О чем молчат легенды

Генри Моубрей закрыл потайное окошко, и теперь ровная каменная кладка ничем не выдавала наличие в стене небольшого прохода, соединяющего кабинет командующего гарнизона и помещение, по большей части времени пустующее. Ключ был только у него, и временами сэр Генри захаживал в эту каморку, чтобы услышать нечто, для посторонних ушей не предназначавшееся. Вот и сейчас маркиз Хексем узнал кое-что весьма интересное. И нет, это не касалось отношений — явно интимного характера — между заключенным и графом Инвернесс. О том, что эти двое предпочитают проводить ночи вместе, Генри знал от Даррена, который с давних пор был ушами и глазами Моубрея в Спенсер-гров. А вот то, что рассказал Фрейзер о своей встрече с местной знахаркой… Вот это было любопытно. «В день великий Белтайна поспеши домой…» — что бы это могло значить? То, что Фрейзер прибыл издалека, не было ни малейшего сомнения. И это самое «издалека» не имело никакого отношения к географии. Сэр Генри подозревал, что Майкл прибыл не откуда-то, а из… когда-то, если можно было так выразиться. Спенсер-гров… Старые легенды, окружавшие это древнее место... Маркиз Хексем был уверен — пусть не полностью, но частично эти россказни могли быть правдой. А Майкл Фрейзер слишком уж странно себя вел… Как там рассказывал один из дружков покойного капрала Джексона? Что говорил Фрейзер, когда его задержали? Что-то про «телефонный звонок»… И когда сэр Генри велел допросить задержанного, особое внимание уделяя именно этой непонятной фразе, тот помалкивал, как бы дознаватель ни старался развязать ему язык. Что ж… У них еще будет время все выяснить. И когда Моубрей снова зашел в свой кабинет, он пребывал в чудеснейшем расположении духа. — Вы закончили гораздо быстрее, чем я предполагал, — с легкой улыбкой проговорил командующий фортом Джордж, обращаясь к его светлости. И тут же скомандовал конвоирам: — Увести заключенного! — Сэр Генри, позвольте… — Уильям поднял указательный палец и поманил Моубрея. Его манера вдруг сделалась очень мягкой, словно у подбирающегося к мыши кота. Спенсер, судорожно перебиравший варианты, вдруг вспомнил о том, что у него есть козырь, долгосрочное вложение - как он это называл про себя. И теперь пришла пора это использовать. — Я бы хотел сказать вам пару слов прежде чем вы вернете мистер Фрейзера в камеру. Однако, лучше это сделать наедине. — Ну что еще за выкрутасы, Спенсер? — раздраженно спросил Моубрей. — Я уже потерял достаточно времени ради вашей прихоти. Теперь мне нужно работать. И он кивнул охраннику, который, подталкивая Фрейзера в спину, двигался к выходу. — Я бы хотел рассмотреть списание долга, если ты согласишься на мои условия, — негромко проговорил граф, все еще стараясь быть тактичным. Карточный долг, надо сказать весьма немалый, что висел на шее Генри, вырос к этому Рождеству еще на тысячу фунтов, брать деньги с будущего родственника Уильям не спешил, без возражений согласившись дать отсрочку и возможность отыграться после. Как это оказалось кстати сейчас. «Чертов сопляк!» — выругался про себя Моубрей. Мальчишке в карты словно дьявол ворожил. А вот ему в последнее время не везло. Азартная натура маркиза Хексема толкала его к карточному столу как будто помимо его собственной воли, и тот умудрился проиграть Спенсеру внушительную сумму. Денег на то, чтобы вернуть долг не то чтобы сейчас, а хотя бы в ближайшем обозримом будущем, у семейства Моубреев не было. Хексем-парк — их родовое гнездо — было заложено не единожды и практически не приносило дохода. Не будучи хорошим хозяйственником, Генри полностью полагался на управляющего в том, что касалось ведения дел в усадьбе. И дела эти, прямо скажем, были не очень. Благо, хоть Кэтрин можно было сбагрить замуж, не заботясь о щедром приданном. И вот теперь будущий родственничек смеет требовать долг! — Полно, друг мой, — Генри приобнял Уильяма, догадываясь, о каких условиях тот говорит. — Ты же знаешь, я всегда плачу по своим долгам. Да назначь проценты какие угодно — я расплачусь при первой же возможности. — Я предлагаю залог, — озвучил очевидное Уильям, — мистер Фрейзер находится под моим покровительством и будет содержаться до суда в Спенсер-гров. Он не покинет поместья, и ты в любое время сможешь это проверить. Также к нему сможет приезжать дознаватель и вести допросы в присутствии, скажем, сэра Джона Ланселя. Спенсер дружески похлопал графа Инвернесс по плечу, тому самому, что пострадало при пожаре, от чего оно взорвалось острой болью. Но Уильям лишь зубы сжал плотнее. — Если ты не веришь моему слову, я могу черкануть расписку, в которой будет указана и сумма, и происхождение залога, и мои обязательства относительно Майкла Фрейзера. Генри задумался. То, что предлагал ему граф Инвернесс, в его положении было бы настоящим спасением. Одним махом закрыть все долги — неслыханная щедрость со стороны Уилла. На искушенный взгляд Моубрея, Фрейзер не стоил тех денег, которые Спенсер готов был потерять, простив долг. Разве что в постели тот поистине чудеса творит. Другое дело, что заключенный представляет изрядную ценность для него, Генри. Если пленник действительно прибыл из другого времени или пространства, если он сможет подтвердить правдивость здешних легенд… Какие бы перспективы открывала возможность перемещаться сквозь время! Попасть во времена древних фараонов и привезти с собой ценнейшие артефакты! Или оказаться в будущем, а потом вернуться домой, обладая ценнейшими знаниями! Голова кружится от того, как многого можно добиться, имея такую возможность. И вот теперь возможность эта буквально уплывает из рук. Впрочем… Совсем скоро Кэт станет хозяйкой Спенсер-гров, и у ее дорогого брата появится гораздо больше поводов проводить время в старом замке. Тогда-то он сможет разузнать, какие тайны хранят эти стены и как ими воспользоваться. — Что ж… — Моубрей потер переносицу, — ты умеешь быть убедительным, друг мой. Сейчас секретарь составит документ по всей форме, и я лично прослежу, чтобы он попал к судье Флетчеру как можно быстрее. А завтра утром, когда досточтимый поставит на прошении о залоге свою закорючку, я отпущу заключенного. — В таком случае, ты не против, если я заночую в форте? — светло улыбнулся Спенсер. — Тем более, что до утра осталось уже не так много времени. — Боюсь, казармы — не самое приятное место, где мог бы выспаться господин граф, — в отличие от своего визави, маркиз Хексем не улыбался. Ему совсем не по душе была идея оставлять Спенсера в форте. Но тот явно дал понять, что без Фрейзера шагу вон не сделает. — Думаю, беды не будет, если ты заберешь подозреваемого прямо сейчас. В конце концов — моим парням меньше работы, не нужно будет его охранять. Но предупреждаю тебя, Уилл — если этот разбойник посмеет выкинуть хоть что-то… Даже если он только подумает о том, чтобы бежать… Его камеру займешь ты. — Да, я понимаю это, — улыбка из любезной превратилась в вежливую, и Спенсер кивнул. — Я надеюсь, что настоящий убийца капрала Джексона понесет заслуженное наказание. Он отстранился от стоявшего слишком близко Генри и накинул плащ. Этот маленький бой он выиграл, но не сомневался ни на секунду, что будущий родственник ему это еще припомнит. Интересно, почему он так вцепился в Майкла? Его повышенный интерес к Фрейзеру был замечен еще когда Генри гостил в поместье, а теперь вот еще и это... Череда совпадений? Вряд ли. — Благодарю тебя за понимание и неоценимую помощь. Не смею больше отнимать ни минуты твоего времени, — Уилл коротко кивнул на прощание. Майкл, молча наблюдая пикировку тех, от кого зависело его ближайшее будущее, скромно помалкивал. И не сразу поверил в свою удачу, когда выяснилось, что по крайней мере до суда его не вернут в тот каменный мешок, где провел он последние сутки. Всего лишь сутки… Ему казалось, что прошло куда больше времени с тех пор, как его схватили на выезде из Инвернесса. Их было четверо — вооруженных парней в ярко-красных мундирах, — и Майкл, опрометчиво не захвативший вообще никакого оружия, счел разумным не вступать в драку. И когда Фрейзера стащили с лошади и проворно связали, только поинтересовался с сарказмом, имеет ли он право на адвоката и один телефонный звонок. И то ли за этот саркастический тон, то ли за непонятные речи получил Майкл Фрейзер тогда первую зуботычину. Их было еще много — тот, кто задавал ему вопросы в темном душном подвале, куда его кинули сразу по приезду в форт Джордж, привык добиваться правды отнюдь не душевными разговорами. В ход шли и кулаки, и наполненные песком дубинки, так что к тому моменту, когда Майкла оставили в покое, он если и не был готов сознаться в том, что убил капрала Джексона, то имел страстное желание воскресить суку и заново прикончить, чтобы выхватывать люлей не просто так, а хотя бы за дело. Он этого капрала пальцем не тронул в ту злосчастную ночь. Заявившись в трактир, ожидая посыльного, который должен был передать ему лекарство для Уильяма, Майкл тихо сидел за стойкой, уткнувшись в кружку с элем. И когда Джексон сотоварищи ввалились к толстой Дагги, Фрейзер в их сторону даже голову не повернул. Солдаты были хорошо подшофе, и добавили в трактире изрядно, так что принялись задирать едва ли не всех присутствующих, и Майкла в первую очередь. Тот ответил, не стесняясь в выражениях, куда именно всем троим следует пройти. Те вступили в полемику. И черт его знает, может быть, словесная потасовка закончилась бы дракой, не вмешайся сама хозяйка заведения. Женщина дородная, громогласная, Дагги пообещала, что обратится к констеблю, если спорщики посмеют затеять драку. А бармен — здоровяк, с кулаками едва ли не больше фрейзеровской головы, — подкрепил обещание Дагги выразительным взглядом. Солдаты, сплюнув на пол, покинули трактир. А вскоре появился мальчишка и передал Майклу небольшой пузырек темного стекла. Получив на чай, пацан убежал восвояси, и Фрейзер, не допив свой эль — кислятина та еще — начал собираться в путь. Кто бы мог подумать, что его путешествие закончится в форте, да еще окажется там Майкл в качестве арестованного в убийстве, о котором даже и не помышлял. Об этом он честно рассказал Генри Моубрею, когда тот появился в камере, куда бросили Майкла сразу после допроса. Маркиз Хексем то ли не боялся пленника, то ли просто не мог предположить, что Майкл решит напасть, но он вошел в камеру без охраны и даже не попытался предварительно связать заключенного. Фрейзер, наплевав на хорошие манеры, не удосужился подняться с жестких коротких нар, где он пытался прийти в себя после далеко не беспристрастного допроса. Сэр Генри остался стоять, и если в его позе, в том, как он держал себя, сквозило некое напряжение, он изо всех сил пытался это скрыть. — Не хотите ли немного бренди? — поинтересовался Моубрей, протягивая пленнику серебряную фляжку — Здесь холодно и сыро, так что вам не помешает согреться. Я распоряжусь насчет ужина, если вы голодны… — С чего вдруг такая трогательная забота? — скептически поинтересовался Фрейзер. От мысли о хорошем ужине рот наполнился слюной, а в животе противно зарезало, как бывало, если Майкл давно не ел. К тому же, действительно, в камере было чертовски холодно, вот только он не хотел терять бдительность в разговоре с Моубреем, а после всех сегодняшних приключений он устал так, что даже малое количество спиртного могло бы затуманить разум. — Мне бы не хотелось, чтобы вы, Майкл, видели во мне врага, — маркиз принял расслабленную позу, вальяжно перекатываясь с пятки на носок. — А мне бы не хотелось сейчас вести с вами задушевные беседы, сэр Генри, — в тон ему ответил Фрейзер. — Если бы все всегда было так, как нам хочется… — А вы мне нравитесь, Майкл, — и Моубрей широко улыбнулся. — Вот ей-богу — нравитесь! Сложись обстоятельства по-другому, я бы даже хотел быть вам другом. Но мой человек погиб, и о дружбе речь не идет. Кроме того, как я могу видеть друга в том, кто пытается помешать счастью моей дорогой сестры? — Что?! — вскинул бровь Фрейзер, догадываясь, о чем именно ведет речь маркиз Хексем. — Не разочаровывайте меня, — слегка поморщился Моубрей. — Я ведь уже почти что готов был видеть в вас умного человека. И как умный человек, вы не могли не догадываться о том, что ваши шашни с Уильямом станут известны если не всей округе, то хотя бы обитателям Спенсер-гров. — Ах ты ж!.. — задохнулся гневом Майкл. Впрочем, гневался он не столько на сэра Генри, сколько на себя самого. Непростительно расслабился! И вот результат. Хотя он, несмотря даже на военное прошлое, сверхчеловеком никогда не был, и, будучи изрядно помятым мордоворотами в красных мундирах, к тому же обвиненный в преступлении, которого не совершал, Фрейзер, действительно, туго соображал. — Что ж, его светлость граф Инвернесс, разочаровал меня весьма и весьма, — сэр Генри посмотрел сквозь острые грани бокала на пляшущий огонек свечи. — Подумать только — Спенсер! Какая фамилия! Какие славные предки! И что же? Кинулся в объятия мужика без роду без племени, уж простите мне мой снобизм. И это в то время, как он только что сделал предложение леди Кэтрин, дочери одного из достойнейших семейств Англии! Позор! И как, по-вашему, ко всему этому должен относиться я, любящий брат и глава семьи? — К чему столько патетики, Моубрей? — показушно зевнул Фрейзер. — Хотите обвинить меня в том, чего я не совершал — флаг вам в руки! Но причем здесь Уилл? — Я вовсе не хочу обвинять вас, Фрейзер, — сэр Генри хлебнул из фляжки, и, по всему было видно, что прикладываться к бренди командующий форта Джордж начал задолго до того, как решил посетить заключенного — речь маркиза сделалась несколько медлительной, его поза еще более расслабленной, хотя, быть может, он желал казаться более пьяным, чем был на самом деле. — Я не хочу обвинять вас, Майкл, — повторил Моубрей. — Я хочу, чтобы моя сестра была счастлива. — Счастью вашей сестры ничто не угрожает, — опустив голову, тихо произнес Майкл. Отрицать очевидное было глупо. Так же, как глупо было думать, что Спенсер откажется от брака с леди Кэтрин. — Уилл женится на вашей сестре, и я не настолько глуп, чтобы не понимать этого. И я тем более я не настолько наивен, чтобы полагать, что вас волнует исключительно счастье сестры. Породниться с хозяином Спенсер-гров — это дорогого стоит, не так ли? Владения графа Инвернесс обширны, и, объединив земли обоих семейств, их дети — ваши племянники — станут еще богаче. — Чем вы занимались, Фрейзер? — сэр Генри неожиданно задал вопрос, совсем не относящийся к делу. — Вам палец в рот не клади! Так чем вы занимались? Я имею в виду до того, как очутились в Спенсер-гров. — Я бывший военный, — пожал плечами Майкл. — Не лгите! — повысил голос маркиз Хексем. — Я не лгу, — спокойно ответил Фрейзер, ни разу не покривив душой. Вот только объяснять собеседнику суть профессии риелтора он, разумеется, был не намерен. — Хорошо, — тряхнул головой Моубрей, — оставим ваше прошлое. В настоящем дела у вас неважнецкие. Обвинение в убийстве. Плюс не менее тяжкое обвинение в мужеложестве, если я не пожелаю молчать о вас со Спенсером… — Вы не посмеете, — все также спокойно перебил собеседника Майкл, — иначе в мужеложестве обвинят уже вас. Думаете, никто не знает, как к вам в комнату шастает Даррен, камердинер его светлости? — Вы впрямь так думаете? — серьезно посмотрел на Фрейзера сэр Генри. — Думаете, что разболтаете обо мне с Дарреном, и вам все поверят? Вам — обвиненному в убийстве. Или вы рассчитываете, что ваши слова подтвердит граф Инвернесс? Так вот я вас разочарую — наш милый Уилли будет молчать, дабы не опорочить семейство, с которым должен породниться. В свою очередь, одно мое слово — и вы пойдете на виселицу, Майкл. А наш дорогой Уилл будет опозорен. Ни одна приличная семья не пустит его на порог. Арендаторы отвернутся от него… Да что там! Я не исключаю даже бунта… — Вы не посмеете, — повторил Майкл. — Хотя бы потому, что опозоренной окажется ваша дорогая сестрица. Кто сделает предложение леди Кэтрин после того, как ее жених окажется в ситуации, которую вы описываете так живо? — Ничто не мешает мне увезти сестру за границу, где она сможет составить хорошую партию, — отмахнулся Моубрей. — Допустим, — почтит что безразлично проговорил Майкл. — Но послушайте, Хексем. Вы же не ради этого сюда пришли… На самом деле… Вам же плевать, Генри… На все, о чем вы тут полчаса распинались. — Прошу прощения? — не поняли Майкла. — Вам плевать на то, я убил вашего солдата или кто другой. Вам что-то нужно от меня, так? Иначе вы бы тут не заливали о том, как дорожите счастьем вашей сестры. Чего вы хотите? — Всегда ценил деловой подход, — с одобрением заметил Генри. — Поэтому я сделаю вам такое же деловое предложение. Ваше пребывание в форте станет намного комфортнее, Фрейзер, в обмен на… — Не тяните, Моубрей, — едва удержал усталый зевок Майкл. Он с трудом удерживал себя в сознании. Тело после побоев болело так, что вполне очевидным было желание растянуться на нарах, закрыть глаза и дать себе отдых. — Чего вы хотите? — У меня так много желаний, что я не решу, с какого бы мне начать, — лениво протянул сэр Генри. — Ну хорошо! Я не потребую многого, Майкл. Всего лишь честный рассказ — абсолютно честный! Кто вы, откуда прибыли и как именно оказались в Спенсер-гров? — Иначе… — Иначе я сгною тебя в казематах форта! — маркиз вскочил со своего места и теперь нависал над Майклом, прожигая его яростным взглядом темно-карих глаз. — А Спенсера ославлю на весь свет! Подумай, стоит ли оно того? Какое-то время Фрейзер не давал ответа, мучительно размышляя. Он не стал бы обольщаться, думая о том, что может скормить сэру Генри какую-нибудь правдоподобную ложь — Моубрей не был дураком и явно подозревал, что с Майклом что-то не так. Только вот рассказать правду — все равно что подписать себе смертный приговор. Но и гнить в камере форта Джордж — почти что сестре-близняшке той, где он «отдыхал» в ночь по прибытии в Спенсер-гров, — Фрейзер тоже не желал. Тем более не хотел он навлечь неприятностей на голову Уильяма. Так и не придя ни к какому решению, он обратился к сэру Генри: — Предложение мне понятно. И я обещаю его обдумать. — Только не надейся, что я стану долго ждать ответ, — предупредил Моубрей и покинул камеру заключенного. Следующие несколько часов Майкл так и не смог уснуть. Мысли о том, как ему поступить, как вообще выбраться из этой страшной ситуации, не позволяли спокойно провалиться в объятия Морфея, и он ворочался на твердом деревянном ложе в тщетной попытке отдохнуть хотя бы немного. И даже мысли о том, что граф Инвернесс самолично прискачет в форт, чтобы вызволить его, у Майкла не возникало. Да, он мог предположить, что судьба гостя из будущего окажется небезразличной для хозяина Спенсер-гров. Да, он надеялся, что Уильям предпримет необходимые усилия, может быть, задействует какие-то связи, чтобы не допустить несправедливого суда над Майклом. Но чтобы он фактически выкупил того из застенок… — Я не знаю, как мне благодарить тебя, — шепнул он Спенсеру украдкой, тяжело залезая на спину Бури. Тот расположился сзади, придерживая еле сидящего в седле Фрейзера. — Я иначе не мог, — прошептал Уильям ему на ухо и, приобняв Майкла покрепче, ударил лошадь пятками в бока.

***

На сей раз процессия двигалась неспешно. Спенсер со своими людьми пересек небольшой городок в тишине. Молчал Уильям, молчал сэр Джон, молчали и остальные, слишком усталые от произошедшего за последние сутки. Они добрались до небольшого особняка на окраине, окруженного ухоженным - это было заметно даже сейчас, в предрассветных сумерках - садом. Фрейзеру помогли спешится, пока один из сопровождающих колотил в дверь кованым молоточком, и, спустя несколько минут, на пороге появился скрюченный и сухой старичок в ночном колпаке и с масляной лампой в руках. — Граф Инвернесс, ваша светлость изволили явиться в такое время? — пробормотал он, быстро просыпаясь, и запричитал, обещая сейчас же все устроить в лучшем виде и пеняя хозяину за отсутствие письма с предупреждением о визите. Уильям игнорировал его бормотание. — Джон, я жду вас завтра после полудня, и постарайтесь узнать у Дагги, что произошло в трактире, — Спенсер достал из кармана небольшой кошель и передал его рыцарю, — отдыхайте. — Городская квартирка, ммм? — устало спросил Майкл, озираясь по сторонам без особого, впрочем, любопытства. Небольшой коттедж, обставленный куда как скромнее, нежели величественный Спенсер-гров… Уилл никогда не говорил, что владеет недвижимостью в Инвернессе. Впрочем, Майкл никогда его об этом не спрашивал. — Я не знаю, что это, — отмахнулся Уильям, — но, полагаю, ты имеешь ввиду выездную резиденцию. Я же должен где-то ночевать, когда задерживаюсь в городе. Старичок почтительно поклонился, открывая дверь перед хозяином. — Гэвин, устрой коня и ложись спать, — Спенсер заговорил, прервав излияния старого смотрителя, — до спален мы с мистером Фрезером дойдем сами. Завтра к одиннадцати приготовь нам завтрак. — Выездная резиденция, — тихо пробурчал Фрейзер, в очередной раз почувствовав себя героем костюмированной драмы. Желание доползти до кровати превалировало надо всеми остальными, кроме, пожалуй, одного. — Помыться есть где в твоей резиденции, моя светлость? — Вода будет холодная, но пойдем, — Уилл кивнул. По пути он показывал Майклу свой небольшой городской домишко: вверх по лестнице располагались четыре спальни для хозяина дома и его гостей, на первом этаже были гостиная, совмещенная со столовой, небольшой рабочий кабинет, кухня, купальня и черный ход, от которого вели тропинки к дворовым постройкам и флигелю смотрителя, где он жил вместе со своей женой. Спенсер проводил Фрейзера в купальню, где, как он и предупреждал, стояла бочка с холодной водой. Посреди комнаты находилась ванна, а на полочках лежало все, что могло потребоваться для омовения. Уильям старался вести себя сдержано и все, что позволил себе — это взять Майкла за руку. — Я бы попросил тебя потереть мне спинку, но графу Инвернесс не по чину такое? — Майкл попытался выдавить из себя улыбку. Избитое тело ломило во всех возможных местах, и мысль о том, чтобы самому сейчас обливаться из ковшика, да еще и холодной водой… Брррр… Подумав так, Фрейзер тут же отвесил себе оплеуху — как он мог забыть об ожоге, что наверняка тревожит сейчас руку его светлости. — Забудь, — решительно кивнул он, присаживаясь на краешек ванны и доставая из кармана пузырек со снадобьем. Склянку вернули Майклу сразу же, как только Генри Моубрей распорядился отпустить заключенного. — Подойди-ка сюда. Смажем твою руку. Зря я, что ли, в тюрягу угодил? Уильям прикрыл за ними дверь и задвинул засов, а после скинул сюртук и начал расстегивать жилет, устало глядя перед собой. Адреналин спал, и сейчас на него наваливалась тяжелая болезненная усталость. Хотелось схватиться за Майкла, забиться в угол и спрятаться, утонув в тепле его объятий, но пока он не мог себе этого позволить. — О тебе тоже нужно позаботиться, хороший мой, — Уилл вымученно улыбнулся и снял жилет. Теперь на нем осталась одна рубашка, отделанная кружевом, и дорожные бриджи — но я вынужден сейчас попросить твоей помощи, чтобы выбраться из рубашки. Майкл потянул вниз завязки, распахивая рубаху на груди, так, что стали видны острые ключицы. Фрейзер не смог удержаться от того, чтобы не погладить их легонько. Теперь, когда опасность миновала, он чувствовал острую потребность в нежности, и был уверен, что юный граф желает того же. — Солнце, — прошептал Майкл, осторожно спуская с плеч тонкий батист, коснулся губами светлой кожи там, где ее не изуродовал ожог, и затем осторожно выпутал руки его светлости из широких рукавов. Теперь, когда Уильям стоял перед ним, обнаженный по пояс, даже нечеловеческая усталость, что испытывал сейчас спасенный из тюрьмы заключенный, не могла помешать ему любоваться этим телом, совершенным, словно для него одного, Майкла Фрейзера, созданного. Ладони скользнули вдоль ребер, останавливаясь возле широкого пояса, который удерживал бриджи. — Ты такой красивый, — тихо произнес Майкл, на секунду только прижимаясь губами куда-то чуть выше левого соска. — Такой красивый и весь мой. — Весь твой, — Уилл наклонился и поцеловал его в лоб. Хотелось рассказать, как он гнал во весь опор, как чуть с ума не сошел, узнав что Майкл пропал, как болезненно сжалось сердце после того, как лошадь Майкла вернулась без седока, но Уильям не знал, нужно ли теперь говорить об этом. Сейчас они были вместе, и все было в порядке, по крайней мере до утра. А новый день напомнит о всех этих трудностях, что свалились на них. Но все можно было решить - Уилл был уверен... Все решаемо. — Польешь мне? — спросил Майкл и, взяв кусок темного мыла, тщательно вымыл руки, пока Уилл поливал ему водой из ковшика. А после тщательно смазал ожог остро пахнущей жидкостью, что дала ему старуха Гейлис. Неприятный запах скоро улетучился, оставив лишь тонкий шлейф, который, смешиваясь с запахом тела Уильяма, щекотал ноздри. Майкл, оторвав полоску от чистой простыни — несколько штук были сложены на скамеечке в углу, — перевязал руку его светлости, стараясь не затягивать слишком туго. — Готово, — он легко поцеловал своего «пациента» в плечо. — Теперь твоя очередь, — Уильям принялся избавлять Майкла от одежды, — я не поверю, что тебе досталось исключительно по лицу. Теперь уже Фрейзеру пришлось вытерпеть процедуры, вот только ему не дали ограничиться снятием рубашки: пришлось раздеться полностью. Уилл размочил губку и аккуратно протер ему спину, а после настоял на том, чтобы обработать самые темные следы от побоев той же мазью. — Там… В моем времени, — Майкл, оборачивая бедра чистой простыней, старался не слишком клацать зубами во время разговора, — горячая вода течет в ванну прямо по трубам, и нет нужды покрываться гусиной кожей, пытаясь выкупаться. Скосив глаза, Фрейзер пытался оценить результаты допроса. Его тело, расписанное синяками и кровоподтеками, сейчас никак не могло быть предметом вожделения. Да уж, угораздило его… — Пойдем в постель? — спросил он с одним только желанием — как можно скорее согреться. — Тут тоже нет нужды мерзнуть, просто нужно сначала затопить печь. И, надо сказать, обычно здесь все бывает готово к моему приезду. — Спенсер извиняюще покачал головой. - Вот только мы нагрянули без предупреждения. Что бы там себе Майкл не думал, но то, что пронеслось в голове у его светлости при виде обнаженного любовника, вполне себе живописала характерная выпуклость под бриджами, пусть Уильям и не делал на этом акцента, сосредоточив внимание на том, чтоб позаботиться о своем побитом друге. По пути наверх Спенсер заскочил в кабинет, начертал несколько строк карандашом и оставил записку на столе в гостиной, а после они с Майклом поднялись в спальню. Уильям даже не заикнулся о том, чтобы отправить любовника спать отдельно, просто запер двери, и все. Обстановка тут была гораздо скромнее, чем в Спенсер-гров, однако кровать присутствовала, и одеяла тут оказались не тяжелыми шерстяными, а легкими пуховыми. Майкл накрыл их обоих одеялом — воздушное, словно облако, под ним было тепло и уютно. А горячее тело его светлости под боком грело сильнее печки. — Как я хочу забрать тебя с собой, — почти что на грани сна и яви проговорил Фрейзер. Он уже понял, что проявил бестактность, жалуясь на отсутствие горячего водоснабжения. В конце концов — не вина Уильяма, что в их столетии еще не додумались до такой простой вещи, как смеситель. — Хочу показать тебе свой мир. Хочу увидеть, какими станут твои глаза, когда ты примешься разглядывать все эти вещи… Солнце… Он покрепче прижал к себе юное тело графа, так, чтобы не потревожить раненое плечо, и крепко заснул, успокоенный родным теплом.