Rainy September

***

      Сентябрьский вечер окутывает Венецию прохладной дымкой. Мелкий, почти невесомый дождь касается лица Тэхёна, словно нежные пальцы совсем недавно ушедшего лета. Ким идёт по узкой улочке, где старинные фонари отбрасывают загадочные тени на влажную брусчатку. Его лёгкое чёрное пальто едва заметно колышется от прикосновений ветра.       Венеция вокруг него дышит историей и романтикой. Каналы, словно вены древнего города, несут свои воды мимо величественных палаццо. Гондолы покачиваются у причалов, ожидая влюблённых, которые захотят прокатиться под печальные песни гондольеров. Но Тэхён не замечает этой красоты. Его мысли далеко, в прошлом, которое кажется таким близким и одновременно недосягаемым.

flashback

Семь лет назад, Сеул

      Весенний ветер играет лепестками сакуры, кружа их в воздухе, словно розовый снег. Тэхён стоит у входа в университетскую библиотеку, прижимая к груди стопку книг. Его взгляд случайно падает на молодого человека, сидящего на скамейке под цветущим деревом. Незнакомец поднимает голову, и их глаза встречаются. В этот момент кажется, что время замирает и даже звуки затихают, как в какой-то дурацкой дораме, которые постоянно по телевизору смотрит мама. — Привет, — говорит незнакомый парень с улыбкой, от которой у Тэхёна перехватывает дыхание. — Я Чонгук. Ты не мог бы подсказать, где находится аудитория музыкального факультета?       Тэхён чувствует, как его сердце начинает биться чаще. Он пока не знает, что эта случайная встреча изменит всю его жизнь, но уже чувствует, что знакомство с этим симпатичным парнем, похожим на самое милое создание на Земле, обязательно будет иметь продолжение.

end flashback

      Воспоминание растворяется в звуках дождя, стучащего по черепичным крышам. Тэхён вздыхает, его плечи поникают под тяжестью несказанных слов и несбывшихся надежд. Как они оказались здесь, в Венеции, вдали от родного Сеула? Этот вопрос вновь уносит его в прошлое.

flashback

Два года назад, Сеул

— Хён, у меня есть безумная идея! — Чонгук влетает в их маленькую квартиру, его глаза в этот момент сияют от возбуждения. — Давай уедем в Венецию!       Ким смотрит на него с недоумением: — Что? Просто так? — Нет, не просто. Мне предложили работу в итальянском оркестре. Это мечта! Понимаешь? Я бы никогда не подумал, но сегодня получил письмо и… — Чон на пару секунд замолкает, замечая нечитаемый взгляд любимого человека. — А ты… Ты же можешь писать книги где угодно, верно?       Тэхён чувствует, как его сердце наполняется теплом от энтузиазма Чонгука. Он пребывает в смятении, но в глубине души знает, что последует за ним хоть на край света, как бы слащаво это ни звучало. Серьёзно, Кима даже самого воротит от таких «громких слов», но… Он любит. А потому всегда поддержит родного человека. — А давай, — отвечает он, улыбаясь. — Получается, мне стоит попрактиковаться в приготовлении пасты. — Научишься на месте! — смеётся Чон и заключает Кима в свои тёплые заячьи объятия. — А пока иди сюда. Хочу весь вечер от тебя не отлипать!

end flashback

      Звонок телефона вырывает из приятных и, вместе с тем, болючих воспоминаний. На экране высвечивается имя старшего брата — Ким Намджун. Тэхён на мгновение колеблется, но потом отвечает. — Алло? — Привет, мелкий, — голос Намджуна звучит тепло. Так тепло, будто они рядышком, несмотря на огромное расстояние в почти девять тысяч километров. — Как ты там? — Нормально, — Тэхён старается, честно, старается изо всех сил, чтобы его голос звучал ровно. — Как сам? Как мама? — Всё хорошо. Мама передаёт привет. Слушай, я тут подумал… Может, приедешь на Чусок?       Тэхён молчит, не зная, что ответить. Мысль о возвращении домой кажется одновременно заманчивой и пугающей. Слишком много боли он может испытать от воспоминаний о родных местах, которые неизменно связаны с Чонгуком. Они провели вместе семь долгих, но таких коротких лет, пять из которых — в Корее. Кажется, там каждый уголок помнит этих двоих, и Кима эта мысль действительно страшит. — Не знаю, хён. У меня работы много… Скоро сдавать рукопись в издательство, а я в последнее время… Сам знаешь.       Из-за морального состояния молодой писатель познал все прелести творческого кризиса. Кто-то в такие моменты творит ещё больше, отключаясь от реальности и утопая в буквах, а кто-то не может вспомнить ни одного существующего слова. Ким, увы, относится ко второму типу. Во всяком случае, на данном жизненном этапе. — Тэ, — голос Намджуна становится мягче. — Я знаю, что у тебя сейчас непростой период. Но, может, смена обстановки пойдёт на пользу? — Может быть, — неуверенно отвечает Тэхён. — Я подумаю, хорошо?       Они ещё долго разговаривают, Намджун рассказывает о своей работе, о новом альбоме, который он продюсирует. О маме, что снова пытается приготовить хоть что-нибудь съедобное, но неизменно терпит крах и получает угольки, вместо вкусной курочки в соусе терияки. О Пэрис — хаски Намджуна, что закрутила роман с соседским псом дворового происхождения, и теперь воет все ночи напролёт, умоляя отпустить её к любви всей жизни. Тэхён слушает, благодарный брату за эту нить, связывающую его с домом, но сам в основном молчит.       Попрощавшись, Ким продолжает свой путь. Венеция вокруг него живёт своей жизнью. Пожилая синьора спешно снимает намокшее бельё с верёвки, протянутой между домами, ароматы свежеиспечённой пиццы и кофе смешиваются с запахами с залива и дождя.       Внезапно Тэхён останавливается. Перед ним — небольшое кафе с большими окнами. Их кафе. Место, где они с Чонгуком проводили долгие вечера, обсуждая музыку, литературу, мечты о будущем… Ким чувствует, как к горлу подкатывает ком, а сердце становится крошечным — сожми в двух пальцах, и раздавишь.       И тут он замирает. За стеклом, словно видение из прошлого, сидит Чонгук. Он обхватил обеими руками бирюзовую чашку с каким-то напитком и смотрит прямо перед собой отсутствующим взглядом. В этот момент Тэхён окончательно и бесповоротно понимает, что его чувства не изменились. Любовь, боль, тоска — всё смешивается в его сердце, как краски на палитре самобытного художника.       Он вспоминает их последний разговор, тихие слова о том, что им нужно время, чтобы разобраться в себе. Не измена, не предательство — просто усталость и непонимание, накопившиеся за годы. Тэхён думал, что это конец. Он был практически уверен в этом и порой вспоминал нашумевшую фразу о том, что любовь живёт три года… Их прожила семь. Но сейчас, глядя на Чонгука через залитое дождём стекло, он понимает: это не может остаться прошлым.       К сожалению, Ким так и не решается войти внутрь. Вместо этого он стоит под дождём, чувствуя, как капли смешиваются со слезами на его щеках. Страх или трусость? А может, и то и другое? Скорее всего, Тэхён попросту боится и не хочет напороться на отказ. Пусть уж лучше Чонгук останется его самым светлым, самым тёплым, самым любимым воспоминанием, чем всё закончится плохо и некрасиво. В этот момент Венеция вокруг него становится метафорой их отношений — город на воде, балансирующий между прошлым и будущим, хрупкий и вечный одновременно.       Тэхён делает глубокий вдох. Возможно, думает он, любовь похожа на эти венецианские каналы — иногда она уносит нас в неизвестность, но всегда возвращает домой. И, может быть, сейчас самое время научиться заново управлять этой лодкой вдвоём, но он… Кажется, он никак не может найти для этого вёсла.

***

      Венецианский вечер окутывает город прохладной вуалью сентябрьского дождя. Чон Чонгук идёт по узкой улочке, его чёрная кожаная куртка блестит от капель, как панцирь диковинного жука. Город живёт своей вечерней жизнью. Огни фонарей отражаются в тёмных водах каналов, создавая иллюзию звёздного неба под ногами. Гондолы, привязанные к старинным причалам, тихо покачиваются, словно убаюканные городом колыбельные. Запах воды смешивается с ароматом свежеиспечённого хлеба из ближайшей пекарни, создавая уникальный венецианский букет.       Но Чонгук не замечает этой красоты. Его мысли, как и сердце, заняты воспоминаниями о Тэхёне. Каждый шаг по мокрой брусчатке отдаётся в душе болью расставания.

flashback

Полгода назад, Венеция

      Солнечный свет заливает их маленькую квартиру на верхнем этаже старого дома, что за свой век повидал многое. Здесь когда-то жила дружная семья из четырёх человек: они любили завтракать грибной фритаттой с шалфеем и пармезаном, постоянно принимали гостей и часто устраивали вечера танцев. До них в квартире обитал старик, что потерял любимую женщину ещё в молодости, так и не смог полюбить другую, а потому провёл практически всю жизнь в одиночестве, разделяя судьбу с хромой и глуховатой болонкой по кличке Карлотта. Эти стены помнят много слёз и страданий — ничуть не меньше, чем счастливых моментов, и как же хорошо, что сейчас — период вторых.       Тэхён сидит за письменным дубовым столом, погружённый в работу над новой книгой. Чонгук тихо подходит сзади и обнимает его за плечи. — Как продвигается, любимый? — шепчет он, целуя Тэхёна в макушку.       Ким поворачивается, его глаза сияют от вдохновения: — Представляешь, я наконец-то нашёл ключ к развязке! Это точно будет потрясающе!       Чонгук улыбается, чувствуя, как его сердце переполняется любовью и гордостью. Он тоже достиг успехов на своём поприще, и рад, что его вторая половинка нашла свой жизненный вектор. — Ты гений, хён. Я всегда это знал.

end flashback

      Воспоминание растворяется в звуках дождя, и Чонгук вздрагивает, возвращаясь в реальность. Даже не верится, что всё это было с ними каких-то полгода назад. Шесть месяцев. Примерно сто восемьдесят три дня. И как так вышло, что теперь они по разные стороны условного канала, от которого веет лишь холодом?       Чон останавливается перед знакомым кафе, их с Тэхёном любимым местом. Сквозь большие окна льётся тёплый свет, создавая иллюзию уюта и защищённости. Да, это действительно лишь иллюзия, потому что никакие внешние факторы неспособны помочь, если внутри полный раздрай.       Чон колеблется мгновение, но затем всё же толкает дверь. Звон колокольчика над входом отдаётся в его сердце, словно эхо прекрасного прошлого. — Buonasera, signore! — приветствует его молодая официантка с дружелюбной улыбкой. — Что желаете заказать?       Чонгук на секунду теряется, его взгляд блуждает по знакомому интерьеру. Деревянные круглые столики; мягкие вельветовые тёмно-бирюзовые диваны и кресла; вечнозелёные растения в забавных горшках; огромный стеллаж на всю стену с книгами; прелестные витражные ночники Тиффани, от которых исходит тёплый свет, и, конечно, приятные ароматы выпечки и кофе. — Я… — Он к собственному сожалению запинается. — Можно мне, пожалуйста, капучино? И… Миндальное печенье.       Девушка кивает, но затем останавливается, заметив его растерянность: — С вами всё в порядке, синьор?       Чонгук пытается улыбнуться: — Да, просто… Просто много воспоминаний.       Официантка на секунду задерживает на нём взгляд, а затем понимающе кивает и удаляется, оставляя Чонгука наедине с его мыслями.

flashback

Год назад, Венеция

      Ливень застаёт их врасплох. Тэхён хватает Чонгука за руку, и они бегут по узким улочкам, смеясь как дети. — Сюда! — кричит Тэхён, указывая на маленькое кафе.       Они вбегают внутрь, промокшие до нитки, но абсолютно счастливые. Кажется, этим своим счастьем они даже заряжают всех вокруг. Пожилая женщина, что разместилась в дальнем углу, мило улыбается, глядя на них и, скорее всего, вспоминая что-то своё: очень родное и очень далёкое. — Смотри, какое уютное место, — говорит Чонгук, оглядываясь. — Давай останемся здесь, пока дождь не закончится?       Тэхён улыбается, а его глаза сияют: — Давай останемся здесь навсегда.

end flashback

      Чонгук сидит за столиком, обхватив руками горячую чашку с капучино. Он смотрит в окно на дождливую улицу, и его сердце сжимается от тоски. Сейчас тоже дождь, но всё изменилось. Теперь он один в их любимом кафе, и тишина вокруг кажется оглушительной — это неприятно давит на виски.       Он думает о Тэхёне, о том, как они отдалились друг от друга. Не было ни измены, ни предательства — просто постепенно нарастающее непонимание, усталость от рутины, которая незаметно и подло вкралась в их отношения. Чонгук винит себя за то, что не смог сохранить ту искру, которая когда-то зажгла их чувства. Чонгук искренне надеется, что любовь всей его жизни не терзает себя подобными обвинениями.       Глядя на своё отражение в мокром окне, Чон понимает: любовь, как и Венеция, строится на зыбкой почве. Она требует постоянной заботы и внимания, иначе вода, увы, поглотит фундамент, на котором держится всё.       Он допивает остывший капучино и встаёт, готовый выйти обратно под дождь. И, видимо, в этот момент Чонгук принимает решение: он не позволит их любви утонуть в холодном канале. Как реставраторы, бережно восстанавливающие древние фрески Венеции, он готов по крупицам собрать их отношения и вдохнуть в них новую жизнь.       Выходя из кафе, Чон чувствует, как дождь омывает его лицо. Но теперь эти капли кажутся не слезами города, а его благословением. Венеция, город на воде, учит его главному: даже в самый сильный шторм можно найти путь домой, если только знаешь, где твой причал.

***

      Ноги сами несут Чонгука по знакомому маршруту — к дому, где живёт Тэхён. Где они жили вместе. Каждый шаг отдаётся в сердце, словно удар колокола на площади Сан-Марко, напоминая о времени, которое они провели врозь.       Вдалеке громыхает гром, будто небеса вторят его внутренней буре. Чон поднимает глаза к тёмным облакам, вспоминая, как они с Тэхёном любили наблюдать за грозой, сидя у окна их уютной квартиры. Сердце сжимается от тоски, словно пытаясь выплакать все несказанные слова.       Поднимаясь по лестнице, Чон считает ступеньки, будто это может успокоить бешеный ритм сердца. Двадцать одна, двадцать две, двадцать три… Он замирает перед дверью, рука дрожит, не решаясь коснуться звонка. Тишина за дверью кажется оглушительной. Никого.       «Тэхён,» — думает Чонгук. — «Почему ты стал для меня воспоминанием? Как это произошло с нами?»       С тяжёлым вздохом Чонгук разворачивается, чтобы уйти, и в этот момент решает вмешаться сама судьба. На лестничном пролёте он сталкивается с Тэхёном. Время вновь замирает, как тогда… Семь лет назад под розовым деревом. Они смотрят друг на друга, и в этой тишине слышно, как бьются их сердца, словно волны о берега венецианских островов. — Чонгук? — голос Кима звучит хрипло, будто от долгого молчания. В его глазах отражается та же боль, то же одиночество, что и у Чонгука. — Я… Я просто… — Чон вновь запинается, не зная, как объяснить своё присутствие. Как сказать, что каждый день без Тэхёна был подобен блужданию по лабиринту ужасно узких улочек без карты и компаса?       Тэхён делает шаг вперёд, и вселенная, кажется, сдвигается с места. Чонгук видит, как дрожат его руки, как он сдерживает порыв обнять его. — Может, зайдёшь? — предлагает он, и в его глазах заметно отражение собственной надежды, словно блики солнца на водах Гранд-канала. — Ты весь промок… Как и я.       Чон молча кивает.       Они входят в квартиру, и воспоминания накрывают обоих, как волна прилива. Каждый уголок, каждая вещь, каждая мелочь напоминает о счастливых днях, проведённых вместе, о планах, мечтах, надеждах и вере в лучшее будущее… — Я скучал по этому месту, — тихо говорит Чонгук, оглядываясь. — А я скучал по тебе, — отвечает Тэхён, и эти слова повисают в воздухе, наполненные невысказанной болью и надеждой.       Они по очереди принимают душ, надевают сухую одежду, а потом говорят долго, неловко, то замолкая, то перебивая друг друга. О погоде, о работе, о новой книге Тэхёна и концертах Чонгука. Но за каждым словом стоит неозвученное «я скучал», «я сожалею», «я всё ещё люблю тебя». — Помнишь, как мы гуляли по Риальто в день твоего рождения? — вдруг спрашивает Тэхён.       Чонгук улыбается, и эта улыбка освещает его лицо, напоминая Киму о том, как сильно он скучал по этому зрелищу. — Конечно. Ты подарил мне тот старинный компас, сказав, что он всегда приведёт меня домой. — Ко мне, — тихо добавляет Тэхён.       Молчание между ними наполняется тихими, но такими громкими и ёмкими чувствами, как площадь Сан-Марко во время Аквы Альты наполняется водой. — Может, встретимся завтра? — наконец предлагает Чонгук, собирая всю свою храбрость. — В нашем кафе?       Тэхён улыбается, и эта улыбка освещает комнату ярче венецианского солнца. — Я буду ждать, — отвечает он, и в его голосе слышится та же надежда, что и в сердце Чонгука.       Следующий день встречает их солнечными проблесками сквозь дождевые облака, словно сама природа отражает их настроение — смесь надежды и тревоги. Чонгук тщательно выбирает рубашку и останавливается на синей, которую Ким всегда любил. «Ты в ней похож на море в ясный день,» — вспоминает он слова Тэхёна. Ким же надевает изумрудную кашемировую водолазку, подаренную Чонгуком на прошлое Рождество, словно пытаясь окутать себя воспоминаниями о счастливых днях.       В кафе они приходят одновременно, словно притянутые невидимой нитью. Официантка, та же, что и вчера, приветствует их с загадочной улыбкой. — Что будете заказывать? — спрашивает она, хотя, кажется, уже знает ответ. — Два капучино и… — начинает Чонгук. — И миндальное печенье, — заканчивает Тэхён.       Их взгляды встречаются, и оба улыбаются, вспоминая, сколько раз они делали этот заказ вместе. Они говорят обо всём и ни о чём. О новой выставке в Галерее Академии; о забавном туристе, пытавшемся накормить голубей на площади Сан-Марко пиццей; о том, как изменился свет в их любимом уголке Джардини. — А помнишь, — вдруг говорит Тэхён, — как мы впервые попали в это кафе?       Чонгук приглушённо смеётся, и этот звук наполняет сердце Тэхёна теплом. — Как забыть? Ты тогда чуть не упал в канал, пытаясь сфотографировать «самую красивую дверь в мире». — Эй, она действительно была красивой! — протестует Ким, но его глаза сияют от смеха. — Не такой красивой, как ты, — тихо добавляет Чон, и на мгновение время снова останавливается.       Они смеются, и лёд между ними тает, как сахар в горячем кофе. В этот момент небо над Венецией разражается громом, словно аплодируя их воссоединению. — Гроза, — говорит Тэхён, глядя в окно. — Как тогда, помнишь?       Чонгук кивает и аккуратно касается руки Кима своей. Как он мог забыть? Та ночь, когда они впервые признались друг другу в любви, под раскаты грома и вспышки молний, освещавших лагуну… Одно из лучших воспоминаний. Определённо.       Стоящая в стороне официантка Лючия, чьи глаза светятся особым блеском, не может сдержать улыбки, наблюдая за воссоединившейся парой. Её сердце трепещет, словно крылья бабочки, когда она видит, как пальцы Тэхёна и Чонгука переплетаются на столе, а их взгляды, полные нежности, устремлены друг на друга.       У этой девушки есть маленькая тайна, о которой никто (или почти никто) не догадывается. Непростое. Проще говоря, магическое печенье, раскрывающее истинные чувства. И этот секрет снова сработал. Она помнит, как эта пара раньше часто приходила сюда, сияя от счастья. А вчера увидела Чонгука одного, с болью в глазах, и… Решила помочь. Её матушка, хозяйка заведения, что была здесь в первый визит Тэхёна и Чонгука, и сидела в уголке, с улыбкой наблюдая за влюблёнными, была против. Велела не вмешиваться и даже хотела припрятать остатки волшебного лакомства, но девушка решила пойти на поводу интуиции — достала секретные запасы, и вручила их посетителю, вместо обычного миндального печенья, что спокойно себе существует во всем знакомом меню. — Знаете, — говорит она, подходя к их столику, — говорят, что в нашем печенье есть немного волшебства. Оно помогает людям найти путь к своему счастью.       Чонгук и Тэхён переглядываются, удивлённые и немного смущённые. — Может быть, — отвечает за обоих Тэхён. — А ещё я думаю, что настоящее волшебство — это то, что мы здесь, вместе. — Эти слова уже обращены вполголоса одному лишь Чону.       Вечером парни возвращаются домой, держась за руки, словно боясь отпустить друг друга даже на мгновение. Их примирение похоже на венецианский закат — яркое, страстное, полное оттенков и полутонов. И сегодня они заново открывают друг друга, как путешественники, вернувшиеся в любимый город после долгого отсутствия.       Войдя в квартиру, Тэхён и Чонгук с трудом отрываются друг от друга, чтобы принять душ, но сразу же после — продолжают и никак не могут насытиться прикосновениями и поцелуями. — Как же я по тебе скучал, — шепчет Ким, касаясь губами Чонового виска. — Ни один день без тебя не был полным.       Чонгук обвивает руками шею Тэхёна, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Он жадно заглядывает в его глаза, полные нежности и желания. — И я тоже, — тихо выдыхает он, осторожно проводя кончиками пальцев по щеке любимого. — Обещай, что мы больше не будем расставаться. Во всяком случае, постараемся не спешить и во всём разбираться. — Обещаю, — серьёзно отвечает Ким и вновь целует Чонгука, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и преданность.       Их объятия становятся крепче, движения — синхронными и плавными. Каждое прикосновение, каждый вздох будто оставляет на их коже и душах невидимые следы, обозначая принадлежность друг другу. Они медленно направляются в спальню, ни на секунду не прерывая нежных ласк. Их желание настолько велико, что кажется, будто вокруг них кружится ураган чувств. И в этом урагане они находятся в абсолютной безопасности — в своём личном мирке, где никому нет места, кроме них двоих.       Их поцелуи полны жажды и страсти, словно они пытаются наверстать все те дни, что провели врозь. Каждое прикосновение — это обещание, каждый взгляд — признание в любви. Каждый вдох, выдох, стон — надёжная печать, что останется на стенах их уютной квартирки на верхнем этаже старого дома навсегда, дополнив воспоминания о былых жильцах.       А потом, лёжа в объятиях друг друга, они смотрят, как свет от проектора рисует узоры на потолке их спальни. — Знаешь, — тихо говорит Тэхён, переплетая свои пальцы с пальцами Чонгука, — может, нам стоит поблагодарить судьбу за это испытание?       Чон приподнимается на локте, вопросительно глядя на него. — Иногда нужно потерять что-то, чтобы по-настоящему это оценить, — продолжает Ким. — Любовь — Венеция. Её красота становится ещё очевиднее, когда знаешь, что однажды она может исчезнуть под водой. — Я думал и страшно боялся, что ты стал для меня лишь воспоминанием, — признаётся Чонгук. Его голос дрожит от эмоций. — Но теперь я понимаю, что ты — моё настоящее и будущее.       Тэхён притягивает его ближе, целуя в лоб. — Мы были до ужаса глупыми, думая, что можем жить друг без друга.       Чонгук целует его в ответ, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и благодарность. — Тогда давай будем как этот город, — шепчет он. — Будем строить наше счастье каждый день, несмотря на все трудности. И пусть наша любовь остаётся такой же вечной и прекрасной. — И такой же уникальной, — добавляет Тэхён с улыбкой.       За окном шумит ночная Венеция. Город, построенный на воде, город, который каждый день борется за своё существование, но при этом остаётся символом красоты и романтики. Как и любовь Чонгука и Тэхёна — хрупкая и сильная одновременно, готовая противостоять любым штормам.       Гром вдалеке затихает, словно небеса одобряют их воссоединение. Дождь мягко стучит по крыше, напевая колыбельную для двух влюблённых сердец, нашедших путь друг к другу через лабиринты сомнений и страхов, вновь обретя компас. И их чувства, как и Венеция, уникальны и вечны. Они могут столкнуться с трудностями, могут быть затоплены сомнениями, но всегда найдут силы подняться вновь, прекрасные и несокрушимые, как легендарный город на воде.