На передержке

Шульц пробудился ночью внезапно, часа через три после глубокого сна. Он открыл глаза и долго врубался, где находится. Стресс предыдущего дня, наконец, отпустил. Причём Шульц словно смотрел на себя со стороны, немного окаменелого. Жизнь тридцатилетнего с небольшим «за» мужчины казалась устоявшейся и размеренной, безопасной. Гиперопека матери стала обыденным делом, чем-то вроде дозволенной эксцентричной слабости стареющей женщине. Пока мама вдруг не озаботилась обустроить будущее и передать контрольный пакет акций проекта «Шульц Краузе» в молодые и энергичные руки. Ильзе показалась идеальной кандидатурой, практичной и воспитанной в лучших немецких традициях. Где-то фрау ма просчиталась, её подвели глаза или время сделало рывок, а она слегка замешкалась. Нынешнее поколение молодых фройляйн были слишком эгоистичны — это не могло быть секретом для такой женщины, как Марта Краузе, которая консультировала коллег из социального отдела, даже выйдя в отставку, и кому публичные лекции в местном университете никогда не были скучны. Просто на поверку «слишком» Ильзе оказалось абсолютным эгоизмом. Шульц был хорошим сыном, не подчиняясь, а скорее, проявляя терпимость и уважение. Здоровяк вздохнул, он очень надеялся, что, проявив характер сегодня, не обидел мать, а дал понять, что забота превратилась в строгий ошейник. Мужчины его возраста зачастую съезжали от родителей, чтобы пожить для себя и по своим правилам. С Дитером было не так: покидая родительский дом, он был, по сути, ещё тинейджером, когда семья сочла его позорным пятном и отторгла. Шульцу это показалось настоящей дикостью: его ма часто перегибала палку, но никогда не закрывала перед носом двери. В берлоге Дитера звенело одиночество, и Шульц его услышал именно сейчас. Сопела Эльке, приятно пах кожей диван, но в основе — комната пахла Дитом и никем и ничем более. Он и сейчас будто молчаливо сидел в кресле и смотрел мягко, с нежностью. Краузе выдохнул: всегда, когда Дит смотрел на него, взгляд менялся. Энергичный взрывной человек становился уютным и своим, надёжным и понимающим — другом, определëнным для Шульца судьбой в том моменте, когда оба искали зацепиться глазами и душами. Дитер ничего не навязывал, хотя мог найти рычаги и повлиять на всегда готового уступить добряка. Шульц расширял кругозор эмоций. Ведь у Дита свобода не ограничивалась обязательствами перед семьёй, а Шульца ждала мама. Они познакомились, когда покупали байк. Нельзя было не влюбиться в «R nineT Racer» с первого взгляда. Слоганы дистрибьюторов вторили песне сердца. Естественное сочетание ретроромантики культовой для байков 1970-х и современных технологий BMW Motorrad было воплощено достойно, брутально и невычурно. Оказавшись за низким рулём, наклоняясь к баку с совершенным полуобтекателем, хватало пары минут, чтобы поверить в мощь и качество и, вслушиваясь в рокот двигателя, — влюбиться. Это был байк с сильным характером, достойный гоночных трасс, и двое подошли именно к нему. Не последняя навороченная модель, конечно, на такого коня денег двадцатилетние парни ещё не заработали, но вариант — достойный. Продавец развёл руками. Оба покупателя были платежеспособными и готовыми забрать аппарат прямо сейчас, так что этим двум оставалось договориться между собой. У Дита и у Шульца интерес к тяжёлой и дерзкой мототехнике был стопроцентно оправдан. Им хотелось управлять равным по силе и характеру. И небо одарило вдвойне их обоих, определив не только байк, но и друга. Равного по силе и по духу. Дитер уступил: ему показалось, что Шульцу покупка важнее. Потом парни вместе искали байк для Гюнтера, колеся на новеньком мотоцикле по городу. И уже вечером Дит затащил нового знакомца выпить пивка. И то ли был слишком возбуждён перенасыщенным днём, то ли чувствовал Шульца своим в доску, что привёл его в гей-бар, где на то время уже стал частым гостем. Краузе быстро смекнул, что к чему, и предпочёл объясниться сразу. Он был спокоен: пиво везде одинаковое, а устраивать в двадцать четыре года истерику из-за того, что кто-то оказался геем — по меньшей мере смешно. Он прямо тогда сказал, что предпочитает женщин и традиционные отношения, но от дружбы не отказывается. Слишком интересно было с Дитом с первых минут знакомства. Утро у немца всегда раннее на радость домашним собакам. Эльке уже деликатно пританцовывала. Хотя такой малышке можно и лоток сделать, чтобы лишний раз не терпела. И шлеечку в стразах и бантиках, ибо так надёжнее, а вдруг белка, или кот, или просто нехороший человек. Шульц спал в одежде, поэтому подскочил, и они рванули на выгул. Мопся деликатничала, но всегда оглядывалась на здоровяка, не отбегая далеко. Шульцу же отсутствие поводка казалось фатальным упущением, следил зорко за кустами и воронами. Эльке была очень умной и осторожной крохой, но при этом взрослой дамой. Она и вела себя по ситуации: иногда сварливо и щепетильно, что очень забавляло Шульца, иногда была мила и подвижна, как щенок. Краузе не надо было напоминать, что, помимо мопси, у него была не выгуляна ещё одна фройляйн. Он посматривал на часы и понимал, что без такси не обойтись. По субботам у Краузе был фитнес-клуб, и отсутствие Дитера — не повод пропускать тренировку. Но не отсутствие сменного белья и спортивной формы! Хоть мужчины и были одного размера, Шульц не считал правильным позаимствовать футболку и запасные шорты друга. Только спортивную сумку. Эльке пришлось взять с собой. Мопсячья мордуля забавно торчала из сумки и корчила недовольные рожицы: видимо, чисто мужские запахи Дитера её не устраивали. Бовин ждала волонтёра в коридоре с поводком в зубах. Из кухни доносился манящий запах кофе и ласковый голос Эриха, желающий самого доброго утра. До первого кустика неслись через две ступени, причём питбуль явно обгоняла. Потревоженная Эльке гневно тявкала из сумки. По большей части для порядка — что она не вязанка дров. Мимо прошёл недобитый жизнью бродячий котяра. Для него было шоком и оскорблением, что большая собака не обратила на него никакого внимания. Бовин же впервые в жизни чуть не затоптала кота и даже не рявкнула. Троица вернулась весёлая. Шульц не отказался от кофе и куска сливового пирога. Для Эльке нашёлся диетический творог и йогурт. Бовин ела сухой корм и на завтрак принцессы даже носом не вела. До фитнес-клуба Шульц заскочил в спорт-маркет. Обновил форму, прикупил смену белья и новые кроссовки. Там же рядом в зоомагазине выбрал шлейку для Принцессы. Вернее, выбрала сама Эльке, покорив вкусом весь персонал заведения. После тщательного осмотра моделей выбор пал на гламурную со стразами для праздничных выходов и милую в мелкий цветочек на каждый день. Ещё прикупили две розовые перламутровые мисочки для воды и еды, витамины для активных мопсов и набор вкусняшек для чистки зубов. Шульц и для Бовин взял коллагеновую кость, потому что все девочки любят получать подарки и от них кайфуют. Администратор в фитнес клубе воззрился на Шульца и мопса с недоумением, трансформирующимся в улыбку. Покачал головой, мол, куда катится этот мир, дал «добро», но предупредил, что все кучки и лужицы по углам — по стоимости месячного абонемента. Эльке презрительно отвернулась, предав шутку остракизму: какая нелепая грубость! В каждой «качалке» мира был такой «сын полка» как Арнольд Шустер. Человек астенического типа сложения, больше тощий, чем худой, вычитавший в справочнике начинающего бодибилдера, что у него есть все шансы набрать мышечную массу. Вот и насиловал упрямо тренажёры не один год. Конечно, тело переоформилось и кое-где показывало результаты упорных тренировок, но общие показатели поражали своей нулевой стабильностью. Каждый раз, видя Дитера и Шульца, которые были одними из самых здоровых в группе, Арни бросался к ним демонстрировать «продвижку». И в этот раз Шустер напряг мускулы так, что глаза полезли из орбит: — Смотрите, Герр Краузе, это ж стальной канат! А аппетит?! Ем как слон, супруга поражается, как во мне помещаются три порции и… Ой, какая прелестная! — Арнольд спустил натужный пар и умилился Эльке. — А у дамы есть кавалер для вязки? Есть интеллигентнейший мальчик с хорошим воспитанием и родословной, девственник… — Какой мальчик?! — опешил Шульц. — Осади, приятель! Она почти королевских кровей, и к тому же у меня на передержке. — Посмотрите, от чего вы отказываетесь! Ансбах Витольд Берлин и ещё что-то, что помнит только супруга. Вот! Ну какие глаза, а? — Арнольд натыкал в галерее мобильного фото своего питомца. Мопсик в бабочке на ошейнике и сером берете выглядел, более чем интеллигентно. Эльке сунула мордочку в экран и тявкнула. — Вот видите, дама в теме! — радостно возопил Арни. — Потому что это — порода! Голубая кровь! — Ой, всё! — Шульц отмахнулся, как от москита, и пошёл разминаться. — К сумке ни ногой! У Эльке очень убедительный прикус. Эльке скромно потопталась около сумки Шульца и пошла на прогулку. Добродушные здоровяки, похожие на её собственного, были повсюду, миролюбиво улыбались и манили погладиться. Эльке смотрела снисходительно, но уворачивалась от каждой назойливой тянущейся лапищи. Она подбежала к Шульцу, чтобы показать, с кем сюда прибыла. Недаром же всю ночь проспала под пледом у груди, слушая доброе гулкое сердце. Мужики понимающе закивали. Над Краузе никто не усмехался — сокрушительное обаяние собачки было слишком очевидным. Рядом крутился сводник Арни, не теряющий надежду свести своего пёсика с мопсей Шульца. И Краузе и Эльке уже не обращали на него никакого внимания. Собачка интересовалась каждым тренажёром, к которому подходил Шульц, вздрагивала от лязганья утяжелителей и забавно смаргивала. Вернувшись в квартиру, оба плотно поели. Шульц обнаружил, что крошка имеет очень хороший аппетит и любит куриный фарш с яйцом и рубленую цветную капусту. После сытного обеда Эльке придремала, а Шульц приготовил себе еды на два дня. Мама бы придумала дела на выходные, а в холостяцкой берлоге, кроме готовки и уборки, можно было сесть за приставку — порубиться в игре или посмотреть фильм. Шульц даже улыбнулся: дома ему почти не хватало на это времени. Но до прогулки с Бовин надо было себя чем-нибудь занять. Поэтому Краузе включил плазму и выбрал кино, наглаживая одним пальцем тёплое сопящее в пледике тельце. К Эриху парочка нагрянула раньше обычного. Дома было скучно, и Шульц надумал кое-что. Герр Мëллер не успел даже махнуть ресницами, мол, чего удумал-то, как его сунули в куртку и на руках вынесли в парк, усадив на скамейке: дышать свежим воздухом и наблюдать, как Шульц с Эльке выгуливают Бовин. Питбульша была задумчива, все её мысли были о той коллагеновой кости, что ждала дома. Три белки и кот пробежали перед её носом, окончательно поставив крест на своей карьере внешних раздражителей. Эрих же, втихаря портя свежий воздух вкусной сигаретой, не узнавал Шульца. И именно таким здоровяк ещё больше понравится Дитеру. Шульц отозвался и ответил на все сообщения мамы просьбой ему пока не звонить. Фрау Марта почувствовала, что в этот раз надо послушать сына, а не давить советами. Она умела и любила анализировать. Недаром сидела в отделе статистики до тяжёлого декрета и после не менее тяжёлых родов. Выходка Ильзе была, конечно, из ряда вон. Вчера расстроенная молодая женщина с матерью ушли довольно быстро. Но у фрау Краузе осталось к невесте сына пара вопросов, не терпящих разночтения. Набросать небольшой план на листе бумаги, перебрав в памяти историю от дня знакомства с Ильзе в коридорах медицинского центра до вчерашней констернации, — оказалось хорошей идеей. Это помогло взглянуть на всё более трезво и без иллюзий и скоротать время — ведь в субботнее утро звонок до десяти был бы за порогом вежливости. Ильзе ответила практически сразу голосом на хорошо поставленном, благородном, задетым досадой нерве. Но фрау Краузе уже видела всю ситуацию как на ладони и к допросу приготовилась, оставив маленький шанс чуду. — Доброе утро, Ильзхен, хотя слышу, что оно совсем не доброе. Тебе не удалось объясниться с Шульцем? — Доброе утро, фрау Марта. Да, он не берёт телефон и не прочёл ни одного сообщения. И дома, я так полагаю, не ночевал? — Его пустил к себе друг. — Я догадываюсь, о ком вы, — Ильзе скрипнула отточенными зубками, — конечно, Дитер своего не упустит! — Ильзхен, остановись, ты говоришь о моём сыне! А я о вашем с Шульцем будущем, которое ещё до вчерашнего вечера рассматривалось как возможное… — Помогите мне, фрау Марта! Вы же всегда говорили, что Шульцу нужна именно такая, как я. — У тебя много достоинств, и два из них неоспоримые — воспитание и ум. В нынешнее время развелось много пустышек, им подавай добрых и спокойных мужчин, из которых можно верёвки вить. Я доверяла тебе. — Фрау Марта, разве я хоть раз!.. — Ильзе подавилась негодованием, но голос фрау Краузе даже не дрогнул. — Но ты позволила себе. И это факт. Допускаю, что произошло недоразумение, и вам с Шульце просто надо поговорить. Испеки штрудель, найди нужные слова. — Если бы он только взял телефон… Фрау Марта, устройте нам встречу? — Мой сын, оказывается, упрям и принципиален. Даже для меня это стало открытием. Сейчас я вмешиваться не стану, потому что тоже попала под его укоры. Я люблю сына и этого ничто не изменит. Если гора не идёт к Магомету, прогуляйся к ней сама. — Дитер плохо на него влияет, согласитесь? Но вы не пресекли этой сомнительной дружбы! — Ильзе почти взвизгнула. — Ты продолжаешь настаивать на разговоре о Дитере. Что ж, скажу: Шульц, общаясь с ним, ещё не выкинул ничего безрассудного — причуды Дитера не оказывают дурного влияния на их общение. И я не видела рядом с сыном людей более верных и позитивно настроенных. — Он гей, а ваша внезапная толерантность мне удивительна! — Не советую переходить на личности, Ильзхен, — предостерегла фрау Краузе, повысив голос на допустимые в приличном обществе полтона. — Шульц ни разу не разочаровался в Дитере. А вот ты его оскорбила. Вполне возможно, что в вашей семье женщины принимают решения, будучи более активны и мудры, хотя мудрость, на мой взгляд, заключается в том, чтобы не кичиться ею для начала. Направить своего мужчину правильным курсом, убедить, поддержать, и самое главное — похвалить за принятое решение. Особенно… — тут матушка Шульца сделала глубокий вдох, — если это твоё решение, Ильзхен. Я готова была отдать тебе очень хорошего и доброго сына. Но наши с тобой разговоры о вашем будущем — это даже не помолвка. Шульц сказал, что не делал предложения. И я ему верю. Тогда что двигало тобой, когда ты решила не интересоваться мнением Шульца о свадьбе? — Я повторяю! — Ильзе опасно срывалась. — Мы обсудили эти вопросы с Шульцем. В кафе! Мы сидели напротив друг друга, говорила, конечно, я и полагала, что меня слышат! Я показывала буклеты и копалась в календаре, говорила, о какой свадьбе мечтаю… Шульца, правда, всё это время отвлекали звонки с работы, но он кивал на мои слова, и не останавливал, и не давал мне понять, что не согласен. Я знаю, что человек, которому предлагают новый ответственный пост, будет разрываться между работой и семьёй, но не так, чтобы выпасть из реальности. — Ответственный пост? — фрау Марта приподняла бровь и тихо постучала ручкой о свой план на листке. — Ну что вы в самом деле?! И незачем было от меня скрывать! Конечно же новое назначение Шульца заведующим отделением челюстно-лицевой и пластической хирургии! Это потрясающая перспектива для молодого специалиста! Столько возможностей! — И для его супруги не в последнюю очередь, полагаю. Неувядающая красота плюс звёздные клиенты, которым, помимо нового носа, всегда пригодится отличный неболтливый юрист… — фрау Марта позволила себе усмехнуться. Ильзе осеклась, её восторг был слишком явным. — Это тот случай, когда должность мужа превыше его человеческих качеств… Теперь мои глаза открыты. Я совершила чудовищную ошибку, поверив твоей воспитанности и мудрости. Нет ни того, ни другого. Одно притворство. А главное, тебе, Ильзхен, безразличен мой сын. Довольно. — Фрау Марта! — у Ильзе что-то упало. — Я не понимаю вас! Я идеальная пара для Шульца — ваши слова. — Мой Шульц, Шульц Краузе — отличный анестезиолог, а Штит Краузе — его однофамилец и талантливый хирург с двадцатипятилетним стажем работы и действительно идёт на повышение в этом году. Ты неправильно навела справки и просчиталась. Окучивала не того Краузе. У Ильзе вырвалось какое-то полупридушенное портовое ругательство. А фрау Марта горько усмехнулась, вспомнив восторженную соседку по столику на благотворительном вечере и её неподдельный интерес к маме столь прекрасного сына. Увы… — Ну вот всё и прояснилось, милочка. Не звоните мне больше! Эльке нагуливала аппетит очень быстро. Не успели они вернуться от Эриха, как мопся сразу пошла на кухню. Шульц понимал, что ему надо многое ещё почитать про мопсов и научиться определять порцию Принцессы, чтобы не превратить карликовую изящную собачку в минипига. А пока Эльке энергично уминала куриный фарш с овощным пюре, Шульц распланировал, что с завтрашнего дня разнообразит меню барышни телятиной и кашей. Его прервал настойчивый стук в дверь. Эльке вроде не гавкала и музыку Краузе не включал. Для непрошенного визита могли подойти либо соседи, либо полиция — и те, и другие обычно не любят ждать. Шульце поспешил в прихожую. — Милая, я скоро! — окликнул Эльке и открыл дверь. И напоролся на злые-презлые глаза Ильзе. — «Милая»?! Ну и где эта сучка, с которой ты тут гнездуешься?! Какой дешёвый трюк, Краузе! И как это по-мужски — разыграть обиженного и удрать к любовнице! Дражайшая фрау Марта сильно заблуждается насчёт твоего простодушия и доброты! — Ильзе атаковала с порога, как истинный доберман. Она даже заступила за порог чужого дома с чувством полного права это сделать. Да, Ильзе пролетела с выгодным браком, но она рассчитывала вернуть Шульца, чтобы не выглядеть глупо в глазах своего окружения. Краузе, что ни говори, был хорошим вариантом надёжности, да и компанию для отпуска поздновато начинать искать. Сейчас Ильзе трясло, её приятное лицо расползалось отталкивающей маской, с которой одна за другой сходили такие неплохо отработанные личины. А ведь она надела под деловой костюм роскошное нижнее бельё с кожаными и кружевными вставками, коллекционное и такое провокационное… Шульцу было бы не устоять. Ни одному мужику было бы не устоять. Ведь фигура Ильзе была совершенна! И женщина продолжала вносить поправки. Муж-хирург должен был заняться скулами и носом, но… — Ильзе, остановись, тебе потом будет стыдно. — Я уже сгораю со стыда! Ты опрокинул меня со свадьбой, а теперь я узнаю об измене! — Всегда ведь можно остаться друзьями… — Друзьями?! А ты жесток! Совсем не добряк, как считают все! А с твоей сучкой мне тоже подружиться? Из кухни шаровой молнией вылетела Эльке. Наэлектризованная скандалом собачка захлебнулась на молодую женщину сердитым лаем. — У сучки тоже есть сучка? — зло бросила Ильзе, почти топнув на бесстрашную собачонку. — И совершенно невоспитанная! — Сама перестань орать, пока соседи не вызвали полицию, — Шульц следил, чтобы женщина не тронула Эльке. — Нашла, с кем побороться! — Пусть прекратит на меня тявкать! А её хозяйка так и будет отсиживаться на кухне, чтобы случайно не зацепило? — Ильзе даже шею вытянула, чтобы заглянуть за поворот. Эльке нервно захлебнулась и облизнула мордочку. Она старалась не разнестись до истеричного лая дурновоспитанной собачонки. Шульц подхватил её с пола большой рукой и прижал к груди. — Как ты вообще узнала адрес?! — Боже, да твоя простота неописуема! Сколько раз я получала сообщения, что ты на Магнусштрассе, 17 у Дитера. Я давно начала серьёзно подозревать, что твой друг лишь прикрытие для какой-то интрижки, но всегда, видя твои глаза, думала, что ты для такого не создан — ха-ха-ха! — Ильзе оборвала смех и выплеснула очередную порцию колкого льда. — Так вот, зная улицу и номер дома, побыть «маленькой фройлян в беде» перед консьержкой — не проблема. Я сказала, что твоя невеста, и забыла номер квартиры «милого Дитера». А она так сердобольно посоветовала мне держать с твоим другом ухо востро! Эльке захлебнулась лаем на женскую истерику и чуть не слетела с рук Шульца. — Обе успокойтесь! Собака лает на тебя, потому что инстинктивно защищает свой дом и меня. От размеров и породы это не зависит. Теперь послушай, Ильзе: тут нет никого, кроме этой Принцессы. Я предупреждал, что тебе не стоит додумывать то, чего нет. Ты неплохая женщина, но в партнёры выбери лучше не меня, а добермана. Думаю, и друзья из нас тоже уже не получатся. — Шульц… что мне надо было думать?! — Нужно было всего лишь поговорить. Я просил тебя остановиться. — Я же не хотела ссориться. — Тогда зачем начала? Обвинила в измене. Предательстве. Я разве лицемерил хоть раз или обманывал тебя? — Шульц говорил удивительно спокойно, и Ильзе невольно почувствовала себя дурной собакой, с которой пытаются говорить искренне. — Тебе так непросто отменить свадьбу, о которой уже знают почти все? Я прав? Хорошо, я побуду сволочью. Скажи им, что я тебя бросил. Не хочешь? Скажи, что ты во мне разочаровалась. Например, что мой член оказался слишком мал. Ильзе и Эльке подавились одновременно. Краузе обоим принёс воды: одной в стакане, второй в мисочке. Мопся покашливала и чуть хрипела, лакала жадно и быстро. Женщина выпила залпом, как шнапс, и влепила стаканом Краузе в солнечное сплетение. — Я лучше скажу, что ты гей! — прошипела Ильзе. Вот так из доберманов женщины легко превращаются в обычных гадюк. — А разве это не обидно втройне? — Шульц невозмутимо взял стакан и прищурился. — Ведь я бросил тебя, такую роскошную светскую волчицу, ради бородатого волосатого мужика. — Ты редкостный гад, Краузе! — Ильзе прикусила язык и дёрнулась. — И толстокожий бизон. — Так бизон или гад? Ильзе грязно выругалась, с неё осыпались последние розовые лепестки и все шипы ринулись в атаку. Шульц только покачал головой. Она вылетела из квартиры Дита, едва не подпалив обои и ковровую дорожку в прихожей. Ильзе побила рекорд всех Ильзе — хуже Шульц не встречал и был согласен, что это достаточная точка. Он закрыл дверь и пошёл умыться — лицо горело. В коридоре кашляла и фыркала Эльке, вот ещё малокалиберная валькирия! Но Шульц пробудился от многих заблуждений, и ему даже полегчало. Он не выставил себя на посмешище этим браком. Но такое вряд ли могло бы произойти: Ильзе и не была его человеком. Зазвонил телефон. Шульц удивился и встревожился, увидев фамилию Эриха. — Что-то с Бовин, герр Мëллер, или вам нужна помощь? — Как Эльке? Звонила эта курица, моя подруга, с запоздалыми инструкциями! Оказывается, твоей Принцессе надо избегать куриного фарша и яиц, а также больших порций и сырой воды. У неё уже были проблемы с пищеварением и чуть до операции дело не дошло. Шульц?! Шульц! Краузе уже искал мопсю. Собачку, словившую сильный нерв, отчаянно рвало на кухне. Шульц дал себе по лбу: вместо фильма надо было почитать про уход за мопсами. Теперь он налил кипячёной воды, убрал за Эльке и завернул её в плед. Кроха устала и теперь тяжело дышала. — Поспи! Хреновый из меня хозяин, Принцесса. Но я научусь, обещаю!