Королевский фаворит: муж мой — враг мой

.... Мы не выбираем родителей, не можем их изменить. Мы обойдём неприятную тему, замолчим, переживём, сцепим зубы и понесём свои чувства дальше. Мы в сто тысячный раз, потерпим их характер и выдохнем, закончив обязательный разговор.

🌛ღஐღ💔Лана💔ღஐღ🌜

Крисштиан

      Я подумал, что могу позволить себе небольшую прогулку пока все заняты, чтобы отвлечься от своих мыслей. Мне действительно хочется получить ответы на вопросы, которые меня волнуют. Однако найти нужную информацию не так просто, как может показаться на первый взгляд. Привычно и бесшумно скользил по коридорам замка. Перебегал от одной тёмной ниши к другой, прятался за тяжёлыми портьерами. Я спешил к бальному залу, где сейчас было много людей и сплетен. Я был очень рад, когда смог подойти так близко к заветному месту. Интересно, сколько времени можно провести здесь незамеченным? Если тебя не ищут, то, наверное, вечность. А если ищут?.. Надеюсь, что нет. На несколько мгновений мой мир замер, как и я. Слух обострился, как и моя концентрация внимания. Мне бы не хотелось услышать своё имя в такой важный момент моей жизни. Моё полное имя — Крисштиан Ирия Теш’ар по моему королевскому роду, а вот по отцовской линии и в документах, что у всех на виду, Лэйрин Тизар Рэйнер Мартин де Варгос.       Я стоял у окна и наблюдал, как к нашему замку подъезжают машины. Марвелмобили и Кехефкары было так много, что они выстроились в целую цепочку от самых ворот. Их фонари горели, создавая особую атмосферу. Заснеженный парк казался загадочным и манящим. Он был украшен магическими светильниками, которые ярко горели в темноте. Прогулка по очищенным дорожкам, которые серебрились в свете полной луны, обещала стать волшебной для гостей. Освещение целого парка — дело не из дешёвых. Но сегодня, в честь новогоднего бала, приезда в наш замок короля Аркури и его фаворита Эрика Брэндека, мой отец не жалел расходов. Я наблюдал за происходящим сверху, со второго этажа дворца, и не мог понять, какая из Кехефкар мне нужна. Так как королевский фаворит предпочитал именно этот вид транспорта. Возможно, он решил сопровождать нашего монарха. О таких мелочах мне не рассказывали и при мне не говорили. Каждый раз, когда лакеи открывали дверцу очередного транспортного средства выходили новые гости, моё сердце начинало трепетать от волнения. Однако каждый раз моя надежда таяла, словно холодный снег, оставляя в сердце лишь разочарование — это были не те гости, которых я ждал. А может, они уже приехали, а я не видел их.        Я давно не удивляюсь разочарованиям. Недавно разбилась вдребезги моя самая большая надежда, и это ранило мою душу. Толстая бархатная портьера отгораживала меня от бального зала, где гости весело переговаривались в ожидании выхода короля, его фаворита и начала танцев. Я почувствовал резкую боль в левой руке, как будто её ужалила огненная змейка. Я ойкнул и посмотрел на руку. На коже медленно проступал багровый узор, похожий на цветок с листочками. Это была помолвочная метка, которая сверкала и переливалась всеми оттенками красного, постепенно усложняясь. К цветку добавился пронзающий меч, а затем на его острие расцвела звезда. Всё… Это конец. Вот тут очень захотелось упасть в обморок, и я даже пошатнулся, но на ногах всё-таки устоял.       Смысл происходящего был, разумеется, ясен, но… Неужели отец настолько не любит меня, что подписал брачный договор с расчётом на мою помощь в решении его проблем? И тут я услышал голоса и прислушался к ним…       — Представьте себе, уважаемый друг, что маркиз де Варгос согласился на брак своего сына от предыдущего брака с фаворитом короля. Был заключён брачный договор.       — Не может быть! — выдохнул я и услышал то же самое от двух сплетников-омег. — Я вам не верю! Неужели он продал своего сына, чтобы получить обширные земли в Листорге и право работать в Министерстве магии на должности архивариуса?       — Я был уверен, что он не согласится на это. Это же позорно. Так опозорить ни в чём не повинного мальчика! Он, конечно, происходит из боковой ветви бывших королей, и титул герцога вместе с землями, точнее, с герцогством Легран, до сих пор передаётся в их семье по наследству. А ведь эти земли привлекают внимание королевской семьи к своим угодьям. Король не хотел, чтобы эти земли достались кому-то другому. Впрочем, не буду с вами спорить. Просто король захотел наградить своего фаворита за его старания в постели. Они рассмеялись, а мне стало горько и обидно. Мне только вчера исполнилось четырнадцать. Я не представлен ко двору, но уже сегодня помолвлен. Я мечтал однажды побывать на таком празднике вместе со всеми приглашенными в дом гостями. Слуги долго украшали бальный зал нашего замка, и теперь я видел, насколько он красиво выглядит. Бело-золотой зал всегда производил неизгладимое впечатление, но сегодня он был особенно прекрасен! Гигантские гирлянды, свечи и зеркала отражали аллею пышных елей в кадках, создавая ощущение бесконечности. Запах хвои, духов и полироли для паркета витал в воздухе. Я бы хотел однажды потанцевать здесь. К сожалению, мне запрещено появляться в гостиной в обычный день, не говоря уже о бальном зале. В своей семье я чувствую себя изгоем. Мачеха не приняла меня, а отец постоянно старается отдалиться и не замечать старшего ребенка. Вот и получается, что моё счастье не измеряется деньгами, связями и дорогими вещами. Мне не нужны все эти эти вещи, мне нужно душевное спокойствие и мечта стать любимым сыном для своего отца. Но, похоже, эта мечта неосуществима. Все в порядке, Ирия. Все хорошо. Но это не помогло. Я прекрасно понимал, что в действительности мои дела обстоят хуже некуда. Я невольно усмехнулся, вспомнив своих сводных братьев и сестру. Они часто пытаются меня обидеть при каждой встрече: толкают, оскорбляют. В этом доме даже прислуга не обращает на меня внимания, я для них словно тень. Вот так и получилось, что они во мне воспитали равнодушие и пофигизм по отношению к ним и, к сожалению, к себе. «Позор семьи!» — снова прозвучало в ушах. Как же обидно! — «Жаль, что твой отец не позволил мне избавиться от тебя, когда ты был совсем маленьким. Я бы с радостью задушила тебя в колыбели. С самого начала было ясно, что от тебя не будет никакого толку». — Эти слова были как контрольный удар, направленный на то, чтобы окончательно меня уничтожить. Они заставили меня расстроиться, но плакать было нельзя, иначе он или она — а может быть, даже сводные братья — стали бы издеваться надо мной ещё больше. До недавнего времени у меня была надежда вырваться отсюда и найти супруга, что полюбит меня, станет оберегать, защищать… Глупость несусветная, а не мечты… И снова эти двое…       - … Ну, фаворит короля не прогадал, давая согласие на этот брак. — Продолжали между тем сплетники. — Приданое супруга прямо скажем, немалое. Да… и вы правы, родство с бывшей династией королей дает привилегии, а папа юного герцога был двоюродным племянником короля Эшли восьмого. Только кто согласился бы после смерти короля посадить на трон омегу. Маркиз не будь дураком женился на нем и родил сына, да только конфуз вышел, родился омега, а не альфа, а трон отдали другому сильнейшему роду. Омега при родах умер, давая жизнь сыну. Вот такая вот история…       — В общем, не удивительно, что брак оказался неудачным. На одном приданом счастья не построишь.       — Но он долго не горевал и женился второй раз. Все мы знаем, этот брак подарил ему сильных сыновей и дочь. Двух альф и омегу. А этот первенец, говорят, хилый по здоровью… В наших кругах шепчутся, что если и сможет выносить супругу ребенка, то сам отправится в могилу, как его папаша. Я вздрогнул. Сплетники захихикали. Я и так не ждал ничего хорошего от этого брака, но теперь я понимаю, что это будет что-то ужасное. Я стоял и слушал их разговоры о семейном счастье, и мне было так больно, что я чуть не задохнулся от этой боли. Глаза горели от непролитых слез. Возможно, если бы мог вдосталь порыдать, мне стало бы легче, но даже такая малость была сейчас недоступна.       — … Да уж, короля недаром прозвали Мудрым, Ловким, Жестокосердечным… Лейсар Риш Шаар-ан многое подмечает и еще не ошибался. Земли перейдут королевской шлюхе. Теодоро Дэн Шу’ар — прирождённый дипломат, представитель х’шанской расы. Он является фаворитом короля и любимцем многих кто жаждет приблизится к власти. Говорят, что он великолепный любовник и знаток политических интриг. За это король его и ценит.       — Кхе–кхе… Это нонсенс. Альфа влюблен в альфу и спят… играют…       — Но ведь хорош, зараза! Был бы я привлекательным, хоть разочек не отказался побывать в постели. Они любят с королем иногда приглашать омегу для своих любовных игр. Кхе–кхе… Горячий жеребец… Сдержанное покашливание скрыло смешок. Сжатое в тиски сердце не давало мне вздохнуть полной грудью.       — Король или его фаворит?       - Кхе–кхе… Оба. Ты же знаешь война, за расположение Хеш’ар Риша Шаар-ан, идёт нешуточная. Конкуренты уродуют друг друга, травят ядами, живут одной мечтой: оказаться в покоях короля с его фаворитом. Снова тихий смех, а мне словно проворачивают в груди дыру. Я не хочу быть их игрушкой. Мне всё это не нужно. Я очень боюсь… и помню все оскорбления отца и мачехи до последнего слова. Да, ее негодование можно было понять. Я — старший сын отца. Тот, который должен была унаследовать силу рода. А в итоге не получил ничего. Увы, я был совершенно непохож даже на папу. … Альбинос, грязная скотина! Отец — высокий статный брюнет с такими черными волосами, что они отливали в синеву, и темно-карими глазами. Кшеранец. И я — блондин с отливом в синеву и с прозрачными голубыми глазами. Невысокий, худенький, с очень светлой кожей. Не знаю, маг я или нет. Мой отец не считал нужным обучать меня чему-либо, но хотя бы счёл необходимым дать мне основы знаний и обучить правилам этикета. и вот эта моль, никчемная теперь стала женихом вот такого альфы…       — У него такой благородный профиль. И такие красивые волосы…       — А глаза? Изумительные, не правда ли?       — Ах, так бы его и съел! А где наши красавцы?       — Друг мой, не стоит игнорировать план мероприятий на день, что вывешивают в эскортном крыле в общем зале над камином! Так можно и должности лишиться! Не забывайте, сколько их, молодых да резвых, что жаждут оказаться на наших местах! Сейчас король подписывает разрешение на брак своему фавориту, и обсуждают брачный договор и сговор. Голоса из свиты короля стали отдаляться. Видимо, омеги пошли искать новые объекты для своих сплетен. Значит, и мне пора ускользнуть отсюда незамеченным. В этот момент двери в бальный зал распахнулись, впуская новых гостей. Я осторожно покинул своё укрытие и оглядел сверкающий огнями зал. Среди прибывших заметил канцлера. Когда он вошёл, шумное людское море затихло под его тяжёлым взглядом и расступилось. Но вскоре всё изменилось. Голоса, которые смолкли при его появлении, теперь звучали всё громче. Они грозили поглотить любого, кто войдёт сюда, в потоке жеманных речей, кокетливого хихиканья и ехидных перешёптываний. Я тряхнул головой, отвлекшись от невеселых раздумий. Стук моих каблуков гулко разнёсся по просторному холлу, в конце которого виднелась пустынная гостиная. В этой части дома было пусто, и именно здесь, на самом верхнем этаже, а точнее, на чердаке, поселили меня, чтобы я не попадался на глаза отцу и его семье. Я уже привык к прохладному и влажному полумраку в этих коридорах. Конечно, это идеальная среда для появления плесени. Но вот что удивительно: она не выносит даже малейшего проявления магии. Иногда отец вспоминает об этой части дома и запускает магический импульс очитки. Высший свет… Цвет аристократии. Мой отец крутится в таких кругах и обладает хорошими связями. Я думал, что он отправит меня учиться, а потом, как и других молодых омег, познакомит с высшим обществом и представит на первом балу. Там я мог бы встретить альфу, который мне понравится и станет моим мужем. Мои мечты разбились, и после скандала меня заперли в доме. Отец и Мариса жёстко пресекали любые мои попытки проявить свои желания или высказать своё мнение, считая это неуважением к ним. Если сводные братья меня унижали или даже били, им всё сходило с рук, а мне — нет. Пожаловаться было бесполезно. Вот и в этот раз стоило ему озвучить свое решение о браке, как меня унизили и растоптали… «Вы должны вести себя скромно и вежливо. Только послушные и благодарные дети смогут жить в такой семье»,— наставлял меня отец. — «Ты обязан этой жизнью мне. Пришло время отплатить семье, которая тебя вырастила и воспитала!»       — Я… — Нестерпимая боль выдернула меня из тумана, и я закричал… Я обязан был молчать, так он воспитывал во мне молчаливого, покорного и сломленного омегу, который и мнения своего не имеет. А я посмел открыть рот и произнести звук… Он всегда так начинал, сначала воспитывает, а потом объявляет свое решение… А тут я посмел во время воспитательного процесса что-то произнести… Это он воспринял как неповиновение. Он дернул меня, и я с трудом встал на ноги. Я плавал в потоках боли, кровавая пелена застилал глаза. И тогда он…мог еще ударить меня, оскорбить, унизить… Ну и накричать, конечно.       — Подлец! Грязная скотина! — гнев запылал в его глазах. Нет смысла разбираться в его душе. Стало жутко, хотелось заплакать, крикнуть, вырваться, но я знал, что бежать нельзя, иначе будет еще хуже, чем сейчас… Он атаковал меня заклинанием, причиняя нестерпимую боль. Внезапно я ощутил острую боль и упал на пол, судорожно поджав ноги и обхватив плечи руками. Я сжал зубы, чтобы не закричать, но тело разрывалось на части, словно меня резали ножами и кололи иглами… Я испытывал ужасную боль во всём теле: в голове, шее, спине, копчике. Кажется, каждая клеточка тела кричит от невыносимой боли. Я пытался дышать, но не мог не сжаться от боли. Боль настолько сильная, что мне было даже трудно вздохнуть. И вдруг, в одно мгновение, боль исчезает. Я не могу поверить своим глазам и открываю их. Кровь стекала по локтю и забиралась в рукав рубашки. Из последних сил я поднял опухшие веки. Смотрю на него.       — Вставай! Неблагодарная тварь! …И как только тебя земля носит… Так чего же тебе не хватает, позор рода моего? А? Какого рожна тебе надо? Что ты капризничаешь, как дитё малое, несмышленое? «То — не так, это — не этак!» В глаза смотри, когда я с тобой разговариваю. Встретившись с ним взглядом, я поразился холоду, исходившему из его глаз. Дикая злоба, ненависть и гнев витали вокруг, заставляя кричать от ужаса. Но я молчал. Смотрел и молчал. Я видел перед собой смерть и адские пытки и не мог издать и звука. От слов отца болезненно сжался желудок. Если честно, я не ел со вчерашнего обеда. Но я бы скорее откусил себе язык, чем позволил бы сказать об этом ему. А тут такое… Разум отказывался мыслить внятно. Сердце разрывалось, мне казалось, что меня сломали и выпотрошили, а от груди осталась одна кровавая рана. Он казалось, почти наслаждался моими мучениями.       — Подойди ближе, — приказал он. В принципе, накажут меня или нет, зависело от того, в каком настроении находится мой родитель. НЕ МЕШАТЬ им было все равно моей святой обязанностью. Если я хорошо себя вел, и родитель был в хорошем настроении, то был шанс, что меня не накажут. Я вздрогнул. В шепоте отца прорезался отчетливый змеиный присвист, что говорило о крайней степени его бешенства. И мои ноги сами сделали шаг вперед. Он поманил меня указательным пальцем, и я нехотя подошел еще ближе.       — Я слышал о твоих мечтах покинуть мой дом. Семью хотел? Детей? — прошипел он, силясь справиться с гневом. — Будут тебе дети. Я выдам тебя замуж. И мужа тебе подобрал достойного тебя. Королевская шлюха это то чего ты достоин. Я быстро заморгал, не понимая, говорит ли отец серьёзно или это просто его своеобразное чувство юмора. Да он издевается, должно быть! Мне только четырнадцать какой брак? Классический любовный треугольник, слезливая и комичная история, в конце которой все счастливы.       — Это шутка? — Осторожно осведомился я и выплюнул сгусток свежей крови. — Я еще не достиг первого совершеннолетия… я не хочу… Отец умоляю… Он ударил меня, и моя истерика сразу же прекратилась. Синяков не осталось, а вот моя гордость и самолюбие упала до отметки ноль. Я ощутил, какой злостью и неприкрытым отвращением веет от него. Не забуду его слова.       — Тебя не спрашивают, ничтожество. Подобная выходка — ещё раз, и поверь, ходить ты начнешь только ближе к свадьбе. В тот день я услышал достаточно, чтобы понять: пусть я и де Варгос по крови, но родным в этом замке никогда не стану. Он ещё много говорил, а я чувствовал, как рушится вся моя жизнь. Шаг… шаг… шаг. Реальность опустила с небес на землю. Я ничтожество. Я урод… Испытывали ли вы когда-нибудь чувство, будто вы оказались в ловушке, как зверёк в клетке, и от вас больше ничего не зависит? Остаётся только ждать, что с вами произойдёт: отправят ли вас в цирк или на скотобойню? Но, чем дальше шло время, тем больше пропадало это желание, сменяясь острым чувством одиночества и безысходности. Именно так чувствовал себя я, скользя по коридорам пусть и большой, но все же клетки — родительский дом. Страх и абсолютное бессилие, почти отчаяние — вот эмоции, которые мною владели. Лестница на верх, пролет и снова лестница. Мозг, не в силах найти выхода из создавшейся ситуации, вновь и вновь безостановочно прокручивал их по кругу.       Я спешил, а сердце колотилось, как барабанные палочки во время игры на этом инструменте. Третий этаж, четвертый, и вот она, мансарда под самой крышей. Тёмный коридор… Я старался идти быстрее, подстёгивая себя, и говорил себе, что должен достичь своей цели и никто не должен увидеть, узнать или доложить, что я выходил из своих комнат. Отец меня не пожалеет, может и ударить. Мне не хочется быть избитым. Если он узнает… Но хотя бы в этом мне повезло. Слуги заняты гостями, а семейство там с королем. Наконец-то моя комната. Тихо проскальзываю внутрь и прикрываю за собой дверь. Движения рваные, и я озираюсь в поисках постороннего. Я один, что очень радует. Надолго ли? Схватил первую попавшуюся книгу и пытался отдышаться, справиться со своими эмоциями, но у меня плохо получалось. Вдох-выдох. Я походил на загнанного зверька во время охоты хищника. Откинулся в кресле, с виду не беспокоясь ни о чём. Больно. Это оказалось неожиданно и очень болезненно. Горечь комом встала в горле… Похоже, всё сложилось наилучшим для всех образом, кроме меня. Только больно. Дышать тяжело, в груди жжёт. В глазах неприятная резь. Ожидание конца — любого — становилось пыткой.       Дверь распахнулась с каким-то грохотом. Я с испуга вздрогнул и чуть не выронил книгу сказок, ведь мне не разрешалось брать другие книги, и это тоже повод поглумиться надо мной, но, похоже, сегодня вся эта толпа не за этим пришла. Моя мачеха со слугами засуетилась, меня отправили в ванную с воплями, как вообще «это убожество» привести в нормальный подобающий вид. Бред. Какой-то сюрреалистический бред — вот что происходило, и самое мерзкое в нём было чувство полной беспомощности. Вдох-выдох. Мне выделили новый костюм, который недавно шили для моего брата Экхарта, кстати, он ненамного младше меня, ему тринадцать, поэтому по комплекции мы с ним пока одинаковые. Меня никогда не спрашивали, чего мне нравится, чего бы хотел я… Любое мое желание или проявление самостоятельности прерывалось на корню. В этом доме я не имел права высказать пожелание даже в выборе цвета одежды в своем гардеробе в отличие всё от тех же братьев. Если Экхарт и Тайрэт выбирали яркие тона, то мне было положено сливаться с тенями, вернее практически быть ею.Убогие наряды из среднего класса тканей — вот мой удел и радость. Ни украшений, ни вышивки. Да слуги лучше одеваются, чем я. Но при этом сочувствующих в доме не найти. У меня нет своего слуги, нет учителей, нет своего мнения и голоса… Ничего нет. И вот мне предоставили костюм приятного мятного цвета. Он словно освежил моё лицо, которое уже осунулось от усталости и недавних побоев. Синяки под глазами были умело замаскированы косметикой. Меня надушили, привели в порядок волосы, одели, как посчитали нужным, даже надели рубиновый золотой браслет, что было довольно неожиданно. Я и украшения — это как небо, которое вдруг разверзлось дождём, и теперь непонятно, где верх, а где низ, среди такой непогоды. Мне даже выделили новые ботинки, которые Тайрэт не успел поносить. Кстати, эти двое пришли в нарядных одеждах и наблюдали за последними приготовлениями. Они усмехались, а я, посмотрев в зеркало, понял, что это бесполезно.       Дверь приоткрылась, и в комнату вошла довольная жизнью девятилетняя Арлетт. На девочке было надето шёлковое платье нежно-персикового цвета с рюшами, украшенное мелкими драгоценными камнями. На голове у неё была причёска, а в волосах виднелись полудрагоценные камни в виде цветочков. Её синие глаза сияли от предвкушения. Пожалуй, это всё хорошее, что можно сказать об этой девочке. Она привлекательна, как и её мать, но её характер оставляет лишь надежду на то, что она станет умнее. Хотя нет, она просто копирует свою мать. Но сейчас это милое создание смиренно опустив голову, чинно вошла и произнесла торжественно.       — Матушка, меня послали за нами. Его Величество и его друг вместе с нотариусом и нашим папенькой обсудили все деловые вопросы и ожидают нас в голубой гостиной. Я так волнуюсь. Мои подруги обзавидуются такому факту, что я и мои братья представлены королю. Он такой красивый… — и она закатила мечтательно глаза.       — Так, — строго сказала мачеха. — Я надеюсь, вы помните, как нужно себя вести. Нам не нужны проблемы, которые могут возникнуть, если вы ошибётесь. Первое впечатление всегда важно. Ваше будущее зависит от того, как вы представите фамилию де Варгос. Хочу напомнить вам, что, как бы ни вёл себя ваш сводный брат, вы ни в коем случае не должны на это реагировать, подначивать его или провоцировать. А теперь ты… — она посмотрела на меня с презрением, на которое была способна. — Ты всегда был и останешься тугодумом, но сейчас запомни элементарные вещи. Не смотри ни на короля, ни на его друга, не задавай глупых вопросов и отвечай только по существу, если тебя спросят. Не устраивай истерик и не пытайся опозорить нас. — презрительно фыркнула она. Я поспешно опустил голову, пряча лицо в тени, стараясь не показать, как сильно меня задели эти слова. Я нахмурился ещё сильнее. От одной мысли о том, что мне придётся оказаться в центре всеобщего внимания, меня охватила паника. Хорошо, если удастся избежать шуточек по поводу моей так называемой помолвки. И если дело ограничится лишь прилюдным выражением удивления, без каких-либо обидных острот, то это будет уже неплохо. Но так не бывает в моей жизни, не бывает.       — Не стоит переживать из-за того, что ты можешь выглядеть менее привлекательно на фоне других мужчин, — снова заговорила мачеха. — Твою внешность, конечно, не изменить, но жениху это не важно. Однажды он женится во второй раз, и, возможно, к тому времени моя дорогая Летти завоюет его сердце и станет его женой.       —Ох… — мечтательно вздыхая, произнесла Арлетт и показала мне язык. Вы имеете в виду, что я скоро умру? Неужели в этом мире не найдётся никого, кто хотя бы пожалеет меня?       — Нам пора. Они медленно спускались по лестнице с моего чердака. Я выждал немного, а затем тихо вышел в коридор. Шли молча. Повели по коридорам, переходам, лестницам и галереям. Наконец мы оказались в жилой части дома. По пути нам встречались слуги и гости. Меня не покидало тревожное чувство, которое заставляло сердце биться чаще. Я с любопытством оглядывался по сторонам. От блеска драгоценностей и роскоши нарядов гостей у меня даже глаза заслезились. Все смотрели на нас и шептались. Я чувствовал, как напряжение нарастает, и вот-вот прольются слёзы. Обрывки фраз долетали до моих ушей, и я понимал, о чём говорят люди. Мои братья тоже это слышали. А вот Арлетт, кажется, не замечала сплетен. Она была полностью поглощена атмосферой праздника и с восхищением разглядывала наряды девушек, которые хоть и были редкостью, но всё же присутствовали. Огромный зал был полон людей. Слуги с трудом пробирались между ними, привычно балансируя тяжёлыми подносами со сладостями и напитками. В центре зала уже кружились в вальсе пары. Но наш путь лежал в следующую комнату от бального зала. Глубоко вздохнув, я вошел в гостиную, старательно игнорируя брошенные в мою сторону взгляды. Жалость. А ещё слышу постоянные разговоры о связях моего жениха.       — Здравствуйте, Хеш’ар Шаар-ан, любезный Х’шан Шу’ар, наша семья счастлива принимать вас в своем скромном доме. — произнесла мачеха и склонилась в приветственном поклоне.       — Ари Мариса Ляйсан де Варгос рад видеть вас вновь. — А вот этот голос, раздавшийся так близко, был мне совершенно незнаком. Я тут же склонил голову в глубоком поклоне. Ведь рядом со мной стоял король Лейсар Риш Шаар-ан — могущественный диктатор, сам король. О небо! От страха у меня всё внутри похолодело. — Это я так понимаю ваши дети. Очаровательная арис Арлетт де Варгос. — Я взглянул украдкой на сводную сестру, и она покраснела от гордости. Ещё бы, ведь на неё обратил внимание сам король! Теперь она всем будет рассказывать об этом, и, конечно, приукрасит свой рассказ, чтобы он казался ещё более впечатляющим. — А вот с вашими сыновьями не знаком. Представьте их. Мачеха и сестра выпрямились, по-прежнему не смея поднять голову и смущенно разглядывая старинный паркет под ногами. Я украдкой решился взглянуть на короля, хотя и продолжал стоять, делая вид, что рассматриваю паркет в этой комнате. Братья давно смотрят на него не скрываясь и не таясь… И кто тут невоспитанный? Кто тут тупица? Сейчас я убедился, что магоснимки в киберпаутине и в газете «Королевские вести» не врут, и его величество Шаар-ан и впрямь весьма и весьма симпатичен. Он был очень высокого роста, даже если смотреть на него снизу вверх. У него было суровое и мрачное выражение лица, а его широкие плечи придавали ему ещё более внушительный вид. Зелёные глаза, тёмные волосы и чуть выдвинутая вперёд челюсть дополняли его мощное телосложение. Он был одет в дорогой серый костюм. Несмотря на внешнюю холодность, в нём есть что-то особенное. Сложно объяснить, но есть что-то притягательное в его отрешённости. Это заставляет невольно искать его в толпе. Его сложно не заметить, когда он находится рядом… Шаар-ан весь напоминал жидкий металл, тягучий, блестящий, твердый и мягкий, несгибаемый и опасный. Мда… такого мужчину можно ненавидеть, бояться, боготворить и желать, но не любить и быть рядом. Истинный представитель своего народа!       Он резко поднял глаза. Наконец-то я увидел хоть какую-то реакцию! Правда, выражение его лица не предвещало задушевной беседы. Затем он посмотрел прямо на меня.       Я замер, словно вкопанный. На себе я чувствовал тяжёлый взгляд отца, предвещавший неприятности. Его желваки на скулах ходили ходуном, тонкие крылья носа яростно трепетали, а губы сжались в узкую линию. Если сравнить короля и моего отца, то сейчас король явно уступал ему во всём. Почему? Да потому что один уедет, а вот второй остается хозяином дома и положения. Я не понаслышке знал о его тяжёлой руке и суровом нраве, поэтому не хотел испытывать его терпение после ухода гостей. А ночь бывает холодной, страшной как ночной кошмар. Он мог бы наказать меня за малейшую оплошность: не так стою, не так повернул голову, не то сказал или промолчал. Иногда я терялся и не знал, что лучше сделать: ответить или промолчать. Чувствую, как неловкость щекочет спину. Никак не могу от нее избавиться, как и от дрожи в пальцах.       — Хеш’ар, позвольте представить вам моих сыновей — Экхарта и Тайрэта. Они альфы, первому тринадцать и второму одиннадцать лет. Мы надеемся, что однажды они смогут выучившись послужить на благо страны. И мой пасынок Тизар де Варгос... Она замолчала под пристальным взглядом короля и отступила на шаг. В комнате после такого представления сыновей внезапно воцарилась мертвая, зловещая тишина. Все, кто находился в комнате, сразу поняли, что Мариса готова хвалить своих детей, но не меня. А в следующее мгновение я угодил в перекрестие взглядов. Отца, мачехи, сводных братьев и других присутствующих в этой комнате людей. Король сделал несколько шагов, и мы оказались близко друг к другу. Никогда не претендовал на звание «Х’шан Коммуникабельность». Обычно молчание не вызывало у меня особого дискомфорта, но не сегодня. Сегодня оно серной кислотой капает на нервы. Он смотрит и прожигает меня своим взглядом, а я продолжаю стоять и теперь уж точно рассматриваю его дорогие черные ботинки. В голове ступор. Стена. Ничего не понимаю. Не хочу понимать. Моё сердце забилось чаще, дыхание стало неровным. Он двумя пальцами приподнял мой подбородок. Я посмотрел на верхнюю пуговицу его рубашки, и моё дыхание сбилось окончательно.       — Хм… м-м-м… — услышал я удовлетворённое мычание короля. —Приятно с вами познакомиться, ары. — пауза, а потом уже мне — Посмотри мне в глаза, Тизар, — это прозвучало как приказ, и я не имел права не подчиниться. Стоило мне только поднять глаза, и я увидел эти прекрасные зелёные глаза. Между нами возникло какое-то особенное чувство, которое невозможно объяснить с помощью логики. Я хотел бы понять, что это за чувство и как оно может повлиять на нашу жизнь. Однако я прекрасно понимал, зачем он здесь и с кем пришёл. Он, сам того не понимая, становится для меня отрицательным персонажем в моей и так нерадостной жизни. Он принял решение и подписал важные документы. Его решение уничтожило моё будущее одним росчерком пера. Вместо благоговения в мою душу закралась неприязнь к нему. Он — истинный король, который сегодня подписал мой пожизненный приговор. Мой недруг…       — Х’шан Тизар де Варгос вам известно для чего пригласили в эту гостиную? — Он наблюдал за моей мимикой на лице, но не рассчитал, что отец давно меня приучил не выставлять на показ свои эмоции. Он отпустил мой подбородок, а я тут же опустил свой взгляд.       — Хеш’ар… Да.       — Хорошо. Тогда хочу вас познакомить, — сказав эту фразу, он подал знак кому-то… Как же я его сразу не заметил? У окна я увидел, как фигура шевельнулась и сделала первые шаги в нашу сторону. Это был незнакомый мне человек, и, признаться, то, что я увидел, не обрадовало меня. Он преодолел расстояние между нами за считанные секунды. Я посмотрел в лицо своему «палачу». На его лице не было ни малейших признаков эмоций. Ни тени жалости или сочувствия. Полное отсутствие чувств. Холодная и безразличная маска. Может быть, это действительно маска? Возможно, он действительно не способен испытывать любовь, тоску или жалость ни к кому, кроме своего возлюбленного короля. Удивляет ли меня это? Нисколько. Это совсем не вызывает у меня удивления. Фаворит короля стоял рядом со мной, как несокрушимая стена. Он был в строгих брюках и дорогих ботинках. Он остановился возле него, широко расставив ноги. Его белоснежные волосы были стильно растрёпаны, а самые длинные пряди вились над воротником бирюзовой рубашки поло, которая облегала его широкую грудь, подчёркивая цвет глаз и внутреннюю силу. Руки он держал за спиной. В атмосфере ощущалась властность и мощь.       — Хм-мм… ваш жених ар Теодоро Дэн Шу’ар. Он осматривал меня с непревзойденным ледяным спокойствием, словно товар на полке. Вздрагиваю. Вот так разрушается жизнь. Быстро. Почти мгновенно. ... Получается, этот Шу’ар вслепую предложение делал? Ему, что, всё равно на ком жениться? Практически так и есть. Ну, всё ясно… Мне не хотелось к нему подходить, он вызывал у меня странные чувства: смесь настороженности и недоумения. Но я понимал, что должен принять его предложение взять его за руку. Поэтому я постарался не выдать своих эмоций, когда он, со странной усмешкой, взял меня за руку.       Наша помолвка проходит как в тумане: все вокруг суетятся, кто-то неискренне желает мне счастья, кто-то ехидно поздравляет меня с обретением жениха. Произнеся заключительные слова ритуала, отец соединяет мою правую руку с левой рукой Теодоро. Нас словно пронзает током, однако ощущения во сто крат сильнее, чем во время нападения отца во время его разборок со мной. На моих руках появляется обручальная татуировка — золотисто-красный узор, который символизирует мою принадлежность х’шанцу и даёт ему право распоряжаться моей жизнью. В этот же момент метка на запястье фаворита короля начинает искриться и переливаться, окружающие восхищенно охают и ахают, а он морщится, как от зубной боли, и все заканчивается. Отец, придворные маги, нотариусы со стороны отца и короля уединяются в кабинете, мы с Шу’ар принимаем поздравления. Нас отправляют в тот самый бальный зал и объявляют о состоявшейся помолвке. Я вижу наше отражение в зеркале и с трудом узнаю себя в этом печальном и бледном юноше рядом с надменным х’шанцем, которого я считаю своим личным палачом. Мы с ним как две звезды из разных галактик: слишком разные. Он выше и шире меня чуть ли не в два раза. Наша пара — сплошной контраст: я — бледный, щуплый пацан, едва достающий ему до плеча, он — высокий, мужественный. Мы с ним как две планеты, которые никогда не смогут сойтись. Впрочем, все эти мысли проходят сквозь меня, не оседая и не задевая душу.       Наконец-то я свободен! Я добрался до своего чердака, запер дверь на засов. Теперь до завтрашнего обеда меня никто не побеспокоит. Я переоделся в старую поношенную пижаму, погасил свет и лёг под одеяло. Этой ночью я спал плохо и проснулся не в лучшем настроении. Сегодняшний день казался обычным, но он словно убивал всё, что в нём могло быть хорошего. Хотя казалось, что в этой семье всё отлично, а мне было плохо. Я попытался закрыться и скрыть свои чувства. Сутки были полны нервов. Время убегало секунда за секундой, не стараясь кого-то подождать. Оно просто уходило безвозвратно, оставляя прошлое позади и стремясь в будущее. В душе было так пусто и тревожно, что хотелось лезть на стенку. Я сходил с ума тихо и медленно.       Отец переселил меня в другие покои, пригнал мастеровых, портных и, не спрашивая, как обычно, моего мнения, собирали чемоданы для моего отъезда в королевский замок. Как мне сообщили, что король дал распоряжение приготовить для меня покои рядом со своими. Ну конечно, куда же он без своего фаворита. Мне страшно думать о будущем…       Меня беспокоит другое. Одна только мысль о том, что нам предстоит разделить постель хотя бы раз, вызывает у меня беспокойство. Я читал, что постель не сближает людей, и это правда. Это происходит только тогда, когда есть настоящие, искренние чувства. Физическая близость — это лишь дополнение. Мне нужно как-то свыкнуться с этой мыслью, если я не хочу, чтобы наша брачная ночь прошла отвратительно. Хотя слово «свыкнуться» здесь не совсем уместно. Это явно не то, что нужно делать, когда думаешь о предстоящей брачной ночи. Меня смущает проявление его чувств ко мне, вернее, их полное отсутствие. Это приводит меня в дикий ужас. Нет, у меня даже нет желания спать с ним!