Sweet October

Она целовалась с Малфоем. Не нежно и невинно, как делала это с Роном. С Малфоем она целовалась страстно и бесстыдно, сидя у него на коленях прямо на трибуне квиддичного поля. Она кусала его губы, вжималась в него всем телом, слизывала пот с его шеи и погружала пальцы во влажные волосы. Гермиона чувствовала во рту его горячий язык, тот самый, который лизнул ее палец на зельеварении. Ей хотелось стянуть с него форму, уткнуться носом в шею и почувствовать этот запах живого человека, которого она хотела. Ее сердце стучало в ушах, кровь пульсировала между ног, и она чувствовала свою собственную влагу. Гермиону разбудил стон. Ее собственный стон.

***

Гермиона не могла избавиться от возбуждения, которое вызвал ее сон, уже несколько дней. Она пыталась отвлечь себя учебой, выполнением внеклассных заданий, даже попросила у Макгонагалл стать куратором первокурсников. Но каждый раз, когда она оказывалась в Большом зале или в коридоре, где могла случайно столкнуться с Малфоем, ее глаза искали его фигуру. И как только она замечала эти вызывающе светлые волосы, сердце ее начинало биться часто. Даже с Роном, в которого, как ей казалось, она была влюблена, такого не было. Он привлекал ее, но разум всегда оставался холодным. А из-за Малфоя она становилась рассеянной и забывчивой. А еще ее мучила мысль, что Малфой дружелюбен и внимателен к ней не просто так. Может быть, он просто хотел подшутить над ней или поспорил с Блейзом, что заучка Грейнджер поцелует его однажды. И самым ужасным было то, что Малфой был близок к победе. И Гермионе казалось, что это замечают все. Хотя, наверное, Невилл бы ей сказал. Хотя Невилл был слишком увлечен Ханной Эббот, чтобы замечать хоть что-то вокруг. Они сидели за столом Гриффиндора в Большом зале, когда к ним вдруг подошел Малфой. Гермиона заметила его краем глаза, но тут же постаралась придать себе безразличный вид. — Грейнджер, — начал он, но потом вдруг перевел взгляд на девушек, сидевших рядом с ней, улыбнулся и коротко кивнул им, приветствуя. Гермиона услышала глупое хихиканье со всех сторон. Когда он успел превратиться из язвительного мерзавца в очаровательного и такого тошнотворно вежливого, как будто не мерзавца? — Мне нужно уехать — вызывают в Министерство. Но свою часть доклада я закончил. Если ты хочешь выступить без меня, доклад я отдал Блейзу. Можешь забрать у него. — Я не хочу без тебя… — Гермиона запнулась, глядя в его серые глаза, — …выступать. Он едва заметно улыбнулся. — Тогда дождись меня. Но, если что, просто зайди к Блейзу. — Малфой кивнул, попрощавшись, и направился к выходу. — Мерлин, какой же он красивый, ты это видела? — девушка рядом с ней шептала другой студентке. — И такой загадочный… Министерство, ты слышала? А если его вызывают в Визенгамот? А вдруг его будут пытать? — отвечала ей вторая. — О, я бы с удовольствием привязала бы его к кровати… и испытала, — хихикая, ответила ей первая. — А я бы посмотрела на его метку… А для этого раздела бы его. Говорят, у этих игроков в квиддич просто шикарные тела. — Это у Бекки нужно спросить, это она развлекается с Забини. — Похоже, на метле Малфоя можно летать не только в небе… — Вы можете заткнуться хоть на секунду? — раздраженно прошипела Гермиона. — Ой, прости, Грейнджер, мы забыли, что ты не любишь квиддич и слизеринцев. Их ехидный смех еще долго звучал в ушах.

***

Она волновалась за Малфоя, а еще она думала о Дейзи. Если бы сейчас Дейзи была рядом, Гермиона бы точно рассказала ей о своих переживаниях и чувствах. Та, конечно, сначала отпустила бы пару колких замечаний, приправленных сарказмом, а потом поддержала бы ее, а может, даже успокоила. Но со дня рождения она больше не давала о себе знать. Гермиону это расстраивало, но сделать с этим она не могла ничего. А вот с Малфоем… Почему его вызвали в Министерство? Стоит ли ей переживать? Может, нужно написать Гарри и попросить узнать? Но как это будет выглядеть? Как сказал ей тогда Малфой? Он большой мальчик — справится. Сейчас Гермиона в этом не сомневалась. И все же Забини мог что-то знать, а у нее был повод спросить. На улице темнело. В сумерках Хогвартс всегда выглядел завораживающе: редкие огни освещали двор, а полутьма коридоров даже немного пугала. Гермиона переоделась в джинсы и кофту на замке с капюшоном и вышла из гостиной Гриффиндора. Она не была интересна однокурсникам, поэтому ее ухода никто даже не заметил. В этот час по замку еще можно было ходить свободно, и Гермиона без труда добралась до подземелья Слизерина. Она постучала, но никто не открыл. Гермиона постучала еще раз. Наверное, через минуту дверь заскрипела. Перед ней стоял парень, чем-то похожий на Пола Маккартни, — такие же немного грустные глаза, которые заставляют тебя довериться. — Мне нужен Блейз Забини, — сказала Гермиона. — Как же вы достали, что же с ним такое волшебное? Идем, — он махнул рукой, приглашая войти. Гермиона не стала оправдываться и объяснять, что Забини ее абсолютно не интересует. Она не была в этой гостиной ни разу и теперь отметила, насколько здесь мрачно. Если бы она провела все семь лет в такой сырости, то ее и так непростой характер точно стал бы невыносимым. Парень, которого, как оказалось, звали Альфред, проводил ее до двери и уже собирался уходить, как вдруг сказал: — Ты симпатичная, как тебя зовут? — Гермиона. — Странное имя, сложное такое… А, ты же подружка Гарри Поттера. Если я буду звать тебя Герм, нормально? — Вполне, — кивнула Гермиона. Забини дверь не открыл, но крикнул, чтобы она входила. — О, Грейнджер, ты зачастила. С гадкими слизеринцами оказалось веселее и интереснее? — В прошлый раз ты меня не пустил, решила испытать счастье снова, говорят, половина девушек Гриффиндора уже побывала в этой спальне. Блейз улыбнулся своей широкой белозубой улыбкой. — Я взял удар на себя, — положил он ладонь на грудь, — Малфой хранит верность. Не знаешь кому? — Нет. — Гермиона покачала головой, отвела глаза. — Я как раз по поводу Малфоя, ты не знаешь, зачем его вызвали? — А, это из-за наследства Блэков. Драко отказался от всего, но в Министерстве что-то там откопали. — Я думала, что прямой наследник Гарри… — У Блэков наследование идет не только по мужской линии. Я не знаю, Грейнджер, мне бы с наследством моих отчимов разобраться. А ты почему вдруг волнуешься? — прямо спросил Забини. — Я…— запнулась Гермиона, — у меня… — Она убрала выбившийся локон за ухо. — …у нас общий доклад, и я просто хотела знать, что с Малфоем все хорошо, и мы сможем закончить начатое. Она кожей чувствовала, как глупо и фальшиво это звучало. Гермиона так и не научилась врать. — А-а, — протянул Забини, — доклад, ну да. Это, конечно, очень важно, — понимающе закивал он, едва сдерживая улыбку. Гермиона вздохнула. — Малфой сказал, что оставил его тебе. Я хочу его посмотреть, может, доработать. — Доклад, да… — Забини слез с кровати. — Он оставил его на своей тумбочке, но я его случайно уронил, когда… неважно… и положил на стол. — Он подошел к пустому столу. — Нет, не сюда. — Забини осмотрелся. — Где-то… посмотри в его тумбочке. Гермиона посмотрела туда, куда указывал Блейз. — Я не стану лазить по тумбочкам. — Ой, я тебя умоляю. Забини подошел к тумбочке, выдвинул ящик, вытащил какую-то книгу и бросил ее на кровать, а потом достал доклад. — Вот, держи. Гермиона взяла стопку пергамента, но взгляд ее зацепился за книгу, лежащую на кровати. — А это что? — спросила она. — Не знаю, лежала у него. Книга обычная. Если хочешь бери, он не обидится. В другой ситуации Гермиона ни за что не взяла бы чужую вещь без ведома хозяина. Крестражи — не в счёт. Но эта книга… Она подошла ближе. Кровь ударила в голову, а пальцы онемели. Это была та книга. Или такая же. Возможно ли совпадение? Гермиона села на кровать, провела пальцами по обложке. — Грейнджер, я знаю, что тебя заводят книги, но это выглядит пугающе. — Я возьму ее. Верну завтра. Она схватила книгу, прижала ее к груди и выбежала из спальни. Сердце стучало так быстро, что кружилась голова. Пересекая гостиную, Гермиона услышала за спиной: — Герм, не хочешь завтра сходить в Хогсмид? — Я ненавижу когда мое имя сокращают, — рявкнула она, — меня зовут Гермиона!

***

Хорошо, что все уже спали, и Гермиона могла сходить с ума в тишине. Она забралась на кровать, закрылась балдахином и выдохнула. Адреналин все еще кипел в крови, руки дрожали. Доклад Гермиону больше не интересовал — ей важна была только эта книга. Конан Дойл. Она открыла первую страницу и поняла, что это та самая книга. Голос разума кричал, что это лишь совпадение, но Гермиона уже знала, что это не так. Эти пятнышки, морщинка на первой странице, загнутый уголок — это была она. Гермиона слышала своё шумное частое дыхание и больше ничего. Страницы расплывались перед глазами. Она перевернула одну, потом вторую, пропустила с десяток и увидела… цветок. Она сама туда положила его год назад. Хорошо засох, красиво. А потом еще один и еще. Она перестала дышать — горло будто сдавило обручем. Перевернув последнюю страницу, она выдохнула. Аккуратно сложенный вдвое листок. Ее прощальная записка.

***

Вопросов было много, ответа — ни одного. Среди желтоватых страниц книги Гермиона нашла еще одну вещь, которая натолкнула ее на мысль. Эта мысль была абсурдной, но нравилась ей своей вероломностью. Листочек со списком продуктов, который они составляли каждые три дня. Этот список был сделан Дейзи. Она несколько раз вносила изменения, а в итоге решила все переписать, потому что ее раздражали исправления. Гермиона помнила, как Дейзи критично посмотрела на список, сказала, что разобраться в этом не сможет даже она сама, и взяла новую бумагу. А Гермиона, поддавшись какому-то романтическому порыву, запихнула его между страниц книги. Теперь этот список стал для нее уликой. Гермиона взяла его и поднесла к пергаменту — докладу, часть которого была написана рукой Малфоя. Почерк… Тот же самый. В записке Дейзи он был не таким ровным и уверенным. Это легко объяснить — писать «чужой» рукой для Малфоя было непривычно. Гермиона вспомнила, какой неуклюжей сама была в теле Беллатрисы. Несколько букв отличались способом написания, но, возможно, он делал это намеренно. Все остальное выглядело так, будто это написал один человек. Она нервно рассмеялась, почти истерически. Гермиона достала еще одну записку — ту, которую ей принесли с яблоками. Тогда, в большом зале, Гермиона сразу узнала почерк Дэйзи. Но теперь она увидела различие. Да, буква "Т", которую Дэйзи и Драко писали по-разному, в одной записке была написана двумя способами. Он сбивался. Она почти бессильно выбралась из кровати и села на подоконник, все еще держа в руках страницу доклада и записку от Дейзи. Почти все окна в замке погасли, но внутренний двор освещался несколькими факелами. А еще горел свет в избушке Хагрида. Как она могла этого не замечать? Как могла принять на веру, что рядом с ней живет девушка? Ее тело было ловким, ее походка решительной и совсем не женской. То, как Дейзи говорила, — всегда немного резко, насмешливо, дерзко. Гермиона чувствовала этот напор, и он ей нравился. Как смело и легко она забиралась на дерево, когда думала, что Гермиона ее не видит, сидела там и смотрела вдаль, болтая ногами. В ней вообще не было ничего женского. Даже одежда. Даже ее одежда была мужской, даже ее ботинки. Гермиона прикрыла рукой рот, чтобы не застонать от собственной глупости. Сколько сотен раз она замечала их сходство, сколько десятков раз говорила об этом самой Дейзи. Та только ухмылялась и отводила глаза. Совсем как Малфой. Сходство было во всем: в их манерах, в цепком, иногда высокомерном, взгляде, в ехидной улыбке, в движениях рук. Ее взгляды. Гермиона помнила их. Тогда просто терялась и смущалась, а теперь задумалась. В самом начале Дейзи жалила ее словами просто так. Тогда Гермиона ломала голову, почему незнакомый человек испытывает к ней если не враждебность, то неприязнь. Но со временем все изменилось. Изменились они обе. Они стали близки. Возможно ближе, чем когда-либо они были близки с Роном и Гарри. С друзьями их объединяли сражения, с Дейзи — жизнь. Гермиона никогда не обнимала во сне Гарри, но обнимала Дейзи. Она закрыла лицо руками. Она хотела разозлиться на Малфоя, обидеться, может, устроить скандал, но холодный разум говорил только одно: у Малфоя в теле Дейзи было много возможностей поиздеваться над ней, пошутить жестоко и много раз обидеть, но он этого не делал. Только в самом начале, и то как будто нехотя. Вместо ярости, гнева и злости на Малфоя за обман, Гермиона вдруг почувствовала… благодарность. Она была благодарна ему за то, что не сказал ей, кто он, что уберег ее от этих недель вражды и ненависти. Малфой знал, что ей некуда было идти. Разбитая и слабая, с разорванной ногой — Гермиона была беспомощна. А у Малфоя уж точно было больше прав оставаться в этом доме. Он мог легко отделаться от нее, рассказав все сразу, но вместо этого стал ее другом. Может, даже больше. Он спас ее. Он видел ее голой. Он поцеловал ее. От воспоминания о том, как Дейзи раздевала ее, тогда, когда она упала в озеро, стало жарко. Он видел ее голой вынужденно, не больше, но видел. Она спала с ним в одной постели, она целовала его. В щеку, да, но все же. И он позволял ей это. Сам обнимал ее, сам засыпал рядом. Если Дейзи и Малфой один человек, могло ли быть так, что он что-то чувствовал к ней? А если чувствовал тогда, но не теперь? Может, они останутся друзьями? Захочет ли этого Малфой? Чего вообще он хочет? Гермиона закусила губу, внутри нее росла радость, а не боль. Если это правда, если Малфой — это Дейзи… Она нервно засмеялась, боясь расплакаться.