Шальное наследство

      Наир открыл рот и задумался о том, с какого вопроса начать, но в этот момент Павер снова высунул руку из окошка и дал новую отмашку кучеру. Карета аккуратно замедлила ход и остановилась.       — Мы на месте. Могу я спросить, какого дьявола мы тут делаем? — Павер брезгливо сморщил носик на кучу мусора, под которой дремал какой-то бродяга. Откровенно говоря, запах стоял отвратительный даже по меркам Наира, но он лишь развёл руками.       — Сейчас увидишь.       Наир тоже высунулся в окно и крикнул:       — Лаир! Я не хочу выходить на «эту» мостовую!       Одна из обшарпанных дверей приоткрылась, за ней началось какое-то шевеление и через мгновение оттуда появился Лаир в новом зелёном платье, которое аккуратно поддерживал двумя руками, чтобы подол не касался камней. Он попрощался с кем-то остававшимся внутри и быстро закрыв дверь, поспешил оказаться в карете.       — Ты становишься высокомерным! — пробормотал он.       — Нет, просто гигиеничным, — ответил Наир.       Оба повернулись к Паверу, и Наир откровенно ухмыльнулся, встретив ошарашенный взгляд своего несостоявшегося ученика.       — Лаир едет с нами на бал, — оповестил он.       Павер молча подал знак кучеру. Потом сглотнул.       — По крайней мере, он попытался.       Павер окинул взглядом новое одеяние Лаира.       — Что?! — возмутился тот.       — В Челии только чужаки носят такие откровенно яркие цвета.       Лаир заметно покраснел и оглянулся на брата в поисках помощи.       — Знаешь, что… — возмутился было тот, но Павер прервал его жестом руки.       — Я… прошу прощения, господин, — смиренно согласился челиец. — Мы в любом случае собираемся всё исправить в ближайшие полчаса.       Наир с подозрением посмотрел на Павера.       — Ты не злишься, что я решил взять с собой брата?       Павер равнодушно пожал плечами.       — Многие магистры берут с собой свиту, было бы более чем странно, если бы ты явился один.       Наир покосился на брата, задаваясь вопросом, не обиделся ли тот, но Павер с       удивительным терпением пояснил:       — Я тоже — часть твоей свиты. Иначе мне на бал не попасть. Было бы вполне разумно взять с собой и Сандро, чтобы было кому попробовать твои напитки на яд.       — Вот потому я его и не взял! — отрезал Наир раньше, чем сообразил, что говорит.       Лаир нервно усмехнулся и посмотрел на одного, потом на другого.       — Не страшно. Напитки могу попробовать я.       Следующую остановку они сделали у дома Павера. И Наир поначалу было нахмурился, обнаружив, что карета тормозит.       — Зачем это? — мрачно спросил он.       — Догадайся с трёх раз, — Павер распахнул дверцу экипажа и утрировано вежливым жестом показал на мостовую. Один из его рабов тут же подбежал и упал ниц, изображая собой ступеньку.       Наир передёрнулся и поняв, что другие два мага не собираются пользоваться удобствами, Павер закатил глаза, наступил рабу на спину, позволив второму придержать себя за руку, и спустился вниз. Потом дал обоим рабам знак исчезнуть, так что Наир наконец получил возможность спрыгнуть на мостовую и поддержать брата в его длинной мантии.       Следуя за Павером они переместились вглубь дома, в комнату, очевидно, служившую челийцу будуаром.       — Начнём с того, что попроще, — обозначил хозяин и, взяв Лаира за руку, заставил выйти вперёд. — Поразительно, как можно владеть таким богатством и настолько не уметь его тратить. Откуда эта ткань?       — Я… — запнулся Лаир и, покраснев, замолк, потому что обнаружил, что Павер уже стягивает с него казавшуюся такой замечательной мантию.       — Эй! Это было красиво! — возмутился Наир.       — Сейчас — это станет красиво! — отрезал Павер. Подошёл к шкафу и распахнув его, перебрал пальцами череду одеяний, висевших на вешалках. Потом обернулся к другим двум юношам и требовательно спросил: — Зелёный обязателен?       — Он идёт к его глазам! — отозвался Наир.       Павер вздохнул, закатил глаза и снял с вешалки одну из мантий. Потом положил её рядом с мантией Лаира на кровать и сведя пальцы провёл ими крест-накрест. Братья заворожённо наблюдали за результатами его магии — мантия Павера осталась такой же шёлковой, никуда не делись украшавшие её жемчужины — но крой и цвет заметно изменились, и теперь оно больше походило на выбор Лаира.       Взяв своё творение в руки, Павер встряхнул его и протянул целителю.       — Украшения подберём, когда переоденешься, — он повернулся к Наиру и с тоской оглядел его доспех. — С другой стороны, удобно, что у тебя нет своих идей.       — Что… значит… нет идей? — к тому моменту, когда Наир произнёс последнее слово, у Павера в руках уже был набор одежды самых разных мастей. В основном среди этих вещей были пышные чёрные блузы, несколько расшитых драгоценными камнями кожаных камзолов, у его ног появилась пара сапог и несколько более замысловатых предметов обуви — все на заметном каблуке. — Я… в этом просто упаду,       — Наир ткнул пальцем в сапоги на каблуке длинной в его указательный палец.       — Когда ты будешь в этом, все дамы — упадут! — исправил его Павер. — Давай не будем тратить время на споры? Мне ещё надо что-то сделать с твоей причёской…       Спустя примерно два часа все противоречия были утрясены. Лаиру понравились все три мантии, которые он перемерил дома у Павера, но он упорно просил сделать цвет посветлее — а лучше «показать ему это замечательное заклинание». Павер сжалился и (не скрывая гордости) показал, однако прежде взял с целителя обещание, что «посветлее не будет».       — Светлые цвета выглядят по-деревенски! — отрезал челиец. — Море и небо Челии требуют ярких, насыщенных оттенков!       — Да уж… — пробормотал Наир покосившись за окно, где чёрные громады соборов чернели на фоне чёрного ночного неба.       Впрочем, у него таких проблем не было. Гораздо больше сомнений у вызвала предложенная Павером обувь.       Наиру нравился чёрный. Он не смущался обилия красных и зелёных камней, украшавших почти все предметы туалета, предложенные Павером. И легко согласился на глубокий вырез на чёрной шёлковой рубашке с пышным полужабо, прикинув, что стесняться ему в этой части тела нечего — работа в поле сделала Наира вполне себе рельефным и крепким физически. У них с Павером обнаружилось даже некоторое сходство во вкусах — они оба любили чёрную кожу и шёлк, в отличии от Лаира, которого брат отродясь не видел в таких мрачных тонах. Лаир в отличии от двух других братьев никогда не носил и доспехов, и вообще судя по всему тосковал по возможности открыто демонстрировать свою принадлежность к когорте магов.       Наир решил воздержаться от нескольких уж слишком вызывающих на его деревенский вкус кожаных корсажей, которые другие молодые мужчины Челии не стеснялись комбинировать с рубашками и голым телом. Он почти сдался, когда Павер сказал ему, что этот атрибут одежды выдерживает удар кинжала, но всё-таки не смог одолеть себя.       Он смиренно вынес эксперименты Павера и его слуг со своими волосами, потому что привык, что мать и младший брат измываются над его причёской. Но когда дело подошло к ботфортам на высоченном каблуке, отказался наотрез.       — Нет, нет и ещё три раза нет!       — Есть ещё вот такой вариант, — Павер почти заискивающе протянул ему что-то вроде украшенных драгоценными камнями сандалий — тоже на каблуке.       — Лаир идёт в своей обуви       — Но её не видно под мантией, — Павер вздохнул, не зная, что ещё делать.       — Наир, — строго сказал младший брат. — Обувь делает мужчину человеком. Ты просто обязан это надеть, если не хочешь уронить честь семьи Арави. Я не могу позволить своему брату появиться на балу в башмаках. Наир открыл рот чтобы ответить, что ни один уважающий себя мужчина в жизни не прикоснётся к этому чудовищному изобретению… И снова закрыл. Павер с восхищением посмотрел на целителя и просто подтвердил:       — Да.       Тяжело вздохнув, Наир смирился со своей участью и принялся натягивать сапоги в которых, как он знал, едва сможет ходить.       Стояла полночь, когда карета Павера остановилась около поместья.       Луны не было, но в саду магистра было светло как днём, так что Наир с трудом заставлял себя не таращиться по сторонам. Лаир даже не делал попыток сдержаться и то и дело дёргал старшего за рукав, чтобы ткнуть в очередную достопримечательность.       — Полагаю, в Нимфареле гуляния несколько поскромнее, — легко, но с явной насмешкой заметил Павер.       — В Нимфареле осторожно относятся к магии, — спокойно отозвался Наир. — Её, конечно, не используют, чтобы освещать сады.       Он помолчал и Павер, пользуясь случаем, спросил:       — Ты рад, что перебрался сюда?       — Иногда… да, — признался Наир. — А иногда… абсолютно нет, — он качнул головой на ещё одного раба, подбежавшего к новой карете, чтобы послужить какому-то магистру ступенькой.       Павер не ответил, и Наира это устроило — он абсолютно не хотел, чтобы эту достопримечательность заметил брат.       — Ромер Дариус, хозяин Сумеречных Островов, — продолжал Павер, обваривая взглядом зал. — Довольно противоречивая личность. Говорят, когда он был ещё мальчиком, заключил какой-то… контракт.       Наир посмотрел на спутника и изогнул бровь.       — Ах… — Павер снова закатил глаза. — Ничего необычного. Его семью полностью вырезали, когда ему было двенадцать лет. Это было ну… Это была странная история.       Они собрали множество гостей, чтобы чествовать первое совершеннолетие мальчика, прошло больше недели, когда в городе обратили внимание, что никто из гостей не вернулся назад. Их поехали искать. Ворота поместья оказались накрепко заперты магией, и когда наконец удалось разомкнуть их и войти внутрь… во дворе были только мертвецы. Ну и… Ромер. Он просто сидел среди трупов, пьяный вусмерть, и сосал из бутылки дорогое вино.       Наир поёжился и оглянулся на брата, но тот был слишком занят, изучая танцующие пары, чтобы слышать эту историю.       — Что тебе нужно от этого человека? — напряжённо спросил Наир. — Хочешь стать его учеником?       — Может быть, может быть, — с деланой рассеянностью пробормотал Павер. — Ага! Вот и он!       Мужчина, к которому он повернул Наира лицом, безусловно, поражал красотой. У него были длинные чёрные волосы, украшенные искорками драгоценных камней. Его лицо было по-эльфийски изящно, а некое подобие камзола, которые так любили в Челии — распахнуто на груди. Свободная тёмно-зелёная рубашка открывала взгляду большой участок кожи, как ивысоко закатанные воздушные рукава. Ромер медленно повернулся. Его тонкие длинные пальцы крепче сжали золотой кубок, когда взгляд встретился со взглядом Наира.       Нимфарелец сглотнул. Он не страдал робостью, но при виде этого взгляда неестественно бледных голубых глаз у него ноги приросли к земле.       — Ах! — в голос произнёс Ромер так что, безусловно, услышала вся компания, с которой он говорил. — Лорд Арави. Я и надеяться перестал, что когда-нибудь встречусь с вами лицом к лицу.