Sweet October

4 октября Гермиона была в странном приподнятом настроении. Вчера она все же решилась и поговорила с Дейзи. Она не показалась ей злой или грубой, скорее, зажатой, или, возможно, предвзятой. Гермиона и сама не была коммуникабельной, но за неделю так истосковалась по человеческому общению, что была бы рада пообщаться с гостьей из Шармбатона. Честно говоря, Гермионе хотелось расспросить ее обо всем: о том, какие они проходят предметы, как им преподают Защиту от Темных искусств, большая ли у них библиотека, как они разделены на факультеты и еще очень многое. Она боролась с собой, чтобы не взять блокнот и не записать в него все вопросы по пунктам. С Флер у Гермионы подружиться не получилось, а во время Турнира Трёх волшебников она была слишком занята помощью Гарри. Зато теперь… Когда она спустилась вниз после душа, Дейзи уже сидела за столом. Как ни странно, выглядела она чуть более доброжелательно, чем вчера, но голову все же не повернула, пока Гермиона сама не поздоровалась. Одета она была странно: мужские домашние брюки и мужской свитер. Но на ней, высокой и худощавой, это смотрелось интересно. Наверное, так одеваются во Франции. На первом этаже было прохладнее, а с мокрой головой после душа — особенно. Гермиона поглубже закуталась в старый вязаный кардиган, который нашла тут же, и подошла к плите, чтобы вскипятить чайник. Но он уже был горячим. — Я сделала чай, — с ноткой самодовольства заметила Дейзи. — О, спасибо. — Гермиона наполнила чашку и села напротив своей соседки. — Как прошла ночь? — Отвратно, как и предыдущая. — Более разговорчивой Дейзи не стала. — А я спала неплохо, если тебе интересно. — Если честно, нет. — Ну ладно, — Гермиона пожала плечами. Они сидели молча, и только дождь барабанил в окно. Чай приятно согревал ладони и горло, но в комнате по-прежнему было холодно. — Камин погас, — заметила Гермиона. — Еще ночью, — добавила Дейзи. Она отхлебнула немного чая и будто бы невзначай спросила: — Ты приготовишь свою яичницу? Гермиона оживилась. Похоже, ее соседка впервые стала инициатором их разговора. — Только осталось всего два яйца. — Это лучше, чем ни одного. Что еще есть? — Немного хлеба, но он подсох. — Звучит, как еда. Хлеб же можно забросить на сковородку и залить яйцами? — Так, может, ты этим и займешься? — прямо спросила Гермиона. Они обе смотрели друг на друга, не отводя взгляд. Это было маленькое соревнование. — Я никогда этого не делала, — сказала Дейзи. — Все когда-то бывает впервые. Дейзи задумалась. — Ладно, я могу нарезать хлеб, и не больше. Это «ладно» прозвучало настолько неожиданно, что Гермиона удивленно вскинула брови.

***

А Драко не смог сдержать смешок. Он не считал, что уступил ей, совсем нет. Ему вдруг захотелось увидеть ее удивление, когда он идеально ровно нарежет этот хлеб. А в том, что это будет идеально, Драко не сомневался. Ему вообще нравилось разрезать, перетирать, измельчать что-то на уроках зельеварения. Ему нравилось наблюдать за ловкостью своих рук, за тем, что в точности и выверенности движений он превосходит других. Грейнджер, очевидно, была удивлена уже тем, что он согласился. Она сама положила на стол доску для нарезки хлеба, достала буханку и дала ему нож. Драко проверил его остроту. — Я заточила… — Сама? — спросил он с искренним удивлением. — У меня в Хогвартсе специально для уроков зельеварения был нож. Я его сама очищала и затачивала после каждого урока. А вот теперь он не удивился. Конечно, у Грейнджер все должно было быть идеально. Она выглядывала из-за его плеча, явно контролируя процесс, но Драко был уверен в себе. Рука двигалась плавно, отрезая ровные куски. — Так… Так хорошо получается у тебя… Знала бы Грейнджер, что стоит и откровенно восхищается Драко Малфоем. Да, он всего лишь нарезал хлеб, но все же… Она стояла близко, это нервировало. Но поняв, что хлеб готов, Грейнджер тут же повернулась к плите и начала греметь приборами. Места было мало, и она постоянно задевала его то рукой, то плечом. Драко это терпел. Но когда она наклонилась за чем-то и прижалась к его бедру ягодицей, он резко выдохнул и отступил в сторону. А еще от нее вкусно пахло какими-то цветами. Впервые в жизни Драко видел, как она собрала волосы. Это придало ей какого-то озорства. Поворачиваясь, Грейнджер иногда задевала этим хвостом его плечо. Странно, но простое движение вдруг показалось ему милым. Как будто котенок дотронулся пушистым хвостом. — Когда привезут еду в следующий раз? — Драко постарался придать своему голосу равнодушия, чтобы не дать понять, что ее близость выводит его из себя. — Завтра. — Как ты даешь знать, что тебе нужно? — Пишу список и прикрепляю на дверь за день или два до этого. — Нам нужна книга рецептов. Мы же не можем есть только это. — Я больше ничего не умею готовить. — Очень плохо, Джин, очень плохо. Драко привычно ухмыльнулся, а Грейнджер как-то странно на него посмотрела.

***

За день они перекинулись, возможно, десятком фраз, и результатом их общения стал список продуктов, который они прикрепили на дверь. Количество строчек, как сказала Грейнджер, а соответственно, и позиций было ограничено. Оказалось, что она уже пробовала написать больше, — Драко в этом и не сомневался — Гриффиндор вечно пытался обойти правила, но привезли ей ровно десять наименований. Потом Драко ушел к себе, закрыл дверь и выдохнул. В его комнате было сухо и пахло деревом. Простая кровать, простой стол, тумба и окно с широким подоконником. Здесь он нашел книги: старые сказки, новеллы, ничего научного или касающегося магии. Даже магловское что-то, но это он, конечно, читать не стал. Капли бежали по стеклу, Драко думал о матери. Она сейчас спокойна за него, и одновременно ей страшно. Она ничего не знает о его судьбе и уверена, что не узнает, пока он не появится на пороге Малфой Мэнора. А когда он появится — неизвестно. Может, сдохнет здесь от какой-нибудь лихорадки, или его прирежет Грейнджер в ночи. Она может. Ей все время что-то нужно. Она не отстает. Она мучает его расспросами, вовлекает в диалог, ей все интересно. Она постоянно делится с ним тем, что прочла, и спрашивает его мнение. Грейнджер слишком много в его жизни. Драко не заметил, как с мыслями о Грейнджер провалился в сон. Проснулся, когда уже смеркалось. Дождь перестал, но крупные капли стекали с крыши и бились о подоконник. Драко нехотя встал с кровати и подошел к окну. Хорошо, что из его комнаты вид открывался на поляну перед домом, вокруг которой растут деревья. Именно сюда он тогда пришел по тропинке. У Грейнджер окна выходят прямо на лес. Кто в своем уме выберет такое? Он вспомнил о надоедливой соседке. Странно, что она не разбудила его к ужину. Света в комнате еще было достаточно, и зажигать свечу Драко не стал. Вышел в коридор. Тишина. Он спустился по ступенькам. Огонь в камине не горел, и было довольно холодно. Холодно и пугающе тихо. Драко на мгновение замер. Грейнджер ушла. Он не дышал, прислушиваясь к малейшему шороху, но в доме не раздавалось ни звука. Только дятел стучал где-то в лесу. Она не могла уйти, не попрощавшись. Или могла? Он выводил ее из себя своим равнодушием. Она что — ребенок? Обиделась и ушла? Грохот за стеной дома вывел его из оцепенения. Драко рванул туда, откуда, как ему показалось, доносился шум. Грейнджер лежала на спине в грязи с бревном в руках, еще с десяток валялось вокруг. — Гр… Джин, ты… — он хотел на нее наорать, но неожиданно для себя рассмеялся. От облегчения, от нелепости ситуации. Да, он был рад, что он не один, что она не ушла, что с ней все в порядке. Объяснить это себе он пока не пытался. — Дрова в камине закончились, я вышла за ними. Тут скользко, я потянулась взять, поскользнулась, нога заболела, и я упала. «Грязнокровка в грязи» — дернулась в голове мысль, но он ее отбросил, а вместо этого протянул руку Грейнджер. Она ухватилась за нее и неловко поднялась. — Почему не попросила меня? — Драко искренне не понимал, зачем мучить себя и таскать бревна с больной ногой, когда рядом есть кто-то другой. — Я и сама могу. Я же делала это сама. — Грейнджер пыталась стряхнуть грязь с брюк, но только размазывала ее еще больше. — Это я поняла. Иди в дом. — Я помогу. — Иди в дом, Джин, — нотки в его голосе прозвучали совсем не женские, — ты испачкалась, здесь скользко, просто иди, — попытался он смягчить слова. — Ладно. Пойду. Когда Драко вернулся в дом и свалил бревна перед камином, он с удивлением услышал звук льющейся воды. Грейнджер не закрыла дверь в душ? Эта мысль вдруг вызвала волнение. Малфой неожиданно понял, что Грейнджер не испытывает перед ним никакого стеснения. Она считает его девушкой, она не опасается его взгляда, его присутствие ее никак не смущает. Она же не собирается… — Я нашла четыре картофелины в ящике. Можем их сварить. Еще есть какао и печенье, вполне съедобное, — проорала Грейнджер. — Да, хорошо, — пробубнил под нос Малфой. Он принес меньше дров, чем рассчитывал, — новое тело было не таким крепким и сильным, как предыдущее. Хорошо, что он знал, как растапливать камин, — просто потому, что ему это нравилось. Нравилось бросать искру огня в груду бревен, нравилось наблюдать за тем, как огонь отвоевывает все больше и больше пространства, как начинает понемногу делиться теплом и светом. Только Драко это делал с помощью палочки, а как это сделать без нее не представлял совсем. Грейнджер спускалась по лестнице. — Ой, ты такая молодец, так много принесла. Малфоя чуть не стошнило. Она хвалила его, как своих недоумков за правильно сваренное зелье. — Меня не нужно хвалить, я не твоя помощница. Я это делаю для себя, чтобы не замерзнуть. Зажги его.

***

Они сидели за столом напротив друг друга и жевали недоваренный картофель. Огонь в камине горел ярко. Грейнджер укуталась в огромный махровый халат, завязала волосы на макушке какой-то лентой и выглядела максимально нелепо. Пока она падала в грязь, одна из деревяшек стукнула ее по лбу, и теперь на этом месте вздулась шишка. Малфой не хотел рассматривать ее, но то и дело его взгляд падал на маленький вздернутый нос, на брови, сосредоточенно сведенные к переносице, на рот, активно жующий. Она даже ела так, как будто обдумывала каждое свое действие. Какао оказалось вполне сносным, а последнее печенье Грейнджер разломила пополам и поделилась с ним. Мысли снова и снова возвращались к тому моменту, когда ему показалось, что Грейнджер ушла. Он был опустошен и… как будто напуган. Не тем, что ему придется делать все самому, — так или иначе он бы что-нибудь придумал, к тому же среди его книг нашлась одна о том, как вести быт в магловском доме, но одиночество… Если бы она ушла, он бы сидел здесь один, жевал бы свой картофель и смотрел в стену. А теперь он мог смотреть на нее. Она человек. Она живая и теплая, и, кажется, с ней вполне терпимо, если не думать о том, что это Грейнджер. Пусть она будет Джин. Его новая подруга Джин.