Не по виду суди

– Вот так, – Серёжа завязал на нем галстук узлом Москони. – Красавец. Олег заглянул в зеркало и уважительно присвистнул. – Ни х… чего себе. А я сам его развязать смогу или резать придется? Серёжа вздохнул. С последнего, в этот раз действительно последнего контракта Олег вернулся, как всегда, одичавшим – зарос по самые глаза, осматривал каждое помещение на входе от стены к стене, только что гранату прежде себя в дверь не кидал, и разговаривал преимущественно матом. Сбривать бороду и коротко стричься он отказался наотрез, но даже так укрощение его буйной растительности было самым легковыполнимым пунктом из мысленного Сережиного списка. Серёжа честно дождался, пока Олег более или менее вспомнит русский литературный и прекратит по ночам дергать пальцами правой руки. Может, это и выглядело по-собачьи мило, но Олег во сне явно не подойти кого-то приглашал, а этого кого-то поливал автоматными очередями. Они стояли перед ростовым зеркалом бок о бок. Олег в своем безупречном черном костюме выглядел подтянутым и стройным, почти изящным, а Серёже белая рубашка слегка оверсайз и свободные брюки придавали дополнительный объем. Он нарочно напыжился, как карикатурный бодибилдер, и с шутливой похвальбой заявил: – А я больше! Он в самом деле был немного крупнее Олега, на сантиметр-другой выше и пошире в плечах, и от этого факта неприлично тащился. Когда Олег уезжал на срочку, оба они, вчерашние недокормленные подростки, были худые как щепки. Шутили, мол, вот как раскачается Олег в армии, как вернется Шварценеггером в лучшие годы – Серёжа обзавидуется. Спустя двенадцать лет на Шварценеггера Олег все еще не походил, будто раскаленный пустынный ветер упорно стесывал с его тела все лишнее. Он, как и Серёжа, заматерел и нарастил мяса на кости, но остался худощавым и жилистым, с острыми лопатками и твердыми сухими мышцами. «Качком там быть хреново, на самом-то деле, – пояснял Олег, словно оправдывался. – Горы мускулов чем-то поддерживать надо. У нас один мужик есть, шкафина натуральная, так он, если пару раз не пожрет, начинает в голодные обмороки валиться, как институтка, а я могу днями без хавчика скакать и хоть бы хны. Важно не здоровенным быть, а живучим и бегать быстро». Он успокоился, когда понял, что Серёже нравится. А Серёже, кроме шуток, нравилось. Он кайфовал от того, что у Олега уже плечи и тоньше запястья, что в постели можно полностью накрыть его собой, прижать к кровати всем весом и… И роскошно обломаться, потому что Олег был тяжелым, точно на свинцовых костях, и минимум вдвое сильнее, чем казалось на вид. Что в койке, что в спортзале он швырял Серёжу, как котенка, и от этого диссонанса кайфовал не меньше Сережиного. – Выдыхай, гигант, – подколол Олег, – а то так раздулся, что сейчас пёр… – Олег! – Я собирался сказать «лопнешь», – с невиннейшим видом отозвался Олег. – Пойдем? Шофер уже ждет. *** Серёжа не знал, пьет ли шампанское или больше в фужер слюной капает. Сделав пару кругов вежливости по банкетному залу и обменявшись выцеженной сквозь зубы неискренней лестью с сильными города сего, он забился в уголок на втором этаже и принялся заниматься тем, что ему нравилось по-настоящему, – наблюдать за Олегом. Олег стоял у перил, глядя вниз, на разряженную, сияющую драгоценностями толпу. В руке он держал такой же, как у Серёжи, фужер с прозрачной искристо-золотистой жидкостью, но в его случае роль шампанского играл пронесенный контрабандой лимонад. Олег очень серьезно воспринял позицию телохранителя и не желал туманить мозг спиртным. Не сказать, что Серёжа в самом деле взял его телохранителем, он вообще функцию Олега вслух не обозначал, но тот со всей ответственностью маячил неподалеку и бдительно поглядывал вокруг. Сережины собеседники старательно делали вид, что не обращают на неожиданного компаньона никакого внимания, однако косились с удивлением, хоть и помалкивали. Олег поднял руку и посмотрел на дорогущие часы, сверкнула серебряная запонка в виде волчьей головы. Серёжа судорожно булькнул шипучкой, едва не поперхнулся и мысленно дал себе пощечину: ну давай, захлебнись тут еще слюнями, пущенными по собственному… кхм… телохранителю. Костюм сидел как влитой. И не скажешь, что пару недель назад Олег, мало не вросший в мешковатый камуфляж, на деловую одежду по фигуре реагировал, как та собачка, которая, заимев новую обновку, падает на спинку, растопыривает лапки и отказывается двинуться с места. Мысли неконтролируемо зацепились за собачьи сравнения. Олег был как холеный… ротвейлер. Нет, как доберман… Нет, это внешнее… Какой пес вибрирует как натянутая тетива, готовый сломя голову полететь навстречу сопернику втрое крупнее себя и одержать верх если не живой массой, то верткостью и нахрапом? Олег вгляделся, напружинился, словно бы слегка присел, точно готовясь перемахнуть через ограждение и приземлиться на первом этаже невредимым, как чертов Спайдермен. Поддавшись секундному наваждению, Сергей почти испугался и хотел его окликнуть, но Олег снова расслабился. Только взгляд светло-голубых, выгоревших под чужим злым солнцем глаз продолжал буравить что-то – или кого-то – внизу. «А ведь он запросто может всех тут поубивать, – кольнула внутри шальная, сумасбродная мыслишка, и по спине от сладкого ужаса побежали мурашки. – Всех этих нежных, мягкотелых, не знающих каково это, когда в тонкую беззащитную кожицу впиваются волчьи клыки». Олег обернулся и посмотрел на Сережу нечитаемым взглядом. «Если я намекну ему, что хочу убить всех в этом здании, он моментально согласится и предложит сделать это вместе». Олег, оставив пестрое собрание внизу, а опустевший фужер на перилах, плавным шагом подошел к нему. – Все нормально? У тебя лицо странное. – Ты похож на фокстерьера, – тупо выпалил Серёжа, совершенно сбитый с толку пляской абсурдных мыслей. Олег вздернул густые брови. – Ну… Приятнее, конечно, когда меня с волком сравнивают, но… А почему на фокстерьера-то? Из-за бороды? Или… – он подался вперед, почти коснувшись носом Сережиного носа, – потому что фоксы рождены охотиться на лисичек? Путаные Сережины мысли вскипели и испарились. Он судорожно схватил Олега за рукав и потянул за собой в туалет, не заботясь о том, что подумают окружающие. Олег не сопротивлялся. Увы, около вожделенной уборной они столкнулись с Платоном Святославовичем. Фамилии его Серёжа не помнил, потому что она была еще более заковыристая, чем имя-отчество, и про себя мстительно называл этого напыщенного типа ПыСы. ПыСы бесил его тем, что надувался спесью и вечно смотрел сверху вниз – во всех смыслах, потому что возвышался над немаленьким в общем-то Серёжей головы на полторы. – Здравствуйте, Сереженька, торопитесь носик пудрить? – мерзко проворковал тот, будто говорил с несерьезной девицей. – Кто это с вами? Все же решили нанять охрану? Надурили вас в агентстве, вот что я вам скажу, какого-то хлюпика подсунули… И он протянул руку, словно собирался снисходительным отеческим жестом потрепать Серёжу по плечу или волосам. Серёжа не успел и слова сказать. Точнее, он не собирался ничего говорить, у него буквально ширинка лопалась, ему было не до Платонов Свято-бла-бла-бла с их ценным мнением. Он хотел просто и весьма невежливо обогнуть нежданное препятствие, но тут мелькнула черная молния и Олег зарычал на ПыСы, прямо в его перекошенную физиономию, потому что тот скорчился в три погибели. Одной рукой Олег вцепился в его жидкую бороденку, а другой вжимал в солнечное сплетение телескопическую дубинку. Не тот раскладной двухметровый дрын, с которым тренировался в спортзале, наповал сражая Серёжу гладкой стремительностью движений, а незнакомую, черную. Но черт побери, где он её все это время прятал? За пазухой? В рукаве? – Попрошу вас моего клиента не трогать, – угрожающе пророкотал Олег, и от контраста опасного тона с подчеркнутой вежливостью Серёжа ощутил, что сейчас, кажется, скончается. Или, вернее, обкончается. Едва ПыСы издал невнятный звук, который с натяжкой можно было счесть извинением, Серёжа схватил Олега под локоть и настойчиво повлек к двери. Олег отцепился от добычи неохотно. Ну точно фокстерьер. Когда Серёжа, неверным движением пристроив пустой фужер на краю ближайшей раковины, толкнул Олега в кафельную стену, в руках у того снова ничего не было. Серёжа запер дверь и развернулся, тяжело дыша. Олег, запрокинув голову, возил затылком по плитке, скалил белые зубы, провоцировал. – Где ты эту фигню прятал? – зачем-то спросил Серёжа. – В заднице, – немедленно откликнулся Олег. – Хочешь проверить? Серёжа бы проверил с удовольствием, но не здесь. Не тот у них статус, чтобы в уборной трахаться, пусть эта уборная расположена при дорогущем банкетном зале и с пола можно шампанское лакать. Он в два шага приблизился и опустил руки Олегу на плечи. Олег потянулся было к его лицу, но Серёжа надавил, и он понятливо съехал по стене вниз и сам спустил на Серёже брюки и белье. Казалось, мозг расплавился и стек в член – Серёжа уперся лбом в холодную плитку и мерно, бездумно работал бедрами, не сразу сообразив положить руки на Олегов затылок, чтобы не колотился черепушкой об стенку. Лишь контраст между жесткими от геля волосами под ладонями и гладким кафелем, бьющим по костяшкам, не позволил ему кончить в первые двадцать секунд. Олег внизу хрипел, постанывал и влажно давился, то больно сжимал в горстях складки плоти, то принимался мстительно драть бедра и ягодицы, как когтеточку, хорошо хоть обстриженными под корень ногтями. Но кровоподтеки все равно останутся, под светлой Сережиной кожей они расцветали от любого чиха. Боль была нужной, желанной, она тоже позволяла отвлечься от почти нестерпимого наслаждения, которое дарили раскаленный скользкий язык и жаркое узкое горло. Ощущая, как поджимаются яйца и слабнут колени, Серёжа дернул Олега за волосы и просипел: – Я… сейчас… Олег не позволил отстраниться, впился пальцами в бедра так, что Серёжа придушенно взвизгнул. Несолидный звук сорвался на длинный обреченный стон. Вздрагивая от сладостной истомы, Серёжа едва не свалился на Олега, а тот, шумно сглотнув, неуловимым движением поднялся, шаркнув спиной по стене, перевернул их и – Серёжа снова взвизгнул, почувствовав, как ноги оторвались от пола. – Дебил, уронишь, – едва слышно выдохнул он и стиснул коленями Олеговы бока так сильно, как только позволяли превратившиеся в дрожащее желе ноги. Олег даже колено для упора подставить не удосужился, позер. – Хочешь, я тебя так и трахну? На весу, у стены? – Как? – простонал Серёжа. – Ты штаны не расстегнул… У него самого брюки и белье все еще болтались на лодыжках, не позволяя как следует обхватить Олега ногами и зацепиться поустойчивее. Вместо ответа Олег хищно впился в его губы и имел перепачканным ртом, пока у Серёжи не потемнело в глазах. Он испуганно замычал, моргнул, а когда выморгнул, то осознал, что сидит голым задом на холодном полу, а Олег брызгает на него ледяной водой из крана. – Я отрубился, что ли? – пробормотал он. – Ну ты… ебырь-террорист. – Секунды на три, – недовольно отозвался Олег. – От поцелуя, блядь, господи прости. Опять нихуя не жрешь? Несмотря на то, что тон у него был скорее сердитый, чем встревоженный, Серёжа понимал, что он переживает. Судя по используемой лексике. – Язык, Олег. Ты же обещал. Олег, тяжело вздохнув, помог ему подняться и привести в относительный порядок одежду. – Сперму из бороды вымой, – проворчал Серёжа, машинально потер собственный подбородок и, ощутив дискомфорт, заглянул в зеркало. – Блядь! – Язык, Серый, – весело передразнил Олег, склонившись над раковиной. – Я как будто морду в крапиву сунул! – шепотом возмутился Серёжа. – А говорил тебе, побрейся! Это твое мочало как наждак! – Скажем, что тебе поплохело, и я искусственное дыхание делал, – совсем развеселился Олег, но, словив злобный Сережин взгляд, примирительно дернул плечом. – Давай я у какой-нибудь мамзели пудреницу свистну. Или крем… этот… тональный. – Обойдусь, – буркнул Серёжа, плеская воду в горящее лицо. – Набери шофера, поехали домой. Здесь больше делать нечего. – Ага, а знаешь, что я сделаю с тобой дома? – прожурчал Олег. Серёжа чувствовал себя выжатой досуха тряпкой, но в пах все равно плеснуло остаточным теплом. – Трахнешь у стены? – с надеждой спросил он. Олег фыркнул и скучным голосом сказал: – Двойной порцией ужина накормлю. Тебе сегодня вечером секс не полагается по состоянию здоровья, – он подмигнул и добавил: – Но, если очень хочется, можешь слизать с меня паштет: фудпорн мы еще не пробовали.

КОНЕЦ