О чем молчат легенды

— Ну, что ты там маешься под дверью? — повысив голос, спросил Уилл, как только Энгус и Колин увели Фрейзера. Спенсер знал, что МакКоннел, снедаемый любопытством, наверняка подслушал весь их разговор с этим странным человеком. С очень, очень, очень странным человеком. Впрочем, верный Дункан не лишен был чувства собственного достоинства, поэтому не спешил обнаруживать свое присутствие. Выждав минуту-другую, он неторопливым шагом прошествовал в зал. — Я был неподалеку на тот случай, если что-нибудь понадобилось бы вашей светлости, — с легким кивком произнес дворецкий. — Не прикажете ли подавать ужин? — Потом, все потом! — юный лорд пребывал в крайней степени задумчивости. Меряя широкими шагами просторный кабинет, он то и дело теребил пятерней растрепавшиеся локоны, а потом дернул шейный платок, развязав бант. Разговор с пленником так взволновал Спенсера, что он буквально не знал, куда себя деть. Ужин? Да ему сейчас кусок в горло не полезет! — Ты слышал что он говорил? — Уилл вдруг резко остановился и взглянул на Дункана. Слуга внимательно присматривался к хозяину, пытаясь определить, чего же больше было в устремленном на него взгляде серо-голубых глаз — восхищения или же тревоги. Пожалуй, оба эти чувства сейчас ясно читались на раскрасневшемся лице мальчишки. — Подумать только… — Под нос себе пробормотал граф Инвернесс и вновь принялся мерить шагами комнату. — Две тысячи пятнадцатый? Он сказал, что сейчас две тысячи пятнадцатый год. — Этот плут голову вам задурил, а вы и уши развесили, ваша светлость. — Не дерзи! — сверкнул глазищами Уильям. — Прощения просим, — покорно склонил голову МакКоннел. Однако же в душе он был непреклонен. Этот Фрейзер, или как там его звать, явился в Спенсер-гров не иначе как для того, чтобы заморочить голову молодому лорду да увлечь его в какую-нибудь авантюру. Из тех, что заканчиваются на плахе. Наверняка подослан к его светлости бунтовщиками-якобитами! И его, Дункана, задача, проследить, чтобы мистер Спенсер не поддался дурному влиянию. Быстрее бы утро! Отправить пленника туда, где ему и полагается быть — к досточтимому судье Флетчеру. Уж господину судье просто так зубы не заговоришь! Он и не таких болтунов повидал за годы службы. — Принеси мне вина! — приказал Спенсер и опустился в кресло. Нужно было хорошенько обдумать все то, что сказал ему непрошеный гость. Дворецкий поспешил исполнить приказ, и уже через пять минут лакей наполнил бокал юного графа. Пригубив терпкий напиток, Уилл чуть прикрыл глаза, смакуя крепкое, сладковатое, с тонкой ноткой кислинки вино, которое прислал его отцу дядюшка Сессил из далекой Италии. На секунду возникла мысль о том, что попивать этот божественный напиток в компании Майкла — Уилл и сам не заметил, как про себя назвал наглеца по имени — было бы куда приятнее. Однако же не пристало сыну графа Инвернесс распивать драгоценные вина в компании всякого сброда!

***

После того, как Уильям сообщил Фрейзеру о том, что никакой… тачки — Уилл споткнулся об это слово, — неподалеку от капища обнаружено не было, тот пришел в уныние. Выдал скороговоркой целую тираду незнакомых Уильяму слов, среди которых он разобрал несколько бранных. Остальные были совсем непонятные. То есть звучали-то они вроде знакомо, но смысл их молодой граф понять не мог. Остановив нетерпеливым окриком этот поток брани вперемешку с непонятными словечками, Спенсер поинтересовался, правильно ли он понял, что пленник изволил прибыть в Спенсер-гров на таком же точно… аппарате, который он продемонстрировал несколькими минутами ранее, показывая Уиллу чудные картинки с изображениями своего брата. Фотография — вот как это называется. — Что? Как у Лиама? — прекратил браниться Фрейзер. — Ну да. То есть нет. В смысле у меня Форд, а у Ли — Шеви. Слушай, чувак, хорош уже прикалываться! Каким бы Маугли ты ни был, но даже ты не можешь не знать, что такое автомобиль. — Ты снова переходишь на оскорбления, — сухо заговорил Уильям, пытаясь понять, почему он все это терпит, ведь не только же из любопытства. — Держи себя в руках. Он хотел было съездить проверить где там этот «форд» — чем бы он ни был — может, снегом занесло? — Да не оскорблял я тебя! — возмутился Майкл, думая о том, какое на этот раз слово вызвало недовольство странного малого. — Послушай… Я понимаю… То есть я пытаюсь понять… Тебе наверняка нравится все это, — Майкл обвел взглядом стилизованный под старину зал. — Древний замок, древние шмотки… Но я ни за что не поверю, что парень в две тысячи пятнадцатом году не знает, что такое автомобиль. — А ты зачем-то пытаешься убедить меня в том, что на дворе две тысячи пятнадцатый! — выпалил лорд Спенсер. — Для этого ты изготовил фальшивые деньги? И дату фантастическую нарисовал на банкнотах… Это все для того, чтобы убедить меня в твоих небылицах?! — Да почему фальшивые-то? — снова завелся Майкл. — Самые настоящие. Вот, видишь? И знаки водяные на месте… И бумага… И мобильный… И камера… И я сам — настоящий. Уилл, кто здесь притворяется, так это ты. Лорд Спенсер, готовый снова взорваться, воздел было руку и сжал кулак, с трудом сдерживаясь. Все это было похоже на какой-то бредовый сон. Однако, его гость — это было очевидно — верил в то, о чем говорил. — Мы не слышим и не понимаем друг друга, — Уильям решил рассуждать здраво. — Наши познания о мире взаимоисключающи. Давай не будем просто обвинять друг друга во лжи. Расскажи мне о себе. Я не буду перебивать. — Чего ты хочешь услышать? — устало спросил Майкл, чувствуя, как противно начинает сосать под ложечкой. Он бы с удовольствием перекусил вместо того, чтобы спорить с безумцем. Что он может доказать мальчишке, который никогда не держал в руках мобильный телефон? — Имя, где и когда ты родился, зачем ты пришел в этот дом. Только правду. Всю сразу и по порядку. — Уильям жестом указал на стул, предлагая своему пленнику сесть, а сам вернулся за свой стол, сложив руки пирамидкой перед грудью. — Мой брат взял бы тебя в напарники, — усмехнулся Майкл, — ты был бы мастером ведения допросов. Фрейзер не отказал себе в удовольствии любоваться на этого странного молодого человека. То, с каким достоинством мистер Спенсер держал себя в ситуации, явно для него необычной, вызывало уважение. Наверное, не каждый день к тебе заявляется незнакомец, желающий продать твой родной дом. Тьфу! Вот уже и сам Майкл начал называть Спенсер-гров родным для этого мальчишки. Чего он не стал отрицать, так это того, что парень явно не был трусом. Фрейзер продемонстрировал наглядно, что для него не составит труда скрутить Уильяма, и тем не менее, тот не стал связывать гостя, да и охрану отпустил. Определенно, Майкл начинал чувствовать зарождающуюся симпатию к тому, кто продержал его в холодном подвале. Стокгольмский синдром? Еще не хватало… — Мое имя Майкл Винсент Фрейзер, — произнес пленник после минутной заминки, — я родился в одна тысяча девятьсот восемьдесят втором году в Эдинбурге. Не женат. Детей не имею. Приводов в полицию тоже не было. Служил в морской пехоте Ее Величества Королевы. Сейчас я занимаюсь куплей-продажей недвижимости. Собственно, об этом я тебе сразу сказал. Как и о том, зачем я приехал в Спенсер-гров. Вы довольны, ваша светлость, или как мне вас величать? — Милорд будет достаточно, — без тени иронии ответил Уильям. — Что ж, как я и говорил, наши представления взаимоисключающи. Я утверждаю, что мое имя Уильям Этельберт Спенсер, и я рожден в одна тысяча семьсот семнадцатом году от рождества Христова, милостью Его Величества лорд Спенсер, граф… — он вздохнул, поняв что полностью произносить свой титул в данной ситуации было бы неуместно, — командовал драгунами Его Величества Короля, и я хозяин этого поместья, как и мои предки до пятого колена. Уилл вскинул подбородок, разглядывая лицо своего собеседника, чуть сощурившись. Майкл с трудом удержался от того, чтобы не продемонстрировать собеседнику отчаянный жест «рука-лицо». Какие, нахрен, драгуны? Какой, к чертям, тысяча семьсот? Впрочем, если мальчишка и впрямь болен рассудком и живет в своем, выдуманном мире, то это все объясняет. Вдруг он и впрямь родственник мисс Спенсер, которого из жалости не определили в скорбный дом? А что, если он не буйный… Ага, не буйный, как же! Сабля… и охрана опять же… — Слушай, милрод, — Майкл решил не потворствовать душевнобольному и закончить этот разговор о драгунах и графьях. — Давай чего-нибудь пожрем, а? Клянусь твоим королем, у меня сейчас желудок к спине прилипнет. — Пож-жрем, — попробовал на язык малознакомое просторечное слово Уильям, — к сожалению или к счастью, у меня есть дела, и трапеза твоя пройдет в одиночестве. Он дернул за шнурок, висевший около стола, и где-то в глубине дома зазвонил колокольчик, а через несколько минут появился дворецкий. — Дункан, отведи мистера Фрейзера в комнату. Не в застенок, — он выразительно посмотрел на дворецкого, — пусть ему подадут обед. Да проследи, чтобы охрана не зевала. После возвращайся ко мне.

***

Майкл с сожалением посмотрел на пустой кувшин — вино в погребах Спенсер-гров было отменным, и то, что мальчишка не пожадничал и не позволил гостю запивать ужин простой водой, только добавляло ему очков. Собственно, ужин был довольно скромным — холодное мясо, щедро приправленное какими-то пряными травами, картофель в масле и кусок хлеба. К ужину полагалась вилка — ну хотя бы об этом можно было не волноваться, — Майкл хохотнул, разглядывая тяжелый столовый прибор с двумя зубцами. Вилка выглядела, как и все в этом доме — так, как будто ее достали из загашников исторического музея. Неспешно пережевывая мясо, Майкл с любопытством разглядывал отведенную ему комнату. Судя по тому, что располагалась она на первом этаже, наверняка его статус, как гостя, был невелик. Но Фрейзера это не волновало — он милорду в друзья не набивался. И даже не обстановка небольшой клетушки, куда поместили Майкла, удивила нового постояльца — узкая кровать, деревянный, грубо сколоченный стол и такой же стул, низкий платяной шкаф и кувшин на подоконнике, — а то, что увидел Фрейзер, когда к этому подоконнику подошел, закончив ужин. Выглянув наружу, Майкл заметил, как из кустов бузины, что росли прямо под окном, вылезли двое мальчишек — лет по десять каждому — и, стрелой пересекая усыпанный песком двор, скрылись за углом. Дети были одеты — Фрейзер только вздохнул — в простые холщовые штаны и теплые шерстяные куртки. Нужно ли говорить, что покрой этой одежды никак не походил на все то, что носили мальчики в родном Эдинбурге? «Да пошли вы все!» — непонятно на кого выругался Фрейзер и, упав на застеленную кровать, закрыл глаза.

***

Спенсер велел подать ужин к себе в кабинет и подготовить коней и охрану для выезда на завтрашнее утро. Несмотря на увещевания дворецкого, он собирался вместе со своим гостем к тому месту, где Фрейзер, якобы, оставил свою… тачку, прости Господи… Таким образом Уилл сможет доказать Майклу — или же самому себе? — что все его слова — не более чем выдумки. Спенсер не любил это место — нагромождение огромных валунов к северу от замка. От своей няньки, не к ночи будь помянута, Уильям слышал истории о том, что рядом с капищем друидов люди не только пропадали, но и появлялись, растерянные, несущие несусветную чушь. Что было дальше с этими людьми, история умалчивала, и теперь все эти сказания вдруг всплыли в памяти, заставляя задуматься. Чушь! Молодой лорд потер лицо ладонями, выдохнул, подходя к окну. Совершеннейшая чушь. Этот человек помешался, и Уилл покажет ему, что все его россказни — лишь фантазия. Может, увиденное отрезвит этого сказочника?

***

Он проснулся, услышав скрежет ключа в замке. Странное дело — после событий вчерашнего дня Майкл думал, что глаз сомкнуть не сможет. Тем более на этой узкой койке. Однако же уснул, едва только коснулся головой тощей подушки. Так вот Майкл проснулся, стоило только Энгусу загреметь ключами. Потянувшись, пленник попросил своего тюремщика погодить, пока он приведет себя в порядок. Умываться холодной водой из кувшина было странно. И неудобно. Майкл больше разлил на пол, чем вылил себе на лицо, и, полоская рот, подумал о том, что не мешало бы отлить. Ведро нашлось тут же — стыдливо спрятанное в стенной нише и прикрытое широким полотенцем. Его тюремщик с пониманием отнесся к желанию пленника в одиночестве совершить утренний туалет и вышел из комнаты — вот какой деликатный! Его светлость уже ждал Фрейзера и его сопровождающих на улице, нетерпеливо похлопывая стеком по высокому кожаному сапогу. — А что? Завтрак заключенным не положен? — язвительно поинтересовался Майкл. — Ничего, с голоду не помрешь, — буркнул Уильям, — зато лошади легче будет тебя нести. — Лошади? — изумился Фрейзер. Им, и правда, подвели лошадей. Уилл легко, как перышко, взлетел на стройного, ухоженного, с лоснящейся шкурой жеребца, а Майкл, не без помощи того же Энгуса, забрался на спину спокойной на вид кобылки вороной масти. В седле Майкл держался, прямо скажем, не очень. До этого Фрейзер ездил на лошади всего один раз — еще в раннем детстве отец как-то прокатил их с Лиамом в парке на пони. — Стесняюсь спросить, далеко ли мы собрались? — поинтересовался гость, едва ли не с восхищением наблюдая, как танцует под Уильямом стройное, грациозное животное. Спенсер держался в седле уверенно, придерживая поводья лишь слегка, и Майкл поневоле залюбовался тем, как сильно стискивают крутые бока лошади длинные ноги молодого лорда. — Мы едем искать твой «форд», — Уильям кивнул в ту сторону, где виднелись ворота поместья, — Может быть, я не приметил его вчера. Теперь, когда снег поулегся, мы поищем твою… тачку. Он чуть повел корпусом, и послушный его движению Беркут шагом направился к воротам. Третьим в компании оказался незнакомый Майклу мужчина, представившийся Джейком, ловчим. Охотник быстро сообразил, что Фрейзеру с трудом дается верховая езда, и взял его кобылку на повод, следуя за хозяином. От Майкла теперь требовалось просто не вывалиться из седла. Джейк оставался рядом и без умолку трещал о том, как сейчас хорошо было бы не болтаться на морозе, а сидеть дома, и о том как правильно искать следы в снегу. Спенсер перешел на легкую рысь и двигался чуть впереди. Майкл, понемногу приноровившись к движениям лошади и не особо прислушиваясь к тому, что там бубнит ловчий, разглядывал простирающийся перед ними пейзаж. Легкий холодок пробежал по спине, заставляя кожу покрываться мурашками — и это несмотря на теплый шерстяной плащ, который — не церемонясь — кинул ему Спенсер прежде чем взобраться на коня. Причиной тому было отсутствие каких бы то ни было признаков цивилизации. Фрейзер не видел ни линий электропередач, ни даже сотовой вышки, мимо которой — он точно помнил — проезжал прежде чем свернуть к усадьбе. Да и асфальт… Судя по тому, сколько их компания уже проехала, они давно должны были достичь шоссе. Вместо асфальтированного дорожного полотна под копытами их лошадей был лишь плотный снег, сквозь который местами пробивался грунт. Тысяча семьсот сороковой… Да нет же! Примерно через милю пути молодой граф начал проявлять нетерпение и, цокнув языком, пустил своего коня чуть быстрее. Вся процессия также прибавила ходу, стараясь не отставать от хозяина. Майкл, до судороги сжав ногами бока лошади, молился о том, чтобы не упасть и не расшибиться. Они добрались до присыпанных снегом замшелых камней капища, и Уильям остановил коня. Он дождался, пока спутники его догонят, и подошел к Майклу, оттянув ворот, защищающий лицо от ветра. — Ты говорил, что проходил мимо этого места. Показывай, откуда ты пришел. Майкл огляделся, пытаясь понять, где именно, относительно камней, должна находиться трасса. По идее, шум машин должен быть слышен даже отсюда, но Фрейзер не слышал ничего, кроме фырканья лошадей да перешептывания ветра в древесных кронах. — Я оставил машину вон там, — Майкл указал в восточном направлении. Слабая надежда, что автомобиль — да и всю трассу — не видно из-за небольшой рощицы, что росла чуть поодаль от капища, таяла с каждой минутой. — Веди, — Уильям перехватил повод его лошади у ловчего и пошел корпус в корпус с Майклом. Этот человек действительно верит в то, о чем говорит, — скосив взгляд, Спенсер разглядывал Майкла, отмечая правильный профиль, четко очерченные, слегка полноватые губы, твердую линию подбородка и крепкую шею, что сейчас скрывали складки плаща. Темно-русые волосы мягким каскадом ниспадали гостю на плечи, и его светлость неожиданно подумал о том, что, должно быть, на ощупь они мягкие, словно… Не закончив мысль, Уильям поднял ворот и закусил губу, не понимая, зачем вообще он думает о волосах Майкла Фрейзера. — Туда, к роще, — Майкл, поймав изучающий взгляд Уильяма, не спешил отводить свой. Ему было приятно внимание этого молодого человека, и если бы не тревога, вызванная тем, что Фрейзер совершенно не узнает мест, мимо которых проезжал совсем недавно, то он бы даже наслаждался конной прогулкой. Путники не успели достичь рощи, когда все случилось. Их было пятеро — столько человек, преградивших им путь метрах в пятидесяти дальше по дороге, успел насчитать Майкл. — Хьюм! — выкрикнул Уильям. А Майкл загляделся на то, как изящно тот держится в седле, одной только рукой придерживая резво пританцовывающего под ним жеребца. — Как у тебя хватило дерзости явиться самому и привести своих отщепенцев в мои владения?! — Вашество! — шутливо поклонился Уильяму тот, кого он назвал Хьюмом. — Ты отдал под суд моего товарища. И теперь он мертв… — Я отдал под суд насильника и бандита! — голос Спенсера звенел от праведного гнева. — А вскорости и ты сам предстанешь перед судом! — Не хвались, пока дело не сделано, милорд, — презрительно сплюнул Хьюм. — Из-за тебя я потерял верного человека, и желаю получить откуп. — Уж не хочешь ли ты сказать, что желаешь отбить его? — и Уилл кивнул головой в сторону Майкла. — Понятия не имею, кто этот увалень, — пожал плечами Хьюм. — Но ты заплатишь мне за то, что моего кузена Арчи казнили. И заплатишь звонкой монетой. — Я затолкаю все имеющиеся у меня монеты тебе в глотку! — обнажил свою саблю Спенсер и крикнул ловчему: — К бою! Защищать Фрейзера! Однако же Джейк не успел выполнить приказ хозяина. Одна пуля, пущенная кем-то из небольшого отряда Хьюма, задела по касательной, обожгла, расцарапала щеку Фрейзера. Лошадь взвилась под седоком, встала на дыбы. Майкл схватился за поводья в тщетной попытке удержаться в седле, понимая, что падение неизбежно. И уже на грани сознания, когда он, лежа на земле, наблюдал за тем, как Уилл, пришпорив своего коня, пустил его прямо навстречу нападающим, настигло осознание: тысяча семьсот сороковой! — Тысяча семьсот… — прошептал Майкл непослушными губами и отключился.

***

Он очнулся от холода. Что-то ледяное и мокрое царапало щеку. «Снег — подумал Майкл, окончательно приходя в себя, — я лежу на снегу». Застонав, Фрезйер попробовал подняться, но потерпел неудачу — одна нога застряла в стремени, когда он свалился с лошади, как тюфяк, и теперь эта скотина, оттащив седока следом за собой, мирно щипала веточки в кустах орешника, что росли вдоль дороги, на которой прямо сейчас кипел бой. И нетрудно было угадать, кто одерживал верх. Несмотря на то, что один из людей Хьюма лежал, не шевелясь, и Майклу было хорошо видно, как снег вокруг него окрасился в алый, остальные участники драки все еще были в седлах. Уильям Спенсер отмахивался саблей от двоих нападающих. Еще двое теснили к орешнику Джейка, и тот, в отличие от хозяина, парировал удары слабо. Приглядевшись, Майкл заметил потемневший от крови рукав его куртки. Дело плохо, решил Фрейзер, выпутываясь из стремени. О том, что представшая перед ним картина боя — чья-то неуместная шутка, а кровь на снегу и на рукаве одного из участников сражения — всего лишь элементы исторической реконструкции, Майкл уже не думал — слишком уж насмерть бились все шестеро. И если двоим обитателям Спенсер-гров не помочь, исход схватки может стать для них печальным. Сломав большую длинную ветку, Фрейзер, подобравшись сзади к одному из тех парней, что наседали на Джейка, хлестанул его коня по крупу. Тот взвился — как давеча лошадка Майкла, — сбросил седока, но он, в отличие от гостя из будущего, при падении сознания не потерял, вскочил на ноги резво и пошел на обидчика, размахивая саблей. Резкий выпад… Будь на месте Фрейзера кто-то другой, он уже, вероятно, был бы мертв, но Майкла учили уклоняться от ударов. Нырнув обидчику под руку, он смог выбить саблю и, развернувшись, нанести эфесом удар по затылку. Нападавший рухнул в снег, а Фрейзер, не успев отдышаться, тут же вступил в схватку с его товарищем. Ловчий ударил и рассек отвлеченному Майклом бандиту спину — тот издал пронзительный крик боли и завалился на сторону. Его конь, почувствовав свободу, рванул в сторону, утаскивая за собой бесчувственное тело, которое свалилось в снег чуть дальше по дороге. Уильям Спенсер ударом в живот смог ранить еще одного нападавшего. В то время как Майкл отвлек на себя вожака этих молодчиков. Хьюм, оправдывая свое звание, сражался не в пример лучше того парня, которого Фрейзер смог уложить — соскочив с лошади, он набросился на Майкла, фехтуя так, что Фрейзер еле успевал уворачиваться и парировать удары. Закончилось это тем, что Хьюму удалось ранить Майкла в бедро, но и тот, оседая в снег, своей саблей задел неприятеля, оцарапав острием клинка кисть. Раздался оглушительный свист — Хьюм, поняв, что дело проиграно, резко развернул коня и с ходу пустил его в галоп, его раненый товарищ поспешил следом, зажимая рукой рану в боку. — А ну стоять! — Спенсер рванулся было следом, но проскакал всего пару десятков футов и развернул своего жеребца. — Я до тебя доберусь еще, подонок! — бросил он в сторону, возвращаясь к своим спутникам. Он оглядел и Майкла, и Джейка, оценивая то, насколько хорошо они держатся, и тихо выдохнул. —Это была славная драка, а теперь стоит поспешить в поместье, чтобы перевязать раны. Мистер Фрейзер, — Уильям почтительно кивнул, — ваша помощь была неоценима. Фрейзер не ответил, почувствовал, как сознание вновь покидает его — голова закружилась, все тело сделалось слабым, необыкновенно легким. Не успел Майкл додумать мысль о том, что если бы не он, то сидел бы сейчас господин граф в своем поместье, почитывал бы… Что там у них в 18 веке почитывали? Да попивал бы винишко. А тут пришлось саблей махать… Кстати! Он сам-то цел? Вон рожа… то есть какая ж у него рожа? У мистера Спенсера весьма и весьма даже милое личико… И кудряшки слиплись от крови… Своя или чужая? Пусть чужая… Чужая… Чуж… — Не смей! — Уильям тряс Майкла за плечо, не позволяя тому отключиться во второй раз. Увидев, что вчерашний пленник все-таки не скользнул в темное царство бессознательного, а пытается таращить на него, Уильяма, мутные от боли и слабости глаза, Уилл позвал Джейка. — Я здесь, милорд, — чуть запыхавшись, ловчий подошел поближе, баюкая раненую руку, которую уже успел перевязать куском оторванной от рубахи ткани. — Возьми веревку — велел Уилл своему человеку. — Ту, что к седлу приторочена. Свяжи вон того, — его светлость указал на лежащего в снегу человека, которого Майкл вырубил ударом эфеса по затылку. — Заберем мерзавца с собой, а после передадим его судье Флетчеру, а там уж пусть у досточтимого голова болит о том, где искать их главаря. Мы же, если господину судье будет угодно, с удовольствием поможем в поисках мерзавца Хьюма. И пока Джейк возился с раненым бандитом, Уилл, не долго думая, выпростал из шлевок джинсов, что носил Майкл, кожаный ремень и, используя его в качестве жгута, перетянул раненому бедро. — Не уходи, говори со мной, — Спенсер приподнял Майкла, уложив его голову себе на сгиб локтя, и держал, накинув на раненого полу своего плаща, чтобы тот не замерз раньше, чем они доберутся до поместья. Отчего-то было важно сберечь этого человека. Не из чувства долга, и даже не потому, что Уилл был благодарен непрошенному гостю — тот вступил в бой, не раздумывая, а ведь мог бы не вмешиваться — это была не его война. Что-то другое, то, что поднималось сейчас изнутри, не могло позволить померкнуть этим глазам, что глядели с таким отчаянием. — Ты закончил? — не оглядываясь на подошедшего к ним Джейка, спросил Уильям. — Точно так, милорд, — тихо ответил ловчий. Ему понадобилось едва ли больше десяти минут для того, чтобы привести в чувство одного из шайки кривого Хьюма, и, связав тому руки спереди, прикрепить другой конец длинной веревки к своей лошади, так, чтобы пленник мог идти сзади. — Тогда помоги мистеру Фрейзеру сесть на лошадь, — велел граф Инвернесс. — Мы возвращаемся в Спенсер-гров. Майкл имел большие сомнения относительно того, что он в принципе может сидеть, не говоря уже о том, чтобы сидеть на спине лошади, когда тебя трясет и подбрасывает на ухабах. — Я не… Я тут полежу, ладно? — слабо запротестовал Фрейзер, когда Джейк попытался приподнять его. — Ты замерзнешь раньше, чем сюда успеет добраться телега, так что соберись, — отчего-то сказанное Уильямом прозвучало ласково. Уилл и Джейк с двух сторон подхватили Майкла и поставили его на ноги, а после водрузили на лошадь. Опытный взгляд Спенсера быстро оценил ситуацию, и молодой дворянин забрался в седло позади Майкла, одной рукой придерживая его поперек живота, а второй удерживая поводья. Ловчий без напоминаний взял резвого жеребца своего хозяина под уздцы и повел следом за своей лошадкой. Позади плелся пленный бандит. Не сказать, что Майкл наслаждался обратной дорогой. Он был вымотан пусть коротким, но все же самым настоящим боем, да и потеря крови давала о себе знать, от чего Фрезера заметно знобило, и он с благодарностью прижимался к сидящему позади него молодому лорду, чувствуя, как уверенно обнимают его чужие руки, не давая позорно свалиться на землю, а стройные бедра его светлости крепко прижимают ноги Майкла к лошадиному боку, для большей устойчивости. Он хотел уже было пристроить голову у господина графа на плече, так, чтобы темные кудряшки нежно щекотали бы Майклу висок, но отказался от этой затеи. Черт его знает, как тут, в веке восемнадцатом, отнесутся к таким вот проявлениям нежности? Странно, как спокойно сейчас об этом думалось — о том, где… то есть когда именно очутился Фрейзер. И если Майкл все еще не готов был смириться с тем, что его каким-то невообразимым образом занесло на триста лет назад, то отрицать новую реальность больше не было смысла. Он ранен в сабельном бою. Он сидит в седле. Он чувствует морозный запах лежалого снега, лошадей, их с сэром Уильямом пота и слегка горьковатый аромат полынных трав, что окружал легкую фигурку его светлости. В его родном, две тысячи пятнадцатом году, уже не существует таких запахов.