Невеста для Дра... для дракона

— Хватит. Гермиона сделала вид, что не слышит. — Грейнджер, я чувствовал, как ты подкрадывалась. Гермиона не шелохнулась. — Твоя рука на моем животе, а твоя грудь упирается мне прямо в… — Как ты можешь это чувствовать? Я едва тебя касаюсь. — А ты не спишь. — Я замерзла. — Гермиона нехотя отодвинулась от него. — Укройся одеялом. Или прикрой окно. Нет, не трогай окно — вдруг ты снова начнешь ко мне прижиматься и мне придется выпрыгивать на улицу? Гермиона обняла подушку так, как только что обнимала Драко. Он лежал так близко, но дотронуться до него не было никакой возможности. Может, в знак протеста накидать между ними подушек? Они лежали так несколько секунд, а потом Драко, не меняя положения тела, протянул руку и взял ее ладонь в свою. — Танец? — зевнула Гермиона. В последнее время ночью они спали, но сегодня Гермиона решила проверить ещё несколько книг. Драко сидел на кровати, и Гермиона видела, что за всю ночь он не взял в руки ни одной. Приглашение потанцевать было неожиданным. С тех пор как они неудачно поцеловались, он стал как будто холоднее с ней. Куда-то пропали его пошлые шутки и заигрывания. И она не знала почему, но ей это совсем не нравилось. — Почему бы и нет, — ответил Драко. Прошло несколько ночей, когда он был человеком — и столько же дней, когда человеком он оставался только внутри. Ему не удалось избежать нескольких преобразующих заклятий, которые использовала на нем Гермиона. Это привело лишь к тому, что белые чешуйки дракона превратились в шерсть. К счастью, это длилось недолго — иначе он бы точно подпалил Поттера, который всю неделю, пока он летал в таком виде, называл его летающим хорьком. Он начинал подумывать, что вся эта история со свадьбой была одной большой ошибкой, пока Гермиона не сказала ему, что если бы это было ошибкой, проклятие бы не ушло наполовину. И всё-таки она должна его полюбить… Но что такое любовь? Случается ли она лишь раз в жизни, как вспышка, как непреодолимое влечение? Или всё-таки любовь, как говорила ему его прабабушка с портрета, — это большой труд? И умение принимать, прощать и заботиться? В общем, все те странные слова, которые прабабушка то и дело твердила ему. Но ведь Грейнджер, которая уже и не Грейнджер, а Малфой, прямым текстом сказала, что не любит его. Но потанцевать-то уж он с ней может? И Драко произнес: — Мы ведь так и не потанцевали на свадьбе. И, наверное, никогда не потанцуем. Идем. — Куда? — В бальный зал, — сказал он, резко вставая. Гермиона вспомнила, что на третьем этаже есть бальный зал, который никогда не использовали. Она ни разу там не была и понятия не имела, как он выглядит, но предполагала, что, как и все в доме Малфоев, он должен быть роскошным. — Вот так, в джинсах? — Если хочешь, надень платье. — То самое? — Ты была в нем великолепна. — А танец тебя не возбудит? Она ещё спрашивает… — Это зависит только от тебя. Драко ушел в гардеробную. А Гермиона отложила книгу и достала свое свадебное платье. Несколько минут она просто любовалась им, мысленно благодаря Асторию. А затем с помощью заклинания уменьшила шлейф. Теперь в платье можно было танцевать. Она снова чувствовала себя в этом платье восхитительно, и рука сама потянулась к палочке в волосах, чтобы распустить пучок. Добавить немного макияжа, капельку духов. — Ты готова? — Подожди… сейчас… — она бросила взгляд в зеркало, не веря до конца, что эта красивая девушка — она сама. — Принцесса, — сказал Драко, увидев ее. В школе он относился к ней свысока, но никогда Гермиона не забудет, как он смотрел на нее на Святочном балу. Его взгляд сказал ей больше, чем Драко мог бы сообщить ей словами. Больше, чем он сам осознавал. Больше, чем в тот момент она смогла бы вынести. И сейчас его взгляд сказал ей столько, что Гермиона поняла: она не зря решила надеть свадебное платье. Драко успел переодеться во фрак. Как же ему идет черный цвет на контрасте со светлыми волосами! Он выглядит роскошно. Просто роскошно. И он это прекрасно знает. — Ты тоже выглядишь великолепно, — ответила она. Драко улыбнулся, но Гермионе показалось, что эта улыбка грустная. Он взял ее за руку и аппарировал их в бальный зал. Лунный свет отражался в огромных зеркалах. В высоких, под потолок, окнах было видно темное небо. Драко отпустил ее руку. Он покрутил палочку в руке, что-то вспоминая, а затем произнес незнакомое заклинание. Откуда-то полилась тихая музыка. Вальс. Драко снова взял Гермиону за руку и в этот раз привлек к себе. — Смотри, — сказал он. Они сделали шаг — поворот, и один светильник на стене зажегся. Ещё одно па — и другой светильник вспыхнул. Ещё поворот, ещё и ещё — и светильники между зеркалами зажигались один за другим. Наконец, огромный зал был залит светом, и в отражении зеркал Гермиона видела, как они с Драко летают по паркету. Музыка становилась все медленнее, а Драко ближе, пока Гермиона не заметила, что ее грудь при каждом повороте почти касается его груди. Она посмотрела на его губы. Случайно, конечно. Ведь сложно не посмотреть, когда танцуешь так близко. Наверное, от танца у нее закружилась голова, потому что ей показалось вдруг, что они и правда муж и жена. Как будто так и надо. И она снова посмотрела на его губы. Драко остановился, отпустил ее руку. Она решила, что теперь они вернутся в спальню, чтобы снова лежать на противоположных сторонах кровати, женатые, но дальше друг от друга, чем они были в школе. А в голову пришла мысль сказать ему, что она возвращается домой, потому что все это бесполезно. Совершенно бесполезно! Она метнула на него взгляд, чувствуя в тот момент, что ей ужасно не хочется уходить отсюда. Драко приподнял ее голову за подбородок и несколько секунд смотрел на нее. Гермиона замерла, чувствуя, понимая, что он хочет сделать. — Ужасно хочу тебя поцеловать, — сказал он, — но жалко портить фрак. — А мне — нет. Она встала на носочки и коснулась его губ. Драко сразу же запустил ладонь ей в волосы, второй рукой проводя по шее и притягивая к себе. Поцелуй длился мгновения. Мгновения, достаточные для того, чтобы по телу прошла горячая волна. А потом Драко оттолкнул ее и бросился к балкону. Фрак уже трещал по швам. Драко распахнул дверь и выскочил на балкон. Гермиона подобрала подол платья и бросилась за ним. Она увидела взмах огромных крыльев — дракон завис у перил. Гермиона протянула руку, коснулась головы с голубыми, как драгоценные камни, глазами и погладила ее. Это было отвратительно, когда его животная часть — прожорливая, ленивая и злая — брала над ним верх. Тогда как его человеческая была забыта до вечера. Летать, конечно, было прекрасно; но находиться в теле животного, бороться с постоянным желанием пожрать и разрушить пару старинных замков, поджарить несколько рыцарей и разграбить их богатства — все это было отвратительно. И он даже не может коснуться своей жены! Никогда никого нельзя заставить себя полюбить. И та часть его, которая хотела крови, огня и разрушений, сейчас шептала ему лететь. Лететь далеко, в горы, подальше отсюда… и никогда не возвращаться. Но затем Драко завис у окна их спальни. Гермиона уже спала, свадебное платье лежало на полу горой шелка. Он взмахнул крыльями, сделал круг над парком, опустился и сорвал зубами едва распустившуюся розу. Он оставил розу на балконе.