Суть волшебства

— Ну как? — Без вариантов, Пэт, мы тут застряли. — Джиииизааасссс... — почти ноюще протянула та, кого назвали Пэт, сползая по барному стулу так, словно для этого маневра на нем в самом деле могло хватить места. — Только этого не хватало для завершения вечера. — Тебе ли жаловаться, — огрызнулся Энди, вглядываясь в снежную бурю за окном. Влядываться, строго говоря, было не во что: снег замел двери и окна до середины, а все, что можно было разглядеть выше — лишь невнятное мельтешение крошечных льдинок на фоне беспросветно-черного неба. — Ну и что же мы будем делать? — капризные интонации Пэт утомили Энди задолго до того, как началась буря, поэтому сейчас он еле сдерживался, чтобы не огрызнуться. Как будто ради того, чтобы еще сильнее испытать его терпение, Пэт начала постукивать кончиком туфли по ножке соседнего стула, раздражая не только своего угрюмого спутника, но и всех вокруг в повисшей тишине. Оливер поджал губы и уже почти собрался с духом, чтобы сделать молоденькой кокотке замечание, как из глубин подсобного помещения раздался торжествующий возглас и показался Николас, радиоприемник в руках которого наконец-то справился с помехами, вернув этому безрадостному сочельнику рождественские хоралы. — Я не знаю, кем вы благословлены, мистер Одли, но Бог определенно любит вас, — скромно улыбнулась пожилая леди Агата. Агата Олсопп или просто леди Агата была, пожалуй, единственной, в ком сохранялся дух Рождества, что бы ни происходило вокруг и какой бы ни была погода за окном — будь под ногами осенняя грязь вместо сугробов в человеческий рост, ожидавших их за порогом бара, она и тогда бы не растеряла свой возвышенный и романтичный настрой. — Так это что же? Никакой ярмарки? — почти плача воскликнула Ана, сбегая по лестнице. Следом последовала Маргарет, из рук которой девочка успешно вывернулась, желая добиться внимания отца. На малышке было ладное платье с вышивкой по лифу и смотрелась она в нем то ли как маленькая фрейлина из свиты короля фей, то ли как вполне земная аристократка. Джереми, сидящий в углу, лишь фыркнул. — Ишь ты. — У тебя какие-то проблемы, Фишер? — не имея возможности обрушить накопленное раздражение на Пэт, Энди нашел себе новую цель. — А то что? — вскинулся в ответ тот. — Предложишь мне пойти выйти? — и тут же загоготал. Сжав ладони в кулаки, Энди поиграл желваками и сплюнул в сторону. — Пошел ты. — С превеликим удовольствием, — ответ Джереми утонул в ополовиненном стакане дешевого виски. — Парни, — предупреждающе поднял голос Николас, переводя взгляд с одного на другого, — давайте только не в моем баре, не в сочельник и не при моей дочери. — Да, у Ника-то так-то и дробовик найдется, — рассмеялась Патриция, кокетливо подмигивая бармену и владельцу заведения по совместительству. — Правда, Ник? Маргарет поймала дочь за запястье и поджала губы. Развязное поведение Пэт всегда ее раздражало, особенно когда они в очередной раз что-то не поделили с Энди и та готова была вешаться на каждого, лишь бы заставить непутевого Питерсона ревновать. — Ну мама! — снова подала голос Ана, дергая мать, которая все никак не хотела выпускать ее руку. — Сегодня ведь самая-самая волшебная ночь в году! А мы все пропускаем! — Ну, во-первых, еще только половина четвертого, может, буран еще уляжется, а во-вторых — ярмарка совершенно точно будет работать послезавтра, — добродушно заверил девочку Оливер. — А я хочу сейчас! — заныла Ана и начала дергать мать с двойным упорством. Маргарет подняла мрачный взгляд на супруга: — Твоя дочь. Сделай что-нибудь. Послышался скрежет стула по деревянному полу. — Эй, малая, иди-ка сюда, — усмешка Джереми не была зловещей, но и ничего хорошего тоже не предвещала. Посмотрев на родителей, одному из которых было явно все равно, а другая слишком устала от ее полуторачасовой истерики, Ана высвободила свои пальцы из хватки матери и осторожно приблизилась к стулу, который Джереми предусмотрительно для нее выдвинул. — Знаешь, в чем суть волшебства? — начал Джереми, и глаза девочки загорелись, но быстро потухли, когда он продолжил: — Волшебство никогда тебя не затрагивает. Оно случается с другими. С кем угодно. С молочником, с подружкой, с тем неприятным мальчиком, что всегда тебя обижает, с королевой Англии или кроликом, который вечно опаздывает. Но не с тобой. Никогда не с тобой. — Джереми! — возмутилась леди Агата. Глаза девочки наполнились слезами. — Не слушай его, дорогая, он сам не знает, о чем говорит, — пожилая дама похлопала по затянутой в теплый чулок, надежно скрытый под шерстяной юбкой, коленке, приглашая малышку сменить компанию, но Ана не сдвинулась с места, глотая слезы и продолжая пристально смотреть на Джереми. — А мечты? — продолжил он тем временем. — Вот ты о чем мечтаешь? Наверное, о новой кукле и стать известной? — девочка активно закивала. — Но ты не станешь. — Слезы на щеках превратились во всхлипывания. — Куклу, возможно, получишь, но это если у твоих родителей остались на нее деньги после такого модного наряда, — он указал на платье. — Эй, друг, ты, давай, полегче, — нахмурился Одли. — Ей всего пять. Она еще вырастет и станет, кем захочет. Не всем же заканчивать такими неудачниками, как ты. — А ты свои-то мечты воплотил, а, Ник? — поднял голову Джереми вместе с тоном голоса. — Или, пока ты был занят семейным делом, они пронеслись мимо тебя, никак тебя не коснувшись? Каково это, когда твои вроде как мечты сбываются у всех, кроме тебя самого? Николас бросил тряпку, которой протирал стаканы, оперся о барную стойку и шумно выдохнул сквозь зубы: — Ты точно уверен, что это тот разговор, которого ты хочешь, пока все мы заперты здесь без возможности избавить друг друга от своего общества? Джереми снова разразился смехом. — Хочу куклу, — упрямо заявила Ана сквозь слезы. — У Барбары точно такая будет. Рози. Она самая-самая замечательная кукла на свете! Маргарет отвела взгляд, а Николас опустил голову, снова занимая руки. — А еще она стоит как три месячных зарплаты, — громко прошеплата Пэт на ухо снова подсевшему к ней Энди, со скуки взявшемуся за следующую пинту эля. — Ох-ох... — вздохнула леди Агата, быстро понявшая, что к чему. — И все же сейчас совсем другие времена, — в беседу внезапно снова вступил Оливер. — Помню, мальчишкой я так мечтал о железной дороге, — он мечтательно улыбнулся. — Добротной такой, совсем всамделишной. У меня ее, конечно, никогда не было — да и времена тогда были другие, не то что сейчас, когда магазины ломятся от всего, что пострел вроде меня даже представить тогда не мог... — У тебя и сейчас бы ее не было, — перебил Джереми. Оливер растерянно моргнул и замолчал. — Неважно, когда бы ты родился — у тебя все равно не было бы этой проклятой железной дороги. — Джереми! — снова попыталась одернуть его леди Агата. — Видишь ли, в чем дело, Оливер, — Джереми развернулся к новому собеседнику, и Ана, грустно болтавшая ногами на своем стульчике, внезапно оказалась позабыта, — нам всегда кажется, что дело в эпохе. В обществе. В том, что чего-то просто не производили в нужном количестве. Но всегда находились дети, у которых были и ладные костюмчики, и железные дороги, и самые красивые куклы, — всхлипнув, Ана спрыгнула на пол и убежала обратно к маме, которая тут же обняла ее. — Вот только, родившись в другое время, ты не станешь Барбарой, Оливер, — Джереми криво усмехнулся и опрокинул в себя последний глоток в конец выдохшегося виски. — Ты так и останешься Аной — без куклы, без ярмарки в сочельник, без блестящего будущего и без надежды на чудо, — можно было физически ощутить, как температура в помещении понизилась еще на один градус, несмотря на все старания радиоприемника, — запертой с горсткой неудачников в рождественскую ночь. Повисла гнетущая тишина, прерываемая только хоралами. — Не будь я христианином, Фишер, ты бы уже глотал снег за дверью, — тихо, но твердо сказал Николас. Послышалось негромкое покашливание, и все взгляды устремились к леди Агате. — Тогда, может быть, выпьем все по эгг-ногу? За Ану. За ее мечты и будущее, — Пэт закатила глаза, Джереми хмыкнул, а Маргарет сильнее прижала к себе дочь. — И за волшебство, — Энди недоуменно вздернул бровь. — Мы все еще погребены под снегом, но посмотрите, буран ведь и в самом деле прекратился. — И правда, — протянул Оливер. Чуть помолчав, пожилая дама с притворным ворчанием добавила: — К тому же нам всем не помешает согреться чем-то праздничным. Согласно кивнув, Одли снова скрылся в подсобном помещении. Маргарет забрала у Энди пустую кружку, а Ана наконец воспользовалась приглашением леди Агаты влезть к ней на колени. — Никогда не переставай верить в чудо, Ана, — улыбнулась она девочке. — Счастливого Рождества, мисс Олсопп, — улыбнулась ей в ответ Ана. Джереми промолчал.