Невеста для Дра... для дракона

— А я говорю, что поцелуя было недостаточно! — Ты говоришь это постоянно. — А что мне остается делать? Заклятие снято только наполовину! Ночью я человек и могу контролировать себя. А днем я дракон — и ничего не могу с этим поделать! Если бы ты не была такой упертой, мы бы решили это давным-давно! — Драко, ты хочешь, чтобы я занялась с тобой любовью! — А что в этом такого? Ты моя жена! Рано или поздно это случится! — Я согласилась помочь тебе. Я поцеловала тебя на свадьбе. Но остальное… — Мы должны стать настоящими супругами, как ты не понимаешь? Они с вечера спорили в библиотеке, и стоило признать, что Драко прав. Она тоже часто думала о том, что они никогда не были близки. Это могло бы решить все проблемы. Он станет человеком, а она отправится домой, захватив из его библиотеки столько книг, сколько поместится в ее безразмерную бисерную сумочку. А потом она будет читать все эти книги в своей маленькой квартире в полном одиночестве, пока не кончится отпуск. Но для этого надо… Впрочем, они женаты и неплохо ладят. Даже с его носками, которые она каждый день находит в самых удивительных местах, она неплохо справляется. — Ну хорошо, — сказала Гермиона. — Давай сделаем это ради дела. — Ради дела? — Драко поднял бровь. — Я не люблю тебя, ты же знаешь. — У тебя нет ко мне сексуального влечения. Вот что ты хочешь сказать. Гермиона взглянула на него. Рукава его рубашки закатаны, две верхние пуговицы на груди расстегнуты — и ему это ужасно идет; губы изогнуты в усмешке, но не злой, а ироничной. Он, конечно, нравится ей. Внешне. — Ты мне не противен внешне. Я бы даже сказала, ты очень привлекателен, — призналась Гермиона. — А что такое, по-твоему, любовь? — спросил он. — Так ты будешь болтать или перейдем к делу? Драко ухмыльнулся. — Как пожелаешь. Когда она говорила «перейдем к делу», она имела в виду, что они переберутся из библиотеки в спальню, там оба снимут одежду, аккуратно положат ее на стул и лягут в кровать, чтобы выполнить наконец свой супружеский долг. Вместо этого Драко откинул прядь волос с ее лица и, не теряя времени, поцеловал. Его пальцы мягко, но уверенно скользнули по шее, сжимая ее, а его губы… Гермиона не думала, что эти тонкие губы способны на такое… Что этот острый язык, так больно ранивший ее в школе, способен ласкать так горячо и нежно. Гермиона едва чувствовала свое тело, вся став ощущением его губ на своих. И лишь когда его рука легла ей на грудь, она очнулась. Очнулась, чтобы снова почувствовать, как земля уходит из-под ног, когда прозвучал треск застёжки бюстгальтера. Она не знала, как он это делает: стыд, что он видит ее обнаженную грудь, сменился желанием большего. «В конце концов, он мой муж», — решила она, позволяя себе раствориться в ощущениях. Послышался звук рвущейся одежды. Гермиона замерла в предвкушении. Застыла. И вдруг почувствовала, что Драко отскакивает от нее. Он попятился к окну, которое всю ночь было приоткрыто, чтобы впускать свежий воздух; распахнул его и едва успел выпрыгнуть на улицу. Треснула оконная рама, несколько кустов роз сломались, придавленные его потяжелевшим телом. Драко выругался. Гермиона запахнула рубашку и выглянула в окно. «Хорошо, что библиотека находится на первом этаже, — подумала она, — иначе он мог что-нибудь себе сломать». — Не знала, что это так действует на тебя. — Я тоже не знал. — Как ты думаешь, ты станешь снова человеком или это теперь навсегда? Драко не ответил, поднялся с земли и, расправив крылья, взмыл в воздух. Гермиона не хотела себе в этом признаваться, но она почувствовала сожаление, что ничего не получилось. И одновременно ее ужасно радовало, что именно так всё и вышло. Ведь если бы они зашли дальше, если бы он продолжил ее так целовать, она могла бы... Нет! Что за глупые мысли! Никогда! Никогда она его не полюбит. А вдруг он так и останется драконом? Она посмотрела наверх, надеясь, что он возвращается. Но небо было пусто. Драко вернулся через пару часов, в человеческом обличье. Гермиона встретила его в спальне. Она молча протянула ему одежду, радуясь, что он вернулся человеком. Правда, он останется им только до утра. Жаль, что они не смогут заняться любовью... Но разве она не этого хотела? Помочь ему, а потом… Она вдруг поняла, что не хочет думать об этом «потом». Неужели на самом деле ей нравится быть его женой? Драко достал сигарету, вышел на балкон и закурил. — Один пункт можно вычеркнуть, — сказал он угрюмо, — я не могу оставаться человеком, когда возбуждаюсь. Тебе всё равно придется меня полюбить, чтобы снять проклятие. — Не надо сразу думать о плохом. Мы ещё не попробовали напоить тебя слизью перуанских червей-оборотней. — Слизью, — он закашлялся дымом, — чего? — Ладно. — И кстати, ты перестала класть между нами подушки. Гермиона вспомнила их поцелуй, который, в общем-то, и не забывала все это время, пока Малфой где-то летал. Вряд ли она раньше считала его красивым, но теперь она видела, что в нем есть что-то… что-то очень привлекательное. Его светлые волосы после полета были растрепаны и немножко вились. Рубашка все так же расстегнута на груди. Лицо как будто совсем обыкновенное, даже слишком бледное, но этот изгиб губ… приподнятая бровь и совершенно невозможная ухмылка. В школе он был надменным слизеринским принцем, в которого всегда влюблялись хорошие девочки. А он по известному закону подлости (а может, жизнь таким образом наказывала его?) встречался с такими, как Панси. Потом она видела его сломленным в гостиной Малфой менора. Для нее тот день был болью, но она до сих пор помнила отчаяние в его глазах, которое поймала, когда он смотрел на них. После войны он исчез — и она вспомнила о нем, только когда он начал работать в Аврорате. Она ещё со школы знала, что за его холодной внешностью скрывается огонь. Но дракон? И нет, ей было совсем не смешно. Особенно теперь, когда она смотрела на цепочку на его груди с обручальным кольцом, а второе было на ее пальце. — Боюсь, теперь мне снова придется класть между нами подушки, — ответила она. А может, секрет его привлекательности в том, каким пронзительным может быть его взгляд? Гермиона отошла в другой конец балкона, чтобы ветер не нес запах сигарет в ее сторону. И чтобы не стоять к нему так близко. — Где и когда ты научился курить магловские сигареты? — Неважно.