Шепот рассвета

За едой всегда приходят гениальные мысли. Пища дает подпитку мозгу и заряжает энергией на весь день, а еще делает счастливым Пак Чимина, который уплетает рис с клецками на завтрак с таким аппетитом и скоростью, что Юнги не успевает следить. Мин же водит палочками по тарелке и задумчиво смотрит в окно, чувствуя необъяснимое внутреннее спокойствие. Хочется сидеть с чашечкой чая в библиотеке и увлеченно читать целый день, а не активничать на улице и жариться на солнцепеке.        — Итак, как же нам еще привлечь внимание твоего парня? — Чимин отвлекается от еды, запивая ягодным соком и не смотря в сторону Мина.        Юнги отвлекается от своих мыслей и осматривается по сторонам, надеясь, что никто не услышал слов Пака.        — Чимин, ты что такое говоришь? Он не мой, — Юнги наклоняется ближе к столу и смотрит на друга, едва шепча, — парень.        — Твой краш? — Пак вздергивает бровью так легко и по-детски, но с явным намеком. Взрослым намеком.        — Мне не нравится это слово, — морщится Мин и возвращается к своему завтраку. — Возлюбленный?.. — неуверенно предлагает Юнги, сам не понимая, как назвать Тэхена скрытно, чтобы никто не догадался.        — Ох, ты невыносим, — Чимин закатывает глаза и губами захватывает трубочку, громко серпая. — Может еще избранник или рыцарь в блестящих доспехах?        Юнги смотрит исподлобья недовольно, хрустя огурцами.        — Ладно, кличку придумаем позже. Нужно действовать, Юнги, ты понимаешь? Иначе уведут.        — Не могу же я просто подойти к нему и пометить, как собака.        — Слушай, а ведь… — задумчиво поглаживает подбородок блондин.        — Нет! — в Пака прилетает салфетка, вызывая задорный хохот.        Чимин подпирает кулаком щеку и смотрит на Юнги, придумывая очередную безумную идею в голове, от которой у Мина на затылке волосы обязательно дыбом встанут. Если Чонгук предложил скромно подарить цветок с определенным значением, то Чимин бы сказал подарить букет, и открыто заявить о своих намерениях. В этом плане Мину больше нравится подход Чона. Он более спокойный, здравый и более исполнимый для тихого и скромного Мин Юнги.        Пока блондин проводит время в раздумьях, незаметно подходит Чонгук с подносом и занимает место с Юнги, который улыбается ему уголками губ. Его компании он всегда рад, хотя в сочетании с Паком за столом это дает взрывную смесь.        — О чем болтаете? — Чонгук быстро включается в разговор, накручивая корейскую морковку, словно спагетти на вилку.        — Тебе об этом знать необязательно, — как всегда в грубой манере отвечает Чимин, не забывая одарить злобным взглядом.        Чонгуку порой Чимин напоминает заключенного в тюрьме, который не только койку делить не хочет, но и одно пространство с ним, словно Чонгук пытается его отнять. Вот только вместо спального места и спертого воздуха Юнги.        — Чимин, Чонгук знает, — тихо и неловко заявляет Мин, сам еще плохо понимая, что о его тайне знают уже как минимум четыре человека, троим из которых можно доверять.        Пак смотрит с прищуром на Чона и сканирует его, пытаясь понять мотив его намерений. Хочет вывернуть все в свою пользу и публично унизить Юнги? Или действительно хороший парень, просто раздражающий местами?        — Меньше знаешь, крепче спишь, не слышал? — морщит с отвращением нос Пак.        — Я на сон не жалуюсь, спасибо, — в той же спокойной манере отвечает на пассивную агрессию.        — Только, пожалуйста, не ссорьтесь, — практически умоляет парней Юнги.        Ему разнимать их совсем не хочется, а уж тем более вставать на чью-то сторону. В любом случае для кого-то он поступит несправедливо.        — А мы не ссоримся, мы разговариваем, — дружелюбно улыбается Чон, смотря на блондина, а тот так и видит ехидство в его оленьих глазах.        — Я с оленями не разговариваю.        — Я был бы действительно удивлен, если бы ты общался с животными, Белоснежка. Хотя ты больше на одного из гномов больше похож, — едко подмечает Чонгук.        — Шутить про рост — низко.        — Но как раз до твоего достает. Я поэтому слишком низко и уничижительно не шучу, маленьких не люблю обижать, — смотрит приторно ласково и продолжает есть, как ни в чем не бывало.        Юнги чувствует напряжение между ними, словно два наведенных друг на друга дула револьвера. И в любой момент послышатся выстрел и запах пороха.        Но впервые Чимин не нападает, а замолкает, решая не продолжать, потому что по его великому мнению либо сорвется и вмажет Чону, либо продолжит перепалку двух попугаев.        — Ну, так что вы тут обсуждали? — Чонгук умело возвращает русло разговора, не зацикливаясь на том, что только что унизил Пака за его невысокий рост.        — Чимин ищет идеи, как мне заговорить с Тэхеном или привлечь его внимание помимо нелепого вида и несвязных диалогов, — вздыхает обреченно Мин, отодвигая нетронутый завтрак. Только из салата немного подъедает огурцы и сейчас берет дольки яблок.        — Что есть на примете? — Чон переводит взгляд на генератор случайных идей.        Пак смотрит пронзительно несколько секунд и закатывает глаза. Как бы не хотелось, но придется общаться с этим парнем. К сожалению, Юнги с ним тоже раскрывается и становится более смелым и раскрепощенным. А это шаги для борьбы с его застенчивостью и узким кругом общения. Но Чимин готов его терпеть.        Что не сделаешь ради лучшего друга?        — Пока ничего. Все, что я придумываю, Юнги не подойдет. Да и заявить открыто он не может.        — Нужно действовать скрытно. И аккуратно, чтобы не спугнуть и не показаться навязчивым.        — Юнги и навязчивость — две разные вещи.        — Мы с тобой это знаем, а Тэхен — нет.        — Не говори так, словно знаешь Юнги, — попрекает Чимин.        — Чисто мое наблюдение, — поднимает руки, словно сдается перед Паком и принимает капитуляцию. — Юнги нужно делать незаметные жесты и подарки, но с намеком, что это делает именно он, а не какая-то девчонка из отряда.        — И что ты предлагаешь?        Мин наблюдает, как Чимин и Чонгук, объединившись, единым фронтом обсуждают его стратегию по завоеванию сердца Ким Тэхена, который сидит недалеко и поедает орехи. На самом деле ему приятно, что они не грызут друг другу глотки, а спокойно общаются. Это лишь подтверждает мысли Мина, что они могут подружиться и стать неплохими приятелями, если не друзьями. Даже если их объединит намерение помочь ему преуспеть в любовных делах.        А Юнги мечтательно смотрит на Тэхена, и каждый раз сердце екает, замирая на продолжительные секунды. Парень складывает руки на столе и кладет голову на них, пристально разглядывая Кима. Вьющиеся шоколадные волосы лезут в глаза, но вожатый их даже не старается убрать с лица. Тэхен похож на маленького воробья, которого случайно облили водой из лужи. На голове гнездо, а веки не до конца открываются, что говорит о недавнем пробуждении. Ким даже зарядку пропустил, сразу же спустившись на завтрак. Но даже такой он нравится Юнги. Этот домашний вид заставляет уголки губ невольно подняться, а блеск в глазах становится ярче, словно падающая звезда. И никто не замечает, насколько мило выглядит Тэхен.        Ни один человек в столовой не подозревает, насколько сильно втрескался Мин Юнги в вожатого, и как бабочки внутри него рвутся наружу показать яркие крылья, заявить о своем существовании всем и в первую очередь Ким Тэхену.        Словно для одного Мин Юнги открылась заветная дверца, в которую он заглядывает, щурясь, и видит сокровенное.        Только для него одного.        За глазами ни единой мысли, лишь скрытое восхищение и любовь, которая ручьем льется. Если бы не человеческие предрассудки и страх, Юнги бы открылся Тэхену. Если бы мечты исполнялись, он бы не стеснялся и не думал, а признался без сомнений. Но в мире чудес не бывает, поэтому Мин тормозит, боится и скрывает, чтобы не остаться с разбитым сердцем, которое уже склеить не сможет никогда.        А Ким даже не подозревает и не замечает, как пара бушующих глаз любуется им и влюбляется сильнее в чужую душу.        — Что думаешь, Юнги?        Из мыслей выводит голос Чимина. Парень поднимает голову и смотрит на друзей, которые, кажется, уже все решили и ждут только его одобрения.        — Эм… Я не услышал, можете повторить? — неловко улыбается Мин, переводя внимание с Тэхена на парней.        — Слушай.        И Чонгук рассказывает идею, которая Мину нравится лишь наполовину, вот только шанса отказаться от заманчивой авантюры у него нет, потому что такого шанса у него больше не будет.        После завтрака троице удается выцепить Тэхена на улице в компании Хосока. Вожатые сидят на лавке с бумагами в руках. Чон, у которого карандаш за ухом и весьма увлеченный вид, замечает их первым, подталкивая локтем в бок Кима, который тоже отвлекается на ребят.        — О, Тэхен, привет! — Чимин машет ему, приближаясь, и ярко улыбается.        Он еще не знает, что эта улыбка не сулит ему ничего хорошего. — Привет, мальчишки. У вас что-то случилось? — Ким указывает носом на внезапный дуэт.        Пак будто возглавляет их компанию. Чонгук стоит позади него, а Юнги прячется за спинами обоих, но рядом стоящий Чон не дает ему скрыться от взора Тэхена. А у Мина кончики ушей краснеют, а пальцы трясутся. Вообще-то изначально он должен был начать разговор, но смог убедить Чимина исполнить главную часть плана.        — Что? Почему сразу случилось? — Потому что если тебя видишь за километр, то жди беды, — пессимистично подает голос Хосок, не удосуживая Пака даже взглядом, перебирая бумаги на скамье.        Чимин лишь поджимает губы, чтобы не нагрубить ему. Получить еще одно наказание, нет желания.        — Мы тут с ребятами разговаривали и решили узнать у вас мнение.        Тэхен внимательно смотрит на Чимина, коротким взглядом одаривая Чона, и пытается высмотреть и Юнги, который старательно не смотрит в его глаза. «Стесняется», — думает Ким.        — Ну, у каждого есть любимые фрукты, — начинает Чимин. — Я люблю груши. Юнги, — кивает в его сторону, а Ким глядит на него. Стоит в красной панамке такой забавный, — любит яблоки. А Чонгук.        — Чернику, — кивает тот, а Хосок усмехается.        Чимин вздыхает, сдерживая себя от того, чтобы не дать ему хороший подзатыльник. Заслуживает конкретно.        — А у вас что? — и одаривает дружелюбной улыбкой.        — Ну, сложно так с ходу сказать, — задумывается Тэхен, выпячивая губы, что не уходит от Юнги, который каждую привычку Кима запоминает.        — Мне ананасы нравятся, — говорит Хосок, так и не поднимая на парней взгляда. Занятой и важный.        — Полезный фрукт, — усмехается уже Чонгук, потирая кончик носа.        Хосок смотрит исподлобья, понимая суть скрытой шутки, но никак не комментирует.        — Из фруктов я даже не знаю. Мне больше ягоды нравятся. Обожаю клубнику, готов есть ее ведрами, — улыбается Ким, а у Мина взгляд теплеет от одной только мимолетной улыбки.        — Здорово, — кивает Чимин. — Спасибо, пока!        И подхватив парней под локти, уходит за здание лагеря в тенек.        — И что это сейчас было? — спрашивает Хосок.        — Не знаю. Развлекаются ребята, — пожимает плечами Тэхен, возвращаясь к чтению отчетных списков.        Как только они скрываются за лагерем, Чимин улыбается победно и прижимает Юнги с Чонгуком к себе за плечи, сталкиваясь головами. Новообразовавшаяся банда из троих парнишек готова на любые преступления.        — Ну что, где будем брать клубнику? — спрашивает Чонгук, глядя на главного зачинщика.        — Как где? Мы же за городом. Тут куча участков.        — Ты же не хочешь… — Юнги даже боится озвучить.               *** За пределами лагеря оказывается достаточно зелено и просторно. Юнги даже не ожидал, что за воротами будет такая яркая растительность. Природа здесь нашла свое тихое пристанище, подальше от цивилизации. Мин неуверенно делает шаг, осматриваясь напугано, словно вот-вот их поймают, как самых настоящих преступников.        — Ты уверен, что это хорошая идея? — шепотом лепечет Юнги. У него голова на месте и еще способна разумно мыслить, в отличие от Чонгука и Чимина.        — Все идеи — хорошие идеи, — подняв указательный палец в небо, торжественно провозглашает Пак, чуть не спотыкаясь на ровном месте.        — Это твой девиз по жизни? — насмешливо спрашивает Чон, повисший на заборе. Хитрая улыбка трогает тонкие влажные губы, на которых лучи солнца переливаются, как отблески на воде.        Пак оборачивается, одаривая привычным недовольным взглядом, и протягивает руку в помощь. Но Чонгук спрыгивает самостоятельно, приземляясь, словно человек-паук в геройскую позу.        — Пф, воображала, — закатывает глаза Чимин и отнимает руку.        — А куда мы вообще идем? Есть маршрут? — Юнги на одном месте топчется, оглядываясь по сторонам.        — Недалеко должны быть домики. Когда ехали в автобусе, я заметил. Там наверняка есть участки. И должна быть клубника, — отвечает Чонгук, указывая примерное местоположение ягод.        — А если не будет? — Мин не прекращает волноваться.        — Тогда Тэхену придется давиться яблоками, — Чонгук безразлично пожимает плечами, направляясь к проторенной тропинке.        — Можем клубень картофеля подарить. И цветы, и вкусно, — улыбается Чимин, следуя за Чоном.        — А что уж сразу одуванчиков ему в рот не насовать?        — Если ты сейчас не заткнешься, я тебе целый букет в рот запихаю! — бросается угрозами разъяренный с полпинка Пак.        Юнги вздыхает удрученно. И снова ему держать этих двоих, словно собак на привязи. И до конца непонятно, почему же Чимин и Чонгук не могут прийти к миру, видно же, что Чон не испытывает ненависти к Паку, а тот в свою очередь злится на показ, показывает свои иголки, но Чонгук уже видел, каким заботливым и добрым он может быть с Мином. А пока Юнги будет ждать, когда парни сбросят свои маски и наконец подружатся окончательно, а не возьмут на время перемирие.        Белая подошва кед касается мягкой травы. Парень не спеша следует за друзьями, разглядывая природные красоты, восхищаясь многогранностью каждого листка и травинки. На голубом небе белой краской кто-то небрежно оставил перистые облака. Мечтательно Юнги замечает, что они похожи на семена одуванчика, летящие по ветру. Зеленые пышные шевелюры деревьев колышет свежий ветер. Парень вдыхает полной грудью, чувствуя свободу. За воротами лагеря от него ничего не требуют, не возлагают надежд, не вешают ярлыки. Здесь он ощущает себя по-настоящему счастливым, и это чувство будоражит, заставляя улыбаться, а глаза сверкать.        Жаль, в кармане нет телефона, Мин бы запечатлел каждый момент.        Виднеются крыши небольших домиков. Юнги замедляется на пару шагов. В голову бьет осознание, что еще никогда и ни для кого он не шел на такие необдуманные поступки. Ни одна душа не заслужила клубники, которую придется достать собственными руками у чужих людей.        Разве это не есть любовь?        Любовь — это воровать для него клубнику.        — Я вижу ее! — восторженно выкрикивает Пак, но Чонгук оказывается рядом и затыкает ему рот.        — Тише, спугнешь, — брови парня сходятся на переносице строго.        — Кого? Ягоды? — усмехается тот и убирает руку с лица, пихая локтем в бок.        — Соседей. Заметят еще, и накроются наши ягоды.        Юнги подходит ближе к небольшому деревянному забору и видит небольшие кустики сочной клубники, от которой тонкие ветви клонятся к земле. Рука касается дряхлой доски, а на губах появляется робкая улыбка. Он сможет порадовать Кима и увидеть его теплую улыбку, от которой сердце тает. Мин уверен, она сможет даже лед растопить холодной зимой.        Чонгук ровняется с мальчишкой и замечает его радость, которую тот не пытается скрыть. Ее и прятать не нужно. Все без слов давно понятно. Он безгранично и сильно влюблен в вожатого. И это детское чувство такое глубокое и серьезное, что смеяться непозволительно, лишь со стороны наблюдать, как оно крепнет.        — Идем? — тихо спрашивает разрешения у парня, и получает в ответ уверенный кивок.        Первым через забор перелазит Чимин, проверяя, нет ли никого в огороде или собаки неподалеку, охраняющей участок. И только после небольшой разведки мальчишка машет рукой, а Чонгук помогает Юнги. Они оказываются на чужой территории, Мин немного боится, что их могут найти, но Чон просит пригнуться, чтобы их точно не заметили, уверяя, что это для благого дела.        Смирившись с клеймом вора, парень осторожно срывает крупные ягоды и оттягивает низ футболки, делая своеобразную корзину.        — Берите только спелые, — просит Мин, аккуратно подцепляя очередную клубнику.        — Ты за кого нас принимаешь? — усмехается Чимин, без разбора срывая и кидая Юнги.        Чонгук возмущенно убирает целую горсть зеленых плодов и поправляет челку со лба.        — Вот эти есть будешь ты. Я лично тебе их в рот засуну.        Чимин лишь фыркает обиженно. Он вообще-то помогает, а Чонгук этого не замечает и лишь критикует.        — Много тоже не берите. Мне неудобно обворовывать этих людей, — Юнги останавливает тянущуюся руку Чона за очередной клубникой.        — Как скажешь, — кивает Чон на подол футболки. — Этого хватит?        — Вполне.        — Тогда идем обратно в лагерь, пока нас не поймали? — Чимин выпрямляется, разминая затекшие колени.        — Эй, вы кто такие? Что вы там делаете? — кричит мужчина, заприметивший светлую макушку.        — Вот же, — шипит Чонгук и подталкивает Юнги к забору. — Валим!        Мин мечется глазами от хозяина участка, бегущего к ним с вилами, к друзьям. Времени мало, думать некогда. Чон подставляет руки, чтобы Юнги было удобнее с ягодами перепрыгнуть. Тот растерянно смотрит на него и сжимает руки в кулаки, даже слова сказать боясь. — Давай быстрее!        Мин не помнит, как оказывается по другую сторону и вместо побега замирает у забора, ожидая ребят. На пару секунд становится страшно, что сосед может схватить их. Чимин прыгает одновременно с Чонгуком, и они хватают Юнги под локти, быстро уносясь прочь под громкие недовольные крики.        Детский смех звенит, как колокольчики, а яркие улыбки озаряют этот день. Чимин гогочет заливисто, убегая, что есть силы, Чонгук хихикает заразительно, обнажая кроличьи зубы, а глаза Юнги становятся щелочками с морщинками в уголках, пока десновая улыбка красуется на губах. Еще никогда не было весело до икающего смеха, губы не болели от долгой улыбки, а перед глазами не было солнечных зайчиков. От долгого смеха болят животы, но радостные вопли не утихают.        Еще несколько дней назад Юнги и подумать не мог, что будет воровать ягоды в компании друзей и весело и резво нестись по тропинке под звонкий хохот. Именно таким представляется лето в лагере с новыми знакомыми в солнечный день. Именно счастье и ликование переполняют юные сердца, которые не знают боли и бед. Тихая радость бьет ключом и наполняет озера беззаботного лета.        Они добегают до лагеря и незаметно оказываются снова на привычной территории, падая на траву и приводя сбившееся дыхание в норму. Три распластавшихся тела громко дышат ртами и рассматривают небо.        — Чтоб еще раз я подписался на такую авантюру, — отрывисто и еле дыша, предупреждает Чон, держа руки на животе.        — А мне понравилось, — улыбается Чимин, переворачиваясь на живот. — Может повторим?        — Вот ты и продолжай свою воровскую карьеру, а я на воле хочу жить.        — Трусишка, — тычет в плечо Пак, продолжая смеяться.        — Дурак, — Чонгук закатывает глаза.        А Юнги лежит на зеленом покрывале и отсчитывает каждый стук сердца, которое его минуты до смерти считывает. Перед глазами только Тэхен. Как же хочется увидеть его реакцию на клубнику, но такой привилегией он обделен. Но лишь одна мысль, что он будет рад этому подарку, заставляет чувствовать себя нужным.        — Я принесу вазочку из столовой, — Чонгук вызывается добровольцем, поднимаясь с нагретого местечка. — Ягоды там не перемялись?        — Нет, — отрицательно качает головой Мин, продолжая держать кулек с клубникой. — Я старался ни одной не потерять.        — Супер.        Чонгук уходит, а Чимин прижимается плечом к плечу друга, разглядывая голубые глаза, в которых спустя столько времени нет дождевых облаков. Первая любовь прогнала их и оживила.        — Уверен, что не хочешь лично принести ему?        — Уверен. Лучше пусть это будет небольшой подарок. Но я оставлю записку, — застенчиво закусывая губу, обещает Мин.        — Ты растешь на глазах, Юнги, — с теплотой и гордостью в голосе звучит Пак, склоняя голову и заслоняя солнце перед другом.        — Может, когда-нибудь я смогу признаться ему в чувствах. Наберусь смелости и расскажу.        — Не бойся, у тебя всегда буду рядом я, — Чимин находит его ладонь и сжимает в крепкой хватке.        — А я всегда буду твоим другом, — светлая улыбка вселяет надежду и лишь больше заставляет верить в сказанное. Она — маяк Чимина. Благодаря ей Пак никогда не собьется с пути.        Блондин оставляет дружеский чмок на бледной щеке и помогает подняться, и тщательно промыть каждую ягоду под строгим надзором Мина.        Тэхен заходит в комнату за зарядником для телефона и спешит удалиться, но замечает на окне стеклянную вазочку с клубникой. Глаза округляются, а детский интерес берет верх. Минуту колеблясь, парень подходит ближе, чувствуя пленительный сладкий запах ягод, которые переливаются в лучах солнца. Они выглядят так соблазнительно, словно яблоки в райском саду.        Ким наклоняется и вдыхает аромат, прикрывая на мгновение глаза, а губы трогает мимолетная улыбка.        — И кто же мог оставить их здесь? — задается вопросом Тэхен и замечает рядом маленькую записку.        «Эта клубника для тебя, Тэхен. Ешь с удовольствием и улыбайся чаще».        Ким перечитывает трогательное послание и пытается понять, кто же его оставил, но на ум никто не приходит. Спелые красные плоды так и манят. А сопротивляться им вожатый никак не может, любимые ягоды все-таки. Тэхен берет одну и откусывает, довольно протяжно мыча.        — М-м, какая сладкая…        На пороге, сложив руки на груди, стоит Хосок, наблюдая за другом несколько минут и не подавая признаков присутствия.        — Чего застыл?        Тэхен вздрагивает и чуть не роняет ягоду, ругаясь тихо себе под нос, что не ускользает от острого слуха Чона. Тот ухмыляется и проходит по-хозяйски внутрь.        — Что тут у тебя? — парень читает записку и растягивает губы в улыбке, роняя смешок. — Сопливо. От кого?        — Сам не знаю, — Тэхен пожимает плечами, уплетая клубнику. — Этот кто-то оставил еще целую поляну моих любимых ягод.        Хосок заглядывает за плечо и хмурит брови, припоминая недавний разговор с мальцами из отряда, и складывает два плюс два. Про клубнику знает только Хосок и Юнги, Чимин и Чонгук. Но откуда они смогли откопать ягоды?        — Не знаешь, говоришь? — Чон, щуря глаза, смотрит в окно, замечая на скамейке Мина в компании Чона, увлеченно о чем-то болтающих.        — Понятия не имею. Ты знаешь?        — Мне-то откуда знать, — фыркает Хосок и переводит взгляд от друга на Мина, долго наблюдая за парнишкой.       

***

Воровство клубники только верхушка айсберга. Чимин не ограничивается одним планом, поэтому сейчас Юнги прокрадывается в класс рисования, нервно перебирая пальцы, и отсчитывает минуты до прихода Тэхена, у которого скоро должно начаться занятие. Парень сильно волнуется встретиться с шоколадными глазами, ослепнуть от блистательной широкой улыбки и расплавиться от бронзовой кожи. Если бы Юнги обладал красноречием и мог свои чувства точно описать, то сложил бы слова в огромную поэму, посвятив ее Киму — единственной музе, которая каждую ночь приходит во снах и заставляет душу ликовать от одного лишь присутствия.        В поисках успокоения и убивания скуки Мин подходит к мольберту и берет чистую кисть в руки, представляя себя настоящим художником, рисующим пейзаж за окном. На самом деле Юнги восхищается творческими людьми, их складом ума и видением происходящего. Для них обычная капля росы — зеркальное отражение, солнце — блистание драгоценных камней, небо — глубокое море с бурей и штилем. Он бы тоже хотел научиться хотя бы самую малость видеть мир, каким его представляет Тэхен. Кисть в тонких руках касается чистого холста и водит незаурядные линии, начала и конца которым сам Юнги найти не может. Парнишка уходит в свои мысли и представляет, словно, как прирожденный Ван Гог, пишет картину.        Тэхен тихо заходит в кабинет, замечая паренька у окна, и узнает в нем Юнги. На губах расцветает улыбка, точно подсолнухи тянутся к солнцу. Тонкая занавеска колышется от свежего ветерка, разносящего сладкий запах ирисов. Русые волосы похожи на колосья пшеницы, желтая футболка на несколько размеров больше и серые шорты по колено. Ким замирает, держа ладонь на ручке, а спиной прижимается к двери. Глаза загипнотизировано смотрят на одного человека. Не хочется нарушать молчание и прерывать уединение мальчишки, который что-то мычит себе под нос, размахивая кистью. Тэхен видит то, что ему не положено. Он видит настоящего Юнги — мечтательного мальчика с множеством желаний.        Такое в памяти сохранить хочется и вспоминать, когда на сердце тяжело и грустно, как единственное утешение.        — Что рисуешь? — спустя долгие минуты молчания прерывает Ким.        Юнги вздрагивает и роняет кисть, которая громко падает и катится по полу за стеллаж.        — Оставь. Потом подберу, — мягко приказывает вожатый, а Мин повинуется и оборачивается, выравниваясь по струнке, как на перекличке.        Ким подходит ближе и останавливается всего в паре шагов, и мальчишка ему очень благодарен за возможность надышаться воздухом, как в последний раз. Рядом с Тэхеном — это большая привилегия.        — Прости, я просто, — Юнги закусывает нижнюю губу, избегая взгляда вожатого, — пришел пораньше. Хотел попробовать нарисовать что-то, но лучше не буду портить новый холст.        — Они для этого и нужны, — Тэхен склоняет голову к плечу. — Если их беречь, то на свет не появятся великие произведения искусства. Например, твое.        — Я не художник, — отнекивается Юнги, коротко выдыхая со смешком.        — Не обязательно им быть. Просто рисуй, что в голове, что чувствуешь и видишь.        — Для этого ведь важны базовые навыки и знания? Как правильно расположить предметы, чтобы они казались на разных уровнях или одном, приближенно или отдаленно, пропорции, теплые и холодные цвета, расположение света и тени, перспектива. Много всего.        Брови Кима удивленно вздымаются, а с губ срывается смешок.        — Да ты побольше меня знаешь в первый день в университете.        Юнги прячет улыбку, сжимая губы в тонкую линию, отчего щеки больше становятся, напоминая моти.        — Я не могу просто взять и рисовать, эти вещи всплывают в голове, и я начинаю сомневаться.        — Любые сомнения нужно развеивать, — Тэхен отталкивается от стеллажа и подходит ближе к мольберту, беря в руки другую кисть, и протягивает ее Мину. — Попробуешь? Под моим чутким руководством.        — Я только испорчу холст, лучше не надо, — выставляет руки парень.        — Ты мне не веришь?        Вопрос-ловушка, потому что Юнги безоговорочно верит. Он себя на алтарь готов положить перед вожатым, отдать душу без остатка и сердце вложить на сохранение. А Ким даже не подозревает, насколько сильно мальчишка бесстрашен и отважен, доверяя самое важное ему.        В голубых глазах проносится волна. Тэхен ее замечает и приподнимает уголок губ. Эти глаза точно морозные ветки, покрытые инеем. На них птицы не садятся, нет. Они стороной облетают, боясь сломать и оставить трещины. С ними нужно быть аккуратнее. Юнги открывает рот, чтобы возразить, но слова так и не сходят с губ. Врать у Мина нет сил.        — Верю, — выдыхает тихо он.        — Тогда иди сюда, — Ким касается запястья, оплетает его осторожно, едва касаясь кожи, а по спине парня пробегаются разряды молний с мурашками. — Возьми в руки кисть, — он вкладывает ее в руку Юнги, зажимает между указательным и большим, оставляя свою ладонь сверху. — Есть идеи, что хочется нарисовать первым?        Вожатый становится за его спиной, осторожно прижимаясь, помня и не переходя личные границы. Юнги в любой момент может отстраниться и оттолкнуть, но никогда этого не сделает. Отдалиться от Тэхена — остаться без частички души. Мин замирает, кусая изнутри губы, внутренне крича и разрываясь от близости, которая кажется интимной. Непозволительно близко находиться на таком расстоянии, но соблюдать этикет и рамки приличия сейчас не хочется. Легкое и горячее дыхание касается шеи, вызывая слабость и легкое покалывание под лопатками и в животе. Юнги забывает, где он и что вообще должен делать. В голове только голос Кима, его нежные прикосновения и тело, которое позади каменной стеной стоит и оберегает. Колени дрожат и вот-вот согнуться, но Мин держится, из последних сил сохраняя равновесие, но больше похоже, словно он идет по натянутому тонкому канату над пропастью. Судорожно вбирая кислород, он тихо выдыхает, ощущая спиной затянувшееся молчание.        — С-солнце, — мямлит, заикаясь, Мин. Язык немеет.        «Я хочу нарисовать тебя», — проносится в голове Юнги.        Тэхен кивает и окунает кисть в желтую краску на палитре, делая это рукой Юнги, которая стала единой с инструментом.        — Вот так, молодец, — хвалит Ким, хотя Мин не прилагает никаких усилий. Становится даже немного стыдно.        Юнги ничего не говорит наперекор действиям, лишь старается дышать ровно и не падать в обморок. И это сложнее, чем кажется. Провалиться так легко. Пушистый яркий кончик приближается к холсту, но не соприкасается. Дверь широко и громко распахивается, и в класс вбегает толпа девочек, а кисть выскальзывает из рук вздрогнувшего паренька.        — Тэхен, а ты сможешь нарисовать меня? Тэхен, научишь меня рисовать? А можно мне автограф самого красивого художника? Можно я буду твоей моделью и музой? — доносятся девичьи просьбы из толпы, которые точно визжащие поросята.        Юнги незаметно исчезает из поля зрения вожатого и убегает из класса. А Тэхен вертится и по сторонам смотрит в поисках русой макушки, но находит лишь кисточку на полу с желтым кончиком. Ким поднимает ее и кладет на подставку, долго смотря на выход. И даже Тэхен не знает, почему испытывает тоску без Мина. Без него в кабинете слишком шумно, причина улыбки и блеска в глазах сменяется. Но встреч не избежать.        Солнце, как ни крути, должно встретить свою Луну.       

***

Дежурство в столовой для Юнги кажется единственным способом избежать внезапной встречи с Кимом. Он не хочет его избегать, но каждый раз ему нужна подготовка, осознание, что сейчас он увидит главную мечту своих тайных желаний. Внезапность всегда пугает и заставляет растеряться, тогда он начинает заикаться, путаться в словах и вести себя глупо. А хочется произвести хорошее впечатление на вожатого, показать с лучшей, скрыть изъяны и быть идеальным в чужих глазах. Мин протирает столы, ожидая Чимина, который обещал прибежать с минуты на минуту. У блондина откуда-то появились важные дела, не требующие отлагательств, и с которыми он не мог поделиться с другом. За спиной слышатся шаги, а Юнги продолжает натирать стол до блеска.        — Раз пришел, прекращай отлынивать и бери в руки тряпку, — командует уверенно Мин, не оборачиваясь. — Ого, ничего себе, — знакомый голос доносится до ушей мгновенно, заставляя собственные кончики покраснеть.        Парнишка разворачивается и замечает Ким Тэхена в джинсовых шортах, свитшоте болотного цвета с закатанными до локтя рукавами и черной кепке с козырьком назад. Юнги замирает, сжимая сильно в руках несчастный кусок ткани, за которым даже укрыться не получится, но так хочется. Голубые глаза напугано бегают по лицу Кима, но так и не могут задержаться на двух кофейных зернах. Если Юнги посмотрит ему в глаза, то потеряет дыхание, а собственное сердце мгновенно остановится.        — Чимин попросил подменить его. У него какие-то дела.        Ага, знает Мин, какие у него могут быть дела. Специально подговорил Тэхена, чтобы Мин практиковался и учился разговаривать с предметом своего воздыхания, а не наблюдал из далека. Юнги вообще-то такая тактика нравится больше всего, хоть и малоэффективна. И парень обязательно устроит Паку допрос, а еще в конце обидится, чтобы неповадно было обманывать и загонять так низко в угол.        — С чем тебе помочь? — Тэхен бросает украдкой взгляд на столы, замечая, как они блестят. — Вау, так чисто. А ты очень чистоплотный, — вожатый не скупится на комплименты.        — Да нет же, — Мин почесывает шею, чувствуя жуткую неловкость. — Я просто увлекся и не заметил, как так получилось.        — В тебе так много талантов, — Ким плавно двигается ему навстречу и становится прямо перед носом, заставляя парня отступить на несколько шагов. — А недостатки, как у простых смертных людей, имеются? Ты слишком идеален.        У Юнги сердце в пятки падает. Тэхен его балует, осыпает приятными словами, согревает касаниями, а огонь внутри пылкого мальчишки разрастается, кончиками языков пламени касаясь уже облаков. Он даже не понимает, чем заслужил подобное внимание и отношение, от которого на душе расцветают подснежники после затянувшейся зимы. С каждым брошенным словом, пускай необдуманным, у парня наступает весна.        Первая весна его любви.        — Ты меня захваливаешь, — Юнги опускает голову, скрывая смущение, от которого щеки пылают.        — Я замечаю в тебе лишь хорошее, плохого просто нет.        — Его ты не замечаешь, — усмехается Мин, а Киму нравится, как неумело парнишка пытается перечить, но эти попытки похожи на игры маленького котенка. Этим парень и привлекает внимание.        — Хочешь показать мне свои недостатки? — Тэхен складывает руки за спиной в замок и наклоняет голову, пытаясь поймать чужой взгляд, но безуспешно.        Юнги теряется и отступает, чуть не снося лавку, но его запястье вновь окольцовывает бронзовая ладонь, выжигающая на коже клеймо принадлежности. Мин резко голову поворачивает и сталкивается носами с Кимом, у которого глаза весельем искрятся, а глаза похожи на мерцание звезд на ночном небе. И Юнги зависает на несколько секунд, как спутник, потерявший связь с главным центром.        — Мне… нужно закончить дежурство, — жалкая отговорка слетает неуверенно с губ.        Ким отпускает мальчика и с улыбкой следит за тем, как он убегает на кухню помогать поварам, оставляя вожатого одного. Тэхен открывает окна, впуская свежий воздух в душное помещение, и закрывает дверь, избегая сквозняка, возвращает тряпки на место. Он сказал, что подменит Чимина, значит, должен выполнить его обязанности по уборке, но что делать, если Юнги все выполнил за него? Нужно уйти и выполнять свои дела вожатого.        Но Тэхен не может просто взять и уйти, он заходит тихо на кухню и почти незаметно, как мышь, прячется у прохода, складывая руки на груди, наблюдая за трудящимся, как пчелка, Мином. У парнишки руки трясутся носить много посуды и столовых приборов, которые тот роняет несколько раз, но исправно моет и высушивает. Повара не ругаются, но вздыхают с такого бестолкового помощника, от которого толку меньше, чем проку. Мальчик носится суетливо от одного угла в другой, а Тэхен наблюдает за ним, подмечая, как же мило выглядит этот мальчонка. В черной футболке с короткими рукавами выше плеча, в джинсовом комбинезоне и излюбленных кедах, которые Ким уже точно узнает из тысячи. У него такие же, но другого цвета. Даже выглядывающие белые носки из обуви дополняют образ. Дополняют Юнги. В глазах Кима он крохотное совершенство. Мин Юнги — чистый бриллиант, самый яркий из дорогих камней.        Парнишка заканчивает с помощью на кухне и снова возвращается в столовую, решая дополнительно вымыть полы. Это не входит в обязанности, но Мина никто не отговаривает. Тэхена зовет Милли на пару слов, а когда он возвращается, то Юнги орудует шваброй, вымывая каждый угол. Ким недоумевающе застывает на пороге, боясь ступить на чистое, и так и остается стоять у двери. Восхищение берет парня, когда он смотрит на этого мальчика. Тот такой светлый, добрый и простой. Ким надеется, что у него нет проблем в отряде, и его никто не обижает. Мин ведь неконфликтный сам по себе, как можно его обвинять и спорить? В жизни редко встретишь такого человека, у которого из недостатков лишь неуверенность и скромность. Но они сливаются на фоне доброты и безвозвратного желания помочь.        Тэхен даже не понимает, как долго смотрит на Юнги, а тот уже заканчивает и убирает вещи, оглядывая помещение, замечая Кима, и улыбается ему смущенно и тепло. А тот еще несколько мгновений из головы не может выбросить его, залюбовавшись бледными щеками и носом-кнопкой.       

***

Ближе к вечеру вожатые решают сводить ребят к озеру и развеяться. Младшие отряды привычно остаются в лагере, а старшие и средние, шагая ровным строем по парам, направляются к водоему. Солнце близится к горизонту, окрашивая небосвод в фиолетово-оранжевый оттенок, а лиловые облака похожи на сладкую вату. По верхушкам сосен скачут белки, а птицы запевают лучшие мелодии в своем запасе. Юнги разглядывает кустарники с дикими ягодами и пинает шишки под ногами от скуки. Он не любит воду. Пока все будут резвиться и плескаться, он будет скучать на берегу и считать каждую песчинку, коротая время. Но это ведь и превосходная возможность украдкой последить за Тэхеном, который вместе с Хосоком идет в начале строя, а Лин и Дасом замыкают. Любой даже короткий момент урвать улыбку или искристый блеск глаз для Мина на вес золото.        — Может уже прекратишь дуться на меня? — Чимин всю дорогу не перестает гундеть, выпрашивая прощения у друга за бездумную недавнюю выходку с Кимом и столовой.        — Я уже все тебе сказал, — непреклонно отвечает Мин.        — Да ты ничего мне не сказал! — взрывается Пак, размахивая руками активно. — Ты просто со мной не разговариваешь уже который день. Нестыдно?        — Стыдно? — усмехается парнишка и морщит нос, отвешивая щелбан другу. — Ты, мелкий предатель, Пак Чимин. Запомни это.        Чимин потирает лоб и вздыхает.        — Да ладно тебе злиться, — задевает плечом. — Я же помочь хотел. Тем более ты же остался с ним наедине. Что он тебе сказал?        У Юнги кончики ушей краснеют, а в голове всплывает, как Тэхен назвал его идеальным и коснулся, спасая от неизбежного падения. Вспоминая перед сном, на лице всплывает каждый раз влюбленная улыбка, а пятки бьются о постель. С каждым разом Мин убеждается, что особое отношение Тэхена имеет особую связь. Возможно, он тоже чувствует к нему. И от одной только этой мысли становится так тепло и хорошо, что хочется бегать и смеяться во весь голос, как ненормальный.        Мин долго молчит, опуская голову и странно довольно улыбаясь. Чимин понимает, что произошло что-то приятное, и не трогает, оставляя паренька наедине со своим счастьем.        Они доходят до озера и рвутся всей толпой к воде, но строгий голос Чона останавливает неконтролируемых детей.        — Слушаем сюда и внемлем, — всунув руки в карманы шорт, командует тот. Ну точно командир роты. — Далеко не заплывать. Озеро неглубокое, но осторожность не помешает. В воде ничего не оставлять: никаких фантиков, бутылок, иначе заставлю чистить воду, поняли меня? — дети кивают активно. Хосоку они напоминают щенят, которые рвутся поиграть. Он усмехается. — Те, кто не умеют плавать, остаются на берегу и в воду не суются. Если увижу, как кто-то кого-то начинает топить и прыгать на него, лично выпорю и не посмотрю на возраст.        — Детей бить нельзя, — выкрикивает кто-то смелый из толпы. Юнги становится интересно, что же будет с нарушителем, зная тяжелый нрав Чона.        Но тот улыбается, вот только доброты и искренности в нем мало.        — Тот, кто нарушает правила — преступник. И с ними нужно поступать соответствующе, — Хосок оглядывает детей еще раз. — А, еще голышом не купаемся. Никто на ваши причиндалы смотреть не хочет. У нас не нудистский пляж.        Дети переглядываются и смеются, не понимая значения слова, и все, как по команде, срываются с места и бегут к озеру, на ходу раздеваясь и оставляя одежду на песке.        — Жестко ты с ними, — к Хосоку подходит Тэхен, поправляя волосы под кепкой.        — Они не тупые. Доброту за слабость воспринимают и могут прогнуть. Поэтому не даю им и шанса вить из меня нитки.        — Прикидываешься холодной глыбой, но я же знаю, какой ты на самом деле, — улыбается Тэхен, смотря на яркое небо.        Хосок никак не комментирует и оставляет друга наслаждаться природой, а сам подходит к берегу и, как дозорный, следит за ребятней.        Юнги остается стоять на месте, смотря, как его ровесники плещутся в воде, веселятся и громко визжат от одной воды. Ему этого не понять. Он стелет кофту Пака, которую тот отдал на сохранение, на песок и присаживается, любуясь переливом солнечных лучей на воде. Даже шум на фоне не мешает уходить в раздумья. Мин локтями в колени упирается и прикрывает глаза, чувствуя вихри легкого ветра в волосах. У воды всегда прохладнее, но эта свежесть бодрит. Парень снимает обувь и утопает пальцами в горячем песке, улыбаясь искренне и наивно.        Изредка громкие вскрики заставляют поежиться и вздрогнуть, выводя из мыслей. Мин смотрит на ребят и заряжается их хорошим настроением и позитивом, словно сам сейчас пребывает с ними и точно так же окатывает Чимина, и брызжет в Чонгука, ощущая боль в ладонях от сильных ударов о воду. Юнги жмурится от солнечных зайчиков, переливающихся на лазурной глади поодаль от вакханалии и безумия близь берега. Он рассматривает, как прилив смывает следы и с каждой волной доходит все ближе до пальцев парня. Чимин плавает наперегонки с Чонгуком, не принимает проигрышей и бросает новый вызов. Бьянка с Ханной о чем-то сплетничают в воде, хихикая и улыбаясь.        От Юнги исходит полное спокойствие и умиротворение. Ему всегда больше нравилось быть обычным зрителем, чем участником. И он даже на время забывает о Тэхене.        Но тот о нем — никогда.        Вожатый тихо крадется сзади и присаживается рядом, нарушая тихий мирок паренька своим присутствием. И даже испытывает стыд и вину, когда на него поворачиваются голубые глаза. Юнги удивленно вздымает брови и незаметно отодвигается, освобождая больше места на кофте.        — Привет, — улыбается Ким, опираясь на левую руку, размещенную на ткани.        — Привет, — тихо отзывается Юнги, надеясь, что это ему не снится.        Порой кажется, что Ким Тэхен — его больная фантазия, порождение сна. Таких красивых людей ведь не существует.        — Погода сегодня замечательная, — вздыхает Тэхен и устремляет взор на небосвод.        Юнги смотрит на профиль Кима и тихо вздыхает всей грудью, медленно хлопая ресницами. Тэхен — дитя Афродиты. Широкие темные брови точно арки нависают над глазами. Каждый взмах ресниц — порхание бабочки. Тонкие розовые губы с родинкой манят и влекут в сладкую ловушку. От улыбки у вожатого появляются морщинки в уголках глаз и у крыльев ровного округлого носа. Тэхен — прирожденная модель и муза многих скульпторов в прошлых жизнях, Юнги уверен.        В такого влюбиться легче легкого. Юнги вот и влюбился.        — И правда, — отвечает мальчишка, которому до погоды больше нет дела. Мягкие черты Кима завораживают куда больше.        — Почему не купаешься с остальными?        — Я не умею плавать, — признается парень, прижимая колени к груди, словно пытаясь отгородиться от веселья.        — Не стоит отказываться из-за этого. Может хотя бы ноги смочишь? — Тэхен замечает, как тот зарывается пальцами в песок.        — Не хочется. Мне и здесь неплохо.        — Но ведь и не хорошо.        — Я не жалуюсь, — Юнги дарит короткую улыбку длиной в мгновение и смотрит себе под ноги.        Почему-то темы для разговора с Кимом найти сложно не смотря на его общительность. Язык немеет и заплетается, а односложные ответы диалог не спасают.        — А ты почему не купаешься? — переводит быстро стрелки Мин и коротко смотрит на Тэхена.        — Я бы искупался, но должен следить за вами.        — Можешь нырнуть разок, я посмотрю за тобой, — звучит как флирт и одновременно забота.        И откуда в Юнги столько смелости? Откуда он ее черпает?        — А если мне станет плохо, спасешь меня? — Тэхену становится весело. Компания этого мальчишки кажется уютной и комфортной, ощущаясь как пальцы в нагретом песке.        — Если на мели будешь, возможно, — Мин улыбается чуть дольше, и Ким ловит его улыбку.        — Искусственное дыхание сможешь сделать? — щуря хитро глаза, играется тот.        А Юнги крыть нечем. У него самого кислород перекрыт, и Тэхен за вентиль держит. Парень замолкает, смущенно представляя нелепую картину, как его губы соприкасаются с чужими, вдыхая кислород. Мин здесь помочь не сможет, как только произойдет легкое касание, спасать уже надо будет его.        Тэхен смеется со своей шутки, на которую парень никак ответить не может. Он лишь смеется наигранно и кусает изнури нижнюю губу.        — А не хочешь научиться плавать? — вдруг спрашивает Ким и пристально смотрит на паренька.        — Что? — Юнги кашляет, поперхнувшись слюной от неожиданности, и хлопает кукольными глазами. — Нет.        — Не будь так категоричен, — покачивает головой Тэхен и разворачивается всем телом к парню. — Просто зайдем в воду, и я покажу как можно.        — Нет-нет-нет, — Юнги заикается и прижимает колени ближе к груди.        — Почему? Я буду рядом, тебе нечего бояться.        «Именно этого я и боюсь», — кричит набатом в голове голос разума.        Тэхен не понимает, что для него оказаться с ним рядом, значит отказаться от дыхания, отключить мозг и действовать сердцем, которое так рвется к вожатому показать свой внутренний мир, наполненный детскими наивными желаниями. Но Мин контролирует свои желания, но с каждым разом становится сложнее.        Влюбленное сердце трудно сдерживать.        — Тэхен, давай не будем об этом, — Юнги прячет голову, подбородком упираясь в сложенные руки.        Ким вздыхает и успокаивается, как думается младшему, но тот лишь минуту сидит спокойно, а потом вскакивает и хватает Мина за предплечье, уводя в сторону воды. Нужна всего секунда, чтобы осознать, что пытается сделать вожатый, но Юнги никаких действий, чтобы выбраться, не делает, лишь дергается пару раз, но смиряется быстро и опускает взгляд на смуглую ладонь, крепко держащую его в железной хватке, которая, не ощущая попыток сбежать, скользит ниже, заключая в плен тонкие дрожащие пальцы. И виной тому прохладный ветер, а не громкое сердцебиение и мурашки от слишком разных температур и ощущений. Мин смотрит на их ладони в замке и выдыхает судорожно.        Они такие разные: рука Тэхена больше и смуглее, а у Юнги меньше и бледнее. Но этот яркий контраст их лишь сближает. Ощущение чужого тепла приятно согревает, это прикосновение чувствуется иначе, словно сплелись не пальцы, а органы и нервные окончания воедино. И отпускать Кима не хочется, жгучее желание прижаться к его сильной спине разъедает грудную клетку и пульсирует по вискам назойливой мыслью, которую не вытравить из головы.        Тэхен заводит его в воду, не снимая одежды, сторонясь детворы, которая наверняка бы поплыла следом. А Ким понемногу уже выучил Юнги — тот не любит скопления людей и лишние глаза и уши. Они заходят в озеро по колено, и старший поворачивается, не разрывая рук.        — Идем дальше? — интересуется Тэхен.        И ему совершенно необязательно об этом спрашивать. Вместе с ним Мин готов ко дну идти, задыхаться от нехватки кислорода и воды в легких, сгорать в адском пламени, умирать каждый день, но пусть только тихий низкий шепот предназначаться будет только ему.        — Д-да, — дрожаще отвечает Мин, прикусывая губу.        Ким кивает и уходит дальше. Теплая вода добирается до живота, шаги становятся медленнее. Они оказываются далеко от берега, что даже гомон не слышен. А возможно всему виной Юнги, который не слышит и не видит никого, кроме Ким Тэхена. Вожатый становится перед ним, закрывая собой вид на остальных, будто просит смотреть только на него. Мин в просьбах не нуждается.        — Боишься? — все тот же ласковый негромкий шепот, от которого табуны мурашек пускаются вниз по позвоночнику, а ягодицы сводит от тянущего удовольствия. Необъяснимо, но приятно.        — Немного.        — Хочешь окунуться? — улыбается Тэхен, согревая парня.        — Да.        И Юнги погружается под воду на несколько секунд вместе с Кимом, выныривая полностью мокрыми. Волосы становятся тяжелее и закрывают глаза. Юнги зачесывает их назад, а Тэхен крутит головой, суша их, как собака. Негромкий смех заставляет вожатого прекратить и обратить внимание на подопечного, который за кулаком сдерживает солнечную улыбку.        — Эй, что смешного? — наигранно обижается Ким, но долго дуться не получается, и он ярко улыбается.        — Ничего, ты просто очень забавный, — Юнги чуть громче хихикает.        — Так, а ну иди сюда. Сейчас я тебе покажу, кто тут забавный.        Ким только делает шаг, чтобы защекотать парня, как тот наступает на камень и поскальзывается, чуть не падая в воду, но Тэхен резко подхватывает его под бедрами и тянет на себя. Негромкий писк, сковывающий страх, плотно зажмуренные глаза и Юнги ощущает частое горячее дыхание на плече. Он открывает глаза и чуть не валится снова, судорожно хватаясь за плечи Кима, как за спасательный жилет. Юнги не сразу понимает, что находится на руках у Тэхена. Такое даже не снилось, а сейчас сильные руки сжимают его бедра, прижимая к груди. Мин смотрит перед собой часто дыша, чувствуя, как сердце бешено бьется, кричит и стучит о грудину. Оно Тэхена зовет и просит не отпускать, молит продлить мгновение и жадно требует прекратить дышать на голую кожу, которая гусиной становится от каждого выдоха. Страшно поднять взгляд выше и столкнуться с карими глазами лицом к лицу. Но ведь вожатый наверняка видит и чувствует, как он напуган, но по другой причине. Знать ее необязательно. Тэхен ощущает тонкие пальцы, сжимающие его плечи аккуратно. Веса в собственных руках он практически не ощущает. Мин словно пушинка, Ким мог бы с легкостью с ним приседать или пройти несколько километров, не запыхавшись. Этот комочек дрожит и отстраняется неловко, но Тэхен приподнимает его, прижимая к себе.        — Ты как? Испугался? — Тэхен заглядывает в глаза, но из-за русой челки ничего не видно. Юнги намеренно избегает взгляда.        — Д-да, но все хорошо. О камень оступился, скользкий.        — Посмотри на меня. Я должен знать, что с тобой все хорошо, — просит в мягкой манере Ким.        Юнги кусает губы и медленно поднимает голову, зависая на остром подбородке, по которому стекают капли. Его грудная клетка часто и громко вздымается, а брови сведены к переносице. Такой мужественный и сильный, что парень приоткрывает рот, роняя лишь судорожный вздох, опаляя щеки старшего.        — Вот так, молодец, — Тэхен дарит одному ему предназначенную улыбку. — Ты как котенок. Весь вымок и перепугался. Идем лучше к берегу.        У Юнги сердце громче стучит от милого и ласкового сравнения. С уст Кима оно звучит правильно и сладко, словно топленый шоколад. Мин лишь кивает и прячет нос в чужой шее, решая быть смелым и отважным, пока есть возможность касаться Тэхена и быть с ним настолько близко, насколько никогда больше не получится. Холодный и мокрый кончик касается теплой кожи, и Мин улыбается, понимая, что вызвал мурашки у Тэхена. Вожатый спокойно несет его обратно, избегая косых взглядов. Он чувствует быстрое сердцебиение и надеется, что Юнги успокоится и не станет бояться воды из-за его ошибки.        — Прости меня, Юнги, — извиняется он, практически на суше.        — За что? — парень выныривает из нагретого уютного местечка и хлопает глазами.        — Не уследил ведь, — Тэхен поджимает губу, а Мин себя виноватым ощущает. Видеть грусть любимого человека оказывается так больно. Словно самого мечом пронзает.        — Тэхен, — родное имя звучит нежно, — не вини себя. Все хорошо обошлось. Пожалуйста, не надо думать о плохом.        Ким смотрит в голубые глаза, притягивающие настолько сильно, что отвести взгляд становится настоящей пыткой и проверкой на прочность. Вожатый опускает его на песок, который сразу же липнет на мокрые ступни. А кофта Чимина ложится на подрагивающие плечи, которые окутывает теплом. Юнги удивленно смотрит на старшего, запрокинув голову, а тот наклоняется к нему и согревает ухо шепотом.        — После отбоя жди меня в туалете. Нужно будет поговорить.        Юнги под ногами земли не ощущает, они слабеют. Тихий голос и заманчивое предложение. Мин ведь себе представляет все, что угодно. Вдруг Ким позвал его, чтобы признаться в чувствах. Все ведь возможно. Но даже согласие не требуется, он уходит, оставляя парня в недоумении с громко бьющимся сердцем, красными ушами и щеками и надеждой глубоко внутри.        К нему тут же подбегают Чимин с Чонгуком, мелькая перед глазами точно мушки. Юнги ничего не слышит, зависая и теряя связь с миром. У него перед глазами только Тэхен и его слова.        — Это что вообще было? Куда он тебя утащил? Зачем? Ты бы видел мое лицо, когда я увидел, как Тэхен тебя в воду завлек, — Чимин активно руками машет и тараторит все на одном духу. — Ты был у него на руках! Какого это? Что у вас было, а что он сказал?        — Чимин, ты не видишь, что он еще в себя не пришел, — Чонгук кладет руку на плечо и наклоняется, выставляя два пальца перед Мином. — Сколько я показываю?        — Тэхен… — срывается бездумно с дрожащих губ Юнги. Он смотрит перед собой ошарашено и не моргает.        — Ц-ц, ну понятно, — Чонгук закатывает глаза, хлопая его приободряюще.        — У меня чуть сердце не остановилось, — признается парень, отрывисто дыша.        — Ничего, Тэхен бы сделал тебе искусственное дыхание, — Пак губы уточкой делает и чмокает ими, имитируя несостоявшийся первый поцелуй друга, приобнимает за плечо, прижимаясь к нему со смехом.        — Ага, тогда бы пришлось вылавливать утопленника, — Чон закатывает глаза и складывает руки на груди, звуча убедительно.        А Юнги больше ничего не слышит, пребывая в своих мечтах.        Хосок наблюдает за мальчишками, как Чимин и Чонгук окружили, словно чайки Мина, и допытывают беднягу, а тот молчит, краснея. Чем больше он наблюдает за ним, тем больше убеждается в своем предположении, касательно Мин Юнги. Рядом Тэхен выжимает футболку и вешает ее на ветку. Чон смотрит на него и сужает глаза.        — Может, объяснишь мне? — он подходит медленно со спины и застает врасплох.        — Что именно?        — Что у тебя за особенное отношение к этому парнишке? Ты его так выделяешь. Сидел себе спокойно, никого не трогал, никому не мешал, а ты поволок его в воду. Зачем?        — Хосок, что за глупые вопросы, — прыскает Ким, старательно расправляя складки на одежде. — Он один сидел, мне хотелось его развеселить. Тем более Юнги из моего отряда. Что за глупости? Нет никакого особенного отношения. Для меня все равны.        Тэхен продолжает стоять спиной и разговаривать с Чоном так, словно он неживой, а лишь стена. Хосок складывает руки на груди и хмыкает.        — Ну-ну, продолжай так думать.        И уходит, оставляя Кима со смешанными чувствами. Но долго думать ему не дает Лин.        — Тэхен-и, идем искупаемся? — девушка, как лиса, обвивает руку парня и прижимается к ней, умещая подбородок на голом плече.        — Прости, нет никакого желания, — мягко отказывает Ким и треплет рыжие волосы, отстраняя Лин от себя.        Девушка дует губы и смотрит на Кима, который уходит к своему отряду.        — Зря стараешься, — мужской голос за спиной заставляет обернуться. — Ты не в его вкусе.        Дасом с голым торсом и мокрыми волосами, зачесанными назад пялится на девушку. Ха хмыкает и оценивающе оглядывает парня, приближаясь к нему в коротких шортах и майке с открытым декольте, в котором виден лифчик.        — Мы еще посмотрим, — и ухмыляется, проводя ноготком по напряженному торсу. — Тэхен обязательно будет моим. Иначе быть не может.