Дьявольское искушение

      Луна неторопливо плывет по темно-фиолетовому небу, постепенно освещая темный старый особняк в заброшенном поместье. Голубое серебро ее холодных лучей заглядывает в окна, бликует на стеклах, проникает внутрь сквозь щели плохо задернутых портьер.       Комнаты заставлены мебелью, ее слишком много, из-за чего днем воздух в доме кажется запыленным и затхлым. Ночью — нет. После полуночи в доме стихают все звуки, наступает безмятежное умиротворение, а покои наполняет легкий аромат лаванды и ванили.       В дальней спальне портьеры не занавешены, и Луна осторожно заглядывает туда, чтобы обласкать своим светом молодого мужчину, задумчиво раскинувшегося на изящной кушетке. Наполовину расстегнутая белая рубашка тонкого батиста волнующе обнажает его грудь и слишком ярко выделяется в темноте. Темные кудри упали на глаза, но мужчина, кажется, этого и не замечает. Он полулежит на кушетке, свесив одну ногу почти к полу, и смотрит в окно. Лунный свет вызывает в нем неясную тревогу и смятение, заставляя томиться в ожидании.       Можно было бы зажечь свечи, но тогда Он может не прийти, потому что свет — это грубо, свет — это разочарование. Свет для Него суть земная реальность, которую Он недолюбливает.       Мужчина согласен мириться со многим, лишь бы Он пришел. На всю ночь или лишь на пять минут, это всегда происходит по-разному. Иногда ожидание бывает напрасным, и тогда мужчина наутро выглядит раздраженным и уставшим.       Только Его присутствие превращает существование мужчины в Жизнь. Непроглядный обсидиан сверкающих желанием глаз наполняет сердце невероятным теплом. Лед, дарящий огонь. Он парадоксален и непостижим, и мужчина искренне полагает, что выиграл самый прекрасный приз, когда однажды ответил на холодный поцелуй чужих губ.       Неожиданно в темноте послышался чуть различимый хруст и шелест тяжело складывающихся крыльев. Мужчина удовлетворенно улыбнулся, но продолжал расслабленно сидеть на кушетке.       — Ты ждал меня? — голос прозвучал строго, но мужчина знал, что за этим скрывается робость его гостя.       — Как обычно, — чуть капризно ответил он. — Тебя слишком долго не было.       Тьма окутала человека словно вуалью. Ночной гость провел пальцами по его пылающей щеке:       — Ты весь горишь.       Мужчина вздрогнул от прикосновения ледяной руки:       — Я хочу видеть тебя.       — Ты же знаешь, что это невозможно.       — Мне плевать. Я хочу тебя видеть.       — Ты видишь мои глаза. Ты чувствуешь меня. Разве тебе этого мало?       — Это ничто по сравнению с тем, что у меня могло бы быть.       — У тебя есть я.       Он знает, что на ресницах мужчины сейчас дрожит слеза. Демон смахнет ее, легко коснувшись губами. Он — причина редких слез этого мужчины, именно Он нарушил указ, однажды поцеловав человека, а после заговорив с ним.       Тогда Он называл мужчину ангелом жизни, не в силах оторваться от сияющей красоты. Он называл его ангелом, но в какой-то момент перестал, тот поцелуй изменил все. Демон не сдержался, любуясь совершенной красотой случайно уснувшего в одной из комнат молодого актера. Съемки закончились, группа покинула особняк до утра, а он остался. Откуда мужчине было знать, что все эти дни за ним незримо наблюдал тот, кого обычный человек увидеть не может? Наблюдал, понимая, что вот-вот перейдет запретную границу. Той ночью это произошло. Целуя теплые мягкие губы, Демон уже знал, что назад пути нет, и человек перестал быть для него малоинтересным объектом. По крайней мере, этот человек.       В ту ночь мужчина услышал впервые голос откровения:       — Я ошибся. Ты не ангел. Ты соблазн, искушение. Ты — грех. Ты сам дьявол.       — Тогда кто ты?       — Я всего лишь твой слуга.       Черные крылья обреченно сложились за спиной. Человек с улыбкой смотрел в черную бездну глаз, словно насмехался над покорностью всегда непокорного. С той секунды Демон забыл о себе, отдавшись странному ощущению принадлежности. С той же секунды человек положил свое сердце на алтарь невозможной любви, в холодные руки того, чьи глаза стали единственным светом.       — Почему так? — мужчина ловит стылые губы, словно подернутые тонкой ледяной корочкой. Он искренне верит, что у Демона внутри есть сердце, и растопить мерзлый панцирь на нем человеку по силам. Мужчина уверен в себе, потому что молод и горяч. Страха перед Демоном нет, его другое пугает — что однажды ночью Он не придет. Съемки давно закончились, группа уехала, а молодой, подающий надежды актер остался здесь, в этом старом доме.       Днем в особняке шумно, потому что это музей, и толпы туристов наводняют комнаты, а ночью дом замирает, и мужчина становится здесь единственным хозяином своего особенного гостя.       — Почему так? — переспрашивает мужчина и чувствует, как Демон холодным носом утыкается в его шею. Смесь ароматов лаванды и ванили сводит с ума, кружит голову и обещает несбыточное.       — Ты знаешь, почему. — Демон тяжело вздыхает.       — Но я люблю тебя, — горячо шепчет мужчина, целуя с закрытыми глазами холодное лицо. С закрытыми, потому что тогда есть иллюзия реальности Демона. Мужчина чувствует его руками, губами, телом. Ледяные пальцы Демона легко пробегают по шее человека, спускаясь ниже, чтобы уколоться о торчащие острые ключицы, ласково поглаживают их и осторожно приспускают с плеча тонкую ткань рубашки, наполовину расстегнутой.       — Что значит любить? — Демон задыхается от желания раствориться в человеке, стать им, потеряв себя окончательно. Он медленно целует закрытые глаза, родинку на кончике носа, проводит языком за ушком, вдыхая сладкий запах.       Человек тихо постанывает от удовольствия и, по-прежнему не открывая глаз, прерывисто шепчет в ответ:       — Любить — это бояться потерять. И заботиться. И беречь.       Демон отрывается от человека и смотрит на него долгим взглядом.       — Значит, я тоже люблю тебя?       Мужчина льнет к Нему сильнее и вновь ищет в темноте Его губы. Целовать, любить, принадлежать.       — Я хотел бы этого.       Демону это не понятно. Он неторопливо расцеловывает обнаженное плечо, осыпает теплую кожу обжигающе холодными поцелуями, отчего мужчине кажется, что твердый панцирь сердца Демона растрескался и теперь крошится острыми льдинками на тело человека.       — Если ты хочешь, чтобы я тебя любил, значит, так и будет. Я у твоих ног.       Горячие руки мужчины жадно гладят грудь Демона, спускаются к талии и переходят на спину, цепляясь за жесткие перья. Он так хочет обжечь своим огнем, растопить эти ледяные глыбы бесчувственности. И невдомек человеку, что он имеет неограниченную власть над тем, кто является ужасом для всего остального мира, а стылое сердце этого существа давно уже под ногами обычного человека.       Демон не может отказать себе в удовольствии и неторопливо расстегивает до конца ослепительно сияющую во мраке своей белизной рубашку, наполовину спущенную с плеча мужчины. Каждый вздох Демона сопровождается нежным прикосновением губ к горячему телу. Легкие поцелуи уже не ощущаются холодом для человека, наоборот, они обжигают желанием и трепетом одновременно, и шумные выдохи мужчины переходят в тихие стоны наслаждения.       В лунном свете его обнаженное тело кажется высеченным из белого мрамора. Незримый скульптор хорошо потрудился, создавая это совершенство, и Демон никогда не устанет любоваться возбуждающими изгибами и восхищенно ловить тени в ложбинках и впадинках.       — Как ты прекрасен!..       Мужчина подается вперед, еще ближе, и переплетает тонкие руки на мощной шее Демона. Ему не дано видеть своего ночного гостя, лишь его горящие страстью глаза. Но каждой клеточкой пылающего от нетерпения тела мужчина чувствует Его дрожь и едва сдерживаемое возбуждение.       — Возьми меня всего, до последней капельки, — бормочет человек, зная, что Демон поймет его желание правильно. Сейчас, в этот миг. И потом тоже. И всегда. Он отдает себя не тьме, а своему любимому, нежному и страстному. Тому, с кем быть не суждено. Мужчину эта мысль сейчас не волнует. Сей час принадлежит им, и этого достаточно.

✽✽✽

      Скоро утро. Жаркое июльское солнце победно рассеет свои лучи над полями цветущей лаванды, плавя дурманящий аромат в горячем воздухе и торжествуя над живой яркостью мира, а Демон вновь вернется в привычную тьму, чувствуя на безжизненных губах теплое дыхание своего Искушения.       Лишь легкая грусть в Его глазах, потому что разлука долгой не будет. День или вечность пролетит до их следующей встречи, неважно, ведь предназначенное должно сбываться…