О чем молчат легенды

Рождество… С тех пор, как Лиам понял, что Санты не существует… Лет пять ему тогда было. Или шесть? Да не так уж это важно… С тех самых пор младший Фрейзер не то чтобы не любил этот праздник. Нет! Ему нравилось, когда город наряжался, прихорашивался, одевался во всё самое лучшее, самое яркое. Ли нравилось, когда на кухне пахло жареным гусем и имбирным печеньем. И находить наутро завернутые в разноцветную блестящую бумагу подарки тоже нравилось. То есть сам процесс обнаружения подарка Лиама занимал куда больше, чем то, что было в ярких подарочных коробках. Встать с утра пораньше, пока родители спят, пока даже старшенький посапывает — Майкл всегда был любителем поспать подольше, — прокрасться в гостиную, где стояла елка, отыскать среди разноцветных коробок ту, на которой написано его имя, распутать атласные ленточки, развернуть хрустящую бумагу — в самом этом было что-то… Какое-то ощущение чуда, предвкушение радости, что-то такое… Как будто в груди лопаются пузырьки газировки… Так чувствовал маленький Лиам, когда разворачивал свой подарок. Он открывал коробку аккуратно, стараясь не порвать ленточки или обертку. Майкл… Тот налетал на подарки, словно варвар, сдирал упаковку — бумага клочьями летела в разные стороны. И, добравшись до новой игрушки, брат издавал победный клич. Детство кончилось. Чем старше становился Лиам, тем сильнее меркло ощущение чуда. Газировку сменило шампанское, но от него только в животе становилось кисло — и никаких радостно-щекочущих пузырьков. А еще позднее, когда Ли начал работать в полиции, Рождественские праздники для него, как и для многих его сослуживцев, означали ни что иное, как дополнительное дежурство и последующую головную боль. Или раздачу начальственных люлей. Это уж как повезет. Обычно в Рождество все полицейские отделы переводили на усиленный режим несения службы — преступлений, особенно бытовых, в самую праздничную ночь в году происходило раза в два больше по сравнению с будними днями, и шеф Лесли примерно за неделю предупреждал своих сотрудников, чтобы те не смели болеть, бухать и увиливать от службы. В этот раз, слушая путанные объяснения Фрейзера, шеф Лесли, глотая начальственные матюки, предупредил Лиама, что если тот не приступит к работе с двадцать шестого декабря, то он не просто уволит нерадивого подчиненного, но и выпишет тому волчий билет. — Тебя не то что в патрульные… Тебя ни одна захудалая пивнушка охранником не возьмет. Уяснил, Фрейзер? Ли начальника понимал. Он и впрямь затянул с вынужденным отпуском. Все сроки, которые только можно было, нарушил. По-хорошему, давно надо было бы вернуться из Инвернесса — ловить в этом городишке явно нечего. Лиам не соврал бы, если бы сказал, что переговорил едва ли не с каждым жителем этого маленького городка. Иногда сам, иногда на пару с инспектором Малкольмом обошел чуть не каждый дом. Брата никто не видел. И если Ли почему и решил задержаться в этом богом забытом уголке, то исключительно из-за глупой, детской надежды. А вдруг? Вдруг случится оно — то самое Рождественское чудо? Конечно же, шефу Лесли он о своих надеждах не рассказывал. Все больше напирал на то, что не может покинуть городок, не удостоверившись на все сто пятьдесят процентов, что следов брата ему здесь не найти. Шеф был мужик понимающий. И хоть грозился турнуть Лиама, а все ж таки разрешил задержаться в Шотландии еще на чуть-чуть. В конце концов, разве не Фрейзер проводил на службе все выходные и праздники, позволяя обремененным семейством коллегам провести рождественские — и не только — каникулы со своими близкими? У него самого ближе Майкла никого не было. И сейчас Ли считал себя вправе просить своих коллег заменить его на службе во время праздничного разгула преступности. Наступившее вслед за Рождеством утро Лиам встретил с гудящей от недосыпа — а вовсе не от выпитого накануне — головой. Пожалуй, это было самое трезвое застолье Фрейзера за последние лет… Да с тех пор, как газировка сменилась шампанским, Лиам ни один праздник не встречал на трезвую голову. Разве что когда ему приходилось заступать на дежурство. А в этот Сочельник… В этот Сочельник Ли казалось, что оно вот-вот вернется — то самое детское, почти что забытое ощущение чуда. Он все прислушивался, пытаясь угадать, не пропустить тихие, осторожные шаги. Чудеса не бывают громкими. В Спенсер-гров пахло праздником — хвоя, нашпигованный яблоками жареный гусь, имбирное печенье и, конечно же, эгг-ног. Тут пахло совсем как дома, когда Ли был еще маленький, и, отправляясь поздно вечером в кровать, знал, что наутро проснется и побежит распаковывать свой подарок. Ли даже газировки себе плеснул. Просто для того, чтобы удостовериться — оно здесь, под сердцем, это самое предвкушение чего-то… Чего-то радостного. Необычного. А вдруг?.. Ли одергивал сам себя — ну что за ребячество?! На что он надеется? Что проснется с утра пораньше и, спустившись в парадный зал старинного замка, обнаружит сидящего под ёлкой брата? Глупость несусветная! Но Ли надеялся. По сути, у него и не осталось ничего кроме глупой надежды. Именно с надеждой он перелистывал страницы книг — старых и не очень, толстых и совсем тоненьких брошюр, с картинками и без — тех книг, которыми снабдила его мисс Льюис. Лиам перечитал их от корки до корки, от первых букв, вытесненных на обложке, до тиража и типографии. Именно в этих книгах Фрейзер-младший пытался отыскать хоть строчку, хоть словечко о своем старшем брате. На страницах — глянцево-белых или пожелтевших от времени — описывались события дней давно минувших. Ли перечитал, наверное, абсолютно всё, что когда-либо было опубликовано в Англии про борьбу сторонников Карла Стюарта, того, кто так отчаянно пытался вернуть себе утраченный престол. Ли мог бы, наверняка, с успехом сдать экзамен по этому периоду британской истории. Только вот экзаменатор в данном случае был один — Майкл. И он не спешил вызывать братца к доске. Ли читал запоем — в то время, когда не был занят поисками следов брата, бегая по городу, опрашивая жителей, наседая на инспектора Малкольма, чтобы тот поторопил экспертов, занимающихся осмотром машины Майкла, и так далее. Он читал — и с каждой книгой, с каждой страницей надежда отыскать хоть что-нибудь среди скупых строчек, хоть одно словечко о брате, таяла на глазах. С удивлением для себя Ли обнаружил, что тот самый Уильям Спенсер, которого в родном семействе почитают едва ли не за предателя, среди простых шотландцев считается настоящим героем — именно он был одним из тех, кто командовал якобитами при Каллодене. Он был тем, кто посмел бросить вызов королю, и потому вошел в историю. Уильям так тепло писал о Майкле — Ли вспомнил страничку, почти истлевшую — дневника, что вёл лорд Спенсер, ту самую страничку, что показывала ему Бриджит в эдинбургском музее — и это было единственным письменным упоминанием Майкла Фрейзера. Это — и перечень имен тех, кто погиб в той самой битве. Тот самый список, что составил никому не известный священник, отпевший героев Каллодена. Отпевший… Ли вскочил с кровати — все равно не уснуть. Так может быть?.. К кому бы постучаться? Разбудить хозяйку дома? Неприлично! Вломиться в комнату дворецкого? Ли не то чтобы побаивался мистера МакКоннела, просто… Просто он отмел сразу же эту мысль. Бриджит распрощалась со всеми вскоре после полуночи, и они с отцом отбыли домой. Ли улыбнулся, вспомнив, как танцевал с ними обеими. По очереди. С Сарой и Бриджит. В то время как дворецкий и отец мисс Льюис оспаривали друг у друга право пригласить на танец миссис Линч. Диана Линч когда-то служила экономкой в Спенсер-гров, и конечно же мисс Спенсер не могла не пригласить эту почтенную даму отметить Рождество в дом, в котором та проработала большую часть жизни. Лиам познакомился с Дианой дня через три после того, как начал свое расследование здесь, в Инвернессе. Бывшая экономка Спенсеров имела свой дом — недалеко от центра, в тихом, спокойном районе. Простой, типично деревенский дом… Ли помнил, как он удивился, когда хозяйка открыла ему дверь. Он ожидал увидеть простую деревенскую жительницу, под стать дому, так сказать. Но миссис Линч… Лиам замер от неожиданности, увидев её впервые. Будь она моложе, он бы, наверное, потерял голову — как наверняка многие мужчины, которым повезло знать Диану задолго до их с младшим Фрейзером знакомства. Миссис Линч была красива. Не просто красива — в ней чувствовалась порода. Именно она должна была бы быть хозяйкой такого поместья, как Спенсер-гров. Она — а не мисс Сара Спенсер. Диана — имя-то какое! Простушку из деревни Дианой не назовут. Всё в ней: от безупречно сидящего строгого делового костюма до безупречно ухоженных ногтей заставляло сомневаться — неужели эта женщина обыкновенная экономка? Это вот она прислуживает девчонке Саре Спенсер? Присматривает за тем, аккуратно ли протерта пыль да вовремя ли подан завтрак? А когда миссис Линч произнесла несколько слов — что-то банально-вежливое, на вроде «хорошая погода, не правда ли?» — Лиам оказался еще сильнее очарован этой… не просто женщиной, нет. Миссис Линч была леди — в том самом смысле этого слова, который теперь, к сожалению, утрачен почти что. В том самом, когда ему, простому парню Лиаму Фрейзеру, полицейскому служаке, хочется вытянуться в струнку и щелкнуть каблуками, четким, отточенным движением склонив в приветствии голову. Миссис Линч была леди. И все тут. — Вы позволите, я взгляну? — мягко попросила она, принимая из рук Лиама смартфон. — Это ваш брат, полагаю? Некоторое время она внимательно разглядывала фотографию Майкла, скользя пальцами по экрану, и затем вернула смартфон Фрейзеру. — Увы, я никогда его не видела, — призналась Диана. — Вы очень похожи с братом, вам говорили? Ли кивнул. Отчего-то он робел в компании миссис Линч. Всё ему казалось, что рядом с ней он слишком… Слишком неуклюжий, слишком неловкий, слишком грубый, быть может. — Вы похожи на Майкла, детектив Фрейзер, — повторила Диана и вдруг, словно спохватившись, попросила взглянуть на фото еще раз. — Конечно же! — как будто бы чему-то обрадовавшись, воскликнула женщина. — А я-то сперва не поняла… Глаза! Видите, детектив? Как у нашей Сары — разрез глаз, ресницы такие же густые и темные… Правда, у вашего брата глаза голубые, а у Сары серые… Забавно, не так ли? Лиам присмотрелся — а они и впрямь были чем-то похожи: его брат и хозяйка Спенсер-гров. Не будь мисс Сара женщиной — маленькой, хрупкой, нежной… Он бы ни за что не заметил сходства. Недаром другая женщина угадала похожесть. Женщины вообще сообразительнее мужчин — Ли это давно уяснил. — Мне жаль, что так вышло с Майклом, — казалось, миссис Линч искренне сочувствовала Лиаму. — Я надеюсь, что он отыщется. Чем скорее, тем лучше. Больше Ли Диану не видел. До самого Сочельника, когда они снова встретились. И сейчас, под сводами Спенсер-гров, ощущение, что именно Диана должна заправлять здесь в качестве хозяйки, а не быть гостьей, приглашенной на праздник из уважения к годам безупречной службы, лишь усилилось. Может быть, обратиться к миссис Линч? Ли слышал, как Сара предлагала Диане остаться на ночь уже после того, как последний тост был поднят, а не доеденный рождественский гусь еще оставался на тарелке — ни у кого из гостей уже не было сил запихнуть в себя хотя бы кусочек мяса. Но разбудить с утра пораньше Диану? Да еще с такой, прямо скажем, необычной просьбой… Нет! Ли решил за лучшее спуститься в столовую — что если старина Дункан — ранняя пташка — уже проснулся и варит свой кофе: крепкий, как черт его знает что. Хоть и не хотел Лиам обращаться к дворецкому, а, похоже, придется. Однако, в столовой мистера МакКоннела не было. Вместо него над кофе колдовала миссис Линч. — Лиам, дорогой! — улыбнулась она вошедшему Фрейзеру. — С добрым утром! Эта её привычка называть дорогими всех, кто едва ей знаком, умиляла Лиама донельзя. Надо же — он кому-то здесь дорог! И пусть то была лишь привычка — ему все равно приятно. — Я тут… — Ли почесал в затылке и тут же опустил руку, ругая себя на чем свет стоит — не стоило бы почесываться в присутствии леди! — Я сегодня уезжаю, — выдал он и сцепил пальцы в замок за спиной. Чтобы не чесаться. — Как жаль, что вы не смогли отыскать брата, — покачала головой миссис Линч. — Но давайте будем надеяться, что мистер Малкольм разберется в обстоятельствах исчезновения Майкла. Обстоятельства исчезновения… За этими протокольными словами пряталась человеческая жизнь. Ни много ни мало — жизнь Майкла. И Ли казалось… Нет, он был теперь абсолютно уверен — Дэвид Малкольм ничем не сможет помочь. Ни в чем он не сможет разобраться. — Почему мне кажется, что обстоятельства исчезновения моего брата известны далеко за пределами Спенсер-гров? — спросил Лиам, впервые переставая робеть перед этой во всех смыслах безупречной леди. — Или правильнее будет сказать «задолго до»? Раздражение возникло внезапно. Он потерял брата — так стоит ли расшаркиваться? — Кто рассказал вам о капище? Бриджит? — не стала юлить Диана. — Так точно, мэм! — салютнул двумя пальцами Лиам. — Вы тоже верите в эту легенду? — Легенды… — задумчиво улыбнулась миссис Линч. — Тут всё, каждый камень, само это место — и есть легенда. — Вы… Я хотел сказать — вы все: Бриджит, Сара, старый полисмен Малкольм, Дункан… Вы все верите в эти сказки? В то, что можно оказаться в другом времени? Диана молчала, помешивая крохотной ложечкой сахар в крохотной же кофейной чашке. — Как вы можете в это верить? — кипятился Ли. — Вы верите в то, что Вселенная бесконечна? — невпопад спросила Диана. Лиам кивнул: — Ученые… — Разве? — четко очерченная бровь миссис Линч приподнялась кокетливо. — Что они знают — эти ваши ученые? Разве они смогли сосчитать количество звезд? — Я верю… — Не важно, что ты знаешь, важно то, во что ты веришь, — Диана отставила пустую чашечку. — Я верю в то, что мой брат вернется, — твердо произнес Лиам. — Я верю, что он не там, в восемнадцатом веке. Что он не погиб при Каллодене. Вам это уже успела рассказать мисс Льюис? — Не сердитесь, Лиам, — попросила Диана, дотронувшись с участием до его плеча. — Мы все… Мы привыкли к вам, Ли. И мы тоже хотим, чтобы Майкл нашелся. — Помогите мне! — попросил Ли. — Чем смогу, — улыбнулась Диана. — Тут наверняка есть… — Лиам не сразу смог произнести это вслух. — Тут наверняка есть кладбище… Я не знаю, где похоронены все эти дедули и бабули Спенсеры. И другие… Те, кто жил здесь ранее. Я не знаю… Какое-то старое кладбище… Если Майкл погиб в тысяча семьсот сорок шестом — он должен быть похоронен. Понимаете? Ли сам себя не понимал. Не хотел верить в то, что говорил. Слишком уж дико звучало это предположение. Но раз уж он видел документ, подтверждающий гибель Майкла… Пусть это будет другой Майкл! Пожалуйста, пусть это будет однофамилец. Полный тезка. Пусть окажется, что кто-то другой погиб в битве при Каллодене. А он, Лиам, организует эксгумацию. Сравнит ДНК… И все уже, наконец, станет ясно. — Семейное кладбище Спенсеров здесь, недалеко, — объяснила миссис Линч. — Но ваш брат… Вряд ли он мог бы найти последний приют среди владельцев Спенсер-гров. — А где были похоронены те, кто сражался при Каллодене? — Этого я не знаю, — ответила миссис Линч, пожав плечами. — И даже мисс Льюис, самый главный наш краевед, не скажет. Сколько лет прошло! Город расширялся. Перестраивался. Где бы ни хоронили бедолаг, погибших в том сражении… Сейчас на месте их могил выросли дома и проложили дороги. — Тогда проводите меня к семейному кладбищу Спенсеров, — попросил Ли. И добавил: — пожалуйста. Снег повалил крупными хлопьями, когда они с миссис Линч вышли за ворота Спенсер-гров и свернули по тропинке в сторону, противоположную той, где располагалось капище. — Тут недалеко, — объяснила Диана. И уже минут через десять они бродили среди холмиков — маленьких и побольше, рассматривали памятники — старые и не очень — многие и многие Спенсеры были упокоены здесь, за высокой чугунной оградой, прутья которой, словно часовые, охраняли мертвый сон славных — или ничем не знаменитых — представителей семейства. — Уильям Спенсер, — Диана стряхнула ладошкой снег с мраморного надгробья, и Лиам смог прочитать имя того, кто — если верить в теорию о перемещении во времени — мог быть знаком с его братом. Тот, кто, вероятно, сражался с ним плечом к плечу. Это было странное чувство. Вовсе не такого чуда ждал Лиам, решив остаться в Спенсер-гров на Рождество. Чувство… Сопричастности? Быть может. Но Фрейзер-младший не об этом мечтал. Хотя… Поднимая бокалы в честь праздника вчера вечером, он тоже это ощущал — некое единение с людьми, с которыми, по сути, едва был знаком. Эти люди жили в доме, где, быть может, долгое время жил Майкл. Они ходили по комнатам, по которым ходил его брат. Они все сидели за столом — и кто знает, может быть за этим старинным тяжелым столом обедал старшенький. Нет, Ли не чувствовал себя как дома. Уж точно он не ощущал себя частью новой семьи. Но было что-то… Нечто неуловимое… Ли смотрел в глаза Сары, так похожие на глаза его брата. Он кружил её в танце — слегка поднабравшись, но лишь слегка — Ли вспомнил, что когда-то по молодости неплохо танцевал — и на секунду — на какую-то секунду ему захотелось не выпускать её из объятий. И то ли эгг-ног был тому виной, то ли еще что, но Лиам прижимал к себе Сару чуть крепче, чем того требовали приличия. Собственно, на все приличия ему тогда было наплевать. Ему просто хотелось остаться рядом с ней чуть дольше. И только то, что вокруг них были люди, удержало Лиама от того, чтобы притянуть к себе миссис Спенсер еще ближе. От того, чтобы окунуть ладонь в мягкий шелк ее волос. Ли удержался и не уткнулся носом ей в макушку — пахло от мисс Сары славно. Удержался — и только после понял, как был прав. Не стоило, пожалуй, заводить романы вдали от дома. Не стоило тешить напрасными надеждами — ни себя ни её в первую очередь. С Бриджит все было по-другому. Когда он танцевал с Бриджит… Ох, вот тут точно нужно держаться подальше! В мисс Льюис всего было слишком: слишком красива, слишком… не то чтобы умна, скорее себе на уме. Её хотелось — тоже слишком. Потому-то Ли и тут ограничился только лишь танцем. Не более. — Лиам? — тихий голос миссис Линч вывел Фрейзера из задумчивости. — Да… — он встрепенулся, вслед за Дианой смахнул с надгробья снежные хлопья. Странно… Должно быть, ему показалось… Или же всему виной снег? Точно! Снег оседал на светлых, с легкой проседью, волосах миссис Линч. Снег, должно быть, упал ей на ресницы. Оттого-то и глаза кажутся влажными. — Уильям… — повторила Диана. — Подождите! — заметил нечто необычное Ли. — Почему здесь нет даты смерти? Вернее… Неразборчиво… Действительно. Год, когда похоронили Уильяма, читался не полностью. Две цифры: один и семь, были хорошо видны, а последние две стерлись, как будто бы вытертые временем. — Должно быть, непогода… — предположила Диана. — Это суровый край, Лиам. Даже камень — и тот не выдерживает. — Но… — Не придавайте значения, мистер Фрейзер, — неожиданно строго попросила миссис Линч. И Ли послушался. Они прошли кладбище до конца, когда Лиама привлекла одна из могил. Возле самой ограды, как будто бы чуть в стороне от остальных — словно тот, кто лежал под тяжелой мраморной плитой, не имел права находиться в ряду достопочтенных господ Спенсеров. Лиам подошел ближе. Очистил надгробье от снега. И, разобрав несколько букв, прикусил ладонь, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. Или как раз от того, чего Ли ожидал? Надпись, сделанная давным-давно, стерлась от времени, как и многие другие. Лиам смог прочитать только первые буквы имени: Ма и еще три буквы фамилии: ras. Дата рождения того, кто был погребен здесь, попросту отсутствовала. Зато четко можно было рассмотреть дату, когда некто, в чьем имени и фамилии были такие же буквы, как в имени и фамилии старшего Фрейзера, сделал последний вдох: шестнадцатое апреля тысяча семьсот сорок шестого года. Ли смахнул с ресниц влагу — наверняка это снег. Только снег — что же еще? Он достал смартфон, набирая номер инспектора Малкольма. И когда тот ответил, Ли сразу же, не тратя время на приветствие, потребовал: — Мне нужно разрешение на эксгумацию!