Sweet October

8 октября Гермиона с хрустом откусила яблоко. Сок полился прямо на ладонь, и она успела слизнуть его до того, как капля упадет на стол. Перед ней лежала книга и блокнот, записи она делала маггловским карандашом — так удобнее. Был вечер. Обычный здесь, но уютный. За окном завывал ветер, который иногда пробивался в щели между окном и подоконником, но огонь в камине горел так жарко, что холода они не чувствовали. Дэйзи лежала на диване, вытянув свои длинные ноги, и читала одну из книг, которую нашла в комнате. — Какое это по счету? — неожиданно спросила Дейзи, продолжая читать. — Что? — Яблоко. Ты жуешь на всю комнату — я не могу сосредоточиться. — Четвертое, наверное, или пятое. Я не считаю. — Где ты их взяла? Их не было в списке. — Нарвала за домом. — Я была уверена, что их привозят, — ухмыльнулась она. — Сама добываешь еду? Когда начнешь охотиться? — ироничный тон Дейзи заставил Гермиону улыбнуться. — Это бесплатная еда, почему бы нам ее не использовать? — Она снова впилась в яблоко зубами, с наслаждением откусывая. — Вся наша еда бесплатная. — Но ее количество ограничено. Вместо яблок мы можем попросить что-то еще. — Я, например, такие есть не хочу. Мне нравятся зеленые и кислые. И в следующий раз я планирую их написать. — Яблоко и яблоко. Какая разница? Ты просто принципиально не хочешь… — Тогда почему люди выводят всё новые и новые сорта, придумывают им названия. Во вкусе важны оттенки. Лучше я не буду есть ничего, чем то, что мне не нравится. — Это пока тебя не одолел голод, — произнесла Гермиона, вздернув подбородок. Она вспомнила, как последнюю неделю им с Роном и Гарри приходилось перебиваться чем попало. — В первый вечер ты, кажется, съела сразу два. Такой ход разговора Дейзи, видимо, не устроил, и она решила сменить тему: — Что ты читаешь? — М-м, — Гермиона оживилась, в спешке пережевывая кусок, — это книга по трансфигурации. Расширенный курс. — Что и во что собираешься превращать? — Людей в животных. — Это незаконно, — резко ответила Дейзи. — Незаконно, если ты делаешь это насильно. Но если человек согласен… — Никто в своем уме не станет на это соглашаться, — Дейзи уверенно помотала головой. — Знаешь, Дейзи, — немного раздраженно ответила Гермиона, — бывают ситуации, когда это лучше, чем… — «быть пойманным» хотела добавить Грейнджер, но вовремя осеклась. — Не стоит говорить о том, чего не знаешь. — Вообще-то знаю. — Гермиона дожевала кусок яблока, который уже был у нее во рту, и отложила недоеденный фрукт в сторону. — У нас в Хогвартсе однажды был такой случай. — Гермиона интригующе улыбнулась и повернулась к Дейзи всем телом, подогнув под себя здоровую ногу. — Один мальчик вел себя просто отвратительно. Он обзывал моих друзей и даже их родителей. — Дай угадаю, это тот мальчик, который называл тебя грязнокровкой? — Дейзи не отрывала взгляда от книги, и в эту секунду Гермиона была готова поклясться, что увидела улыбку Малфоя на ее красивом лице. — Да, это он. — Похоже, в твоем сердце он занимает особое место, — иронично заметила Дейзи. — Тебе не интересно? — Мне очень интересно, тем более сейчас твой рот занят разговором, а значит, ты не ешь это яблоко и не раздражаешь меня своим громким жеванием. Гермиона закатила глаза и продолжила: — В общем, он хотел напасть на моего друга, и это заметил преподаватель. Он его проучил. Повисла тишина. Гермиона намеренно не стала продолжать рассказ, чтобы пробудить любопытство Дейзи, хотя ей ужасно не терпелось все рассказать. И тут прозвучало сдавленное: — Как проучил? — Он превратил его в хорька. Прямо на наших глазах. Еще пару раз подбросил. Вот это было опасным и явно лишним. Я тогда испугалась, что он может его просто убить, но его, к счастью, остановили, — Гермиона тараторила без остановки, обрадованная тем, что захватила внимание Дэйзи, и даже не заметила, что выражение ее бледного лица изменилось, а нога, обутая в начищенный ботинок, нервно дернулась. — Тогда я задумалась о том, что при достаточно сильной магии можно трансфигурировать человека довольно быстро и без последствий. Сейчас я хочу подробнее изучить эти заклинания — никогда не знаешь, что может пригодиться в путешествии. Гермиона уже не раз продумывала план на случай, если их поймают. Трансфигурация в быстрых и мелких животных казалась ей отличной идеей. Если их поймают в лесу, то в образе мышей, например, они легко затеряются. А если в городе, то можно выбрать даже насекомых, но незаметных, чтобы их просто не прихлопнули. Дейзи почему-то молчала. Должно быть, она не раз сталкивалась с подобным, и рассказ Гермионы ее не впечатлил. Поленья трещали в камине, а стрелка часов отщелкивала время. За окном стало совсем темно, и Гермиона встала, чтобы закрыть шторы. Конечно, в этом лесу не было никого, кто мог бы за ними наблюдать, но так было уютнее. На мгновение она остановилась у окна, вглядываясь в темноту. — Ему было больно, — раздалось за ее спиной. Гермиона резко обернулась. — Кому? — Тому мальчику. Ему было больно, — голос Дейзи звучал ровно и даже жестко. — Да, я думаю, у него остались синяки после того, как тот учитель его подбросил. Это было жестоко и абсолютно неоправданно. — Ему было больно, когда его трансфигурировали, а потом обратно. Дейзи отложила книгу и села на диван. — Я не думаю, учитель ведь знал, он не мог… — Все тело Гермионы сжалось в один миг. Это был не просто учитель. Это был Барти Крауч-младший под оборотным зельем. И ему было абсолютно плевать на Малфоя. Он мог, он абсолютно точно мог. — С чего ты взяла? — взяв себя в руки, спросила Гермиона как можно спокойнее. — По-моему, это очевидно. — Дейзи пожала плечами. Ее взгляд изменился. Еще ни разу Гермиона не видела ее такой. Она не была раздражена или расстроена, она была как будто разочарована. — Но анимаги делают это легко и безболезненно, иначе… — Анимаги рождены с этим даром. Что насчет оборотней? Они тоже легко? — Это другое, — Гермиона обхватила себя руками, чувствуя, как мелкая дрожь бьет ее тело. От окна дуло, но леденил ее не ветер, а страх. Неужели Малфой, и в самом деле тогда пострадал намного больше, чем она представляла? Им это показалось забавным уроком для вечно задевающего их слизеринца, Рон еще потом дразнил его, обзывая хорьком. — Оборотни превращаются в огромных чудовищ… — Постепенно, — отчеканила Дейзи, — а при трансфигурации это происходит в один миг. Все твои кости ломаются, тело покрывается шерстью, зрение меняется, и вот, ты уже униженно стоишь на четырех лапах, а не на двух ногах. — Она откинулась на спинку дивана, как будто наслаждаясь произведенным эффектом. — Думаешь, не так больно? Гермионе нечего было ответить — у нее не было ни одного аргумента. Вся правда о том случае неожиданно предстала перед ней, ужасая своей жестокостью. Память подкидывала всё новые картинки, только подтверждая слова Дейзи. Малфой не просто был напуган, его лицо было искажено от боли. Она подошла к столу, взяла книгу, блокнот с ручкой и недоеденное яблоко. — Я пойду спать. — Гермиона задвинула стул и направилась к лестнице. — Не слишком приятно осознавать, что кому-то, кто тебе не нравится, тоже может быть больно? — в ее голосе звучал сарказм. — Спокойной ночи, Дейзи. Мне просто нужно подумать.

***

Драко лежал в своей постели и никак не мог заснуть. Грейнджер всколыхнула его воспоминания — унижение и боль. Он давно это пережил. В конце концов, за прошедший год с ним произошли вещи куда страшнее трансфигурации. И все же было неприятно. Забавным открытием для Драко стало, что Грейнджер волновалась за его жизнь. Он был уверен, что она желает ему смерти. Но нет, расстроилась даже. Так глупо. После всего, что он сделал. Умная, с кучей прочитанных книг в голове, но такая наивная. Драко перевернулся на бок лицом к окну. Ветер завывал, а эти окна никуда не годились. Уж лучше пусть у него замерзает нос, чем спина. Скрипнула дверь. Драко напрягся. — Ты спишь? — прошептала Грейнджер. Он быстро сунул руку между ног, чтобы убедиться, что не забыл принять зелье, и с облегчением выдохнул. Первой мыслью было притвориться спящим, тогда она точно уйдет. Но что-то внутри него взбунтовалось против этой идеи. Драко не хотел признаваться себе, но рядом с Грейнджер ему было спокойнее. Она отвлекала его от мыслей: тревожных о будущем и болезненных о прошлом. — Я не сплю, — ответил он. — О, хорошо, я принесла одеяла. — Гермиона без всякого стеснения вошла в комнату и направилась прямиком к окну. — Твое окно не защищено деревьями от ветра, поэтому сюда задувает сильнее, чем с моей стороны. Так вот почему она выбрала ту комнату — Драко улыбнулся самому себе. Он внимательно наблюдал за тем, как Грейнджер ловко раскладывает одеяло на подоконнике, прижимая его плотнее к раме, и не мог отделаться от мысли, что она пришла сюда не только за этим, — уж слишком сосредоточено было ее лицо и слишком нервно она закусывала губу. — Ну вот, так намного лучше. Дует именно оттуда. Грейнджер отошла от окна на шаг и села на кровать Драко. Он инстинктивно поджал ноги, чтобы не прикоснуться к ней. Ее статус грязнокровки был здесь ни при чем, Малфою просто показалось, что касаться бедра девушки, лежа на кровати, было бы слишком интимно. Грейнджер это явно не беспокоило. Она уставилась в окно, как будто зачарованная видом полной Луны, но сведенные на переносице брови говорили совсем не о романтическом настроении. Она явно собиралась с мыслями. — Спроси уже, о чем хотела, — не выдержал Драко. — Я тут просто размышляла. Я, знаешь, не всегда могу понять поступки людей. Подумала, может, у тебя получается лучше. — Не уверена. — Он подложил руку под голову, чтобы следить за изменениями на ее лице. — Я вот подумала о том мальчике, о котором я рассказывала, о том, что случилось. — Она вздохнула и опустила взгляд на свои пальцы. — Понимаешь, его папа… он довольно влиятельный и обеспеченный человек. Слово «довольно» повеселило Драко, как никакое другое. Видимо, Грейнджер слабо представляла себе масштабы богатства его семьи. — И насколько обеспеченный? — он не удержался от вопроса. — Ну не бедный точно. — Она сделала глубокий вдох и продолжила: — Если, как ты говоришь, ему было настолько больно, то почему он не рассказал об этом отцу? Драко задумался. Открыться сейчас перед ней было сродни признанию самому себе. Почему он не сказал тогда? Почему постарался об этом забыть? — Может, потому что это было унизительно. А он не хотел выглядеть униженным трусом перед собственным отцом? — Но за год до этого… — Грейнджер повернулась к нему всем телом, почти касаясь ладонью лодыжки. —…был… хм… случай с гиппогрифом. Он ранил этого мальчика, и тот пожаловался отцу. — У вас там охота на этого парня была открыта? То гиппогриф, то сумасшедший учитель… — Он сам был виноват, — Гермиона поджала губы. — А такие животные, как гиппогриф, вообще разрешены для занятий в школе? Они же непредсказуемы и опасны, — Драко постарался произнести это непринужденно. Но он был уверен, что Грейнджер тоже знает о запрете на работу с детьми агрессивных существ. — Нет. Не разрешены, наверное, просто он сам на него напал. — Мальчик на гиппогрифа? М-м, и гигантская птица испугалась? — Мы вообще не об этом. — Она сложила руки на груди. — Мне интересно, почему за год до этого он наябедничал отцу, хотя ничего страшного там не случилось, а потом, когда произошло что-то по-настоящему опасное, промолчал. Что ты думаешь? Драко откинулся на подушки. Хотел бы он ей ответить. Интересно, чего она ждет? Что способно удовлетворить ее любопытство? Грейнджер смешно сморщила нос. — А тебе это зачем? — Драко задал встречный вопрос. — Понимаешь, все эти годы я точно знала, кто он такой. Но в последнее время я узнаю что-то новое и… сначала Га… — она нервно сглотнула, — Габриэль, мой друг… — Он француз? — едва сдерживая улыбку, спросил Драко. — М-м, в каком-то роде, наверное, — замешкалась Гермиона, почесав бровь. Драко задумался о том, что такого мог рассказать ей Поттер, что заставило ее задуматься. — А теперь вот ты говоришь. И мне начинает казаться, что, возможно, просто возможно, м-м… ему тоже было непросто. Его это, конечно, не оправдывает, но мне не хочется ошибаться и ненавидеть кого-то, а потом об этом жалеть. Малфой смотрел на нее и не знал, как должен понимать ее откровения. Она пыталась объяснить для себя, почему он не конченный мерзавец? Крайне странное желание, если учесть всё, что между ними было. — Я не могу понять, что это для тебя изменит, какая уже разница, что случилось тогда. Может, вы никогда больше не увидитесь. — А если увидимся? Я хочу примерно понимать, чего ждать от человека. — Этого ты уж точно не узнаешь, — Драко невесело улыбнулся. Он смотрел куда-то сквозь нее пустым взглядом и молчал. Грейнджер молчала тоже. Наконец, когда эта тишина затянулась настолько, что стала неловкой, Грейнджер встала. Она взяла с кровати еще одно одеяло, которое принесла с собой. — Твой плед совсем тонкий. Я вот одеяло принесла. У меня в шкафу еще есть. — Она остановилась в нерешительности. Драко тоже опешил. — Давай, я тебя укрою, уже лежишь же. — И, не дожидаясь ответа, она развернула одеяло, накрыла им Драко и поправила концы, чтобы не свисали с кровати. Она сделала это так легко и непринужденно, что он просто не успел возразить. Он вжался в подушки, опасаясь, что она чмокнет его в лоб, как часто делала мать, когда приходила пожелать спокойной ночи. Но Грейнджер просто подоткнула одеяло ему под ноги и направилась к двери. — Я думаю, — неожиданно для себя произнес Драко, — что этот мальчишка просто вырос. И понял, что должен сам разбираться со своими проблемами. — Он нервно сглотнул слюну. — Ну и наверняка он не хотел, чтобы его отец знал, что его превращали в грызуна. Грейнджер остановилась. — Спасибо, Дейзи. Ты мне помогла. Спокойной тебе ночи. Если что, приходи за одеялом. Они на стуле лежат в моей комнате. Уж куда, а в комнату Грейнджер он не зайдет точно.