Chilly wind

Горячее дыхание опалило тонкую шею, вызывая непредельные чувства наслаждения и комфорта. Мокрые поцелуи покрывали каждый уголок обнаженного тела, что дрожало от горячих прикосновений. Алыми розами расцветали оставленные отметины, составляя конкуренцию аккуратным родинкам. Неожиданный сон застал Хана врасплох. Он крепко зажмурился, желая прогнать наваждение стоящее перед глазами. После, студент открыл глаза. Сюрпризы не заканчивались: перед своим носом Хан обнаружил умиротворенное лицо, пребывающее в мирном сне. Он сразу узнал человека, что спокойно лежал рядом. Джисон никак не мог вспомнить каким образом попал снова в дом Ли. Головная боль и пересохшее горло напомнили о вчерашнем решении напиться, вследствие чего Сон предположил возможный вариант возвращения в эту постель. Как странно, но студент не обратили внимания на позу, в которой они находились: его руки обвивали талию фотографа, одна нога лежала на чужой, их носы чуть ли не касались друг друга. Джисон нервно сглотнул. Он даже не пытается выбраться или ещё что-то: одно движение — фотограф проснётся. Поэтому ему оставалось тихонько рассматривать уже изученные им выразительные черты лица. В попытках поглядеть на Минхо Хан всегда цеплялся за форму губ парня — она сильно напоминала симметричное сердечко. Студента это всегда поражало и забавляло по неизвестным причинам. Засмотревшись на слегка обветренные губы, Джисон поздно обнаружил внимательный взгляд кошачьих глаз. Никто из парней не собирался отводить взгляд, даже Джисон, которого поймали с поличным. — Решил опять не меня поглазеть только уже тогда, когда я сплю? Умно, но жутко, — все тем же хриплым голосом проговорил Минхо. Его глаза продолжали всматриваться в чужие широко открытые, пытаясь уловить привычный испуг или смущение. Но Ли видел только смятение. — Решил придумать способ как отрезать тебе мочку уха, как у Ван Гога, — сообразив, спокойно ответил Хан. — Странные вы люди, художники, — усмехнулся Хо. На его лице расцвела ухмылка. Если смотреть под определённым углом — вылитая улыбка Чеширского кота. — Вы, фотографы, не лучше, — рвано вздохнул студент. Приятно встречать утро не с кофе, но с бодрящих подколов. Так и хочется ущипнуть за чувствительную кожу соска чтоб повадно не было выпускать острый язык из-за зубов. Минхо первый прервал зрительный контакт. Взгляд упал на руки Джисона, что продолжали веревкой обвивать торс парня. Ли чуть ближе придвинулся к лицу Джисона. Кончики их носов соприкоснулись. Словно контакт с током вызвал волну электрического заряда по телу студента. — Тебе до сих пор жарко что жмёшься ко мне? — брюнет смерил лукавым взглядом притихшего блондина. Тому стало слишком много внимания. — Нет, сейчас вырвет снегом, — съязвил Хан и вдруг тыкнул в ребро Минхо. Тот приглушено вскрикнул от боли и шока. В эту же секунду Джисон быстро вскочил с кровати, но тут же пожалел. Ноющая головная боль дала о себе знать, ведь три банки пива не могли пройти бесследно. Хотя то что Хан уже в этом месте с этим парнем уже последствие эмоционального решения. Этим утром море, не удивление, спокойно — не хочет поживится чьими-то тёплыми телами. Погода тоже осчастливила чистым небом, приятной температурой и слабым ветром. Солнечные зайчики проскальзывали через тонкий тюль и мягко прыгали по полу, на полуголые стены, по лицу ещё удивлённого Ли. Хоть и погода призывала к теплу, но Джисона пробрала дрожь из-за открытого окна, поэтому то было быстро закрыто. Взглянув мельком на пришедшего в себя фотографа, Хан без слов ушёл в ванную комнату. Некогда обычное место гигиены и чистоты стало настоящей крепостью для Джисона. Второй раз видя чужую душевую кабину и несколько пузырьков различных средств для тела и лица, студент ощутил долгожданный покой. Облегченно вздохнув, студент принялся снимать одежду, которая заметно приобрела запах прошлой ночи. Руки взялись за края тёмной футболки, и тут парень осознал не состыковки. Он на себе не чувствовал тяжести своего зеленого свитера, а лишь касание лёгкой ткани. На его лице застыл шок от осознания. Теперь понятно почему пару минут назад Хан был готов укутаться в ковер. Это так пугало, но одновременно вызвало смех. Не было явного повода для смеха, но простой жест доброты позабавил студента. Поток прохладной воды нежно коснулся тёплой кожи. Ещё чуть сонный Джисон несильно дёрнул плечом от подступивших мурашек. Постепенно тело привыкло и полностью расслабилось, как и ноющая голова, что причинила немало мук бедному студенту. Стройная грудь мерно приподнималась с каждым вдохом, подтянутые мышцы изредка сокращались под действием приятного освежающего чувства, пальцы рук невольно играли с шустрыми струями воды, что скользили между ними. Щелчок и вот комнату заполнил полюбившийся гель для душа. Тяжёлый аромат мяты вперемешку с ягодами затмил весь запах перегара, от которого так воротит Ли. Плотная пена покрыла все участки тела парня. Продолжая намыливать тело, Джисон погрузился в размышления. Он уже не думал о причине своего нахождения здесь, перед ним ребром снова встал вопрос о временном пристанище. Может быть Хан и мог сидеть в тёплых остановках, но вскоре на него пожалуются в местную полицию, а мысли о решетке лишь вгоняли студента в непередаваемый страх. Хотя там будет теплее, чем на улице. Стоп! Это уже бред. В порыве гнева рука Хана сильнее сжала мочалку, заставляя ту выплюнуть мыльную жидкость. Тяжёлый вздох раздался вместе с щелчком крышки шампуня. Вместо ожидаемого усиления запаха мяты Хан почувствовал ноты хлопка и детской присыпки. Довольно специфический аромат, однако образ просторной комнаты в белых тонах, где лежал огромный пушистый ковёр и стояла пышная постель, встал перед глазами студента. В течение 15 минут Сон просто смывал моющие средства. После студент перекрыл доступ воде к душу. Тот прекратил выпускать тонкие потоки вовсе. Выйдя из кабины, ноги коснулись холодной плитки. Момент, где Хан поскальзывается на этой самой плитке промелькнула в его мокрой голове. Чистое полотенце быстро коснулось влажных прядей рыжеватых волос. Все ещё голый, но с полотенцем на голове, Хан подошёл к запотевшему зеркалу. Его мутное отражение пятном смотрело через прозрачное стекло. Невесомо указательный палец оставил точку где четко виднелся кусочек лица парня. Следом появилась такая же параллельная первой точка. Чуть ниже, одним мазком появилась дуга, у которой концы смотрели вниз. Грустный смайлик как-то само собой появился на влажной поверхности. Что-то внутри Джисону нашёптывало такое что здесь не только смайлики начнут вырисовываться. Тело постепенно начинало мёрзнуть от ещё присутствующей влаги на коже, из-за чего Хан, не вытираясь, надел предоставленную ему футболку и свои брюки. Одежда в тот же миг прилипла к мокрой коже, вызывая незваный табун мурашек. Беглым взглядом Сон застал бегущие капли воды, что текли прямо от сделанных им ранее глаз. Эти глаза теперь были грустнее задуманного — словно слёзы, капли оставляли после себя характерный след как будто реальные солёные ручейки. Теперь вряд ли можно назвать ванную безопасным местом: ее пространство начинало поглощать тяжёлая аура тоски и тревожности.

***

Пришедшее уведомление не вызвало никаких эмоций на лице Минхо, лишь благодарность мелькнула в его темных зрачках. Потухший телефон лениво был отправлен лежать рядом со стаканом воды на кухонный стол. От движения жидкость сотряслась рябью. Настенные часы показывали 10 минут второго дня, но Ли знал что часы спешат и сейчас всего 5 минут. Погода действительно радовала теми самыми желанными гостями в виде солнечных лучей, что приятно щекотали волосы. Однако… Минхо чувствовал себя дождевой тучей среди этого ясного неба: сегодняшний день требовал веселья и света, а Хо требовал выпить самого горького кофе и вплоть до полуночи следующего дня жечь спички. Курить хотелось в два раза больше, и поэтому нервишки постепенно натягивались словно струны на отцовской гитаре. Ли чувствовал — под конец дня они точно порвутся. Организм медленно разрушался под контролем вредоносных химических соединений, но он же нуждался в них, словно стокгольмский синдром. Неосознанно, фотограф поочерёдно заламывал каждый палец. Глаза все так же сверлили деревянные часы. До ушей перестали доходить звуки воды, видимо Хан Джисон наконец помылся и смыл тошнотворный аромат. В зародившейся тишине раздался глухой хруст. Через несколько минут послышался щелчок и дверь ванной отворилась, выпуская студента с лёгким паром. Взгляд Ли тут же был брошен на парня, что вытирал влажную солому. Выглядел он лучше, чем то, что ещё ночью бормотало несуразный монолог, попутно предпринимая попытки как-то потрогать Ли. Минхо невольно вздрогнул, когда закоулки памяти воспроизвели кусающего студента и покрасневшие следы, что после зализаны их создателем. Заметив свою чёрную футболку на Джисоне, фотограф смазано зачесал каштановые волосы, что находились в утреннем беспорядке, и быстро подошёл к любимому шкафу. Признаться, гардероб Хо не блистал разнообразием, однако брюнету всегда удавалось устрашать модников своим стилем минимализм: больше чёрного, меньше цвета. Иногда у парня проскальзывали чуть яркие предметы гардероба, но как это принято надевал их по настоянию лучшего друга эстета. Вот поэтому Минхо скептично смотрел на яркую желтую футболку. Делать было нечего. Спокойно закрыв шкаф, Ли пошёл ближе к уже удивлённому парню. — Надень ее, — попросил Хо, — от этой все ещё пахнет… неприятно. — Ну… Хорошо, — слегка замялся Хан. Отложив мокрое полотенце, Джисон снимал уже хорошо пропитавшуюся влагой футболку. Как только он вновь остался без одежды, лёгкая дрожь пробила ещё влажное тело. Помещение гораздо холоднее ванной. Тихонько вздохнув, Ли кинул студенту чистую футболку вместе с кухонным полотенцем. На лице Хана отразилось чёткое недоумение. — Вытрись уже. Не хватало чтоб из-за меня ты заболел и твой дух ко мне приходил бы во снах, — театрально задрожал руками брюнет. Джисон закатил глаза. Яркая футболка сразу заставила Хана улыбнуться: в отличие от Ли, студент любил яркие вещи и если заглянуть к нему в ящик, то обнаружишь немало вещей с яркими рисунками и стильными надписями. — Спасибо. Снова, — в словах парня звучала неловкость. Хо лишь скрестил руки на груди. — Не стоит. Садись за тот стол. Сейчас будем завтракать. С этими словами Ли зашагал к холодильнику. Хан смиренно отодвинул стул с белой обивкой, сел за компактный круглый стол и принялся ждать «дальнейших приказаний». Хоть это не первый визит студента, но глаза продолжали изучать миллиметр за миллиметром. Маленькая кухня смогла вобрать в себя все необходимые приборы для полного функционирования: электрическая плита с духовым шкафом, серого цвета холодильник, чуть поржавевшая раковина и даже имелся тостер с самой простой кофемашиной. Джисон искренне был поражён такой компактности кухни и чем-то немного завидовал, ведь его обитель не обладала таким крутым тостером, что сейчас заряжался двумя ломтиками квадратного хлеба. Ли слегка скис когда увидел содержимое холодильника, но все же достал несколько сырых яиц, бекон, сливочное масло и контейнер с кимчи. Накормить гостя надо, а сам потом бы покурил мятную сигарету. Провернув быстрые махинации, Ли без проблем разогрел сковороду и разбил 4 яйца. Поняв свою ошибку, фотограф цокнул, после быстро выложил ломтики бекона поверх глазуньи. Тосты с характерным звуком оповестили о готовности. Пока основное блюдо готовилось, Хо выложил хлеб на блюдце. — Возьми, пожалуйста, тосты с маслом, — сосредоточено попросил Минхо смотревшего на те самые спешившие часы Джисона, в это время заправляя капсулами кофе аппарат. Хан быстро подошёл к Минхо. Тот повернулся лицом к студенту, протянув тарелку. Кошачьи глаза все не могли оторваться от этой ярко-желтой футболки, что на удивление подходила не менее желтым волосам и не менее ярким глазам, в которых тонула звёздная пыль. На миг их пальцы соприкоснулись, тем самым вызвав непонятные для Минхо мурашки. В глазах напротив читалось то же самое. — Держи скорей. У меня там сейчас всё в угольки превратится, — чуть растеряно буркнул Ли, наконец передав ещё горячие тосты и поспешив выключать готовый завтрак. Хан не мог понять образовавшейся неловкой ситуации, но все же спокойно вернулся к столу.

***

Кружка сваренного кофе борется за своё по праву тепло. Два пожаренных яйца, у которых растёкся желток, и чуть подгоревший бекон уже как 10 минут завтрака ждали когда к ним притронется задумавшийся Джисон. В горло ни кусочка не лезло. Мысли о жилье снова заполнили голову студента, принося новую порцию стресса. Джисон старался перебрать все возможные варианты, но все сводилось к остановкам. За счёт того, что они достаточно хорошо обогревались и были закрытыми можно в них как раз переждать до отъезда гостей Ликса. Заодно Хан, наконец, начнёт зачетную работу. Но долго он точно не сможет там сидеть: кто-то из прохожих точно пожалуется на «бездомного художника» в полицию. Тогда и она отлетает… Джисон тихо вздохнул, после грустно посмотрел на фотографа. Тот постепенно доедал остатки завтрака, перейдя к контейнеру с кимчи. Попутно парень что-то с улыбкой смотрел по телефону. По милой музыке Хан предположил, что Ли смотрит какие-нибудь видео с животными. Брюнет и вовсе не обратил внимания на смотрящего Хана. Это было только на руку студенту. В этот момент он мог лучше изучить лицо Минхо в новым для него ракурсе. Студент немало положений успел проанализировать до малейшей детали, так и с фотографом. Сейчас его взору открылись густые брови, слегка сведенные из-за сосредоточения на каком-то сообщении, пушистые ресницы, которые периодически подрагивали при малейшем движении глаз, розоватые губы в виде симметричного сердца иногда расплывались в улыбке, при которой Хан смог разглядеть два кроличьих зуба. Всё изучая соседа, Хан вдруг вспомнил сегодняшний сон. Он до конца не понимал откуда такие сновидения стали приходить в его пустую голову. Сейчас он точно о таком и думать не успевал. К тому же образы были нечеткими и не понять, кто там замешан. Джисон продолжал смотреть на аккуратные губы. И тут его уши запылали. Теперь силуэты во сне приобрели чёткие очертания. Крепкие руки, что держали талию, ощущались будто снег, опухшие губы, что облюбовали каждую родинку на чужом теле, приняли форму симметричного сердца, алые отметины, словно яркие мазки краски, легли на нежную кожу Хана, как на чистый хлопковый холст. Какого черта? Почему именно он всплыл в моей голове? И как вышло что я и парень… — Ты где витаешь? Завтрак уже остыл наверняка, — голос фотографа прозвучал словно жесткая пощёчина, что прогнала непристойные сцены. Взгляды парней встретились. Темные глаза напротив заинтересованно искали ответы на вопросы в чужих испуганных. Хану во истину хотелось сквозь землю провалиться. Не говорить же что представлял твоё лицо в эротическом сне. Его уши стали насыщенно алыми. — И-извини, — запнулся Джисон, — просто немного задумался. — О чём? — Да к моему другу приехала сестра, а наша квартира не очень большая и он заранее меня попросил найти временное жилье. И я благополучно забыл это сделать и теперь не знаю куда деться. — Так оставайся у меня, — спокойно ответил Ли. До Джисона сначала не дошло, но после он сидел с открытым ртом и широко открывшимися глазами пытался найти в чужих откровенный подвох. — Ты серьезно? — По мне видно, что я шучу? — Нет, просто… Мы не так много знакомы, но ты кучу раз спасал мою жопу от проблем, — отнекивался студент, но после поняв сказанное, кашлянул в кулак. — Забавный ты, звездочёт, — засмеялся довольный хорошо подобранным прозвищем Хо. Джисон хотел было выпрыгнуть из окна и нырнуть в ледяную морскую воду, но его остановил тёплый смех Ли. Такая искренняя улыбка и смех заставили что-то екнуть внутри студента. Хан не смог сдержать смешка уже от своего прозвища. Никогда его ещё не назвали пучеглазой рыбкой. —Тогда, я поживу у тебя неделю? — теперь более спокойно уточнил Хан. — Да живи-живи. Никто не будет выгонять. — Огромное ещё раз спасибо! Джисон действительно сиял от счастья. Он наконец сможет заняться делами, так ещё натура на уровне вытянутой руки и нет, это не про Минхо, хотя никто не отрицает его богатую базу для этого дела. Малым за малым, а завтрак студента со временем тоже опустошён. Остатки истратившего тепло кофе покоились на дне чашки, рядом с пустой тарелкой. Хоть как-то пожелав отплатить за доброту Ли, Хан собрал всю грязную посуду и принялся отмывать от кусков пищи. Минхо просто посмотрел на убирающегося парня, думая, какой же он упёртый. Вспомнив, фотограф удалился в ванную комнату. Под горячей водой плечи Минхо выпрямлялись с приятной болью в мышцах. Сегодня никаких дел и встреч, так что Ли без единого плана на день, наконец, посвятит себя мягкой кровати, хоть погода приятно располагала к долгим прогулкам вдоль берега или поход на самую высокую скалу, откуда откроется нечто новое, но Ли это нафиг не надо. К тому же у него дома новый житель, а это значит что полноценного покоя он может не ждать, особенно с щекастым парнем. Всплывший образ вызвал появление бурного потока мыслей, чего так сейчас не хотел старший.

***

Довольная улыбка скользнула на лице Джисона как только тот посмотрел на плоды своих стараний — кучка чистой посуды. Вытерев мокрые руки об кухонное полотенце, Хан заметил отсутствие хозяина дома, но тут же успокоился, услышав характерные звуки за дверью ванной. Ну, теперь можно чуть расслабиться, а потом взяться за кисть. Глаза снова зацепились за великолепный вид моря. Джисон с каждым визитом все больше утопал в любви к этому явлению природы. С ним связано не так много моментов из жизни парня, но в самых ярких как раз присутствует морской берег. Одним из таких — тёплый июльский вечер с лучшими друзьями. В тот момент Джисон рассказал друзьям о начале отношений с Сола и по случаю было принято устроить пикничок у воды. В тот момент Хан действительно был счастливым. Из воспоминаний студента вырвала вибрация мобильного телефона. Не обнаружив при себе сотового, Хан подумал что это его и поспешил посмотреть пришедшее уведомление, но как он потом уже вспомнил — его телефон полностью разряжен. Экран чужого гаджета усыпан множеством сообщений из разных соцсетей и людей. Все они носили текст поздравительного характера. Неужто… — Интересно? — Минхо незаметно вышел из ванной комнаты с полотенцем на голове. Его лицо не выражало негатива, а сплошной нейтрал. Но появление парня испугало застуканного с поличным Джисона. — Я не специально! Я подумал что он мой и… — Молчание. Сон старался подбирать слова, — не знал что у тебя сегодня день рождения. Поздравляю. — Не нужно, — чуть резко ответил Ли. Это немного удивило студента. Заметив немой шок в глазах напротив он пояснил: — Я не праздную его. — Но почему? Это же твой день. — Мне это не надо. День как день, — по-видимому Хо оборвал попытки Джисона доказать обратное, — Кровать у меня маленькая, а спать больше негде, так что потеснимся на ней, окей? Сейчас я хочу немного поспать, ты не против? — Как скажешь. Я все равно хотел пойти на пляж и начать работу для универа. Довольный ситуацией, Минхо аккуратно обошёл студента и забрал из его рук телефон, после расположившись на кровати. Все поздравительные и не только сообщения мигом просмотрены, но большинство остались без ответа. Ещё мокрые волосы распластались темными линиями на белой наволочке. Джисон продолжал размышлять об этой ситуации, но проект не ждёт и, быстро натянув свой свитер на чужую яркую футболку, а после верхнюю одежду, Хан взял художественные принадлежности и вышел на улицу. Приятная погода встретила в своих объятьях улыбнувшегося блондина, располагая для старта новых начинаний и хороших впечатлений. Словно колосья жженые пряди волос легко развевались на ветру, будто играя с ним в салки. Легкая прохлада от воды принесла лицу парня лёгкий румянец. Душа так и хотела уйти в радостный танец при ощущении того самого желанного тепла осени. Тяжёлый реквизит опустился на зыбкий песок. Пока ботинки медленно утопали в песчаной ловушке, Хан всей грудью, будто в первый раз, вдохнул холодный морской воздух. На лице студента вновь проступила улыбка, но она уже источала решимость и невероятную уверенность в своих действиях. Стула нет и поэтому Хан воспользуется ногами или на крайний случай сядет на пустой рюкзак. Присев на корточки, Джисон пошагово разбирал конструкцию, что удерживала мольберт в собранном состоянии. Шаг за шагом и инструмент приобретал должный вид. Потрёпанный временем мольберт неустойчиво опустился на землю, пошатываясь. Носком ботинка Хан раскопал пару неглубоких ямок, в которые после поместились деревянные ножки. Из рюкзака были извлечены графитные карандаши со знакомой клячкой и пока несколько кистей. Заранее натянутый холст бережно помещён на полку мольберта. Теперь можно приступать. Лицо Хана приобрело сосредоточенный вид, взгляд всеми силами прожигал чистое полотно. — Защищённость в умиротворении… Защищённость в умиротворении… — задумчиво бубнил Джисон. Его разум старательно пытался вырисовать что-то нужное, то что хоть как-то передаст смысл темы, но кроме моментов сегодняшнего утра и каштановых волос ничего в голову не приходило. Сон обессилено положил карандаш к холсту. Ничего не приходило на ум. Каждый раз Джисон готов выть когда случается синдром страха перед белым листом. Руки сами по себе не держат кисть, пустота полотна вызывает легкое чувство тошноты от своей слабости. Хочется все бросить в долгий ящик пока это не начнёт мозолить глаза и мозг. Устало сев на холодный песок, Хан опечалено взглянул на горизонт. Волны тихо колыхались друг с другом и даже не пытались что-то или кого-то поглотить. Солнечные лучи бликами ложились на морскую гладь, словно играя с человеческим разумом. Нервно почесавшись, Джисон заново взял себе в руки карандаш и холст с мольберта. Сев обратно на песок, студент прерывисто оставлял следы от грифеля. С каждым штрихом рождался новый, а с ним и еще новые, которые в свою очередь складывались в силуэты и очертания. Спокойное море пока только представляло собой скопление множества темных дорожек в каких-то местах размазанные по когда-то чистому полотну, придавая глубины волне. Неброское небо и вовсе покрыто парой пушистых облаков из которых проскальзывало долгожданное солнце, вернее — его лучи. Темные брови все то время оставались в напряжении, губы плотно сжатыми, а глаза сияли чрезмерной сосредоточенностью. Лёгким движением, Сон клячкой убрал излишки карандаша. Будто эксперт анализируя проделанную работу, Джисон задумчиво щупал левую щеку. После долгого молчания сопровождаемого несуразным мычанием, эскиз получил одобрительный жест в виде кулачка студента. Для Хана эскиз зачастую бывал важнее основной работы, так что частенько в его адрес прилетали упреки насчёт его перфекционизма в работе, на что Джисон сидел по целому дню над листом бумаги. И сейчас придя к некому личному идеалу, студент потянулся за баночками краски. Большой тюбик белил титановых вместе с небесно-голубой оказались в ладони парня, в то время как в другой — ультрамарин светлый, охра желтая, церулеум. Нужные кисти вместе с мастихином тоже ловко оказались на коленках Сона. Он не предполагает что весь комплект цветов сейчас будет использован, но кто знает. Когда все оказалось на мольберте, Хан отряхнул лишний песок с ног и встал напротив вновь стоявшего здесь холста. Надо заметить, что Джисон сильно рисковал, делая эскиз карандашом, ведь всегда силуэты и формы пишутся разбавленными масляными красками. Но в силу своей гениальности и тупости одновременно, Хан Джисон не сильно нажимал на грифель, тем самым, если что, спасая самостоятельно свою задницу. И теперь, заметая следы, намешав нужный оттенок и добавив немного разбавителя, тот намечал линию горизонта, следом намечая крупные фрагменты композиции, а затем и небо. Готово. Вдохнув запах разбавителя, Сон приступил делать подмалёвок, то есть первый слой краски. Легкими движениями холст постепенно заполнялся цветом, хоть и немного грязно и нечетко. Вот теперь это походило на детский рисунок, который неудачно высох и все границы пропали. Щетина кисточки с характерным звуком продолжала оставлять ультрамариновые мазки. Ещё 10 минут и подмалёвок полностью готов. Хан пока чистой от краски рукой поправил выбившиеся светлые пряди за ухо. Невольно пришла мысль о работе над причёской, а то давно проступили темные корни студента, и сами волосы давно не сияли нежным цветом жемчуга— он давно приобрёл желтизну и даже некую рыжевизну. По длине Джисон всегда не парился, но сейчас они чаще стали лезть в глаза, тем самым мешая выполнять какую-либо работу. На днях он точно что-то сделает с причёской, только не своими руками конечно. Феликс рассказывал о знакомом парикмахере, который, по его словам, очень качественно стрижёт и красит. Ликс частенько к нему заходит вместе с собственным кофе и пакетиком круассанов. Друг всегда приходил от него с улыбкой до ушей и действительно походил на солнце с веснушками как его часто называет детская часть посетителей кафе. Без подколов не остался. Мысль о подколах сразу навела на воспоминания с фотографом Ли. В частности — ситуация с сообщением. Почему он так холоден к поздравлениям, ведь этот день его и больше ничей, но по нему понятно, как он настроен по отношению к его празднованию. Этот факт немного опечалил Джисона. Ему так хотелось отплатить за всю доброту Минхо, которую тот подарил. Немного погодя, с внезапным воодушевлением Хан залез в свой рюкзак и нащупав блокнот быстро его вытащил. В его голове построился нужный образ и после этого тем самым карандашом уверенного приступил к его воплощению на чистом листе. Звук чиркающего карандаша и морской суеты слились в унисон, создавая над студентом купол, в котором только он, природа и чистый лист. Солнце любезно выделило лохматой макушке несколько лучиков, тем самым согревая не только голову, но и душу. Рукам не так везло: голая кожа из-за холода покрылась крапинкой красновато-фиолетового цвета благодаря сотне капиллярам. По привычке Джисон натянул рукава свитера по самые костяшки, спасая от обморожения. Шуршание песка позади парня заглушилось шумом воды и роем мыслей, что продолжали жужжать в уши увлечённому Сону. — Не сиди на песке. Заработаешь болячек по горло, — словно дежавю, раздался чуть сонный голос Минхо прямо у самого уха студента, дабы тот лучше услышал предупреждение. — Обдристаться можно! — выкрикнул брань от испуга Джисон. От шока не только увеличили свой размер карие глаза, но и из рук выпал блокнот с карандашом прямо в песок. — Т-ты чего так подкрадываешься? Ты же спать вроде лёг. — И вовсе не подкрадываюсь. Меня за километр слышно было, — зевнув, поспорил Ли, — Я вздремнул часик и мне хватило. Руки Хо спрятал в карманах ветровки, что ту накинул выходя на улицу. Чуть заспанное лицо смотрелось довольно комично: чуть зажмуренные глаза и выпятившиеся губы напоминали мордочку сонного котёнка. На голове все тот же беспорядок. Джисона этот вид брюнета быстро успокоил после незапланированного прилива адреналина. Чуть приоткрыв глаза, Ли взглянул за спину студента. Холст с синими пятнами слегка удивил парня, но потом тот прикинул что к чему и перестал думать о наличии шизофрении у Сона. Чёрный блокнот бросился в глаза уже заинтересовавшегося Хо. — Что рисуешь? — Море. Не похоже? — Ты про мазню? Похоже, но только цветами, — Минхо поймал осуждение на лице студента. Примирительно улыбнувшись, Хо вновь взглянул на скетчбук, — я не о холсте. Что в этом блокноте? — Да так, наброски разные. От листочка до человеческого черепа, — хихикнул Хан. Фотограф усмехнулся такому беззаботному ответу. — Можно глянуть? Никогда не видел нарисованный череп пучеглазой рыбой. Не успев как-то отреагировать на некое подобие подкола, Хан резко схватил потянувшуюся руку брюнета. От внезапного действия блондина Минхо аж открыл рот. Холодная кожа принимала чужое тепло. Хан аккуратно отпустил Минхо, забирая слащавый блокнот и карандаш. На лице Хо стояло удивление вперемешку с любопытством. — Извини за грубость, но я не показываю свои зарисовки. Не для чужих глаз, — извинился Хан. — Ничего. У меня есть папка на ноутбуке, к которой я тоже никому не даю прикасаться. Не поймут. Море тихо убаюкивало неспокойные волны, а парни вновь изучали глаза друг друга, словно надеясь найти то, чего не знали, но по настоящему они и вовсе ничего не искали. Это уже как дружеские объятья или лёгкий диалог, в котором вы постоянно смеётесь. Вот и они сейчас вместе тепло улыбались. Кошачий взгляд заметил темное пятнышко на щеке студента от графита. Не отрывая взгляда от него, Ли подошёл практически вплотную, тем самым ввел Сона в замешательство. Холодными ладонями Хо обхватил пухлые щеки блондина и большим пальцем протёр кожу от грязи. Пятно исчезло и теперь под пальцем Ли мог найти только словно шоколадную крошку родинку. — У тебя щека испачкалась. — У-угу… Спасибо. — смутившись, пробубнил Хан. Теперь под пальцем осталось покраснение из-за протирания кожи, но сейчас это покраснение становилось все больше и больше не только на одной щеке. Заметив, Минхо понимающе ухмыльнулся. Отпустив чужое лицо, Ли обратно опустил руки в карманы. — Сегодня довольно солнечно, однако земля ещё ледяная. Поэтому не сиди на ней, а то и вовсе нормально сидеть не сможешь. Особенно на туалете. — Да я уже собирался уходить в дом. — Ну да, конечно. Ты так увлечённо что-то вырисовывал что не услышал моих громких шагов. Очень странно, не находишь? — Понял, — Хан смиренно вздохнул. После их разговора Джисон быстро собрал все материалы и поплёлся обратно в дом. Только сейчас, войдя в тёплое помещение, он понял как замёрзли его руки и щеки. После того как их потрогал Ли так вообще думал что они скоро отвалятся. Подойдя к кофемашине, Хан нажал на нужные кнопки и через секунду раздался гул и в кружку полилась струя согревающего напитка. Близился вечер, солнце с тёплом скоро вновь покинут людей до лучших времён. Чашка вкусного кофе и мягкое кресло стали для Сона миром грёз где нет проблем, и все мечты сбываются. Сейчас камин и сдача зачета — заветные мечты. Минхо как только вернулся домой, продолжил свой сон и хотя на пляже он доказывал как хорошо вздремнул, то сейчас его каштановая макушка покоится на подушке. Его телефон продолжал вибрировать от входящих сообщений. Хан так и не выяснил, почему Хо не празднует своё рождение, но расспрашивать об этом не станет. Это в целом будет не тактично, ведь Хан не так близок с ним. Не исключён факт того что день рождение связан с чёрными временами парня или более трагичными воспоминаниями. Хан немного поник. Солнечный день моментально перекрыт серой тучей в виде мыслей о чьем-то горе. Пальцы крепче сжали бока теплой кружки. По своей натуре Джисон не альтруист, но смотря на Ли что-то трескается в груди. Не то оказанная доброта, в которой так нуждался студент в сложный период жизни, не то вечно холодные руки пропитанные запахом табака, которые так и хотелось согреть. В голове Джисона зародилась идея. Поставив кружку почти нетронутого кофе, Сон тихо подошёл к рюкзаку и извлёк тот самый блокнот с карандашом. Опустившись обратно, Хан при свете заката продолжил начатую работу. С таким усердием Сон никогда не рисовал чьё-то лицо, разве что портрет собаки Чонина на ее день рождения. Воспоминание о питомце друга навело на дополнение к рисунку. Наметив три силуэта, Джисон отпил подстывший кофе. За окном уже горели вдалеке уличные фонари и Луна опустилась к людям своим светом в виде бело-желтой дорожки. Взгляд Хана пал на телефон. 20:40. Тихо зевнув, блондин потянулся всем телом с карандашом в руке. Довольно промычав, он взглянул на практически готовую работу. В ней оставалось три элемента, которые предстоит прорисовать детально. Поднявшись, Джисон направился одеваться на выход, попутно убрав блокнот на место. Хан быстро взглянул на все ещё спящего Минхо: голые щиколотки выглядывали из-под одеяла, лицо выражало полную безмятежность. Самым тихим образом постарался прикрыть с обратной стороны дверь студент. У него это, по его мнению, прекрасно вышло. По дороге до круглосуточного магазина, Хан рассматривал местность. Здесь всегда оглушающе тихо, несмотря на достаточно жилое место и это поражало не меньше цен на художественные материалы. Редко проезжающие машины не нарушали атмосферы, а лишь усиливали ее неповторимость. Неторопливыми шагами он дошёл до ближайшего магазина в округе. Звенящий колокольчик над головой оповестил продавца о покупателе. За прилавок из подсобки вышла женщина в возрасте. По ней видно что поскорей бы ей вернуться к детям и внукам, а не продавать алкоголь местным гулякам что проходили мимо. Взглянув на вошедшего Хана, женщина устало вздохнула. — Здравствуйте. Что вам нужно? — Здравствуйте. У вас есть… м-м, мятные сигареты? — спросил задумчиво Джисон. — Вам какой марки? — поинтересовалась женщина, доставая блоки различных смертоносных наркотиков. — Любые. — Не себе что ли берёшь? Послали хулиганы? Бедный мальчик, — печально заохала продавец. — Что вы. Я для друга. Увидел, что кончились и решил оказать услугу сходив за сигаретами. — Ну-ну, — пробурчала женщина, попутно копошась под кассой в поисках нужной пачки. Положив перед Ханом чёрную пачку, женщина тихо пробивала товар. Студент сразу узнал те сигареты, что курит фотограф, — 3600 вон. Джисон протянул сумму в дрожавшие руки. — Спасибо за покупку, — на автомате бросила уходившему Хану продавец, — парнишь, погоди! Ты не мог бы сделать мне одолжение? У входа в магазин стоит коробка и рядом три миски. Наложи по пакетику корма, пожалуйста. Спина разболелась и тяжело будет мне нагибаться к мискам, а котята хотят кушать поди. Джисон прибывал в замешательство из-за такой странной просьбы. Без слов тот забрал с прилавка корм и, поклонившись, вышел. Прямо у цветка, что украшал вход, стояла большая коробка изрисованная детскими рисунками в виде цветочков и солнышек. Сев на корточки рядом с тремя металлическими мисками, Джисон высматривал животных, но ни в коробке, ни за углом их не было. Парень принялся поочерёдно открывать мягкий кошачий корм, после выкладывать в миски. Рядом стояла урна и он решил выкинуть пустые пачки. Вдруг он услышал за своей спиной чавкающие звуки. Удивленный Хан, повернувшись, увидел на месте, где он несколько секунд назад стоял, как сидели три кота, что жевали свой ужин. У студента была масса вопросов о том, где прятались эти обормоты и как так быстро и бесшумно пробрались к еде. Невольно вспомнился момент на пляже, ведь действительно Ли, как кот подкрался к парню. Улыбка не сходила с лица. — Эй, ребята. Откуда вы вышли? Меня тут и минуты не было, вы тут как тут. Не обращая внимания, хвостатые наслаждались куриным соусом. Каждый из них по своему разный: у одного рыжего котика белое пятнышко на носике, у другого наоборот рыжее пятнышко, а другой и вовсе серый с тигровой окраской. Сев снова на корточки, Джисон спокойно наблюдал то как коты равномерно едят. У него никогда не было котов и ему сложно с ними общаться. Немного боясь, Джисон коснулся того серенького, трепетно приглаживая шерстку. Котёнок довольно замурчал, не отвлекаясь от трапезы. Сон только шире улыбнулся. Сейчас он только и сидел бы с котами на тихой улице и смотрел на волнующееся море. Время шло и на прощание Джисон сделал совместное фото котиков уже моющихся после ужина. Весь путь обратно освещала светившаяся бледная Луна так опекающая парня. Тихо зайдя в дом, Джисон прошёл в комнату к креслу, присаживаясь. Минхо так и спал в той же позе, что и когда студент выбирался на улицу, только ноги сильнее выглядывали из-под одеяла. Чуть потрепав волосы, Хан принял решение лечь спать, поскольку рисовать слишком темно, а свет включать не вариант — мало ли это его разбудит. Завтра последний выходной перед учебой и надо по максимуму продвинуться с зачетом, а не так как сегодня. Хан оставил чёрную пачку рядом с кислотной зажигалкой. Зеленый свитер вновь покоился на кресле и теперь Хан в одной яркой футболке. Выждав, он присел на край кровати и медленно лёг полностью, вытянувшись. Прохладная постель коснулась голой кожи вызвав непрошеные мурашки. Хан повернулся на бок и застал чужую спину. Подумав, долго подумав, Джисон мягко обнял Минхо. Это было уже не так странно для Сона, в конце концов Феликс частенько обнимал старшего когда тому холодно или грустно. Сейчас Хан искренне хотел передать чуточку своего тепла тому, кому это нужно. Так считал Хан Джисон. Блондин чувствовал чужое тепло на себе и мысль, что Минхо тепло, убаюкивала словно колыбель и уже крепко обнимая талию Ли, Хан сомкнул веки. — С днём рождения, — сонно произнёс Джисон поздравление, перед тем как уснуть. Обычные слова в такой день прозвучали как мягкий свет, что заполнял пустое сердце и тепло чужого тела, так бережно доверенное, ощущалось в разы горячее, чем было. На лице Минхо застыла грустная улыбка, которая не подпускала ещё больше призраков прошлого к душе парня, что сейчас билась от новых чувств, которые предстоит изучить и в случае чего —подавить, но сейчас чужое дыхание, ощущаемое на спине, вызывало приятные мурашки и тихий вздох.