложно привыкнуть к тому, что на тебя могут смотреть больше минуты и обращаться не только по делу.        Тэхен рушит привычное мировоззрение, но вместе с этим открывает новые неизведанные чувства. Открывает в Юнги тихую любовь, которой не нужны огласка и признание. Лишь один факт ее существования делает счастливым и живым.        — Покажешь, что успел нарисовать? — Тэхен приподнимается, пытаясь заглянуть в листок, но Юнги резко прижимает его к груди, словно что-то секретное.        — Нет! — резко произносит Юнги и хлопает ресницами. — Я еще просто не дорисовал, да и получилось так себе.        — Не будь так самокритичен, — Тэхен хмурит брови и присаживается на подлокотник, а Мин листок таинственно скрывает. Кима даже забавляет эта реакция. — Даже чуточку взглянуть нельзя? — хитрым лисом улыбается, пытаясь выведать хоть каплю.        — У меня не очень получилось, — Юнги отворачивается, надеясь на месте со стыда не сгореть. Если Ким увидит его рисунок, то может все понять.        Понять, насколько глубоко в него влюблен Мин Юнги, и как сильно эта любовь его окрыляет.        — Да ладно. Я свой первый рисунок тоже нарисовал ужасно, но не опустил руки и продолжил стараться дальше. Мой уровень повысился, а хобби превратилось в страстное увлечение, через которое я выплескиваю эмоции.        — Уверен, твой рисунок был красивым. Ты был сам к себе самокритичен.        Тэхен усмехается и с теплотой смотрит на светлую макушку. Этот парнишка хоть и смущается, избегая взгляда и разговора, но почему-то всегда притягивает внимание Кима. А еще у него маниакальное желание нарисовать Юнги, запечатлеть его улыбку и глаза-щелочки. Передать через кисть и акварель густоту русых волос и бледность фарфоровой кожи.        — Значит, не покажешь? — вздыхает, смирившись, Ким.        — Не в этот раз.        — Тогда в следующий? — заискивающие нотки колют сердце.        Тэхен хочет снова увидеть его? Хочет, чтобы он и дальше посещал кружок?        — Как прокачаю навыки, то обязательно покажу, — кивает Юнги, решая все же разговаривать лицом к лицу с Тэхеном.        И совершает ошибку, когда голубые ледники сталкиваются со спелым фундуком.        Мин борется с самим собой, пытаясь не сразу же позорно отвезти взгляд. Но это сложнее, чем кажется на первый взгляд. Юнги слаб перед этими таинственными и глубокими глазами, смотрящими насквозь, пробирающими до души. В голове гул сердца, а на языке вертится столько разных слов, но молчание красноречивее всего.        Тэхен протягивает ему мизинец и улыбается ослепительно ярко, изгибая губы в прямоугольник, об углы которого Юнги больно режется.        — Обещаешь?        Юнги смотрит гипнотизирующе на длинный тонкий мизинец и медленно неловко протягивает свой в ответ.        — Обещаю.        Их пальцы соприкасаются, отдавая мощной волной мурашек по позвоночнику. Юнги чувствует мягкость и тепло загорелой кожи, ощущающееся точно поцелуй солнца. Тэхен не замечает, но зрачки Мина увеличиваются, а все внутри дрожит. Такая реакция не должна быть на обычного человека, но кажется, у него связь с Тэхеном. Ее не увидеть глазами, но можно ощутить прикосновением или долгим взглядом, которые Юнги избегает, боясь разрушиться в глазах Кима. Он итак слаб перед ним.        Внутри эмоции бьют ключом. Ощущения сравнимы с летним проливным дождем, капли которого нещадно бьют по лицу, сбивая дыхание, застилая все перед глазами.        Вот и Мин застывает под ливнем под названием Ким Тэхен.        Вожатый дарит прикосновение к русой копне и уходит к детям, которые, дрыгая ногами, показывают свои произведения искусства. Тэхен реагирует на них, словно увидел еще одну «Мона Лиза» или «Звездная ночь», под детский хохот.        А Юнги остается сидеть в кресле, растворяясь, как шипучка на языке. Каждый орган дрожит и бьется подобно сердцу, а дыхание вернуть в норму не получается. Глубокие вдохи и короткие выдохи прерывисто вырываются из парнишки. Кажется, ему нужна кислородная маска или новые легкие, потому что прежние больше не справляются. Их только что расплавил одним прикосновением Тэхен, даже не подозревая. В его мире ничего не произошло, а вот у Мина все рассыпалось и расцвело по-новой.        Еще пару минут требуется, чтобы вернуться из фантазий в реальность и спрятать рисунок между страниц книги. Юнги незаметно убирает ее на место и кладет карандаш, тихо сбегая. Тэхен собирает рисунки, обращая внимание на пустое кресло и книжный стеллаж, роняя довольную ухмылку.        Если Юнги не хочет показывать ему рисунок, значит, там что-то важное. И Тэхен ни за что не посмеет предать доверие Мина. Он будет ждать, когда ему будет можно первым увидеть трепетные старания.       

***

Потягиваясь, Чонгук выходит из лагеря, прикрывая глаза от слепящего солнца, которое так и норовит выжечь глаза. После тихого часа желание вернуться обратно в постель и проспать до самого утра, но вместо этого Чон решает подышать свежим воздухом и постоянно хмурится от слишком громких криков неугомонных младших отрядов, которые бегают точно заведенные зверушки, по мнению парня.        Чонгук видел, как Чимин и Юнги ушли в беседку делиться секретами. Чон не обижается, что его в это не посвятили и не взяли с собой. Все-таки он знает ребят не очень хорошо, да и доверия со стороны Пака не вызывает, поэтому сплетничать его и не позвали. Он знает, что Мин настроен к нему дружелюбно, и этого уже достаточно, а с недовольством Чимина можно как-то прожить. Хоть и терпеть его злобные взгляды порой бывает очень трудно, а на глупые оскорбления, которыми он бросается, язык так и чешется ответить. Но Чон старается себя сдерживать, чтобы не ввязаться в драку и не расстроить Юнги, который всегда со стороны наблюдает за их нескончаемыми перепалками.        Парень только заворачивает за угол, решая посидеть на лужайке рядом с цветами, за которыми тайно ухаживает Юнги, как натыкается на Бьянку, которая, кажется, не одна. Охара замечает движение сбоку и отстраняется резко от покрасневшей Ханны. Чон замечает растрепанные волосы, бегающие глаза, смятую в районе груди одежду и опухшие губы девушек, и прежде чем что-либо сказать, Ханна убегает. Бьянка смотрит ей вслед и переводит взгляд на Чонгука.        — Я потревожил? — спокойно спрашивает Чонгук, понимая, что нарушил интимный момент.        Чонгук умный мальчик и понимает сразу, чем занимались девчонки, прячась по углам. Только глупый не догадается.        — Да, — вздыхает Охара, поправляя волосы и облизывая губы, на которых еще остались вкус и след вишневого блеска для губ.        Чонгук смотрит с красноречивой легкой ухмылкой, которая говорит все за себя. Девушка сует карманы в укороченную черную толстовку со скелетом на спине, большими кроссовками пиная траву, но взгляда, как ни странно, не избегает, смотрит прямо и уверенно.        — Ну, — звучит грубовато, — вижу же, что хочешь спросить. Чего молчишь? — тонкие брови хмурятся, а положительный настрой меняется.        Бьянка скрещивает руки на груди, становясь в защитную позу. Старые привычки никуда не деть.        — Что? Мне кажется, я достаточно увидел и все понял. Точнее лишь убедился в своих догадках. Что ты хочешь услышать? — Чонгук прислоняется спиной к месту и склоняет голову, где только что была зажата Ханна.        Ханна, с которой Бьянка нежно целовалась, прячась от всех. Две девушки хотели провести время наедине и насладиться компанией друг друга, но идиллию нарушил Чон, которому даже немного жаль, что прервал настолько чувственный и сокровенный момент своим присутствием.        — Так ты знаешь? — девушка вздергивает бровь, смотря, приподняв голову, выглядя надменно. Но это не в ее характере.        — Что тебе больше нравится Ханна, чем парни? — переспрашивает в своей саркастичной манере Чонгук. — Да. Это был секрет?        — Я не распространяюсь, — Охара делает шаг, перекрывая пути к отступлению для парня. Зажимает его, так же как и Ханну, вот только поцелуя не последует. Скорее допрос с угрозами.        — Тогда с чего и мне трепаться? — Чонгук делает вид, что не замечает давления со стороны хрупкой девушки, которая защищает не только себя, но и свою возлюбленную. А ведь не каждый парень на такое способен. В глазах Чона Бьянка становится героем.        Охара одну руку умещает рядом с плечом Чона, упираясь в стену, и склоняет голову, а волосы водопадом падают на лицо. Глаза парня незаметно стреляют на шею, где виден маленький розовый след. Ухмылка на губах Чона становится заметно шире.        — Мы ведь друзья? — спрашивает Бьянка, но не выглядит дружелюбно, скорее угрожающее.        — Да.        — Вот и хорошо, — улыбается девушка и хлопает Чона по плечам, стряхивая невидимую грязь. Даже угрожать не пришлось. Одного девичьего обаяния и дара убеждения хватает. — Надеюсь на твое понимание.        — Я если что не глупый, — просит заметить Чонгук. — Мне нет никакого дела до твоей личной жизни, и с кем ты по углам зажимаешься. Просто хочу предупредить: будьте осторожны. Вам повезло, что я вас увидел, а не Джошуа или кто похуже.        — Спасибо за совет. Приму к сведению, — закатывает глаза та, прекрасно понимая, что не стоит у всех на виду делать это. — Тебе памятник случаем поставить не нужно за это?        — Было бы неплохо, — кивает с умным видом Чонгук, действительно задумываясь над этим. — Только чтобы в полный рост. Все должны знать, какой я великолепный и великодушный, — и откидывает волосы назад, как самая настоящая известная дива.        — Душный — это точно, — девушка не может удержаться и в очередной раз закатывает глаза, усмехаясь.        Уметь хранить секреты — важная часть дружбы.        Бьянка отходит от парня и глядит в сторону, куда убежала девушка, кусая губы. Чонгук продолжает стоять на месте и растягивает губы в подлой улыбке, обнажая ряд кроличьих зубов.        — И серьезно у вас?        — Ой, да иди ты! — Охара кулаком слабо пихает парня в плечо, которое Чон потирает сразу, и уходит со счастливой глупой улыбкой.        Чонгук же не отстает и идет следом, задавая тысячу и один надоедливый вопрос, чтобы поднять настроение девушке, и та даже не думала смущаться и расстраиваться. Чон — не тот человек, который будет осуждать за любовь. Бьянка идет рядом, делая страдальческий вымученный вид, словно на казнь идет, а к ней попрошайка привязался. Но за наигранной усталостью и злостью прячет радость.        Осталось только найти Ханну и продолжить поцелуи. Желательно без лишних глаз. И без Чон Чонгука.