Как снег на голову

             На несколько секунд в комнате повисла тишина. Гермионе нужно было время, чтобы осознать увиденное и попытаться взять себя в руки, и Рон, очевидно, успевший за день сделать и то, и то, теперь терпеливо ждал хоть какой-нибудь реакции.              Наконец, Грейнджер медленно выдохнула и подняла взгляд на друга.              – Ты кому-нибудь ещё показывал это?              – Нет, – Рон отрицательно покачал головой, – решил сначала поговорить с тобой.              – Думаешь, что…              Уизли не дал ей договорить, и во взгляде его промелькнула печальная снисходительность.              – Не знаю. Возможно, у вас, конечно, всё давно поменялось, причём в лучшую сторону, но когда мне последний раз пришлось иметь дело с министерством, у меня не было особого повода доверять им.              Воспоминания о том, что происходило в этих стенах во время войны, всё ещё были достаточно свежими, и Грейнджер, не став спорить, понимающе кивнула.              – Всё действительно поменялось, иначе я не стала бы там работать, но, наверное, ты прав. – Она подняла вверх одно из писем и ещё раз взглянула на короткую выведенную тёмно-красными чернилами надпись. – Мы не знаем, кто может быть причастен к этому, так что пока нам следует быть осторожнее. Не хочу давать им повод приставить к нам конвой под видом защиты. Да и будет лучше, если я сначала сама попробую посмотреть, что можно извлечь из этого.              Небольшие морщинки, проступившие между светлыми бровями, разгладились, выдавая явное облегчение Рона, который, судя по всему, приготовился уже отстаивать свою точку зрения.              – Я надеялся, что ты это скажешь.              Как будто у неё действительно был выбор.              – Ты сам уже что-нибудь с ним делал? – Грейнджер указала подбородком в сторону зажатого в левой руке листка.              – На самом деле, немного. Конверт пришёл без подписи, так что я сразу проверил его на наличие нескольких известных мне проклятий и тёмной магии в целом, ну и попытался наложить отслеживающие чары, но, как ты можешь догадаться, не очень успешно.              Сосредоточенно кивнув, Гермиона вновь перевела взгляд на одинаковые, как два близнеца, послания.              – Не помнишь, какие именно проклятия ты сканировал?              – Да, конечно, – Уизли потянулся к заднему карману джинсов и достал смятый листок, с двух сторон исписанный знакомым неровным почерком. – Вот тут я отметил их, чтобы было удобнее.              Мягкая улыбка тронула на мгновение губы Грейнджер, и девушка осторожно забрала заметки, стараясь не показывать при этом, как сильно, на самом деле, её удивило это простое, на первый, взгляд действие. Если буквально пару минут назад ей казалось, что со школы практически ничего не изменилось, то теперь она как никогда отчётливо прочувствовала эту, необходимую ей как воздух, разницу. Они выросли. Никто больше не пытался свалить на неё даже самые простые задачи, и с чем бы им ни пришлось столкнуться, они будут разбираться с этим только вместе.              – Отлично, я посмотрю их сегодня же.              – Я могу чем-то помочь?              Гермиона закусила губу. Шестерёнки в её голове уже крутились с пугающей скоростью, и Грейнджер сама удивлялась тому, как быстро переключился её мозг в режим активного действия, словно всё это время она только и ждала чего-то подобного, и теперь наконец могла облегчённо выдохнуть. Долгие годы все они были уверены, что война осталась позади, но, как оказалось, всё это было лишь иллюзией, и эта самая война никогда не прекращалась и всё ещё жила в их сознании.              – Не знаю, – невербальным заклинанием Гермиона поместила оба письма в небольшую защитную сферу, повисшую на уровне глаз, и задумчиво наклонила голову. – В любом случае, мы не можем просто сидеть. Как минимум, нам сейчас нужно понять, что происходит в министерстве и как протекает следствие.               – Ну, первое, вроде как, не должно быть проблемой, – Рон многозначительно обвёл взглядом её офисный костюм и выразительно приподнял брови.              – К сожалению, я пока не министр магии, чтобы передо мной отчитывались другие отделы.              – Думаю, это не более чем вопрос времени, и в любом случае, теперь у тебя, по крайней мере, есть пропуск, и ты можешь свободно перемещаться по всему зданию. Мне кажется, это немного упрощает задачу.              Правда и чудовищное заблуждение переплетались в словах друга так тесно, что отличить одно от другого казалось просто немыслимым. Сейчас всё действительно выглядело иначе. Они не были объявлены в розыск, им не нужно было даже использовать оборотное и притворяться кем-то другим. Достаточно было взять с собой мантию невидимку и дождаться конца рабочего дня, чтобы попасть туда, куда нужно. Вот только вся эта мнимая легкость не выдерживала простой истины – любой, даже самый незначительный риск ощущается совершенно иначе, когда в мире есть кто-то, кто от тебя безраздельно зависит.              – И как ты себе это представляешь? Я совершенно случайно зайду в аврорат и сделаю копии всех нужных мне документов?              Рон ответил не сразу. Внезапно возникшая и, судя по всему, достаточно противоречивая мысль заставила его нахмуриться, и Грейнджер невольно задержала дыхание в тревожном ожидании.              – А что насчёт Малфоя?              – Малфоя? – Гермиона не смогла сдержать нервный смешок. – Мне кажется, ты переоцениваешь наше общение, если думаешь, что я ношу пироги ему на работу.              – Я не об этом. Ты доверяешь ему?              Только теперь Грейнджер поняла, в какую сторону клонит Уизли, но вместо ответа лишь неуверенно пожала плечами. Конечно, она доверяла Малфою – они жили под одной крышей, и она изо дня в день оставляла с ним Джеймса, что само по себе уже значило очень много. Но при этом даже мысль о том, чтобы показать кому-то это чертово письмо, казалась какой-то противоестественной.              – Да, вполне. Но не думаю, что стоит его вмешивать. Мы всегда действовали втроём и…              – И к чему это привело?              Опустив глаза, Гермиона с силой сжала пальцы и неопределённо покачала головой, словно пыталась отогнать слишком болезненные мысли.              – Это другое… Мы не знали. Мы ничего не могли сделать.              – Не могли. Я каждый день говорю себе об этом. Но сейчас можем.              – И для этого нам непременно нужен Малфой? – Грейнджер невесело усмехнулась.              – Нет. Но если кто-то, кроме нас, получает подобные письма, он может знать об этом.              – Да, конечно, я понимаю, – нехотя согласилась Гермиона, но голос её был буквально пропитан абсолютно иррациональной неуверенностью. – Просто мы решили, что не стоит пока никого втягивать. И я не знаю…              – Если ты думаешь, что он может быть как-то причастен…              – Нет, – на этот раз Грейнджер даже не дала другу закончить начатое предложение. Она могла сомневаться в том, что им в принципе нужна чья-то помощь, но не допускала даже мысли, что во всем этом может быть замешан Драко. – Если кто-то хочет найти убийцу так же сильно, как мы, то это он. Я уверена.              Удовлетворённо кивнув, Рон перевёл свой взгляд на замершую в воздухе сферу и задумчиво коснулся пальцами подбородка, на котором едва заметно виднелась щетина, подчеркивавшая его усталость.              – Знаешь, на самом деле, я думаю, что даже если кто-то в министерстве захочет помешать расследованию, в аврорате достаточно людей, которые не станут спускать это дело на тормозах. Я не раз видел этих ребят, и они действительно считали Гарри своим другом.              – И самый простой способ узнать это – тоже поговорить с Малфоем, – Гермиона печально вздохнула. Внутри неё всё ещё отчаянно боролись две одинаково неуместные противоположности, одна из которых эгоистично хотела сбежать от проблем, позволив на этот раз кому-то другому решать их, а другая же слишком привыкла полагаться только на себя, и усыпить эту сторону личности оказалось не так-то просто. – Хорошо, я попробую. В любом случае, если что, я всегда смогу стереть ему память.              Даже не попытавшись улыбнуться в ответ на совершенно неуместную шутку, Рон неодобрительно покачал головой и тоже отвёл взгляд, слишком хорошо понимая, сколько личной боли было спрятано в этой простой и, казалось бы, ничего не значащей фразе.              – Мне тоже не особо нравится эта идея…              – Но мы не знаем, кто ещё есть в списке у этого психопата, и не имеем права рисковать их жизнями, – с мрачной решимостью подытожила разговор Грейнджер и, взяв со стола достаточно крепкую заколку, убрала наверх лезущие в глаза волосы. – Ладно. Я поговорю с Малфоем завтра утром, а сейчас мне нужно ещё успеть поработать. Не хочу откладывать это в долгий ящик.              – Конечно. Я тогда пойду.              – Да-да, – внимание Гермионы было уже полностью приковано к парящему в воздухе шару. – Не против, если Мисти проводит тебя? У меня есть одна идея… – Грейнджер закусила губу и подняла вверх волшебную палочку, чтобы произнести длинное неизвестное Рону заклинание.              – Я доберусь. Не переживай, – Уизли кивнул и направился в сторону выхода, задержавшись на мгновение в дверном проёме. – Береги себя, Гермиона.              Короткая фраза всё же заставила Грейнджер отвлечься и перевести взгляд на друга.              – И ты, Рон. Я не переживу, если и с тобой что-то случится.                      ***              На следующее утро Гермионе потребовалось около получаса, чтобы разлепить глаза и заставить себя подняться с кровати, но, даже добравшись до душа, она не сразу смогла отыскать в своей голове хотя бы одну причину, по которой ей стоило помешать грёбанному маньяку убить её. Голова буквально раскалывалась от дичайшей мигрени, а тело после очередной бессонной ночи ощущалось абсолютно деревянным, и Грейнджер не была до конца уверена, что может адекватно управлять им.              Теперь идея провозиться до четырех часов утра с этими чёртовыми письмами уже не казалась такой гениальной, но Гермиона, как могла, оправдывала себя исключительными и весьма удручающими обстоятельствами. Тем более, что, кроме явного нежелания трезво оценивать собственные силы, на сегодняшнее её состояние повлиял ещё один, не столь зависевший от Грейнджер фактор, не учесть который, впрочем, было непростительной наивностью.              Примерно спустя час после того, как Гермиона всё-таки отложила палочку и добралась до кровати, в соседней комнате со слезами проснулся Джеймс, и никакие уговоры Мисти и даже Малфоя не смогли заставить его успокоиться, так что Грейнджер пришлось отложить решение вопросов, связанных с нуждами собственного организма на неопределённое время, и заняться укладыванием маленького монстра. Теперь это прозвище уже не казалось ей оскорбительным. Лишь сухая констатация фактов. Не более.              Наконец, когда за окном забрезжили первые лучи холодного ещё майского солнца, Джеймс все-таки проиграл битву со сном, и Гермиона смогла вернуться к себе в спальню. Вот только вместо того, чтобы как можно скорее последовать его примеру, она начала прокручивать в голове всевозможные варианты собственной смерти, которая в эти смутные предрассветные часы показалась ей практически неминуемой.              В итоге Грейнджер удалось хотя бы немного задремать, только когда до заведённого в порыве безудержного оптимизма будильника оставалось не более получаса, но и эту попытку восстановить силы сложно было назвать успешной. Измождённый мозг, очевидно, решив отомстить хозяйке за столь пренебрежительное отношение к его потребностям, сыграл с ней злую шутку и вместо блаженной темноты подкинул картинки совершенно неуместного содержания.              Картинки, в которых Малфой вновь улыбался и фотографировал её, только, в отличии от реальности, здесь на Грейнджер не было ни единого предмета одежды, так что проснувшись, она готова была провалиться сквозь землю от смеси стыда, шока и самого искреннего возмущения, на которое только была способна после столь неспокойной ночи. Мерлин. Лучше бы она не ложилась сегодня вовсе. Едва ли это могло бы хоть как-то сказаться на её, и без того удручающем, состоянии, но, по крайней мере, Гермионе не пришлось бы так отчаянно краснеть, придумывая, как рассказать Драко об этих грёбанных письмах, всё ещё лежавших немым укором в её спальне.              Не облегчал задачу и тот факт, что объект её сновидений сидел в данную минуту в столовой, спокойно пил кофе и даже не подозревал, в каком страшном преступлении он был повинен. Просто поразительно, как этот человек умудрялся раздражать её, ничего, по сути, не делая. В какой-то момент Грейнджер хотела даже укрыться у себя в комнате и отложить запланированный разговор на вечер, но совесть и данное Рону обещание всё-таки заставили её спуститься.              За столом, как обычно, было просто невыносимо шумно. Мисти суетилась, предлагая Джеймсу различные варианты завтрака, Отто запрыгнул на холодильник и прямо оттуда показывал всевозможные фокусы, на что, очевидно, не слишком голодный ребёнок реагировал заливистым смехом, и только Малфой с привычно нечитаемым выражением лица выглядел совершенно неуместным на этом карнавале эмоций.              – Доброе утро, – практически упав на ближайший стул, Гермиона подтянула к себе тарелку с горячими, политыми яблочным джемом, блинчиками и с нескрываемым удовольствием втянула пропитанный чарующим ароматом воздух.              – Спорное утверждение, – Малфой выразительно поднял брови, заставив Грейнджер беспечно пожать плечами.              – Хорошо. Недоброе утро. Так лучше?              Невозмутимо кивнув, словно находился на скучном собрании в министерстве, Драко щёлкнул пальцами, и в руки Гермионы приземлился тёмно-зелёный вытянутый фиал, перевязанный чёрной лентой.               – Держи. Это бодрящее зелье.              – С-спасибо, – Грейнджер удивлённо моргнула, но не стала задавать лишних вопросов. Вместо этого она вытянула тугую пробку и одним глотком отпила половину флакона, тут же скривившись от нестерпимо кислого вкуса. – Брр. Это ужасно.              – Странно, что ты ещё не привыкла, – на губах Драко заиграла циничная и весьма лукавая усмешка, но взгляд при этом оставался пугающе пустым. Присмотревшись, Гермиона заметила, что под глазами у него после бессонной ночи пролегли болезненные тени, словно он был настоящим, живым человеком. Верилось в это, конечно, с трудом, но даже тот факт, что не только она напоминала сегодня помятого енота, ощущался, к её стыду, буквально бальзамом на сердце.              – Я привыкла. Но всё ещё считаю это издевательством над моими рецепторами.              – Неженка.              – Придурок.              Сказав последнее слово, Грейнджер хотела поставить в разговоре точку и вернуть своё внимание блинчикам, но тут слева раздался радостный детский голос.               – Пидуок! Пидуок!              – Джеймс, нет. Пожалуйста, – Гермиона готова была застонать от разочарования, но ещё один восторженный вскрик не позволил ей сделать даже это.              – Пидуок! – на этот раз Джеймс уже указывал на Драко пальцем, и, несмотря на всю неправильность ситуации, Грейнджер едва смогла сдержать злорадную улыбку.               Впрочем подобная солидарность в определении его умственных способностей нисколько не задела Малфоя, и он лишь показательно закатил глаза. Короткое движение, в котором Гермиона успела прочитать, как минимум, две эмоции. Первая и весьма понятная ей: “Как хорошо, что это был не я”, и вторая, вызывавшая куда большее раздражение: “Тебе самой придётся разбираться с этим”.              Примерно спустя пятнадцать потраченных впустую минут и миллионы безвозвратно утерянных нервных клеток, Грейнджер смирилась, что некоторые задачи со звёздочкой могут оказаться нерешаемыми в принципе и приняла полнейшую капитуляцию, искренне сожалея о том, что не сделала этого раньше. Все попытки убедить Джеймса, что оскорблять взрослых не лучшая идея, привели лишь к обратному результату, и теперь всем им оставалось лишь надеяться, что на следующий день он забудет новое слово и вспомнит настоящее имя Драко.              Пока в это верилось с трудом, и казалось, что с каждым разом ненавистное “Пидуок” звучит лишь громче и увереннее. К счастью, в отличие от большинства людей, домовые эльфы, как правило, любили Гермиону и, скорее всего, именно по этой причине Мисти в конечном счете решила сжалиться над мечтающей провалиться сквозь землю Грейнджер и наколдовала перед восторженным ребёнком огромную порцию любимого им мороженного.              В обычной жизни Гермиона не одобряла подобные методы, но сейчас радость от того, что незамысловатый, по сути, приём сработал, победила нравственные убеждения, и девушка облегчённо выдохнула.              – Спасибо, Мисти! – Наслаждаясь кусочком украденной тишины, Грейнджер перевела взгляд на абсолютно счастливого Джеймса и решила окончательно добить свою ещё немного постанывающую в предсмертных муках совесть. – А там нет случайно ещё этого мороженого?              – Конечно, – эльфийка просияла и, кажется, стала даже немного выше ростом. – Мисти счастлива порадовать и маленького хозяина, и хозяйку.              – Мы, кажется, договаривались, – Гермиона так мало спала, что ей не нужно было даже стараться, чтобы придать взгляду соответствующую ситуации убедительность, но Мисти с таким наслаждением упивалась возможностью угодить самой привередливой хозяйке на своей памяти, что даже не посмотрела в её сторону.              – Да-да! Разумеется. Вот мороженое для самой прекрасной нехозяйки.              Шумный выдох лучше любых слов выразил разочарование Грейнджер, но оно, как обычно, не дошло до слишком невнимательного адресата.              – Это невыносимо, – слова Гермионы были вполне искренними, но слишком контрастировали с наслаждением, которое буквально захватило девушку, стоило первой порции пломбира атаковать её вкусовые рецепторы.              – Но сдаваться, ты, конечно, не собираешься, – полувопрос-полуутверждение прозвучал с привычной, на первый взгляд, издёвкой, но на этот раз в нём не было чего-то важного… чего-то, что обычно заставляло Грейнджер покрываться острыми, как у ежа, колючками.              – Я не её хозяйка.              – Ну, если мы не поженились, пока я спал, то нет, – Драко невозмутимо пожал плечами, словно в его фразе не было ничего абсурдного, и, допив кофе, потянулся, чтобы взять из стоявшей в центре стола чаши яблоко.              – Бодрящее зелье точно было сварено нормально? Мне кажется, у тебя жар.              – А с чего ты взяла, что я тоже пил его? Может быть, я хочу отравить тебя.              – И тогда мне не придётся вставать ночью к Джеймсу? Я согласна, – мысленно поставив галочку напротив своей фамилии в этом раунде, Гермиона насмешливо выгнула одну бровь и отправила в рот ещё одну ложку самого вкусного в её жизни мороженого.              – Ну уж нет. Ты не оставишь меня одного в этом дурдоме.              Вместо ответа Грейнджер лишь иронично хмыкнула, хотя, на самом деле, была более чем солидарна с Малфоем в этом вопросе. Если бы он по какой-то причине решил умереть, то она бы ни за что не простила ему это предательство, и, скорее всего, достала бы из самых пугающих глубин ада, уже только затем, чтобы хотя бы иногда иметь возможность нормально выспаться.              Ещё раз прокрутив в голове эту довольно странную, но казавшуюся вполне логичной мысль, Грейнджер окончательно убедилась в правильности их с Роном решения. Теперь она уже не могла понять, почему так долго сопротивляясь тому, чтобы показать Драко письма с угрозами. В конце концов, в плане разделения обязанностей их мотивы были весьма схожи, так что он был последним человеком в городе, кто мог бы оказаться заинтересованным в её смерти.              Уже обдумывая, как лучше сформулировать просьбу о разговоре, Гермиона подняла взгляд на Малфоя, но тот опередил её, первым прервав чуть затянувшуюся паузу.              – Я тут подумал о вчерашних колдо. Может, нам стоит прикрепить их прямо на холодильник? Кажется, тут хватает мес… Грейнджер, ты подавилась?              – К-колдо?              Гермиона и не представляла, что человеческий голос в принципе может звучать так высоко, и её рука невольно взметнулась к горлу, словно там действительно было что-то, мешавшее нормальному поступлению кислорода.              – Колдо – Колдографии. Снимки. Карточки. Как их называют у магглов?              – Я знаю, что такое колдографии.              Возможно, в другой ситуации Гермиона оскорбилась бы, но сейчас вид собственных весьма непристойных изображений, развешанных по кухне, всё ещё слишком отчетливо стоял в её воображении, чтобы она могла сосредоточиться. Чёртов сон и чёртов Малфой со своей дурацкой камерой.              – Ну, решил уточнить. Ты выглядишь такой красной, что я уже подумал, что зелье и правда было отравлено.              – Я в порядке. Это всё мороженое. Да, мороженое, – Гермиона молилась, чтобы увлеченная разговором с Отто Мисти её не услышала. – И да, прекрасная идея. Про снимки. Это прекрасные снимки. И они будут прекрасно здесь смотреться.              – На прекрасном холодильнике? – Драко насмешливо закусил губу, едва не заставив Грейнджер поперхнуться по-настоящему.              – Именно.              В этот момент Грейнджер довольно чётко осознала, что готова сама сдаться в руки охотившемуся за ней маньяку, только бы не чувствовать себя сейчас полнейшей дурой. Вот только в этом жестоком мире ни на кого нельзя было положиться, и этот самый маньяк не слишком спешил спасать её.               Тяжело вздохнув, Гермиона отодвинула от себя мороженое. В конце концов, она решила, что если расскажет Драко про угрозы сейчас, то сможет разом решить, как минимум, две мучившие ее проблемы: отвлечь внимание от внезапно охватившего её приступа идиотизма и снять, наконец, с плеч груз данного Рону обещания.              – Прости, я сегодня немного рассеяна. На самом деле, это то, о чём я хотела поговорить с тобой.              – Нет-нет, даже не думай, – Малфой поднял вверх указательный палец и предостерегающе покачал им. – У меня сегодня дежурство, и мы обговаривали это.              – Да, конечно, я помню. Я не об этом, – Грейнджер невольно сглотнула и перевела взгляд на домовых эльфов, чтобы убедиться, что те все ещё заняты своими делами. – Но мне нужно, чтобы ты пообещал, что это останется между нами.              – Дай угадаю. Ты кого-то убила и хочешь, чтобы я помог тебе спрятать улики.              – Я серьёзно.              Что-то во взгляде Гермионы заставило Малфоя положить яблоко и, откинувшись на спинку стула, напряжённо скрестить на груди руки. Лицо Драко всё ещё не выражало ни единой эмоции, но по застывшей, словно статуя, позе несложно было догадаться, что он не ожидает от этого разговора ничего хорошего.              – Мне нужно дать непреложный обет?              На секунду задумавшись, Грейнджер отрицательно покачала головой.              – Нет. Это лишнее. Мне вполне хватит твоего слова.              Кажется, на этот раз Гермиона всё-таки смогла удивить не привыкшего рассчитывать на подобное доверие Малфоя, и тот выразительно хмыкнул, прежде чем взмахнуть палочкой и поставить на зону, где они сидели, заглушающие чары.              – Надеюсь, я не пожалею об этом.              – Я тоже, – не оставляя себе шанса передумать, Грейнджер достала из кармана огромного халата, который она отказалась с утра сменить на более цивилизованную одежду, два сложенных пополам листа и протянула их Драко. – Вот. Это пришло вчера мне и Рону. Я просканировала их на все основные проклятия, они безопасны, но, если хочешь, можешь проверить сам.              Нахмурившись, Драко взял оба письма и развернул их.              – Твою мать.              – В целом, солидарна, но пока ты не слишком помогаешь.              Чтобы хоть как-то занять руки, Гермиона принялась поглаживать указательным пальцем край тарелки, из которой с немым укором на неё смотрело забытое мороженое, но сейчас судьба десерта едва ли волновала её больше, чем проблемы спаривания Африканских наземных улиток.              – Говоришь, что письма пришли вчера?              – Ну да, я нашла своё вечером.              – И ты только сейчас решила рассказать об этом?              – Не думаю, что за ночь что-то бы изменилось.              – Грейнджер, ты хоть понимаешь, что это? – хищно сузив глаза, Драко подался корпусом вперёд и облокотился на деревянную столешницу, неприятно сокращая и без того не слишком большое расстояние между ними.              С трудом сдержавшись, чтобы не отодвинуться вместо со стулом, Гермиона нервно всплеснула руками.              – Это улика, и я прекрасно понимаю, насколько она важна, иначе вообще не стала бы втягивать тебя во всё это.              – Даже так? – Малфой ядовито хмыкнул, даже не пытаясь скрыть желчь во вкрадчивом голосе. – Ну, спасибо за доверие.              В комнате повисла пауза, и Грейнджер нетерпеливо сцепила в замок лежавшие на столе ладони, не зная, что может ответить. К счастью, у Малфоя не было проблем с поиском слов, и уже спустя несколько секунд, он прервал действующее на нервы молчание.              – Ты понимаешь, что ещё пять минут назад я должен был аппарировать в аврорат и отдать эти гребаные письма Уоррену?              – Ты дал мне слово.              – И успел пожалеть об этом. Если бы я знал, о чём речь, то ни за что бы не согласился поддерживать твой нелепый синдром героя.              – При чём тут это? Я просто не хочу, чтобы министерство, под видом защиты, приставило к нам конвой.              – Но вам нужна защита.              Последняя фраза, сказанная до невозможности категоричным тоном, заставила Гермиону закатить глаза. На секунду ей показалось, что перед ней сидит Макгонагалл, выпившая оборотное зелье, но даже если бы это и было правдой, Грейнджер давно не волновали снятые с факультета баллы.              – Поверь мне, я могу за себя постоять.              – Поттер тоже так думал, и чем это закончилось?              Воздух в просторном, светлом и хорошо проветриваемом помещении в один момент словно стал непригодным для дыхания, и Грейнджер невольно задумалась о визите к колдомедику – слишком часто в последнее время собственные лёгкие стали подводить её. Хотя, возможно, помогло бы просто свести к необходимому минимуму общение с совершенно невыносимым и бесчеловечным мужчиной, сидевшим напротив. Решив, что имеет полное право не отвечать на жестокий вопрос, Гермиона всё же взяла себя в руки и сдержанно процедила:              – Так ты поможешь мне?              – У меня есть хоть какой-то шанс переубедить тебя?              – Нет, – Грейнджер отрицательно покачала головой. – По крайней мере, пока всё должно остаться как есть.              – Но в аврорате…              – В аврорате за всё это время так и не сдвинулись с мёртвой точки, и ты это лучше меня знаешь.              Не найдя, что ответить, Малфой закрыл глаза и плотно сжал большим и указательным пальцами переносицу.              – Ладно, я узнаю, не приходили ли вчера ещё кому-то угрозы и проверю, не было ли в деле в принципе каких-то новых деталей в последние несколько дней. – Драко сделал паузу и устало вздохнул. – Что-то ещё?              – Не знаю, – Гермиона опустила взгляд на собственные пальцы и неуверенно пожала плечами. – Просто держи меня в курсе, ладно?              Неодобрительно покачав головой, Малфой всё же выдавил из себя неразборчивое согласие, и, хотя голос его по прежнему сочился нескрываемым раздражением, это всё равно можно было назвать явным прогрессом. Немного подумав, Гермиона достала из кармана ещё два смятых листка и осторожно положила их перед Драко. Она уже доверилась ему, рассказав о пришедших угрозах, но даже теперь приоткрывать завесу своей работы всё ещё почему-то казалось ей слишком личным.              – Это записки. Мои и Рона. Здесь есть все заклинания, которые мы применяли, когда проверяли письма. Может быть, это тебе пригодится.              – Дай угадаю, чары, снимающие отпечаток, я не найду ни в одном из них. Так ведь?              Вопрос был задан спокойно, практически без интонации, но всё равно заставил Грейнджер почувствовать себя неуютно, так, словно она вновь была на экзамене, и на этот раз оказалась совершенно к нему не готова.              – Отпечаток?              – Отпечаток. Это относительно новое и не самое устойчивое заклинание, но оно позволяет считать след волшебника, который последним применял к предмету какую-либо магию. Но, как понимаешь, – Драко махнул рукой в сторону исписанных с двух сторон листков и невесело хмыкнул, – теперь там всё смешалось хуже, чем игрушки в комнате Джеймса.              Грейнджер сглотнула. Меньше всего она хотела ощущать перед Малфоем чувство вины, но сейчас собственная ошибка казалась настолько огромной, что заполонила собой всё окружавшее их пространство.              – Я… я не знала.              Внутри всё сжалось. Три коротких слова буквально скинули её с обрыва на острые камни, обнажая самые сильные и самые глубокие слабости. Всю свою жизнь Гермиона боролась с ними. Она усердно училась, раз за разом пытаясь прыгнуть выше головы, готова была не спать ночами и работать на износ, только бы никто не увидел, как мало она на самом деле знает об окружавшем её мире, не понял, что все её достижения были не более, чем ширмой для её главной, но абсолютно недопустимой слабости.              Замерев, словно напротив был вышедший на охоту хищник, Грейнджер медленно подняла взгляд на Малфоя. Она ожидал увидеть на его лице надменность, услышать долгую, полную презрения лекцию на тему её самонадеянности и бесконечной глупости, но тот вместо ответа лишь выразительно закатил глаза и устало выдохнул.              Разложив на столе перед собой оба письма, Малфой достал палочку и едва слышно прошептал несколько заклинаний, часть из которых Гермиона никогда до этого не слышала. Умом она понимала, что это нормально, что подобные знания были спецификой его работы и едва ли могли пригодиться ей в министерстве, но проклятый червячок, поселившийся в ней ещё в годы обучения в Хогвартсе, сейчас проснулся и лишь подкармливался подобными замечаниями.              – Так я и думал, – завершив свои манипуляции обычными защитными чарами, чтобы бумага не пострадала при переноске, Драко свернул листы и убрал их в карман перекинутой через спинку соседнего стула мантии. – По сути, это просто предупреждения, они не помогут нам выйти на след того, кто это отправил. Но это не значит, что их можно игнорировать.              – В плане?              – В плане, что вам нужно быть осторожнее.              Едва сдержавшись, чтобы не скривиться от буквально абсурдной очевидности этой фразы, Гермиона сделала глоток успевшего остыть кофе и поправила рукав халата, который был настолько длинным, что его приходилось подворачивать, как минимум, в два раза.              – Я не идиотка, Малфой. И Рон тоже.              – Очень хочется в это верить. Хотя не помню, чтобы кто-то из вас отличался развитым инстинктом самосохранения. Удивительно, как вы вообще умудрились выжить, – наблюдать, как в голосе Малфоя проявляются проблески чего-то, что у нормальных людей обычно называют эмоциями, было весьма увлекательно, но внезапный и очень настойчивый стук в окно не дал Грейнджер в полной мере насладиться этим зрелищем. – Ты ждёшь почту?              – Нет… То есть, да, – со всем беспорядком, успевшим случиться за последние сутки, Гермиона едва не забыла про то, что пообещала Мартину выпить сегодня кофе. Теперь её мысли были заняты совершенно другим, и она хотела уже придумать достаточно правдоподобную причину для отказа, но в последний момент решила, что не будет отменять первое за несколько месяцев свидание, и, взмахнув палочкой, впустила нетерпеливую птицу в столовую.              Та медленно пролетела большой круг по комнате, словно изучая новую для себя местность, громко ухнула и наконец приземлилась на спинку стоявшего возле Гермионы стула. Небольшая и, судя по виду, совсем молодая сова выглядела на удивление сурово, что никак не вязалось с образом её хозяина.              – Приве-ет, – чуть растягивая гласные, поздоровалась с хмуро смотревшей на неё птицей Грейнджер и осторожно отвязала от лапки прикреплённый золотистой лентой пергамент. – Так, подожди, сейчас я что-нибудь найду для тебя.              Повернувшись в сторону высокого кухонного шкафа, Гермиона хотела уже поднять палочку, чтобы призвать к себе одну из банок, в которых хранились специально приготовленные лакомства, но внезапно пергамент в её руке нагрелся, заставив разжать пальцы и громко вскрикнуть.              – Ай! Что происходит?              – Это я тебя хочу спросить.              Боль ушла так же внезапно, как появилась, но Грейнджер всё равно ещё несколько секунд с нескрываемой опаской смотрела на лежавшее на полу послание, прежде чем перевела взгляд на Малфоя.              – Это ты сделал? – она сама не понимала, откуда в её голосе взялась эта предательская вопросительная интонация.              – Ну, мне бы не пришлось, если бы ты включила мозг и не хватала бы неизвестно что своими непослушными пальцами.              – Это не неизвестно что, – Грейнджер упрямо скрестила на груди руки и уставилась на одиноко лежавший на полу пергамент. – Это письмо от моего друга. Который, между прочим, ждёт ответа.              – Подождёт, – Малфой настолько небрежно махнул кистью, что Гермионе захотелось его ударить. – Мне в любом случае нужно сначала проверить письмо и попробовать снять с него отпечаток.              – Если так нужно, проверяй сейчас.              На самом деле, Грейнджер не хотела позволять этому высокомерному мерзавцу так бесцеремонно вторгаться в её личное пространство, но воспоминания о собственной ошибке были ещё слишком свежи и заставляли проявлять непривычную для неё сговорчивость.              – А что, куда-то торопишься? – с сарказмом выплюнул Малфой, даже не сдвинувшись при этом с места.              – Именно, так что иди делай, что собирался, или я забираю его.              Как ни странно, Драко не стал больше спорить и, подняв волшебную палочку, принялся едва слышно произносить незнакомые Гермионе заклинания. В воздухе заклубились сиреневые, местами уходящие в насыщенный фиолетовый оттенок, сгустки магии, и то и дело стали появляться неяркие, словно заблудившиеся в окружавшем их тумане искры.              – Чисто, – бесцветный, точно дождливый ноябрьский день, голос вернул Гермиону в действительность. – Можешь придумывать причину для отказа и отправлять эту жутковатую птицу к хозяину.              – Что? – она удивлённо заморгала. Прозвучавшая фраза показалась Гермионе настолько абсурдной, что первые несколько секунд она в принципе не могла поверить в её реальность. – С чего ты взял, что я собираюсь что-то придумывать?              – Потому что это очевидно. Тебе нельзя идти туда.              Гнев вспыхнул внутри, словно огонь от поднесённой к включенному газу спички. Малфой не имел права так разговаривать с ней. Указывать, что делать, и принимать решения, которые его совершенно не касались. Это была её жизнь, и если ещё буквально пятнадцать минут назад Гермиона даже не помнила о предстоящей встрече, то теперь она готова была любой ценой отстаивать своё право на выбор.              – Я уж как-нибудь сама разберусь с тем, что мне можно, а что нельзя.              – Ну пока у тебя, знаешь ли, плохо получается.              – Ты так говоришь будто я не в кофейню собираюсь, а решила, как минимум, снова ограбить Гринготтс.              Лицо Малфоя буквально скривилось от несдерживаемого раздражения.              – И ты ещё пыталась доказать мне, что не идиотка? За тобой охотится гребанный маньяк, убивший Поттера, одного из самых сильных волшебников, которого я знал, а ты не хочешь даже отменить встречу с каким-то придурком.              – Мартин не придурок!              – Серьёзно? – уголок губы Драко приподнялся вверх, но едва ли это можно было назвать улыбкой. – И как же давно вы общаетесь, что ты успела прийти к такому выводу?              – Достаточно.              – Так я и думал. А тебе не приходило в голову, что он может быть замешан, и всё это просто ловушка?              Малфой не так часто повышал голос, чтобы Грейнджер смогла это просто проигнорировать.              – Ты очень удивишься, но иногда люди могут общаться без желания убить друг друга. Хотя откуда тебе знать об этом.              Последние слова сорвались с губ сами собой, словно не выдержав тяжести образовавшихся внутри эмоций, и, чёрт… Кажется, это было слишком. Жестокость, совсем несвойственная Гермионе, ощущалась во рту неприятной горечью, как скисшее молоко или пересоленный ужин, но даже понимая, насколько ужасно звучит, Грейнджер не готова была сдаться. Тем более, что её собеседнику не нужны были поблажки, чтобы сравнять счёт в любом, даже самом гнусном конфликте.              – Ну, стоит заметить, из нас двоих не мне приходят угрозы. Так что, возможно, тебе стоит задуматься.               – Знаешь, я начинаю жалеть, что вообще рассказала тебе про эти дурацкие письма.              – Ну да, конечно. Куда лучше было оставить всё как есть и бежать на свидание к какому-то идиоту. О, простите, он же наверное мистер Идеальность, раз сама Гермиона Грейнджер потеряла голову, забыв о грёбанной элементарной безопасности.              – Мерлин, – не выдержав, Гермиона всплеснула руками, всё же смахнув рукавом лежавшую на краю стола ложку, но никто даже не обратил на это внимание, – что ты вообще несёшь? Это обычная встреча в магловском Лондоне среди кучи других людей. Я не понимаю, ни откуда у тебя взялась эта паранойя, ни какое тебе вообще дело до моей как, ты выразился, грёбанной безопасности.              Последняя фраза, кажется, заставила Малфоя немного взять себя в руки, так что его ответ прозвучал с куда более свойственной ему холодной и немного тягучей интонацией.              – Я не собираюсь оставаться один в этом хаосе.              – А я не собираюсь умирать. Но и сидеть, как собачка у тебя на привязи, я тоже не буду.               Не выдержав, Грейнджер поднялась на ноги, и Драко практически сразу последовал её примеру.              – Отлично, – серые глаза гневно сверкнули, но это не заставило Гермиону отвести взгляда. – Надеюсь, ты не забыла хотя бы про Джеймса. У меня в восемь дежурство, и я не собираюсь изворачиваться только из-за твоего желания хорошенько…              – Тебе лучше не продолжать, – ледяным тоном перебила Малфоя Грейнджер, не желая выслушивать его оскорбления. – И можешь быть спокоен – я прекрасно помню данные мной обещания. И искренне рассчитываю, что ты, не смотря ни на что, тоже.