Шепот рассвета

Сердце трепетно бьется в грудной клетке, в нетерпении ожидая скорой встречи. Юнги стоит у раковин, поправляет футболку и разглядывает свое отражение. Перед Тэхеном хочется выглядеть лучшим образом. До сих пор не верится, что он хочет встречи. Еще и ночью наедине. Сегодня обязательно должно что-то случиться, все к этому ведет. Мин надеется, что вожатый откроет ему свое сердце, впустит в него и не пожалеет об этом. Юнги обещает себе, сжимая кулаки на груди, что никогда не заставит сожалеть Тэхена и не обидит, будет любить и поддерживать, насколько бы тяжело не было обоим.        Прижимаясь головой к холодному кафелю, мальчишка мечтает о лучшей жизни с Тэхеном, как будет просыпаться и видеть его лицо, целовать по утрам, держать за руку, увлеченно разглядывать его картины и засыпать в обнимку. Другого ведь не дано?        Тэхен заходит в темное помещение и замечает парнишку в углу. Даже в кромешной темноте он светится. Русые волосы освещают существование Тэхена подобно млечному пути и становятся ориентиром. Ким не осознает, как в присутствии Юнги начинает улыбаться. Рядом с этим чудачком так легко и уютно, словно недостающая частичка мозаики встает на свое место.        — Долго ждешь? — подает голос Ким, а Мин оборачивается и поджимает губы, сжимая пальцы на ногах.        — Нет, пару минут. О чем ты хотел поговорить?        Юнги не терпится узнать, что же таится у Кима на душе, хочется изучить его целиком и полностью. Всего и разом. Мин уже дышит им, настолько сильно нуждается в любви, что легкие сжигает.        — Давай не здесь? Идем ко мне в кабинет.        И Юнги следует наивным глупым светлячком за старшим, ведь если с ним — значит неважно и не страшно куда.        Темный кабинет встречает прохладой и лунным светом из окна. Тэхен не включает свет, лишь небольшие лампы, тепло которых пробегается по плечам Мина. Парнишка замирает на пороге, оглядывая класс, в котором был ни один раз, но сейчас все ощущается иначе, словно происходит во сне. Словно, если он прикоснется к чему-нибудь, оно бесследно исчезнет, а сладкий сон закончится.        — Проходи, не стесняйся, — Ким приглашает его к столу, на котором стоит электрический чайник и две чашки.        Юнги взглядом проходится по ним и оборачивается на Тэхена.        — Зачем здесь эти чашки?        — А ты как думаешь? — старший подходит к столу и касается спинки стула. — Разговор в приятной компании всегда должен быть с чаем. Не будем же сидеть с пустыми руками?        — Я не подумал об этом, — Юнги прячет скромную улыбку, склоняя голову. — А о чем ты хотел поговорить?        — Не спеши.        Тэхен будто оттягивает главную тему разговора. Мин его не торопит, дает время и садится, выбирая ближайшую кухонную утварь. Ким включает чайник и поднимает взгляд на младшего. Он выглядит взволнованно. Тэхен замечает, что он всегда такой с ним, может тому есть объяснение?        — Ты меня боишься или стесняешься? — в лоб спрашивает Ким.        Юнги поднимает голову и врезается в вопросительный спокойный взгляд, пробирающий до костей. Тихий вздох не слышен из-за шума техники.        — Нет. С чего ты так решил? — а пальцы заметно подрагивают. Тэхен не должен этого видеть.        — Простое наблюдение, — пожимает плечами и откидывается на резную спинку. — С Чимином, Чонгуком и той девочкой ты расслаблен, а со мной почему-то зажат: не смотришь в глаза, порядочно себя ведешь, даже движения скованные. Это из-за того, что я тебя старше и твой вожатый?        Юнги заметно расслабляется. Его рассекретили, но не полностью, лишь зацепки нашли. Голубые глаза в лунном свете переливаются и отдают бирюзовым. У этих глаз много оттенков, но именно сейчас Ким видит их настоящими, открытыми и безмятежными. Лодки в тихой гавани стоят у пристани, готовясь к отплытию.        — Да, к сожалению, не могу полностью вести себя свободно из-за этого.        — Мне бы хотелось, чтобы ты не думал об этом. Я такой же человек, как и ты, поэтому не стоит меня стесняться.        Тэхен хочет расположить этого мальчишку к себе. Нет причины для этого, как и плохих умыслов. Это на подсознательном уровне, записано на генетическом коде.        — Я постараюсь, — улыбнувшись коротко, кивает Мин.        Чайник закипает, и Тэхен наливает кипяток в чашки с пакетиками. Аромат лесных ягод и лимона щекочет нос и согревает, а два кубика сахара растворяются на дне.        — Ты разбавляешь? — спрашивает Ким, стараясь угодить мальчишке во всем.        — Нет.        — Если что, у меня есть бутылка с холодной водой на всякий случай.        — Хорошо, — Юнги замолкает и утыкается взглядом в свой напиток, а от дыхания идут круги. — Почему ты выбрал рисование?        — Чем тебе нравятся цветы?        Они в один голос говорят и удивленно смотрят друг на друга, расплываясь в улыбках.        — Прости, ты первый сказал, — Юнги уступает старшему.        — Почему тебе нравятся цветы? Это ведь твое хобби? Нравится за ними ухаживать?        Юнги под столом скрещивает ноги и сводит плечи, а глаза привычно не смотрят на Кима.        — Я живу с бабушкой, и она привила мне любовь к растениям. У нее замечательный огород, в котором растут цветы, яблони и клубника, — улыбается смущенно тот. Он бы всю клубнику ему отдал, не пожадничал. — Пока был маленьким, часто замечал, как она ухаживала за пионами и розами. Мне было интересно смотреть, а затем я стал поливать, а когда совсем подрос, то стал пересаживать, удобрять и полоть. Так время быстро проходило, — ведь друзей не было. — В отличие от людей, цветы не способны обидеть. Да, у роз есть шипы, но это лишь защита, и они не виноваты в том, что укололи. Люди же делают это намеренно и больнее, чем шипы. От них рана долго не заживает и кровоточит больше, — Юнги вспоминает неприятные моменты. И самым ярким воспоминанием всплывает уход матери, и ни одной весточки от нее за двенадцать лет.        Отсутствие матери в жизни ощущается несильно, но каждый раз вспоминая об этом, становится больно. У всех есть эта женщина, готовая защитить свое дитя и идти на крайние меры, а у него — дыра. Чем же он, трехлетний мальчик, не угодил семье, что его решили отправить на воспитание к бабушке, обрубив все связи, словно его никогда не было в их жизнях. На отца нет обиды, ведь его он и не помнит, зато очертания мамы из памяти никак не могут исчезнуть. Любви бабушки всегда хватало через край, но материнская любовь ни с чем не сравнится. Мин хотел ее увидеть, чтобы спросить, почему она бросила его, но он вырос и понял, что какой бы ответ ни был, его бы не устроил, а потому и встреч ему не надо.        Тэхен понимает, что задел за живое, расковырял рану. Теплая ладонь накрывает чужой кулак и сжимает, передавая все переживания, выражая сочувствие и немую поддержку. Юнги вытирает слезы, которые застывают на кончиках ресниц, и судорожно выдыхает, пряча обиду за улыбкой, но Ким видит, как ему сложно это дается.        — Не все люди способны уколоть. Среди сада роскошных и коварных роз встречаются одуванчики и ромашки, не способные навредить. Сразу их не заметишь, но они есть, — вожатый улыбается ободряюще и понимающе.        Юнги накрывает его ладонь, осмелевши, и благодарно кивает.        — А ты почему выбрал живопись? — Юнги переводит тему слишком открыто, но Тэхен подхватывает.        — Ну, мне всегда нравилось рисовать, с детства. Сначала это были карикатуры в три года. Причем я бы сказал получше, чем у Клода Моне, — Мин смеется. — А потом меня записали в кружок по рисованию, но там я долго не продержался. Мне не нравилось рисовать по стандартам. Я делал это, как чувствую, а не в определенной последовательности, как этого от меня просили. Поэтому меня выгнали, и я возненавидел это дело, — Юнги искренне удивляется, прислоняя ладошку ко рту. — Но мой дедушка дал мне новый глоток вдохновения и толчок к тому, чтобы я поступил в университет искусств Сеула. Я благодарен ему. Вот так от ненависти до любви, — усмехается и стучит пальцами по остывшей чашке.        — Рад, что ты не забросил любимое дело. У тебя красиво получается.        — Раз ты так думаешь, что точно красиво, — Тэхен облизывает губы и сосредоточенно смотрит на Мина. — Юнги, можно задать тебе вопрос?        Мин напрягается едва заметно. Обычно после таких слов следует признание?        — Конечно.        Тэхен выдыхает и отодвигает чай, откидываясь на спинку, а руки держа на столе.        — Можно я напишу твой портрет?        — Ч-что?.. — Юнги не совсем понимает вопрос, заторможено хлопая глазами.        — Я больше люблю пейзажи, а портреты мне никогда не нравились, но… Я очень хочу нарисовать тебя. У тебя необычная внешность, так и хочется взять карандаш в руки и сделать набросок.        С каждым словом уши парня краснеют больше, а глаза судорожно бегают по лицу вожатого, который говорит такие слова и не краснеет. Или один Юнги видит в них подтекст и признание? Дыхание учащается, а пальцы едва подрагивают, сжимая кружку. Он прячется за ней, отпивая большими глотками чай.        — Что в моей внешности тебя притягивает? — дрожащим от смущения голосом говорит Мин, сгорая от стыда.        — Твои глаза. Никогда не видел таких красивых. Они глубокие и в зависимости от света показывают свою грань, как бриллианты. Они холодные, как вьюга, теплые, как летний дождь, блестящие, как снежинки. Я хочу их нарисовать на бумаге, — румянец переходит на щеки, и Мин уже готов запищать. — Надеюсь, здесь найдутся краски или пастель, чтобы передать их красоту, — парень оглядывается по сторонам, а Юнги громко выдыхает.        Он так сильно не любил свои глаза и хотел изменить их цвет, скрыв за линзами, но слыша все эти комплименты одному ему, становится тяжело дышать, а собственный изъян кажется особенностью. В голове столько мыслей, что становится не по себе, будто это не его голова. А любовь крепнет с каждым трудным вдохом. Удивленный взгляд долго не смещается с Кима, мальчик насмотреться не может. В его глазах Тэхен становится еще прекраснее. Он и правда настоящий рыцарь в блестящих доспехах.        — Я согласен, — Юнги сам не верит, что говорит, но за него решает сердце.        Тэхен поворачивается на его голос и приподнимает брови.        — Правда? — неверие в карих глазах сменяется радостью и благодарностью. — Я постараюсь начать, как можно скорее. Не против позировать для меня? — его живой голос напоминает пение соловья, а восторг и детская улыбка не знают предела.        — Не против.        Если это шанс быть с ним рядом, то Мин наступит на горло смущению, лишь бы быть ближе.        Тэхен ярче улыбается и начинает рассказывать про краски и свет, чтобы Юнги понял, что от него требуется, и чем будет занят художник. Мин ничего не понимает, но увлеченно слушает его, смотря слишком очевидно и влюбленно. Его глаза транслируют мысли, о которых вслух сказать не может, но обязательно придет день, когда смелость достигнет апогея.        Любовь — это слушать про кисти и оттенки ночью с чашкой холодного чая под луной.        Время переваливает за полночь, глаза сонно закрываются, но Мин изо всех сил пытается не заснуть, чтобы не обидеть Тэхена, ведь ему действительно интересно, но со сном сложно бороться. Но вожатый замечает клюющего носом парнишку и говорит, что пора спать. Они идут тихо, стараясь никого не разбудить. Легкий ветер гуляет по коридору, заставляя Юнги ежиться и потирать плечи.        Тэхен провожает парнишку до самой комнаты и, прежде чем Мин скроется за дверью, развязывает рукава кофты на поясе, накрывая дрожащие плечи. Юнги ощущает тепло и смотрит на вожатого, не понимая, как можно быть таким заботливым и хорошим. Он даже не старается, а делает, как чувствует, как нужно. Подбирает нужный ключик к сердцу.        — Эта ночь холодная, — шепчет сладко до одури. У Юнги сердце екает. — Сладких снов, Юнги.        — Спокойной ночи, Тэхен, — светящиеся глубины и приоткрытые глаза уставляются на Тэхена, так отчаянно и громко крича о любви.        Юнги заходит и прижимается спиной к двери, прикладывая руку к сердцу, которое не перестает сжиматься и биться. Счастливая улыбка сверкает в ночи, а кристаллики слез падают с ресниц. Парень дышит ртом, хватая воздух, и ощущает себя в невесомости. Ноги не держат, и он опускается на пол, улыбаясь, как дурачок. Запах его духов щекочет нос, и парнишка утыкается в теплую ткань, жадно вдыхая.        Этой ночью ему будет не холодно. Этой ночью его будет греть запах Тэхена.        Чонгук слышит шорох и подходит к двери, замечая Юнги, у которого глаза необычно блестят, а улыбка до ушей.        — Юнги? Ты только вернулся? — шепотом спрашивает Чон, присаживаясь на колени.        — Да.        — О чем болтали?        — Он сказал, что хочет нарисовать меня. Мой портрет, представляешь? — удивлено восклицает, но видя такой же взгляд и палец на губах, закрывает себе рот, чтобы не завизжать. — Он спросил разрешения и сказал, что у меня необычная внешность. Я точно нравлюсь ему, Чонгук. Ты можешь в это поверить? — бубнит сквозь зажатую ладонь.        — Это было очевидно, — закатывает глаза Чонгук и замечает кофту на Юнги. — Это его?        — Да, — Мин смущенно улыбается шире и проводит по ней, сдувая пылинки. — Он отдал мне ее, чтобы я не мерз. Он такой романтичный, — и стучит ногами по полу.        Чонгук их за ступни к полу прижимает и шипит, а легкий топот заставляет Чимина причмокнуть губами, а Намджуна перевернуться на другой бок.        — Так, я за тебя очень рад, но давай ты ляжешь на кровать, а то всех разбудишь, — Чон помогает подняться и доводит до кровати. — Помочь раздеться или сам?        — Сам.        Мин переодевается в пижаму и накидывает кофту, шокируя Чонгука.        — В комнате плюсовая температура. Ты упреешь в ней.        — Мне ее Тэхен отдал, — повторяет любовно, носом прижимаясь к ткани, и вдыхает ее запах. — Я не сниму ее.        Чонгук вздыхает и закатывает глаза, качая головой. Влюбленность доводит людей до припадков.        — Ладно, только слюни на нее не напускай. Я спать.        Чонгук уходит к своей постели и отворачивается к стенке, чтобы не видеть радостного лица. Юнги всю ночь глаз не смыкает, представляя, как точно также тепло его обнимает Тэхен. Бабочки в животе неугомонно порхают.       

***

На удивление в столовой довольно тихо. Из-за утренней пробежки с большой дистанцией сил галдеть нет. Все молча утыкаются носами в тарелки и завтракают, восстанавливая силы. Даже самые активные открывают рты, чтобы съесть ложку йогурта или фруктового салата, политого медом и ореховой крошкой сверху. Тэхен скучающе посматривает на народ, подмечая, что столик, за которым по обычаю сидит Юнги и компания, пустует. И откуда только столько интереса к обычному столику?        Или же не к нему?        Кусочки в йогурте не такие вкусные, как свежая ягода, поэтому аппетита не прибавляется даже от вкуса любимого лакомства. Ким кривит выпяченные губы и вздыхает.        — Тэхен, тебе не нравится? — Милли замечает недовольное лицо и решает поинтересоваться.        — Да нет, просто не хочется, — отводит от себя взгляды и улыбается в закрепление. Так поверят больше.        — Можешь взять себе что-то посытнее. До обеда еще нескоро.        Забота Милли не прошена, но от нее становится теплее. Девушка весьма наблюдательна, общительна и добра ко всем окружающим. Ким за месяц ни разу не услышал, чтобы Хан была чем-то огорчена, зла или материлась. Блондинку беды обходят стороной, и яркая доброжелательная улыбка украшает округлое личико. Ее позитив и легкость заразительны, даже в помощи ей отказывать нет желания.        — Спасибо, Милли.        Девушка кивает и возвращается к своей порции ламинарий, посыпанной кунжутом. Тэхен придвигает порцию риса и заворачивает в капустный лист, подложив овощей и кусочек курицы в панировке, чтобы уж совсем бедно не выглядело. Только порция исчезает в желудке, как на плечо ложится ладонь.        — Доброе утро, Тэхен-и, — растягивает Лин, улыбаясь хитро, как лисица.        Девушка одета как всегда с иголочки. Рыжие волосы собраны в высокий хвост, а тонкие пряди обрамляют лицо. Повседневный макияж: хайлайтер на кончик носа и под глазами, пушистые ресницы накрашены тушью, а глаза подведены карандашом, румяна на щеках и блеск на губах, отчего те постоянно кажутся влажными. Белый топ с красными рукавами и надписью на английском выделяет бюст, не прикрывая голый живот, а спортивные шорты подобраны под цвет верха с двумя алыми полосками со стороны бедер. Если Милли не задумывается над тем, как выглядит и не уделяет много времени макияжу, то Лин тратит от часа, чтобы произвести впечатление на Кима и получить его оценивающий взгляд.        Но Тэхен лишь коротко смотрит и отодвигается, прекрасно зная, что яркая особа займет место рядом с ним.        — И тебе доброе утро, Лин.        Дасом усмехается, видя нелепую картину. Тщетные попытки привлечь внимание художника никогда не приводят к успеху. Каждая заканчивается провалом и полным игнором.        Ха садится на освободившееся место, нарочито придвигаясь ближе, соприкасаясь под столом бедрами.        — Чем сегодня занят? — спрашивает Лин, накручивая тонкую прядь на палец.        — У меня много дел. Что-то хотела?        Тэхен прекрасно знает, что Лин к нему клеится и пытается привлечь внимание. Но не может ответить взаимностью. К этой девушке он испытывает только уважение из-за одинаковой должности. И это единственное, что их связывает.        — Может, после отбоя посидим где-нибудь, пообщаемся?        Ким устал из раза в раз повторять одно и то же, уже стыдно отказывать, но и давать ложную надежду не хочется.        — Не сегодня.        Уголки блестящих губ медленно опускаются, не скрывая печали Ха. Ее целеустремленности можно позавидовать, но она не поможет завоевать сердце человека. Каждодневная встреча ничего не стоит, если внутри нет чувств. Они и не появятся, если будешь назойливо преследовать. Ведь Лин даже не пытается узнать Тэхена, ей нужен он как сумочка или новая помада. Узнать поближе парня девушка не горит желанием. Потому и приходится чуть отодвинуться и, надув губы, смотреть в стол.        Хосок выходит из туалета, потрясывая мокрыми руками для быстрой сушки, и направляется на первый этаж, но приоткрытая дверь бросается в глаза. Чон подходит ближе и замечает в комнате Юнги, стоящего к нему спиной и бережно складывающего кофту. И предмет гардероба кажется очень знакомым. Вытянув шею, Хосок убеждается — это кофта Тэхена. Вожатый скрипит полом нечаянно, привлекая внимание Мина.        — Здравствуйте, — Юнги прижимает вещь к груди и смотрит удивленно. Совсем забыл, что дверь открыта, и зайти может любой. — Что-то случилось? Я хотел отдать это Тэхену и спуститься.        Слова парнишки лишь подтверждают догадку.        — Откуда она у тебя? — грубо спрашивает Чон, хмуря брови.        — Он сам мне отдал. Хочу вернуть ее. Это его вещь, и ему она нужнее, — Мин проводит по ткани, разглаживая складки и убирая невидимые пылинки.        — Когда это было?        — Вчера.        Юнги не понимает цели допроса, но отвечает честно. Вдруг Тэхен забыл, что отдал и думает, что потерял или кофта ему так дорога, что надолго расставаться с ней не хочется.        — Можете передать ему? — Мин подходит к старшему и передает вещь. — Вы ведь в одной комнате живете?        Посмотрев несколько секунд, Чон забирает и уходит, ничего не сказав. Все вопросы только к Тэхену. Чем он только думает, сближаясь со своим подопечным? Или он не замечает намерений Юнги? Даже обычных наблюдений Чона хватает, чтобы понять, что Мин влюблен. А Ким этого в глаза не замечает.       

***

— Когда ты уже признаешься ему? — сидя на покрывале, спрашивает Пак.        Солнечная жаркая погода не оставляет равнодушным даже Юнги, который терпеть не может солнце и за три месяца лета не загорает, а ходит бледный, как смерть. Детвора бегает туда-сюда, девочки сплетничают по углам, а парни придумывают различные способы привлечь женское внимание. На небе ни облачка, легкий ветер освежает в душную погоду, а запах цветов неподалеку забивается в нос, провоцируя улыбку на лице.        — Хватит его подталкивать. Он сам должен захотеть — Чонгук лежит между Мином и Паком, согнув ногу в колене, а другую закидывает сверху, прикрыв глаза и виляя носком.        — Уже месяц прошел, а ты так и не сказал ему, что чувствуешь. Часики тикают, Юнги.        — Я понимаю, но все еще боюсь получить отказ. Ты ведь понимаешь, что это значит? Я ведь в глаза ему смотреть нормально не смогу. Сгорю от стыда, — Юнги вздыхает и срывает маленькую ромашку, перекатывая меж пальцев.        — Если продолжишь бояться, с места так и не сдвинешься, — Чимин напором пробивает, подталкивая к отчаянным мерам. — Все ведь и так ясно. Ты ему нравишься.        — Почему тогда он не говорит мне этого?        — Он, как и ты, присматривается к тебе, прощупывает почву. Разве непонятно?        Чонгук закатывает глаза и вздыхает. Он думал, что они полежат в тишине на солнышке, позагорают, но совсем забыл, что если Чимин на расстоянии километра, то о молчании можно забыть. Чимин и тишина — вещи несовместимые.        — А ты почему ничего не говоришь? — пиная ногой в бок Чона, спрашивает недовольно Пак. — Почему я один должен его убеждать?        — А что мне еще сказать? — Чонгук даже глаза не удосуживается открыть, расслабленно лежа.        — Ленивая задница, — шипит, морща нос, Чимин, замахиваясь для шлепка, но останавливает себя.        — Я все слышу.        — Рад за тебя, — паясничает блондин.        — Откуда ты научился дерзить? — Юнги улыбается, наблюдая за друзьями с улыбкой. Он рад, что они перестали ссориться, как кошка с собакой. Точнее сошлись на словесных перепалках.        — А по-другому с ним общаться не получается, — Чимин рукой указывает на Чонгука, выставляя виноватым.        Юнги смеется, обнажая ряды зубов, и треплет русые волосы, любуясь природой. Сегодня замечательный день, хорошая погода, настроение и даже люди в лагере кажутся чуточку добрее. Мин смотрит на пробегающих детей и вспоминает себя маленьким, как точно также бегал по бабушкиному огороду за уличными котами, а старушка потом полдня отмывала его в бочке. Теплые воспоминания вызывают ностальгию и легкое покалывание в носу, вот только слез не следует. Мин не хочет омрачать этот момент слезами.        Хочется думать о хорошем и верить, что все обязательно сбудется и получится.        В голове даже проскальзывает мысль признаться Тэхену в чувствах. Идеальнее дня может и не быть. Оглядываясь в прошлое, Юнги не может вспомнить, когда настолько сильно интересовался и погружался в человека. Это происходит впервые, и не смотря на то, что очень страшно, капелька интереса и озорства все же присутствует в чаше. Это так необычно испытывать впервые, словно перед глазами открывается совершенно другой мир, и он гораздо ярче и светлее прежнего. В нем столько чувств, эмоций, кругом бабочки и воздушные замки, нет плохого. Юнги хочет остаться в этом влюбленном вдохновленном состоянии. Ведь именно испытывая все это, он чувствует себя живым и настоящим. По-настоящему нужным.        Любить так необычно.        Юнги никогда не был скуп на эмоции, не считал себя бесчувственным роботом, но до влюбленности в Ким Тэхена все ощущалось иначе. А сейчас все выжато на максимум, и это подталкивает к безумным идеям, раскрывая его закрытую личность, вытаскивая из скорлупы, которая уже практически приросла к коже.        Когда бы еще он согласился воровать клубнику или разговаривать ночью с любимым человеком?        Любовь — это быть чуточку смелее ради большего.        — Я признаюсь ему сегодня, — отрывисто выдыхает Юнги.        Чонгук поднимает голову, а Чимин поворачивается, удивляясь не меньше Чона. Две пары не моргающих карих глаз смотрят на него.        — Ты серьезно? — и в один голос спрашивают. Чимин — восторженно. Чонгук — с недоверием.        — Да.        — Боже, я думал, не доживу до этого дня! — Чимин накидывается на Мина с удушающими объятиями, падая на Чонгука, придавленного мертвым грузом.        — Ты мне печень отдавил, — сипит Чонгук, жмурясь от неудобств.        — Ничего, поживешь как-нибудь без нее. У нас тут вообще-то дела поважнее твоей печени, — и показывает язык пострадавшему.        Чонгук сдавленно стонет и хнычет, а Юнги перетягивает блондина, чтобы не потерять нового друга. Оклемавшись, Чон тоже обнимает мальчишку.        — Ты все обдумал? Не отступишь? — спрашивает Чонгук, смотря серьезно.        — Да, я все решил. Сегодня на танцах я расскажу ему, — выдыхает он и жмурится от протяжного визга.        — Да ты умнеешь прямо на глазах! — восторгается Пак, как мамочка на детском утреннике. — Моя ж ты романтичная натура, — и притягивает за шею, крепко обнимая, как плюшевую игрушку.        Юнги хихикает и облегченно выдыхает.        Сегодня решится его судьба: быть счастливым или одиноким.        — Мы будем рядом и поддержим, — заверяет Чимин, зацеловывая щеки друга на радостях, а Юнги жмурится и хохочет.        — Можешь на нас положиться, — Чонгук стучит по спине, придавая больше поддержки, но слюней на друге оставлять не хочет. Выглядит как-то не гигиенично. — Да прекрати ты его слюнявить, как подушку! — не выдерживает Чон.        — Ты просто завидуешь, что я тебя так не целую. Мою любовь еще заслужить надо, — Чимин показушно нос вздергивает и отворачивается.        — Проживу как-нибудь без нее, — хмыкает Чонгук. — Не хочу заразиться от тебя чем-нибудь.        — Ах так, — Чимин отлипает от Юнги и смотрит предупреждающе на Чона. — А ну иди сюда, — и тянется к парню.        — Не надо! — Чонгук сопротивляется и брыкается, но руки Пака и до него дотягиваются, а ноги в плен берут. — Только не слюни! — парень отбивается, словно от слюнявого мопса.        Но оказывается снова придавлен, вот только вместо поцелуев получает щекотку, ведь любви Чимина пока что не заслужил. Смех на грани истерики слышен на всю улицу, а попытки скинуть Пака не увенчаются успехом. Чонгук катается вместе с Чимином уже на траве, сминая плед, а Мин Юнги наблюдает за ними с теплой улыбкой и счастливыми глазами. На крики о помощи Чонгука никто не прибегает, а Чимин этому только рад, продолжая издеваться, и переходит к тяжелой артиллерии — щипки.        Чонгук в очередной раз кричит, но Пак закрывает ему рот ладонью, но резко отрывает ее, крича еще громче и недовольнее.        — Фу, кто из нас еще язык больше распускает, — Чимин вытирает мокрую руку о футболку Чона, морщась.        — На войне все средства хороши, — Чонгук тяжело дышит и пинается, скидывая блондина с себя.        Юнги смеется и подставляет лицо под солнечные лучи, прося у неба удачи и благословения. Только небесные силы помогут ему дожить в нетерпении до вечера и не упасть в обморок перед Кимом.       

***

Бьянка сидит на детской горке, прислонившись головой к деревянной опоре, и наблюдает из небольшого укрытия за Ханной. Та возится с младшим отрядом, плетет браслеты и занимается скрапбукингом, мило общаясь с девочками и хихикая. Уголки губ поднимаются в легкой улыбке, в которой сокрыто много теплых чувств, а влюбленный взгляд не скрыть, не спрятать за очками. Охара чувствует каплю вины за то, что прямо сейчас не может подойти и чмокнуть мимолетно в щеку и прижаться к боку, как ластящийся кот. Тактильность проявилась неожиданно для самой девушки. Густые шоколадные волосы Юи собраны в небрежный пучок и вьются на концах, спадая на лицо и мешая, отчего та постоянно сдувает их, выпячивая губы.        — Не помешаю?        За разглядываниями своей девушки Охара и не замечает, как рядом оказывается Юнги, махая снизу приветливо рукой. Уголки губ снова поднимаются.        — Юнги, привет! — Бьянка улыбается, радостная видеть друга. — Залезай ко мне, — и призывно машет ладонью.        Мин обходит горку и забирается по лестнице, садясь рядом с девушкой, и смотрит в ту же точку, что и она.        — Красивая, правда? — влюбленный шепот доносится до парня.        — Очень, — кивает, заверяя. — Я хотел с тобой поговорить. Точнее поделиться новостью.        По нервным движениям и дрожащему голосу девушка понимает, что тема очень серьезная и важная. А слушатель из Бьянки прирожденный. Она поворачивается к парню лицом и смотрит на его профиль.        — Я вся во внимании.        — Ты для меня не последний человек, — начинает Юнги, перебирая пальцы, готовясь так, словно вот-вот признается в любви. Глаза бегают от одного дерева к другому, стараясь за густыми вышками найти смелость.        — Спасибо, — смеется негромко Бьянка, разряжая атмосферу.        Юнги роняет нервный смешок и вздыхает, кусая губы. Он думал, что все пройдет гладко и не будет так переживать, но как бы легко не казалось, но признаваться в откровениях всегда волнительно. Показывать уязвимость и ранимую сторону всегда тяжело, даже дорогим людям. Юнги не колючий еж, хоть таким и кажется поначалу, а потому и хочет поделиться важными изменениями в своей жизни.        — В общем, — отрывистый выдох срывается с губ, — я хочу признаться одному парню в чувствах, — и поворачивает голову, наблюдая за сменой эмоций. Оценка и мнение Охары для него очень важны.        Девушка с секунду сидит неподвижно, но когда до мозга доходит сказанное, то мягко улыбается и треплет русые волосы, морща нос, словно гладя симпатичного кота.        — Поздравляю. Взрослое взвешенное решение, — одобрительно вскидывает брови и смеется, оттягивая за щеку.        — Ты… — неуверенно хмурит брови и вглядывается в чужие глаза, словно может разглядеть неприязнь, — не осуждаешь меня?        — А с чего вообще мне тебя осуждать? Что ты признаешься парню, а не девушке?        Юнги ничего не говорит, а по молчанию и опустившимся глазам Охара понимает, что права, и закатывает глаза, похлопав по плечу парнишку.        — Юнги, мне нравится девушка, и я встречаюсь с ней. Думаешь, я стану ненавидеть тебя и питать неприязнь, потому что тебе нравится парень? Я не настолько плохая, — Бьянка откидывает волосы назад, смеясь тихо. — Я искренне за тебя рада, дурачок, — и обнимает нежно и крепко.        Мин расслабляется в девичьих руках и укладывает подбородок на ее плече, вдыхая сладкий аромат ванили от волос, струящихся по спине. Именно этого ему и не хватало. Охара не накидывается с объятиями, поздравляя радостно. Она сдержанно выражает свою поддержку и обнимает, словно давая напутствие. Юнги чувствует большую силу в этой хрупкой девушке и решимость, которой горы свернуть можно, и сам ненароком заряжается ей.        Легкий запах яблок и ели смешивается в воздухе. Солнце медленно заходит за горизонт, окрашивая небесное полотно в теплые оттенки, провожая голубую лазурь, встречая сиренево-оранжевый, что редкими волнами незаметно появляется. Ветер стихает, не тревожа сосны, не колыша распустившиеся бутоны и не играясь в волосах. Жаркий воздух застывает и спирает грудную клетку, отчего хочется освежиться холодными напитками.        — Не расскажешь, кто счастливчик? — незаметно интересуется Охара, вытягивая ноги и упираясь ими в противоположную деревянную опору.        — Ким Тэхен, — жутко смущаясь и краснея, отвечает Юнги, заправляя русую прядь за ухо.        Бьянка поворачивается к нему с широкой улыбкой и восторгом в глазах.        — Тэхен? Серьезно? Боже, и как я не заметила. Так вот на кого ты постоянно пялишься, — девушка ударяет по лбу ладонью, словно это так очевидно и не догадается только глупый.        Мин кусает нижнюю губу и пытается перебороть смущение, но оно выигрывает, проявляясь алыми пятнами на щеках.        — Это настолько заметно? — Юнги себя со стороны не видит. Может, выглядит нелепо.        — Я замечала, как ты долго смотришь куда-то, улыбаешься и зависаешь. Значит, Тэхен, — подытоживает Охара и хитро улыбается, смотря с игривым прищуром, присущим всем девушкам. — Заберешь самого завидного красавчика.        — Надеюсь, — Мин неловко улыбается и потирает затылок.        — Точно заберешь, не волнуйся. Я буду держать за тебя кулачки. А когда признаешься?        — Сегодня на танцах.        — Ой, как романтично, — Бьянка всплескивает руками и прислоняет к губам, тепло улыбаясь. Выглядит как подружка невесты.        — Я немного нервничаю, — голубые глаза опускаются, пересчитывая деревянные доски под собой, чтобы отвлечься от подобных мыслей.        Бьянка берет Юнги за руку и сжимает плотно в кулак, передавая через телесный контакт поддержку и уверенность.        — Я знаю, каково это, поэтому не стану говорить «не переживай», потому что легче не станет, а страхи не развеются. Скажу лишь, что ты заслуживаешься любви: всепоглощающей, крепкой, искренней, чистой и нежной, какая только может быть на этом свете. Каждый заслуживает быть счастливым, и ты сегодня обретешь свое счастье. Отношения — всегда сложно. Это работа двух людей в тандеме. Здесь нельзя любить или быть любимым, нужно совмещать в себе оба понятия. Позволь себя любить и отдавай свою любовь, не стесняясь. Не нужно бояться своих чувств и отталкивать их, насколько бы не было страшно. Помни об этом.        Юнги слушает внимательно и запоминает каждое наставление. Ему обязательно пригодятся эти слова, он вспомнит их сегодня вечером, когда начнет сомневаться в себе. Охара снова обнимает, прижимая за лопатки к себе, и забирает тяжкий груз сомнений, облегчая ношу парня. Она знает, как сложно принять себя настоящего и открыть сердце для «непривычной» любви. Сейчас ей легче со всем справиться, потому хочется помочь Юнги преодолеть эти трудности, ведь в то время с ней не было никого, а у Мина есть она.        — Спасибо, — благодарит тихо парень, прикрывая глаза.        — Удачи тебе. Все обязательно будет хорошо, — продолжает Охара, закрывая собой Юнги.        В этот вечер танцев Юнги впервые тоже будет танцевать, только не со всеми, а со своим сердцем.       

***

В небольшом кабинете вожатые за круглым столом коротают время до прихода Чон Хосока, который должен начать собрание, как обычно. Дасом сидит на стуле, облокотившись на спинку, и подбрасывает теннисный мячик до потолка. Тэхен стоит у окна и разглядывает зеленые высотки, упираясь ягодицами в подоконник. Милли мило щебечет рядом с Коди, внимательно слушающим девушку с заинтересованным лицом, словно на лекции сидит, только ручки не хватает, чтобы конспектировать.        Ким давно заметил, что парень неровно дышит к вожатой, часто проводит с ней время, приносит любимое клубничное молоко по утрам, дает в холодные вечера свою одежду. За тихой кропотливой любовью со стороны так забавно наблюдать. Тэхен словно подсматривает за чем-то личным, запрещенным для обычных глаз. Но внутри испытывает радость, без капли зависти. Найти человека, который ответит тебе взаимностью — очень сложно, но, обретя его, понимаешь вес счастья.        В кабинет проскальзывает Лин и становится рядом с Кимом, сцепив руки за спиной и покачиваясь с пятки на носок.        — Тэхен-а, я потеряла заколку, поможешь ее найти? — девичья просьба кажется такой детской и притянутой за уши, что Дасом ненароком усмехается, покачиваясь на стуле.        — Мне нельзя в девичье крыло, — улыбается Тэхен, сглаживая отказ. — Ты же живешь с Милли. Уверен, она поможет тебе.        — Вечно ты мне отказываешь. Не надоело? — хмурые рыжие брови сходятся на переносице, а щеки надуваются от злости.        — Лин, я не могу ответить на твои чувства, прости, — грустно звучит Ким, которому действительно жаль, что приходится достаточно грубо объяснять девушке. Простые намеки она не понимает.        — Я не в твоем вкусе?        Для самой девушки такая мысль звучит как оскорбление.        — Дело не в этом, — устало вздыхает Ким. Этот разговор морально выматывает и быстро наскучивает.        — Тогда в чем? — Ха топает ногой, подтверждая свое детское эгоистичное поведение.        Остальные оборачиваются, обращая на них внимание. Тэхен протяжно стонет и трет переносицу. Лишнее внимание сейчас ни к чему, и вести себя как парочка в кризисе тоже.        — Лин, давай не здесь и не сейчас, хорошо? Когда успокоишься, тогда я тебе все объясню, — разумно излагает Ким.        Но девушка не слушает его и, хмыкнув, уходит к столу, садясь с краю, отдаленно от всех остальных. Тэхен качает головой и, как ни в чем не бывало, продолжает смотреть на безоблачное небо, которое напоминает чьи-то чистые глаза. В голове проскальзывает мысль, что придется долго подбирать краску, чтобы передать всю их глубину и бесконечность. Но ради этого стоит заморочиться и постараться.        Хосок не заставляет себя долго ждать и появляется с кипой бумаг и недовольным лицом, хлопая раздраженно дверью.        — Так, распинаться долго не буду, я уже наслушался от Сокджина, как нужно организовывать кружки и отдых для детей, поэтому, — парень раздает каждому комплект бумаг, — прочитайте на досуге, выкиньте, а лучше сожгите.        — Все настолько плохо? — Тэхен пролистывает парочку страниц и присвистывает.        — Хуже. Кстати, кто следующий поедет в город? Список продуктов уже составлен, если хотите — внесите коррективы, — Хосок осматривает компанию и указывает на Кима. — Через несколько дней едешь.        — Почему вдруг я? — хлопает глазами удивленно Тэхен.        — Ты еще ни разу не ездил.        — Тогда в следующий раз я сгоняю, — поднимает руку Дасом, изъявляя желание.        — На том и решили. Распишитесь, что ознакомились с нововведениями и за технику безопасности тоже. Своим отрядам тоже передайте, — Хосок садится на стул и устало выдыхает. Весь день вертится, как белка в колесе.        Милли машет на него стопкой бумаг и мило улыбается.        — Хосок, можно на выходных младшие отряды пойдут на озеро? Я и Коди присмотрим за ними.        — Я пойду с вами, чтобы они не думали баловаться, — с закрытыми глазами отвечает Чон, смягчая голос. Все парни, общаясь с Хан, стараются не грубить и не повышать тон. — А свой отряд поручаю тебе, Лин.        — Я еще за твоими малявками должна следить? — девушка складывает руки на груди, подпирая ими бюст.        — Они младше тебя на три-четыре года, пенсия, — открыто бросается неприязнью.        Хосок терпеть не может Лин за ее нахальное поведение и открытые наряды, которые та демонстрирует и надевает специально для Тэхена, лишь бы зацепить визуально, ведь внутри пустота. Она пытается быть моделью с обложки, вот только внутри этого журнала ни одной интересной статьи. Одна сплошная ненастоящая красота.        — Скинь на кого-нибудь другого. Вон, на Дасома, — девушка продолжает гнуть свою линию, нервируя старшего вожатого.        — Понадобится моя помощь — можешь не обращаться, — быстро соглашается Чон, не желая спорить с намалеванной курицей. В комнате с Тэхеном еще обсудит ситуацию и выскажет все, что думает по поводу рыжей стервы. — Дасом?        — Да без вопросов. Денек спорта никому не помешает, — сложив руки за головой, продолжает качаться.        — Сегодня вечером передают дождь, — в разговор подключается Коди, поправляя оправу круглых очков на переносице. — Танцы на первом этаже?        — Я видел прогноз. Приблизительно начнется в десять. К этому времени они уже будут в постели, поэтому пусть на свежем воздухе играют, — Хосок благодарно кивает Хан и поднимается с места. — Еще есть вопросы? Если нет, то заседание комитета вожатых закрыто, — и хлопает по столу кулаком, как судья молоточком.        Комната постепенно пустеет, остается только Тэхен.        — А ты давно свои шмотки направо-налево раздаешь? — интересуется Чон, привалившись к столу бедром.        — Что? Ты о чем сейчас? — Тэхен хмурит брови, смотря на друга.        — Что у Юнги забыла твоя кофта? — как настоящий друг любезно напоминает. Хоть и звучит упреком.        — А, ты про это, — губы трогает усмешка. — Да мы сидели недавно, болтали, ему стало холодно, я и отдал.        Хосок смотрит на эмоции Кима. Тот так тепло отзывается о простом парнишке, что на языке вертится множество вопросов, но Чон задает лишь один:        — Тебе нравится проводить с ним время?        — Очень. Хоть с виду он не разговорчивый, но очень внимательный слушатель.        — Дело твое, — отмахивается Хосок, решая не лезть в дела друга.        Рано или поздно он столкнется с последствиями своего чрезмерного дружелюбия и поймет, насколько хрупка и наивна детская любовь.       

***

Вечер танцев.        Легкая мелодия звучит из колонок, заставляя людей двигаться в такт. Они словно зомбированы, но в хорошем смысле. Парни приглашают девочек танцевать под любимые песни, выражая скрытую симпатию и заинтересованность. Сегодня последний день июня, и каждый хочет запомнить его ярким событием.        Юнги один из них.        Парень сидит на лавочке, виляя ногами, и высматривает Тэхена. Вожатого нигде нет. Это заставляет одновременно волноваться и расслабиться. Момент признания хочется отложить, но как же бедное сердце переживает за Кима. Юнги объяснить себе не может, почему так хочет поскорее увидеть Тэхена. Словно одно его присутствием дарует надежность и безопасность. Одного лица хватает, чтобы Мин по уши погряз в любви. Ледяные руки впиваются в деревянную доску и сжимают ногтями, стараясь дышать спокойно, но мороз по спине не дает ни о чем другом думать. Как справиться с волнением? Как можно быть спокойным в такой ответственный момент? Если бы можно было отмотать время, Мин бы с радостью переместился в момент признания и рассказал о том, что на душе давно лежит.        Юнги хочет быть откровенным и честным с Тэхеном. Его чувства не игра и не пройдут с первым порывом ветра. Они крепкие, как опора дома, их не выдрать с корнем, как могучий дуб, их не подкосит шторм и буря. Они все выдержат, даже со временем не потухнут, не иссякнут. Юнги сам не понимает, сколько в нем их, эти чувства бьют фонтаном, а в душе взрываются фейерверками, окрашивая каждый день в яркие краски. Его любви на двоих хватит. Он готов быть сильным, если потребуется, быть смелым и идти вперед с высоко поднятой головой.        Бабушка говорила, что не стоит стесняться своих чувств, Юнги и не станет. Сегодня именно они правят балом.        Голубые глаза следят за танцами и хотят оказаться там с одним человеком. Мин представляет, как Тэхен держит руки на его талии и медленно покачивается, смотря только на него, словно он — смысл всего существования, а парнишка скользит по его крепким плечам и не отводит взгляда, утопая в карих гущах. И больше нет никого, только они и музыка. Нет взглядов, пересудов и страхов. Только два сердца, бьющихся в унисон, и долгие молчаливые взгляды, наполненные первой любовью. Мысленно Юнги танцует и не боится осуждений. В своих фантазиях он даже не боится прижаться к старшему и утянуть его в мягкий поцелуй. Парень даже не знает, как губы держать и расставлять, чтобы целоваться, но мечтать не вредно.        За своими раздумьями он не замечает, как рядом садится Чимин.        — Его ищешь? — спрашивает он, приваливаясь к чужому плечу.        — Его здесь нет, — вздыхает Мин, грустно улыбаясь, словно уже опустил руки. — Вдруг, он понял, что я хочу поговорить?        — Откуда ему знать, Юнги? Об этом знаем только ты, я, Чонгук и Бьянка. И никто не проговорился.        — Тогда где он? — брови хмурятся, выдавая переживания, а голос дрожит.        Чимин обнимает парня и гладит по спине, зная, как ему страшно. Он готов за него признаться, но ведь так не работает. Пак все трудные решения взвалил бы на себя, лишь бы Юнги не печалился и не страдал. Его маяк должен светить всегда.        — Он с Хосоком, — с другого бока подсаживается Чонгук, сразу обнимая за плечо. — Как ты?        — Сейчас упаду от нетерпения, — признается тихо Юнги.        — Все пройдет гладко, не переживай, — настраивает Чимин, сжимая его руку.        — Как мне начать? — смотрит то на одного, то на другого, ища нужные ответы.        — Говори, как требует сердце, — Бьянка оказывается неожиданно рядом и присаживается перед ним на корточки, укладывая руки на колени, и улыбается, придавая уверенности. — Не думай, не составляй план в голове. Как только увидишь его — сердце подскажет нужные слова. Даже если будешь заикаться и путаться, успокойся и просто говори, — ее спокойный голос успокаивает.        — Я точно опозорюсь, — качает головой в неверии и кусает губы.        — Юнги, нельзя опозориться, сказав правду, — Охара указательный палец сгибает и водит им по щеке парнишки. — Мы все держим за тебя кулачки.        — Вон он! — громко вскрикивает Чимин и указывает в сторону, откуда выходит вожатый в компании Хосока.        У Юнги сердце быстрее бьется, а глаза неотрывно смотрят на него одного. Для Мина музыка стихает, и только стук в груди звучит так громко, что становится страшно. Тэхен о чем-то болтает с Хосоком и привычно улыбается, покачиваясь в ритм музыке, а Юнги обо всем на свете забывает.        — Иди, — подталкивает компания, желая в спину напутствия и удачи, а парень встает и медленными шагами идет в сторону объекта воздыхания.        С каждым шагом сердце бьется чаще, а разум покидает его. Он идет, ведомый лишь чувствами и желанием. Но они настолько невинны и чисты, как любовь и помыслы. Ему хочется держать Тэхена за руку, целовать, обнимать, иметь возможность любоваться открыто и переплести свою жизнь с его. Время замедляется. Юнги кажется, что он идет полчаса, но проходит лишь пара минут, и вот он в нескольких метрах от Тэхена.        Тормозить уже нельзя, только действовать.        Юнги быстро сокращает расстояние и касается плеча вожатого. Ким поворачивается и удивленно улыбается приятному появлению.        — О, Юнги, привет. Как тебе танцы? Много девочек пригласил?        Мин сжимает пальцы в кулаки, оставляя фиолетовые следы полумесяцев на ладони, а судорожный взгляд никак не унять. Он сейчас в обморок упадет.        — П-привет. М-можем поговорить наедине? — мямлит еле слышно.        — Что? — Тэхену приходится наклониться, чтобы услышать. — Повтори, пожалуйста.        — Есть минутка? Нужно поговорить, — быстро тараторит Мин, хлопая кукольными ресницами.        — Конечно, — старший оглядывается по сторонам. — Давай отойдем, тут слишком шумно.        Тэхен отходит, а Юнги мельтешит за ним следом. Хосок наблюдает за ними, догадываясь, каким будет разговор, а вот его окончание самому интересно.        Они уходят за здание, где свежо и прохладно, не так шумно и людно. Тэхен с привычной легкостью и улыбкой смотрит на парня, а тот дрожит, как осиновый лист, весь бледный и гляди того упадет без сознания.        — С тобой все в порядке? Выглядишь болезненно, — подмечает Тэхен, слишком внимательно всматриваясь в лицо напротив.        Юнги точно болен, ведь все симптомы указывают на проблемы со здоровьем. Его трясет от внезапного страха и паники, подкатывающей к горлу, но если он продолжит молчать, то упустит идеальную возможность. Справляться с трудностями легче вдвоем.        — Мне нужно сказать тебе к-кое-что, — выдыхает Юнги, собираясь с силами.        — Я тебя слушаю, — Тэхен руки в карманы шорт убирает и смотрит на Мина, видя, как тот чего-то боится.        Парень замолкает на несколько минут, но Ким не торопит. Видимо, что-то очень серьезное и тяжелое, раз он оттягивает и медлит. Юнги сжимает плотно зубы и часто дышит, стараясь подавить приступ слез, которые хотят скатиться по щекам, но им не место. Он должен вырвать из груди слова, и сказать наконец главное. Почему же так сложно переступить через себя? Почему страхи сковывают со всех сторон?        Первое в его жизни признание.        — Со мной такое впервые, — оправдывается он и улыбается нервно.        — Что бы это ни было, я пойму, — Тэхен кивает и затаивает дыхание, стоит тонким губам приоткрыться.        — Ты мне нравишься, — вырывается птицей из груди.        Юнги смотрит на вожатого, ожидая реакции, а тот улыбается и касается его плеча.        — Ты тоже мне нравишься. Ты хороший парень, надежный друг, — Ким понимает его неправильно, вынуждая Мина перебить и второй раз пережить дикий страх.        — Ты нравишься мне, как парень. Я люблю тебя, Тэхен…        Карие глаза замирают, смотря на него по-другому. Иначе. И Юнги не может понять, что же изменилось, но радость в них исчезает, словно кончилось веселье, и стихла музыка. Рука невольно соскальзывает с плеча и повисает рядом. А мальчишка впервые смотрит неотрывно, стараясь понять, что происходит в голове вожатого, рад он признанию или же зол. Но лицо вожатого ничего не выражает, словно белый лист, на котором сам можешь нарисовать любую эмоцию. А Юнги нужны живые, принадлежащие Киму.        У парнишки сердце на долгие минуты замирает в ожидании чуда. Он не в праве требовать любви. Он не может зажечь искру пустыми руками, но неужели все то внимание и забота были фальшивыми. Юнги понял что-то неправильно? Ему показалось, что он особенный? Слова в кабинете ночью были галлюцинацией?        У Тэхена за минуту сменяется множество эмоций от смятения до тихого ужаса. Впервые приходится столкнуться с признанием от парня. Ему говорили о любви девочки, но ни один мальчик не заикался о чувствах, а тут маленький парнишка с чистым сердцем и голубыми глазами смотрит и ждет ответа. А Ким к земле прирастает, оцепенев от шока.        Оба напуганные стоят и смотрят, изучая себя с новых сторон. Они открылись друг другу. И кто же сможет принять его настоящего?        — О, Тэхен-а! Куда же ты спрятался? — девочки из старших отрядов прибегают и касаются холодного плеча вожатого. — Идем с нами. Потанцуем!        И Кима уводит толпа девчонок. Он не оборачивается, смотрит перед собой, пытаясь выдавить улыбку, но кажется, что вот-вот упадет. А Юнги остается стоять на своем месте, как стеклянный, и уже клонится в бок, падая, но его подхватывают ловко и на траву усаживают шесть рук.        — Ну? Как все прошло? — Чимин первым заваливает вопросами, пока Бьянка и Чонгук по бокам садятся. — Юнги, ты слышишь меня?        Парень не реагирует, смотрит перед собой, не моргая, и слабеет, словно тряпичная кукла.        — Что с тобой? — Чимин не на шутку пугается и хватает за щеки, всматриваясь в зрачки, замечая бледность.        — Он ничего мне не ответил… — сухими губами шевелит, роняя хрипы.        Чонгук и Бьянка переглядываются, прекрасно понимая итог, но Пак не собирается принимать правду. Он встряхивает друга за плечи и сжимает щеки, а губы Юнги в трубочку вытягиваются.        — Так, слушай меня сюда. Молчание — знак согласия. Не ответил, потому что был сбит с толку, что такой красавчик влюбился в замарашку неприметную. Уверен, ему просто нужно прийти в себя, как и тебе, и ты получишь ответ на свое признание. Вот как тебя можно не любить, глупышка? — Чимин улыбается и смеется, стараясь поддержать важного человека, который медленно угасает на его руках.        Пак ощущает влагу на своих руках и пугается, видя слезы, застилающие светлые глаза.        — Ну-ну-ну, не плачь, — Чимин тянет его на себя и укрывает в объятиях, позволяя поплакать. — Все будет хорошо. Я тебе обещаю. Веришь мне?        В ответ громкое шмыганье носом.        — Я когда-нибудь тебе врал?        — Нет.        — И в этот раз не обману, — заверяет Пак, укачивая глупое дитя и прижимая к груди.        Чонгук смотрит на Чимина и поражается его оптимизму и наполеоновской поддержке. Только этот балбес может придумать оправдание и утешить безутешного. Впервые он видит такую дружбу и ярое желание защитить простого приятеля, но понимает, что Юнги для Чимина гораздо важнее и ценнее обычного друга на лето.        Бьянка молча гладит Мина по щиколотке и хмурит брови, обмениваясь безмолвными взглядами с Чоном. Ей хочется верить, что каждое сказанное слово Чимина — правда. И она будет надеяться, что так и есть. Другого и быть не может. Нужно подождать и правда всплывет на поверхность.        Хосок прижимается к стене, тяжело выдыхая и качая головой, подслушивая разговор. Как ни печально это признавать, но он оказался прав. И впервые эта правда не приносит удовольствия и вкуса победы, а лишь горькое послевкусие поражения. И Чон даже не понимает, кого ему жаль сильнее: напуганного Тэхена или плачущего Юнги.