Тише... мы в библиотеке

Филч поймал Драко ночью в коридоре и притащил в учительскую, а сам пошел за Макгонагалл. Драко ждал наказания в гордом одиночестве, пока в учительскую не вошла гриффиндорская заноза… Заучка Грейнджер, обычно застегнутая на все пуговицы и с галстуком, затянутым под самое горло, расстегнула верхнюю пуговицу своей рубашки. Затем вторую… Твою пикси, оно было зеленым! Зеленым и полупрозрачным. Драко отчётливо видел полушария ее груди и зелёное, как его любимые яблоки, белье! — Ну, давай же, хорек! — Грейнджер облизнула сахарное перо. Признаться, заучка похорошела за лето! Он не мог не оценить ее соблазнительные изгибы. Грейнджер села с ним рядом. Драко аккуратно подвинулся, чтобы заучка не подумала, что он ее домогается. — Будешь? Драко мог поклясться, что она закусила губу. Шестой раз, с тех пор как появилась в учительской. — Буду… эээ… что? — может, у нее припасено в школьной сумке яблоко, раз уж она притащила сахарные перья? Грейнджер снова закусила губу. А затем поставила перед ним блюдо с зелёным желе, которое заманчиво колыхалось. Гермиона засунула в середину желе палец. Драко поморщился. Потом добавила второй. Медленно вынула влажные и липкие пальцы, а затем так же медленно облизала их, не спуская с Драко взгляда. Чтобы книги не испачкать — догадался он. — Твоя очередь. — Спасибо, — сглотнул Драко, — я ложку… в Большом зале забыл. Грейнджер нахмурилась. Ох, с гриффиндоркой, которая у него на глазах засунула Скитер в банку, лучше не спорить. Драко осторожно коснулся пальцем желе. А потом быстро мазнул по нему и облизал палец, стараясь не думать о том, когда в последний раз мыл руки. — Теперь давай делать уроки, — сказала Гермиона. — Возьми учебник. — У меня уже есть, — Драко потряс перед ее глазами учебником. — Другой. Грейнджер встала. И когда шла к полке, вдруг споткнулась. Драко придержал ее за локоть. И она приземлилась прямо ему на колени. — В конце концов, Грейнджер, — начал он, заглядывая в вырез ее рубашки, — твои пышные… волосы лезут мне в лицо! Не могла бы ты сделать хвостик? Непослушная прядь ее волос падала ему на лицо. Драко взял прядь, накрутил на палец, а затем завел Грейнджер за ухо. Так-то лучше! Но вдруг на него упала вторая прядь! Драко повторил маневр. Следом упала третья. Драко выругался. Уха-то у Грейнджер только два! Она ожидающе смотрела на него, и, чтобы не расстроить ее окончательно, Драко сказал: — Твои глаза они… Цвета горячего шоколада? Но он его ненавидел! Расплавленной карамели? Еще хуже. Он однажды не послушал домовиков и полез на кухню, где готовилась соленая карамель, и обжегся. Цвета корицы? У него на корицу аллергия. А теплый квас она вряд ли оценит. Пора бежать! Драко снял Грейнджер с колен и встал. Пусть лучше завтра Макгонагалл снимет со Слизерина баллы в двойном размере, чем снова получить по носу. На третьем курсе после удара Грейнджер он решил, что влюбился в нее. Ведь никто никогда не бил его прежде. Но как только прошло сотрясение мозга, помутнение рассудка прошло тоже. Грейнджер облокотилась о стеллаж. И когда Драко пробирался к выходу, он почувствовал, что его нога за что-то зацепилась, и полетел прямо на нее. Драко успел выставить руки и поэтому уперся ладонями по обеим сторонам от головы заучки, а его тело впечатало ее в стеллаж. — Даже не думай, что ты можешь меня поцеловать, сын мерзкого Пожирателя, — сказала она, прижимаясь к нему и вздыхая. Драко, наконец, понял намек! Грейнджер шла за ним, когда он пробирался в Выручай-комнату. Когда Филч поймал его, она пошла за ними в учительскую. В учительской расстёгнула пуговицы и села ему на колени, а потом поставила подножку, чтобы он упал на нее. Она хотела узнать, есть ли на нём метка! — Даже не думай, — сказал Драко, — я не стану раздеваться! И тут он увидел, что ее ладонь сжимается в кулак, и решил действовать. Его губы нашли ее, и Драко впился в нее требовательным поцелуем. Их языки сплетались, расплетались и выписывали кренделя. Грейнджер запустила пальцы в его волосы. — Какие они шелковистые, — простонала она. Магловский шампунь — чуть не признался Драко. Затем он перешел на шею и стал нежно посасывать кожу. — Без засосов нещитово, Малфой, — прервала она. — Что будет, если я вернусь в гриффиндорскую спальню без засосов? Драко еще минут пять упорно сосал чувствительное местечко на шее, чтобы там появилось пятно. Это не возбуждало, но спорить с Грейнджер себе дороже. Когда наконец пятно появилось, Драко толкнулся к ней. Он услышал отчаянный стон. Быстро же она… А они ведь ещё даже не разделись. — Да, Драко. Дааа! Его имя звучало из ее уст, как песня, точнее, как марш Мендельсона. Драко взглянул в ее глаза. Теперь-то он нашел правильные слова! — Твои глаза… они как шоколадные трюфели… — Трюфели? — Грейнджер заметно напряглась под ним. — Трюфели. Конфеты такие. Шоколадные. — Я прибью Ромильду Вейн! — вскричала она, отталкивая его. — Эта стерва принесла сегодня Гарри коробку конфет. Я съела их все! А в них, получается, была амортенция! — Неужели ты думаешь, что кто-то в здравом уме мог подлить Потному амортенцию? — А иначе почему я сейчас прижимаюсь к тебе? — Потому что я великолепный? Гермиона всхлипнула, потянулась к сумке и вынула пудреницу. Драко был очень зол. Он успел окончательно и бесповоротно влюбиться в заучку, придумать имена их детей и прорепетировать речь, с которой обратится к отцу, а теперь все испортила какая-то Ромильда Вейн! Его темная и злая часть взяла над ним вверх. Он яростно взглянул на Грейнджер. Она, чуть не плача, рассматривала в зеркальце засос. Дьявольская ухмылка появилась на его губах. Драко взмахнул палочкой — и книги посыпались со всех стеллажей на пол. Прямо перед Грейнджер, раскрывшись точно посередине, как птица раскрывает крылья, упала «История Хогвартса». Заучка завизжала, как разъярённая мандрагора. И чтобы добить ее окончательно, Драко начеркал на учебнике: «Поттер дурак». Его темная часть оказалась поистине слизеринской — сделав свое чёрное дело, Драко бросился бежать. — И тебя тоже прибью, мерзавец! Но Драко был проворнее. Он успел слинять из учительской за секунду до того, как в него попало непростительное. Драко знал, что возвращаться нельзя, но его темная часть была сильнее. Было бы очень обидно, если бы его снова победила девчонка. Поэтому он заглянул в учительскую и, растягивая гласные, сказал: — А желе было невкусным. В этот раз его сбил с ног Ступефай. И на этом славная жизнь наследника старинного рода подошла бы к концу, если бы в коридоре не появились Филч и Макгонагалл. За их спинами в мантии, надетой на голое тело, маячил Северус Снейп. — Подростки, — сказала Макгонагалл, оглядывая опустевшие стеллажи, книги на полу и расстегнутую рубашку Гермионы. — Пятьдесят баллов со Слизерина. — Пятьдесят баллов с Гриффиндора, — парировал Снейп, снимая с Драко Ступефай. — Мое желе! — заорал Филч. — Что вы с ним сделали? — Бежим! — скомандовал Драко.