Проклятье Нейтральной Земли часть 2 Влюблённый Бог

Пятьдесят лет спустя.

Аэль спал на животе, в прямом смысле слова затащив на себя супруга. За это время изменилось многое, но не его привычка обниматься во сне. Он вырос и возмужал, превратившись из худощавого юноши в прекрасного сексуального мужчину, что сводило Омэта с ума ещё больше. Его навыки в бою и в жизни значительно улучшились, чего нельзя было сказать о характере. Казалось, упрямее быть невозможно, но Камаэль всё чаще это опровергал, всё делая по-своему и доводя Люцифера до безумия. Каждый раз, когда супруг увиливал от занятий или выходил из себя от ревности, случайно встретившись с Паэлем, Омэт, усмехаясь, думал о том, насколько сильно тот отличается от себя прежнего — сдержанного, воспитанного, подавляющего свои эмоции ангела. — Вставай, соня, тренировку проспишь, — поцеловав любимого в висок, прошептал на ушко Омэт. Аэль мило сморщил нос. — М-м... Отстань. Ты мучил меня всю ночь. Дай поспать. Омэт рассмеялся и перевернул его на спину. — Я предупреждал тебя вчера. Помнишь, что ты мне ответил? Аэль открыл глаза и обречённо вдохнул и выдохнул. — Раньше ты не был таким безжалостным. — Раньше ты был милым мальчиком. Где он сейчас? — улыбаясь, спросил Омэт. — Спит, — Аэль улыбнулся в ответ и поцеловал любимого. Лёгкий поцелуй стал перерастать в большее, и они снова чуть не забылись, поглощённые желанием. Омэт с трудом отстранился. Оба тяжело дышали и жадно смотрели друг на друга. — Если не остановимся, Люцифер придёт за тобой сюда, — глубоко вздохнув, проговорил Омэт. — Не в первый раз, — ухмыльнулся Аэль. — Давай продолжим в источнике. Тогда я не так сильно опоздаю. — Хочешь, чтобы он снова наказал тебя и заставил бежать через весь Ад? Аэль сильнее прижался к Омэту, не давая ему встать с кровати. — Мы тратим время на глупые споры, вместо того чтобы потратить его с пользой. — Хорошо, пошли, только быстро. Я не хочу, пока ты бегаешь в Аду, слушать томный монолог моего брата о том, что я не лучшим образом на тебя влияю. Аэль рассмеялся. — Можешь бегать со мной. — Нет уж, тогда нам придется бегать до бесконечности. Идём, потру тебе спинку. Озорной блеск появился в зелёных глазах. Глядя на любимого, Аэль облизал губы. — Даже не думай. Мы идём мыться. — Ага, — согласился Камаэль и, соскочив с кровати, направился в сад, даже не обмотавшись простыней. — Бесстыдник! Что ж, ты сам напросился. Они и правда были двумя половинками одной души. За пятьдесят лет совместной жизни Омэт и Камаэль стали лишь крепче любить друг друга. Больше ничто не стояло между ними. А если и появлялась какая-то преграда, они легко обращали её в пыль. Огорчало Омэта лишь то, что Анаэль враждовала с собственным братом, заступаясь за марионетку Небес. Теперь, зная правду, он сильно сожалел, что позволил Паэлю вернуться в Ад. Наблюдая за ангелом, Омэт тщательно искал причину, чтобы выгнать его. Но тот либо был чрезвычайно осторожен, либо и правда отрекся от Небес, приняв другую сторону. Если бы не тайна, которую Омэт поклялся хранить, и Анаэль, которая и так достаточно настрадалась, он давно бы уже избавился от Паэля. Чтобы не раздражал любимого. — Мы вчера с Этмоном наводили порядок в библиотеке, — прижавшись к супругу спиной, игриво проговорил Аэль, — и я нашёл одну замечательную книгу. — Почему-то мне уже страшно. Каждый раз после этой фразы мы меняем мебель в комнате, — смеясь, ответил Омэт и поцеловал плечо любимого. — Мне давно уже не нравится наша кровать. Она слишком большая. Ты постоянно пытаешься от меня сбежать на другую сторону. — Даже если бы наша кровать была размером с комнату, мне бы всё равно не удалось этого сделать. — Не могу спать, когда не чувствую тебя, — обнимая себя его руками, проговорил Камаэль. Омэт прижал его к себе крепче и улыбнулся. — Хорошо, вечером я с радостью спалю нашу кровать. А сейчас собирайся и отправляйся к Люциферу. У меня есть неотложные дела. Я немного задержусь. В последнее время Анаэль была сама не своя. Она то злилась, то печалилась, не желая мириться с тем, что Люцифер простил Омэта и Камаэля и признал их брак. Вскоре, после возвращения этих двоих в Ад, все демоны загудели, воспевая неземную любовь, крепче и прекраснее которой не было на свете. Пять тысяч лет любви померкло перед несколькими десятками. Это огорчало Паэля и безумно злило Анаэль. — Княжна, — приветственно поклонился Сохур. — Молодой повелитель, как обычно, бегает в наказание. Князя пока нет. — Камаэль пришёл один? — удивлённо спросила она. Сохур кивнул. — Тогда пока повременим. Омэт должен быть здесь, у меня, в момент нападения. Иначе он не поверит в нашу невиновность и без вопросов убьёт нас обоих. — Как только Князь появится, я сообщу вам. — Хорошо. Возьми, — она протянула ему маленький флакончик с порошком. — Это дезориентирует Камаэля и ненадолго выведет из строя. Просто кинь ему в лицо. Ты правда уверен, что хочешь этого? Я не смогу тебя защитить, если Люцифер узнает. — Мне всё равно. Я с радостью отдам за вас жизнь, моя госпожа. Анаэль печально улыбнулась. В один из вечеров, когда она плакала в беседке, читая новую летопись о подвигах Князя ради любимого, Сохур предложил ей помочь избавиться от Камаэля, готовый тем самым поставить свою жизнь под угрозу. Она была в шоке и отвергла даже саму мысль об этом, запретив впредь подымать эту тему. Но после очередной словесной перебранки Камаэля с её братом, Анаэль передумала и согласилась. На разработку плана ушло практически полмесяца, и, только убедившись, что всё пройдёт гладко, она начала действовать. — Спасибо тебе за всё, Сохур. Прости, что не могу ответить на твои чувства. Мне жаль. — Не имеет значения. Быть вашим другом — уже честь для меня. Анаэль обняла виконта и тяжело вздохнула. — Постарайся не попасться. — Ты снова наказал его? — спросил Омэт, появившись в кабинете брата. — Он опоздал на несколько часов, ещё и пришел совершенно не настроенный на занятия! — возмутился Люцифер. — Я же просил тебя. — Если бы ты отпускал его раньше, мы бы раньше ложились спать, — Омэт налил себе выпить. — Он слишком мало спит в последнее время. — Он не спит не из-за тренировок, а из-за тебя! Омэт улыбнулся и сел в кресло напротив Люцифера. — Отчасти ты прав, но что поделаешь, я не могу сказать ему «нет». Так что уступить придётся тебе, брат. — Омэт, ты понимаешь, насколько всё это серьезно? — Твоя задача — тренировать его, моя — делать счастливым. Люцифер вдохнул полной грудью, приготовившись читать брату морали. Но в дверь постучали. — Входи, — раздражённо проговорил он. Сохур вошёл в кабинет и, поклонившись повелителю, посмотрел на Омэта. — Князь. Княжна просила вас зайти к ней. Она хочет обсудить ваше перемирие. — Хм. — произнёс Омэт задумчиво. — Хорошо. Пойду узнаю, что они хотят. Люцифер кивнул в знак согласия. Подумав, что, если бы Анаэль и Омэт помирились, в Аду стало бы немного спокойнее, и, возможно, он смог бы избавиться от ангела, чьё присутствие было словно кость в горле. Переместившись в сад, Омэт подошёл к беседке. Анаэль улыбнулась и, выйдя к нему навстречу, неуверенно обняла. — Я рада, что ты пришёл. Давай попробуем всё обсудить за чаем, и, может, нам удастся прийти к взаимопониманию. Омэт кивнул в знак согласия. Но стоило появиться Паэлю, и над столом тут же повисло неловкое молчание. Налив всем чай и глубоко вздохнув, Анаэль начала разговор. — Прошло уже пятьдесят лет. Нам пора прекратить враждовать и попытаться наладить отношения. — Я не против, если вы перестанете доставать Аэля, — ответил Омэт и сделал глоток чая. Хоть внешне он был абсолютно спокоен, в душе его бушевала буря эмоций. Анаэль была для него как сестра, и он не хотел с ней враждовать. Да и мечты снова воссоединить брата и сестру не покидали его сердце. Но ангел, который сидел возле неё, был ему ненавистен. Паэль являл собой постоянное напоминание о том, насколько Омэт был глуп, позволив себе причинять боль любимому и изменять ему. — Кто кого достает — спорный вопрос, — съязвил Паэль. — Твой Аэль слишком высокого о себе мнения. — Он того стоит, — зло посмотрев на него, ответил Омэт. — Хватит. Мы решили помириться. — Это ты решила, Анаэль. Он разбил мне сердце, унизил меня, променяв на мальчишку. Я не хочу его прощать! — возмутился Паэль. — Я просить прощения и не собирался. — Вот и отлично. Тогда я вам тут не нужен. Пойду к себе. Ангелу было не по себе рядом с тем, кого он так и не смог разлюбить, кого старался ненавидеть, но вспоминал каждую ночь. Со временем становилось всё труднее, и он всё сильнее желал смерти Камаэлю, забравшему у него любимого. О планах Анаэль он не знал и расценил действие сестры как предательство. «Скоро вы заплатите за всё,» — проговорил про себя Паэль, уходя. — Брат! — пыталась остановить его Анаэль, но он уже зашёл в замок. — Зачем ты так, Омэт? Разве мало боли ты ему причинил? — Послушай меня, Анаэль. Как бы ты к нему ни тянулась, но это больше не твой брат. — Напомнить тебе, из-за кого он стал таким? Кто виноват во всём, что с ним случилось? — снова сорвалась Анаэль. — Мне жаль. — Жаль? Это всё, чего заслужил Паэль, пожертвовав собой ради тебя? — Открой глаза, Анаэль. Это просто похожий ангел. Я любил Паэля за его душу, а не тело. — А Камаэль? Его ты тоже любишь за его душу? — с насмешкой спросила она. — Я пришёл объясниться, а не ссориться. — Объясниться? Ну так объясни мне, как ты мог променять любовь всей своей жизни на смазливое личико? Или Камаэль настолько хорош в постели, что ты предал свою семью, не задумавшись? Омэт посмотрел на Анаэль и тяжело вздохнул. «Когда-нибудь правда откроется, и ты меня простишь,» — подумал он. — Я никого не предавал. Наша с Паэлем история закончилась в той битве на Небесах. Прежнего Паэля больше нет. — Так ты себя оправдываешь? — Хватит, Анаэль. Если ты позвала меня для этого, то мне лучше уйти. Омэт встал и вышел из-за стола. — Прости, я просто немного расстроена, — вспомнив о цели своего приглашения, остановила его Анаэль. — Останься. Давай сменим тему. Как там Этмон? Я слышала, они с бывшим виконтом поженились. Омэт неохотно сел обратно. — Да, сразу после нас. — Он счастлив? — Почему бы тебе не прийти и не узнать у него лично? Он будет рад тебя видеть. — Я думала, ты против, — опустив голову, проговорила Анаэль. — Это ведь твоя земля. Он собрался ей ответить, что никогда не был против, но кольцо на пальце засветилось синим светом. — Аэль… Омэт переместился к любимому. Камаэль стоял, закрыв лицо руками, а рядом с ним, отбиваясь от частички пламени дракона, что было заключено в кольце, махал мечом Сохур. Выпустив феникса и дракона, Омэт велел им задержать виконта, а сам бросился к Аэлю. Сохур понял, что попал в ловушку, как только вокруг него, образуя непрерывную стену из огня, закружили два огненных существа, не давая ему даже пошевелиться. Чтобы ненароком не проговориться под пытками Князя и не выдать Анаэль, он откусил себе язык и, сплюнув его на землю, печально улыбнулся. «Простите, княжна, я не справился». — Как ты? Ты цел? — нервно спросил Омэт, осматривая любимого. — Глаза жжёт. Я ничего не вижу... — Дай посмотрю, — Камаэль опустил руки, и Омэт стиснул зубы от злости. Прекрасное лицо его супруга было покрыто ожогами и сыпью. Едкий запах ядовитого цветка всё ещё оставался на коже, как и частички серо-зелёного порошка. — Это Фростея. Постарайся не открывать глаза. Перенеся их к источнику, Омэт снял с них одежду и завёл Камаэля в воду. Источник подействовал, и Омэт, расслабившись, улыбнулся. — С твоей тягой попадать в неприятности мне нужно начинать носить с собой флягу с водой из источника. Камаэль улыбнулся и обнял супруга. — Я регенерирую и без источника, но значительно медленнее. В детстве я как-то отсёк мечом себе палец. У меня ушло почти полгода на то, чтобы его вернуть. Омэт удивлённо на него посмотрел. — Палец? Хочешь сказать, что ты не просто исцеляешься, а… — он не смог подобрать слова. — Обновляюсь. Но я лишь наполовину Бог, поэтому, как и ты, могу умереть, если повреждения будут слишком сильные, а мои силы будут на исходе. — Я никогда этого не допущу, — прижимая его к себе, проговорил Омэт. Мысль о смерти любимого была для него невыносимой, и он сменил тему. — Аэль, а когда ты в источнике, ты обновляешься весь? Его игривый тон заставил Камаэля улыбнуться ещё шире. — А ты как думаешь? — прошептал он на ухо любимому. — Вижу, с тобой всё хорошо, — пробубнил Люцифер, неожиданно появившись, и отвернулся, давая им выйти и одеться. Хорошее настроение Омэта тут же улетучилось. — Не благодаря тебе! На него напал твой виконт, — зло проговорил он, выйдя из воды и натянув штаны. Камаэль последовал за супругом и, одевшись, взял в руки рубашку Омэта, которую тот явно не планировал надевать. — Я разберусь, как только ты отзовёшь пламя, — проговорил Люцифер, повернувшись к брату. — Разберёшься? Если бы не твои глупые наказания, этого бы не случилось! С этого момента ты будешь согласовывать со мной все его тренировки! Я больше глаз с него не спущу! — Хорошо, — ответил Люцифер, понимая, что брат на эмоциях и спорить с ним сейчас бесполезно. — Отзови пламя, его нужно допросить. Омэт призвал назад Феникса и дракона и взял за руку любимого. — Делай с ним что хочешь. Мы с Камаэлем возвращаемся домой. Ему нужно восстановить силы, так что в ближайшее время нас не жди. — Когда вы придёте? — недовольно спросил Люцифер. — Когда я решу, тогда и придём. — Я не позволю! Ты переходишь все границы, Абрахос. Кристалл — последняя частица Бога. Без него Небеса придут в упадок! — вскочил с места архангел Дариэль. — Кристалл неразрушим, он не пострадает. К тому же, забрав их силы и вернув пламя Богов, мы сможем вернуть былую славу Небесам. — Ты сошёл с ума! Твои действия приносят лишь разрушения! Нам нужно остановить тебя, пока не поздно! — Я согласен с Дариэлем. Слишком рискованно использовать кристалл, — проговорил Экбиэль. — Забыли о пророчестве? Если мы не захватим Ад, то всему живому придёт конец. — Я как раз и не забыл. В пророчестве сказано: дочь демона погибнет во время битвы. Не будет битвы — не будет и смерти. — Думаете, Люцифер не нападёт? — язвительно спросил Абрахос. — Я уверен в этом. За всю историю нашего противостояния Люцифер ни разу не нападал, только защищался. Посмотри на Нейтральную Землю. Ангелы и демоны мирно сосуществуют. — Под властью монстра? — Этот, как ты выразился, монстр пощадил моего сына, несмотря на то, что ты чуть не убил его племянника. — Любовника, — пренебрежительно исправил его Абрахос. — Это его личное дело. Князь силён. Он с лёгкостью разбил тебя в бою, но он не пошёл дальше. Люцифер уже давно обладает оружием, но не использовал его ни разу. И только ты один постоянно устраиваешь провокации. Даже у меня не хватает терпения это выносить. Думаю, и братьям это скоро надоест, и они дадут такой отпор, что нам ничто не поможет. Все архангелы закивал головами. — В словах Дариэля есть смысл, Абрахос, думаю, нам и правда стоит повременить. Неосторожные действия могут дорого стоить Небесам, — сказал самый старый из архангелов. — Трусы. Можете отсиживаться сколько угодно, надеясь на доброту демонов, но пока я на Небесах главный, мира с демонами не будет! Этой ночью я захвачу Ад! Положив тем самым конец этой войне. Омэт проснулся среди ночи от кошмара. Ему снилось, как Аэль стоит на перилах и, расставив руки, падает вниз. Только в этот раз он не успевает его поймать и огненное море поглощает любимого навсегда. Странное ощущение бушевало внутри груди, от которого он, как ни старался, не мог избавиться. Омэта всего трясло и бросало в жар. Аэль открыл глаза, ощутив, насколько горячим стал любимый, и, прикоснувшись к его лбу, встревоженно спросил: — Ты заболел? Ты весь мокрый, — он принялся лечить Омэта, подавляя пламя. Но, как ни странно, оно не было причиной плохого самочувствия супруга. Омэт прижал Аэля к себе. Его глаза были полны безумия, пальцы, словно тиски, сжимали плечи любимого. — Не бросай меня. Прошу тебя. Я не выдержу этого. Аэль не понимал, что происходит. Физически Омэт был здоров, но его состояние ухудшалось. — Я рядом. Всё хорошо. Тебе приснился кошмар? Взгляд Омэта прояснился, он отпустил супруга и о чём-то задумался. — Прости. Со мной что-то не так. Я теряю контроль над эмоциями, — взглянув на своё кольцо, что светилось как никогда ярко, Омэт понял, что Аэль в опасности рядом с ним. — Думаю, тебе лучше уйти. Я не хочу тебе навредить. Аэль упрямо закачал головой. — Я никуда не уйду. Если тебе плохо, я останусь рядом, — он положил руку на грудь любимого. — Я не могу понять. С твоими силами всё нормально. — Причина во мне. Похоже, меня отравили страхом. Пока я ещё могу трезво думать, нужно идти к Люциферу. — Он тебе поможет? Омэт кивнул. Они быстро оделись и перенеслись в замок Люцифера. — Люцифер! — прокричал Омэт, чувствуя, что скоро снова потеряет контроль. Люцифер появился полураздетым и сонным. — Что на этот раз? — раздражённо спросил он. Омэт подтолкнул к нему Аэля. — Забери его и не выпускай. Что бы я ни делал, не дай мне к нему приблизиться. Аэль опешил, но вскоре шок сменился раздражением. — Омэт? Даже не думай, что я тебя оставлю! Мы поклялись быть вместе, что бы ни случилось! Омэт схватился за голову. — Брат! Люцифер подошёл к Аэлю и, посмотрев ему в глаза, приказал спать. Тот сопротивлялся что было силы, но всё же уснул. Подхватив его, Люцифер посмотрел на Омэта и с тревогой в голосе спросил: — Ты справишься? — Я не знаю. Но мне нельзя быть рядом с ним. — Что вообще произошло? — Анаэль, она отравила меня страхом. — И твой самый большой страх — потерять Камаэля? Омэт кивнул. — Если его не будет рядом, ты сойдёшь с ума. — А если будет, то, вероятнее всего, он пострадает. Я не могу так рисковать. Не подпускай его ко мне. — Хорошо, иди, я запру замок. Даже при всём желании он не выйдет, а ты не зайдешь. — Спасибо. Если я не справлюсь... — Ты справишься. Должен. Омэт исчез. Положив Аэля на софу, Люцифер закрыл свой замок защитным барьером и предупредил всех быть предельно осторожными с Князем, стараться не попадаться ему на глаза. Буквально недавно он допрашивал Сохура, пытаясь выяснить правду, и то, что он узнал, ему не понравилось. Виконт откусил себе язык, но это не остановило Люцифера. Возможно, он не был так силён, как его младший брат, но всё же не даром был повелителем Ада. Самой сильной стороной Люцифера были знания. Именно их он использовал при допросе души. Процедура была неприятной и болезненной для пленника, а для Люцифера болезненным оказался ответ. И если тогда он спустил всё с рук своей названной дочери, то теперь она явно перешла черту. Омэт перенёсся в подвал своего замка и закрыл за собой тяжёлую железную дверь. Увидев цепь с кандалами на полу, он решил, что это ненадолго удержит его, и, застегнув их вокруг щиколоток, сел и прижался к стене. Не прошло и нескольких минут, как приступ паники снова завладел его сознанием. «Я убил Аэля,» — всплыло в его голове, пульс участился. — «Из-за меня он простился с жизнью». Омэт снова вспомнил, как Камаэль падает вниз. Сердце разорвалось на части. Страх, что он убил любимого, сковал его изнутри и полностью поглотил сознание. Всё вокруг заполнилось пламенем. Он почти обезумел, но в памяти всплыл разговор с братом, и Омэт снова ненадолго вернул себе контроль. — Если Люцифер забрал Аэля, значит, он жив, — с облегчением вздохнул он. Но коварное зелье тут же отыскало за что зацепиться. «Я сделаю всё, чтобы держать тебя подальше от него,» — вспомнил он слова Люцифера, и нехорошее чувство возникло в груди. Омэт захотел переместиться к супругу, но энергетический барьер не дал ему этого сделать. «Нет, этого не может быть. Он мой! Никто у меня его не заберёт!» Омэт окончательно впал в безумие. Оковы разлетелись в пыль, и он, переместившись к замку брата, запустил пламя в барьер. — Люцифер! Тот неохотно вышел, закрыл за собой двери и посмотрел на брата, тяжело вздохнув. Омэт был сам на себя непохож. Пламя, охватившее его с ног до головы, бушевало, то вырываясь, то вновь проникая в его тело. — Омэт?! — Я хочу увидеть Аэля! — Нет, — грустно ответил Люцифер, понимая, что Омэт не справляется. Я не пущу тебя к нему. Возвращайся к себе. — Я никуда не уйду без супруга! Он мне нужен! — Я знаю, но не сейчас. Пока ты в таком состоянии, ты опасен и для него, и для себя. — Это не твоё дело! Аэль принадлежит мне, — зло ответил Омэт и, призвав в руку огненный шар, уставился на Люцифера. — Ты сам себе сейчас не принадлежишь. Иди успокойся! — Я спокоен как никогда! Хочешь нас разлучить, чтобы использовать его?! Ничего у тебя не выйдет, Люцифер! Я заберу Аэля даже через твой труп! — Омэт, ты спятил! Очнись! Я пообещал тебе, что не позволю вам увидеться, пока ты в таком состоянии. И я сдержу слово, чего бы мне это ни стоило. — Хочешь, чтобы я тебе поверил? — Неважно, во что ты веришь. Просто уходи. — Я не уйду, пока не увижу Аэля! — он запустил пламя в Люцифера. Тот увернулся, в глазах вспыхнула ярость. — Ты слишком далеко зашёл, Омэт! Посмотри, во что ты из-за него превращаешься! Возвращайся в свой замок и учись контролировать себя без Камаэля! Возможно, так тебе наконец-то удастся принять очевидное. Вам не судьба быть в месте! — Не судьба?! Кто ты такой, чтобы говорить мне об этом?! Аэль мой! Он всегда принадлежал мне, и я никому не позволю его забрать! В его руке снова возник огненный шар. — Можешь как капризный ребенок топать ногами и кидаться огнём, но я все равно тебя не пущу. Приходи, когда успокоишься, и, может быть, тогда я позволю тебе его увидеть. — Может быть, позволишь? Да кем ты себя возомнил? — Повелителем Ада, — зло ответил Люцифер. Омэт вмиг оказался запертым и прикованным к стене в одной из камер для пыток. «Это задержит тебя ненадолго». — Лонер! — позвал он старшего из своей свиты. — Да, повелитель. — демон возник незамедлительно и преклонил колено. — Собери всех. Окружите мой замок. Омэт не должен попасть внутрь. Вам нужно ранить его как можно сильнее и по возможности не умереть. А я попытаюсь добыть противоядие, — проговорил Люцифер и перенёсся в сад. Анаэль ходила, наматывая круги возле беседки, и, завидев Люцифера, вышла ему навстречу. На её лице была тревога. Она уже слышала, что произошло, и не могла скрыть волнения. — Я принял тебя как родную дочь. Я всё для тебя делал. Как ты могла так поступить? — Я не понимаю, о чём ты? Что я сделала не так? — Не надо, Анаэль. Я знаю о покушении. Ты использовала чувства Сохура в своих интересах. Что ж, думаю, тебе приятно будет узнать, что он был верен тебе до конца и умер в муках, сопротивляясь допросу. Анаэль побледнела. Она понимала, что Сохуру пришлось несладко, но старалась, как могла, гнать от себя эти мысли. — Я забуду об этом, если ты отдашь мне противоядие. — Противоядие? — она выглядела растерянной, не понимая, о чём идёт речь. — Анаэль! У меня нет времени на эти игры! Омэт скоро освободится! — Ты думаешь, это я виновата в его состоянии? — по её щекам потекли слёзы. — Я бы не стала ему вредить! Я злилась на него! Не отрицаю! Да, я пыталась убить Камаэля, но я бы никогда не навредила Омэту! — Ха-ха! — Омэт вышел из-за дерева, злостно смеясь. — Пыталась убить Камаэля? Значит, виконта послала ты? — Омэт, успокойся, пошли поговорим. — Люцифер сделал несколько шагов навстречу к брату, прикрывая собой Анаэль. — Если только к тебе, — ехидно улыбнулся тот в ответ. — А если нет, отойди в сторону и не мешай мне! Ты хоть понимаешь, что он для меня — всё?! Навредив ему, ты навредила мне! — Омэт, я была зла... Мы же помирились, разве нет? — Помирились? — он снова рассмеялся. — Ты отравила меня! И теперь я не могу быть с любимым! Забыла, каково это — терять то, что тебе дорого?! Я напомню! Омэт закрыл глаза. Феникс с драконом вырвались из его тела и принялись носиться по саду, испепеляя деревья и цветы один за другим. — НЕТ! Прошу! Это всё, что у меня осталось от Хэмаха! — Анаэль упала на колени. Сила внутри неё начала просыпаться. — Анаэль, это не поможет. У тебя не хватит сил против пламени богов. Просто дай противоядие, — положив руку ей на плечо, сказал Люцифер. — У меня его нет! Я ничего не делала! — Где твой брат? — Он в своей комнате... — Анаэль посмотрела на недовольное лицо Люцифера и отрицательно покачала головой. — Это невозможно. Паэль любит Омэта. Это не он! — Точно, чёртова марионетка. Как я мог забыть? — яростно промолвил Омэт. — Паэль, солнышко, выходи! Паэль уверенно вышел из замка и встал недалеко от беседки, к которой уже подступал огонь. Анаэль кинулась к нему и, закрыв собой брата, с мольбой посмотрела на Люцифера: — Паэль не виноват! Он никого не травил! — Мне жаль тебя разочаровывать, но это моих рук дело, — проговорил ангел и приставил к спине Аэль напротив сердца клинок. — Я отравил твой чай, перед этим дав тебе противоядие. Прости, сестрёнка, но на кону всё мироздание. Люцифер рванул к ним. Но появление Абрахоса и десятков ангелов за спиной Паэля его остановило. — Становится весело, — проговорил Омэт, злорадно ухмыльнувшись. Он призвал огонь в руку, но через секунду пламя потухло. Феникс и дракон, словно испугавшись чего-то, вернулись в тело Омэта, так быстро проникнув внутрь, что чуть не сбили его с ног. Абрахос улыбнулся и достал из-за пазухи яркий, похожий на маленькое солнце кристалл. — Ты настолько сумасшедший, что готов рисковать Небесами? — спросил Люцифер, не веря своим глазам. Кристалл был создан Творцом для поддержания баланса на Небесах в его отсутствие. После исчезновения Бога эта маленькая частичка света была единственным, что не давало Небесам потускнеть. Поглощая энергию Вселенной и перерабатывая её в Божественный свет, кристалл насыщал каждый уголочек Небесного города. — Я ничем не рискую. Разве не чувствуешь, как силы покидают вас? Скоро вы превратитесь в обычных, слабых и беспомощных падших ангелов. Омэт рассмеялся. — Я и без магии с лёгкостью сверну тебе шею. Он сделал несколько шагов. Но Паэль напомнил о заложнице, слегка надавив кинжалом. — Ещё шаг — и я убью её! — Брат?.. — сердце Анаэль было окончательно разбито. — Мне жаль, Анаэль, но у меня нет выбора. — Думаешь, мне есть до неё дело? — продолжая идти к ним, спросил Омэт. — Она пыталась убить моего мужа ради тебя. Почему теперь я должен её спасать? Омэт тщательно следил за его реакцией. Как он и ожидал, Паэль на миг потерял бдительность. Схватив девушку за руку, Омэт резким движением вырвал её из рук ангела и толкнул в объятья Люцифера. — Зря ты меня отравил. Обычно я вполне милосерден, но сейчас я голыми руками порву вас всех. Абрахос улыбнулся шире. — Думаешь, ты её спас? Обернись. Сердце в её груди бьётся только благодаря магии. Как думаешь, что будет, когда она полностью исчезнет? — Чего ты хочешь, Абрахос? — спросил Люцифер, крепко прижимая к себе Анаэль, что, тяжело дыша, держалась за грудь. — Я хочу забрать у тебя Ад. Омэт рассмеялся: — Брат, кажется, ты ему нравишься. Идиот! Ад — это Люцифер. Они одно целое. Именно поэтому он, света белого не видя, непрерывно торчит здесь. Ты не можешь забрать у него самого себя и убить его не можешь. Мой братишка — та самая тонкая грань, которая отделяет вас, уроды, от Бездны. — Тогда я убью тебя и эту… Абрахос посмотрел на Анаэль, что еле стояла на ногах. Почему-то именно её он боялся больше всего на свете. Архангел поднял меч и собрался перенаправить в него энергию с кристалла, когда оба предмета исчезли из его рук и, оказавшись в руках неизвестного ему молодого мужчины, обратились серебряной пылью. — Кто позволил вам врываться в мой дом и угрожать моей семье? — голос Камаэля был словно лёд. Он хотел проучить ангелов, но, заметив, что Омэт обезумел, одним движением руки отправил всех на Небеса. Князь заскрипел зубами от досады, но очень быстро переключился на то, что было ему сейчас жизненно необходимо. Оказавшись возле мужа, он заключил его в оковы своих объятий, не давая даже пошевелиться. — Зачем ты пришёл?! Как ты вообще выбрался?! — Люцифер был в ярости. Аэль, не обращая на него никакого внимания, поцеловал супруга. — Не смей на него кричать! Или я вырву тебе язык! — Омэт совсем потерял над собой контроль. Прижимая к себе любимого, он жадно вдыхал его аромат, словно не мог надышаться им. — Никто тебя не тронет, я не позволю. Аэль печально улыбнулся. И, глядя в безумные глаза Омэта, тихонько проговорил: — Пойдём со мной. Не успел Люцифер отреагировать, как они исчезли. Выругавшись и на себя, и на Камаэля, он посмотрел на Анаэль и тяжело вздохнул. Она была морально сломлена. Её внешний облик мало чем отличался от того, какой она была в день гибели Хэмаха. «Надеюсь, Камаэль, ты знаешь, что делаешь,» — подумал Люцифер и, тяжело вздохнув, переключился на Анаэль, которой мог сейчас помочь только он. — Как ты? — Мой брат пытался меня убить, а тот, кого пыталась убить я, спас нас всех. Я не знаю, как я… — Паэль с самого начала работал на Небеса. С его появлением постоянно что-то происходило. Но он был тебе нужен, и поэтому я его не трогал. — Мне нужен был мой брат. Но Омэт прав, это больше не Паэль. Даже потеряв память, Паэль не позволил бы нас убить. — Мне жаль, — обнял её Люцифер. — Я снова наделала глупостей... — Анаэль больше не могла сдерживать слёзы. — Это всё из-за меня. Омэт снова сошёл с ума, потому что я была слишком наивна. Он всего лишь хотел быть счастливым, а я все испортила! Я столько плохого натворила. И Сохур… Он умер из-за меня... Прости. — Я на тебя не злюсь. Холодную энергию моего сына трудно контролировать. Она меняет тебя, Анаэль. Постарайся не поддаваться. — Как ты думаешь, Омэт сможет меня простить? — Думаю, он уже простил. Просто сейчас его разум в смятении. Яд в его крови. Каждую мысль превращает в кошмар. Аэль перенес их в пещеру у озера Последнего Заката, подальше от других. Омэт совершенно перестал себя контролировать и, повалив супруга на землю, принялся грубо целовать, срывая с него и с себя одежду. Аэль не знал, что ему делать. Если остановить Омэта сейчас, то, скорее всего, тот стал бы ещё безумнее, чего никак нельзя допускать. Тяжело вздохнув, Камаэль решил: что бы ни случилось, они с этим справятся. Пальцы и зубы Омэта оставляли на теле следы. Он, словно животное, терзал своего супруга, желая быть к нему как можно ближе. Ему казалось недостаточным просто быть рядом, он хотел стать с любимым одним целым, чтобы никогда его не потерять. Тело Омэта становилось необычайно горячим, а взгляд ещё более безумным. Если вообще было возможно быть безумнее, чем он в этот момент. Омэт резко вошёл в Аэля, причиняя неимоверную боль, и, сжав пальцы на его шее, посмотрел в его изумрудные глаза, наполненные слезами от безысходности. — Кому ты принадлежишь?! Аэль пытался успокоить Омэта, но это было трудно сделать, поскольку его энергия исцеления работала сейчас на самосохранение в попытках спасти собственное тело. Как бы он ни старался перенаправить её в супруга, ничего не получалось. Злость поглощала Омэта. Тело пылало, огонь становился бесконтрольным. То красное, то синее пламя вырывались наружу. Омэт сжал пальцы на шее сильнее и сделал несколько грубых и глубоких толчков. — Я спросил, кому ты принадлежишь? — Тебе, — задыхаясь, прошептал Аэль. Омэт улыбнулся и немного ослабил хватку. — Назови моё имя! Аэль тяжело дышал, по щекам потекли слезы отчаянья, ведь он не знал, как помочь им обоим. Всё его нутро кричало, что нужно бежать, но сердце не давало сопротивляться. Камаэль страдал от жестокости любимого и в то же время жалел его, больше, чем себя самого. Омэт Разозлился ещё сильнее и снова сжал пальцы на горле, продолжая делать резкие толчки. — Назови мне моё имя! Или, клянусь, я убью тебя! — Омэт... — Скажи, что любишь меня! Скажи, что я единственный, что ты принадлежишь мне и никто тебя не заберёт! — в его голосе помимо злости было столько боли, что сердце Аэля сжалось. — Я всегда был только твоим. Я люблю тебя. Возбуждение захватило Омэта целиком. Он больше ни о чем не мог думать. Пламя распространилось по пещере, превращая её в жерло вулкана. Он насиловал Аэля несколько часов подряд, и тот не сопротивлялся, делая всё, чтобы успокоить любимого. Повторяя раз за разом, что любит его и всегда будет рядом. Кроме физического насилия, Камаэлю пришлось терпеть и пламя дракона. Он был полностью обессилен. На теле, помимо следов от рук, укусов и засосов, стали появляться ожоги. Только Омэт этого не замечал. Поглощённый страстью и злостью, он просто наслаждался измученным телом супруга. Аэль не мог пошевелиться. Всё тело болело, но в душе было ещё больше боли. Таким грубым и жестоким Омэт был с ним впервые. Но терзало Аэля не это, а то, что Омэт окончательно сойдёт с ума, если действительно потеряет его. Собравшись с последними силами, Камаэль расправил крылья и, обняв ими мужа, отдал всю энергию, что имел. Пещера, не выдержав всплеска двух сил, обвалилась, и их привалило камнями. На Небесах никогда не было так мрачно, как сейчас. Небо, прежде лазурное и чистое, стало чёрным, словно в самый хмурый осенний день. Всё вокруг померкло, потеряв свои краски. Священное оружие медленно превращалось в обычную груду металла, абсолютно бесполезную в бою. И даже небесный дворец не смог сохранить своего величия, обратившись в обычное здание. — Я тебя предупреждал! Ты уничтожил всех нас, сделав слабыми и уязвимыми. Ради чего? Ради своих амбиций? — возмутился Дариэль. — Тот мужчина, он… — Абрахос не знал, что ответить. Архангел был уверен в своём плане на все сто процентов. То, что произошло, было нереальным. Такого просто не могло с ним случиться. Абрахос потерял всё: уважение, власть и даже свою свободу. Ведь теперь у Дариэля наконец-то появился повод с ним покончить. Растерянными были и ангелы, сопровождавшие Абрахоса в Ад, которые до сих пор прибывали в шоке от такой безграничной силы, способной уничтожить кристалл Творца и перенести их всех одним махом на Небеса. — Это Камаэль, супруг Омэта, — проговорил сквозь зубы Паэль. — Я говорил вам, что он слишком силён. Нужно было остановить его ещё в детстве. — Очень прискорбно видеть тебя таким, Паэль. Не знаю, причины тому река Забвения или влияние Абрахоса, но ты изменился не в лучшую сторону, — с сожалением проговорил Дариэль. — Кто бы ни выступил против вас, он имел на это полное право. Соперник проявил милосердие, хотя вы вломились в Ад и устроили там беспорядки. Из этого я могу сделать вывод, что ни Люцифер, ни Омэт и ни его супруг, а вы — главные враги Небес. — А как же пророчество? Разве судьба всей Вселенной неважна? Что будет, когда у них появится ребёнок? — За пятьдесят лет не появился и вряд ли появится теперь. Благодаря вам на Небесах больше не осталось магии, — ответил Экбиэль, пренебрежительно посмотрев на сына. Архангелы опустили головы. Что делать дальше, никто не знал. Лишь в одном они все были уверены наверняка — виновников нужно призвать к ответу. Немного посовещавшись, они приняли единогласное решение. — Абрахос, перед собравшимися здесь архангелами я, как старший судья, лишаю тебя звания архангела и приговариваю к пожизненному заключению на Спариуме. Планета-тюрьма Спариум была худшим из возможных наказаний. На ней практически не было жизни. Попасть туда бессмертному существу было невыносимой пыткой. Обычно туда отправляли тварей из Бездны, которых не могли убить. Выбраться оттуда было невозможно. Каждый, кто попадал туда, навечно оставался там. — Вы ещё пожалеете об этом. — проговорил Абрахос, войдя в зеркальный портал. Прошло немало времени, прежде чем Омэт пришёл в себя. Камни разлетелись в разные стороны. Голова жутко болела. Было темно. Вокруг стоял едкий запах крови и горелой плоти. Омэт призвал Феникса, и тот взлетел, освятив всё вокруг. Забыв, как дышать от шока, Омэт опустился на колени рядом с любимым. Аэль лежал неподвижно, его практически невозможно было узнать. Ожоги покрывали большую часть его тела, а там, куда не добралось пламя, красовались синяки и следы от укусов. То, чего он боялся больше всего на свете, стало реальностью. Омэт попытался сделать вдох, но горло сдавило, словно в тисках. Дрожащими пальцами обхватив запястье супруга, он замер в ожидании. Омэт уже готов был вырвать сердце из своей груди, ведь жизнь без Камаэля не имела смысла, но, ощутив слабый пульс, взял супруга на руки и перенес в источник. Только вода коснулась израненного тела, как всё вокруг засветилось, и Ад задрожал, почувствовав ангела. Душа Омэта разрывалась на части. Он держал любимого на руках, прижимая к себе, и по щекам текли слёзы. В память обрывками врывались кусочки воспоминаний его безумия. «Всё хорошо, я рядом,» — Аэль шептал эти слова даже сквозь боль. — «Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой». — Только выживи, умоляю! — он поцеловал любимого в висок. — Я не могу снова тебя потерять... — Что ты наделал? Как только Ад задрожал, Люцифер сразу же поспешил в замок Омэта, почувствовав неладное. Но он и представить себе не мог, насколько всё плохо. — Он жив? — Люцифер подошёл к краю бассейна. — Брат, отпусти его. Он говорил спокойно и осторожно, боясь вызвать очередной приступ. Омэт поднял взгляд, и Люцифер замер. Его глаза были голубыми, как в детстве, ещё до того, как он лишился крыльев и стал демоном. — Я в порядке. Он исцелил меня, — По щекам снова потекли слёзы, а в груди всё сжалось от боли. — Почему всё так, Люцифер? Почему мы с ним всегда оказываемся на грани? Почему мы просто не можем быть счастливыми? Люцифер не знал, что ответить. — Тебе нужно успокоиться. Опусти его в воду. Я помогу подпитывать источник. Омэт кивнул в знак согласия и аккуратно посадил Аэля так, чтобы лишь голова осталась над водой. Поцеловав его в макушку, он отстранился и вышел из воды. — Иди оденься и приведи себя в порядок. Когда Камаэль очнётся, ты должен быть в норме, иначе ваше самоистязание никогда не закончится. — тон Люцифера был слегка раздраженным. Он принялся подпитывать воду жизненной силой, возмущаясь себе под нос. Омэт не решался уходить, но Люцифер был прав. Он должен был успокоиться, чтобы помочь Аэлю. Отправившись наверх, он оделся и сел медитировать. Но выходило не очень хорошо. Омэт не мог достичь баланса сил, как ни старался. Кольцо всё ещё светилось синим, а значит, угроза жизни по-прежнему нависала над Аэлем. — Где Омэт... — не успев открыть глаза, спросил Аэль. — Наверху, пытается прийти в себя. Зачем ты позволил ему сделать это с собой? — Если бы я оттолкнул Омэта, он бы сошел с ума. — Думаешь, сейчас он с ума не сходит? Он не простит себе этого никогда. Мы ещё столкнёмся с последствиями твоего решения. — Омэт был не в себе. Он ни в чём не виноват. Аэль закашлял. Небольшие клубки дыма вышли из его рта. — Сколько огня ты поглотил? — Больше, чем смогу вытерпеть. Он мне нужен... — Аэль снова потерял сознание. Лёд вокруг него начал таять. На лбу выступила испарина. — Омэт! — позвал Люцифер. Тот моментально оказался рядом. — Пламя сжигает его изнутри. Камаэль не справится. Омэт кинулся к Аэлю, сев на краю бассейна. Он приподнял за подбородок голову любимого и припал к опухшим от укусов губам. Нежно приоткрыв языком его рот, Омэт сделал глубокий вдох, втягивая в себя назад своё пламя. Аэль открыл глаза и снова закашлял. Омэт аккуратно погладил его по груди. — Всё хорошо, малыш. Отдышись ещё немного, и я заберу это из тебя. Он снова прижался к его губам, в этот раз намного дольше. Затем, снова дав отдышаться, повторил ещё несколько раз, до тех пор, пока дыхание Аэля не стало ровным, а лёд вокруг него не перестал таять. — Вот так. Теперь всё будет хорошо. — Твои... глаза... — слабым голосом прошептал Аэль. — Что-то не так? — Они голубые, — ответил Люцифер. Омэт удивлённо посмотрел на брата, затем опустил взгляд на любимого, и тот слегка улыбнулся. — Мне нравится, — сказал Аэль и провалился в сон. — Теперь всё зависит от него, — Люцифер посмотрел на подопечного. — Его любовь к тебе вас погубит. Он покачал головой и исчез, оставив их наедине. — Нас губит не любовь, а чёртовы ангелы. Которые никак не оставят нас в покое. Он взял руку любимого и поднес к губам. Кольцо перестало сиять, и Омэт наконец-то вздохнул с облегчением. — Я заставлю их испытать столько же боли, сколько и ты. Его отражение зловеще улыбнулось ему в воде, а на другой стороне появились три чёрных тени и преклонили колени. — Мы ждём ваших приказов, хозяин. Омэт отпустил руку Аэля и, прислонив указательный палец к губам, отрицательно покачал головой. Тени кивнули и снова растворились. Аэль открыл глаза. Омэт спал на краю бассейна, крепко держа его за руку. Он выглядел бледным и исхудавшим. Приподнявшись, Аэль прикоснулся губами к его губам, и тот сразу же заключил его в объятья. — Ты очнулся. Как ты себя чувствуешь? — Судя по твоему виду, лучше, чем ты, — улыбаясь, пошутил Аэль. — Сколько времени прошло? — Почти неделя. — Ты всё это время был здесь? — Не думай об этом. Главное, что с тобой всё хорошо. — Омэт... Ты же понимаешь, что ни в чём не виноват? Омэт промолчал, опустив взгляд. — Послушай меня. Со мной всё хорошо. Тебе не стоит так переживать. — ...Ты чуть не умер. — Но не умер же. Не могу сказать, что я бы это повторил, но всё было не так уж и плохо, — смеясь, ответил Аэль и легонько укусил Омэта за шею. — С ума сошёл? Что значит «не так уж плохо»? Я вёл себя как животное. — Зато я знаю, насколько сильно ты меня любишь. И хочешь. — Есть много более приятных способов это показать. При этом не уродуя и не убивая тебя. Омэт был совсем поникший. Это разбивало Аэлю сердце. Он прижался к нему и, поцеловав его в шею, прошептал: — Ну так раздевайся, залазь ко мне и покажи. Более приятным способом. — Аэль, прекрати вести себя так, словно ничего не случилось, — Омэт отстранился и встал, отойдя на несколько шагов. — И как я должен вести себя? Злиться и ненавидеть тебя? Ты этого хочешь? — Это было бы нормальной реакцией на то, что я сделал. — Ты сделал? Ошибаешься! — Аэль вышел из источника и подошёл к нему. — Я прорвался сквозь барьер, заявился во всей красе перед врагами раньше времени только ради того, чтобы позволить тебе сделать со мной всё, что тебе хотелось. Я мог уйти, я мог тебя остановить. В отличие от тебя, я знал, на что иду, я знал, чем всё может обернуться для меня. Так что можешь считать, что я сам сделал это с нами. Это лишь моя вина. Перестань сокрушаться и давай займёмся любовью, чтобы ты наконец-то смог забыть и жить дальше. Омэт потерял дар речи. — Ты болен, Аэль. — Ага, только не физически. На теле даже следов не осталось, — он обнял Омэта, одна рука скользнула вниз, в брюки, и легла на ягодицы. — Так ты возьмёшь меня или нет? Омэт чувствовал себя паскудно. Но спорить с Аэлем было бесполезно. Аэль тоже лукавил: то, что произошло, его и правда волновало. Но он не мог позволить этому встать между ними. Чем больше они будут об этом думать, тем сильнее будут отдаляться друг от друга. И оба это понимали. Омэт поцеловал его в губы и перенес в спальню. Его руки слегка дрожали. Впрочем, озноб не мог скрыть и Аэль. — Ты боишься? — Просто замёрз, — соврал он и прижался к Омэту. — Аэль, ты уверен, что хочешь этого? — Я — да. А ты уверен, что хочешь меня по-прежнему? — Что за глупый вопрос? Конечно. — Тогда отбрось сомнения. Представь, что это был просто плохой сон. Ты проснулся, я рядом. Мне скоро на тренировку, и у нас совсем мало времени. Омэт рассмеялся. — Сказочник. Я люблю тебя. — И я тебя люблю. Люцифер по привычке пришёл проверить состояние ученика. Но в источнике никого не оказалось. — Омэт! — Чего кричишь... — появился в одних брюках он и спросил, зевая. — Аэль только уснул. Будь потише. На его шее и груди остались засосы, которые как бы из мести, шутя, поставил Аэль. Сначала им долго не удавалось расслабиться, но всё же желание взяло верх, и они смогли перечеркнуть прошлое. — Ты что, спал с ним? После всего, что произошло?! — А ты надеялся, что мы расстанемся? — Я надеялся, что у тебя есть здравый смысл. — Я не забыл и не забуду то, что сделал. Но я не позволю своим угрызениям совести лишать Аэля счастья. — А не слишком ли ты высокого о себе мнения? С чего ты решил, что ты его счастье? — Это не я решил, а он. Прошло полсотни лет. Когда ты уже смеришься? — Пока что я вижу лишь то, что вы гробите друг друга. — Хм. Разве мы? Если бы меня не отравили, причинил бы я ему боль? Всю мою жизнь кто-то вмешивался в мои отношения. Сначала с Паэлем, теперь с ним. Мы с Аэлем даже не ссоримся, если не влезает кто-то со стороны. Так скажи мне, брат, в чём проблема? В нас? Или в желающих всё испортить? — Возможно, ты и прав. Но проблем будет лишь больше. Особенно теперь. Он заявил о себе, разрушив кристалл, он поверг Небеса в хаос и дал понять, что опасен для них. — Так помоги нам, Люцифер, хватит делать то, что им на руку, и пытаться нас разлучить. Будь на моей стороне. — Я на твоей стороне. Но ты взял в супруги не абы кого. И чуть не убил его. Думаешь, Бог тебя за это по голове погладит? — Нет. Но точно не убьёт. Счастье Аэля для него важнее. — Тебе откуда знать? — Я так думаю. Если он любит сына, то смирится с таким зятем, как я. Люцифер покачал головой. — Если у тебя всё, я пойду к нему. Как только он окончательно восстановится, он вернётся к тренировкам. Обещаю, я сделаю всё, чтобы он был в безопасности. — Он снова тебя ругал? — Он просто в шоке, что ты меня простил. — Я могу простить тебе почти всё. — Почти? — залезая под одеяло, спросил Омэт. Аэль кивнул. — Есть то, что я никогда тебе не прощу. — Я могу узнать, что именно? — Если ты откажешься от нас, неважно, какая будет причина: другой или спасение моей жизни. Если ты предашь нашу любовь, это будет конец. Поклянись, что, что бы ни случилось, мы вместе до конца. — Я уже клялся тебе в этом и клянусь ещё раз. Я не откажусь от тебя никогда. — Даже если на кону будет моя жизнь? — Аэль. Я даже думать об этом не хочу. — Поклянись! Если ты бросишь меня, я вырву своё сердце из груди у тебя на глазах. — Аэль! Это уже перебор! — Я не шучу! Я хочу, чтобы ты понимал, что наша любовь для меня дороже жизни. Я готов сражаться бесконечно, если ты будешь рядом. — Я буду рядом. Но я не хочу больше слышать о твоей смерти. Хватит с меня. Я уже столько раз тебя терял. Это безумно больно. — О чем ты? — Не помнишь, как стоял на перилах? Как тебя чуть не похитили? Как тебя облили водой из озера? И то, что ты чуть не умер от моих рук... Подумай сам, почему мой самый большой страх — потерять тебя. Твои слова причиняют мне боль, Аэль. Правда хочешь держать меня страхом? — Нет... Я не подумал. Прости. — Я тебя люблю. Я понял, чего ты боишься. А ты теперь знаешь, чего боюсь я. Поэтому давай беречь друг друга. — Прости. Я наделал много глупостей. — Хм… Я тоже. — С чистого листа? — С чистого листа, — повторил Омэт.