Gentle summer

Иногда Барти ненавидел Голодные Игры. Вот как сейчас. С самого утра одна скучная посредственность, от которой слипались глаза. Профи даже двигались одинаково — оно и понятно, в школах индивидуальности не научат. Впрочем, то же было и в прошлом году, и многие года до этого. И если Первый и Второй еще смотрелись с интересом, — ведь показ только начался — то к выходу трибутов из Пятого зрелище приедалось настолько, что половина спонсорской трибуны уже, не скрываясь, болтала между собой, лишь изредка поглядывая на демонстрацию. Он бы и сам поболтал, если бы мог, но Блэка тут не было. Иногда, конечно, встречались уникумы, но Мерлин, драконы — это скукота! Неужели нельзя придумать что-то особенное? Капитолий предлагает им почти безграничные возможности, уникальный шанс воплотить любую самую смелую задумку, а они почти всегда выбирают большую ящерицу или безликих противников. Может быть, стоило изменить тренировочную программу, теперь, когда распорядитель — он? Система — хотя исправно работала более семидесяти лет — полнилась несовершенствами, до которых не доходили руки. Почти каждый год у спонсоров были проблемы с критериями оценки, а трибуты… Барти недовольно поморщился, и, как можно незаметнее, надавил на пульсирующий висок. Почему-то трибуты раз за разом забывали или предпочитали забыть, что им ставят баллы не только за сильные заклинания, мощные вспышки и яркие всполохи. Магия всегда тесно переплеталась с воображением, и именно творческий, быстро реагирующий дуэлянт выходил победителем из большинства схваток. Возьмем, например, трансфигурацию, которую недооценивают на поле боя. А ведь ею можно утопить противника в болоте, хотя тот стоит на ровной поверхности, превратить влажный воздух в острые осколки льда, а лед в ядовитых насекомых… И многое, многое другое. На показе Капитолий предоставлял трибутам полную свободу, позволяя создать в симуляции любое изображение, любую обстановку и использовать в ней всю дозволенную магию. Даже перечень запретов совсем небольшой — буквально только то, что могло навредить самой проекции и, конечно, непростительные. Но большинство дуэлей даже профи предпочитали проводить прямо, как привыкли — в серой тренировочной комнате. Барти аккуратно увел взгляд в сторону, где сидел Темный Лорд в обличье советника Риддла. Оказанная честь и уровень доверия все еще безмерно льстили, и не было большей награды, чем такая близость к Нему. В спонсорской ложе он, кажется, был единственным посвященным в этот секрет. Барти надеялся, что его чрезмерное внимание к советнику, в попытке угадать его настроение, окажется не слишком заметно. Хотя едва ли легко понять, что Он вообще думает о происходящем. Парадокс: чем человечнее выглядел Темный Лорд, тем труднее становилось прочесть и понять его эмоции. Но сегодня даже невооружённому глазу была заметна скука, лишь изредка озаряемая совсем небольшой искрой интереса. Плохо, очень плохо. Барти наконец-то представилась возможность отплатить за проявленную благосклонность, а трибуты устраивают убогие представления, да и старикашки путают ему все карты! Барти дали арену новичков — золотой стандарт простоты, чтобы ничего ненароком не испортить! А ведь у него были такие грандиозные планы: смертельный лабиринт живой изгороди, населенный всяческими тварями и начиненный ловушками. Конечно, он бы оставил островки безопасности, но с одним условием — защита переставала работать, если внутри находилось более одного трибута. Никаких союзов, никаких долгих выживаний и скрытых тактик. Быстро, просто, эффективно. Но нет! Распорядитель тяжело вздохнул, наблюдая, как девочка из Дистрикта-7 ловко прячется в искусственно созданной пустыне. Детализация впечатляла, так что он сделал пометку в блокноте. Предыдущий трибут потерял изрядно баллов, когда вместо нормального болотного мха создал мутную слизь с туманом по краям. Немного подумав, он добавил балл за эффективную маскировку. Слабенькие защитные чары тоже впечатляли, учитывая возраст девочки. Симуляция создала пару неприятных сороконожек и скорпионов, которые пока не могли пробиться сквозь укрытие в песке. Снять ли балл за общий концепт? Скрытная тактика обычно довольно эффективна, но будь это реальная арена, девочка не выдержала бы жары спустя пару часов в укрытии. По периметру замерцали чары, привлекая внимание к вылезшей у камней трибутке. Темный костюм добавлял ей схожесть с каким-то пустынным членистоногим — такая же маленькая и юркая. Незаметно перемещаться под поверхностью — плюсик в ее сторону. Симуляция сдвинулась, и теперь перед девочкой лежало раненое тело, которое она принялась лечить. Целебная магия — плюс балл. Но ей стоило показывать заклинания на себе — на арене умение исцелять противника полностью бесполезно. Страх боли понятен, но это будет стоить ей высокой оценки. В целом, тут уже все было ясно, но он терпеливо досмотрел, как девочка добывает воду из окружающей среды, фильтрует и пьет. Что угодно, лишь бы не орущая ящерица. Отведенное время закончилось, и Джинерва Уизли прошла в середину зала и, шагнув за пределы симуляции, вежливо поклонилась. За спиной раздались сдержанные аплодисменты, к которым присоединился Барти. В конце концов, демонстрация и правда неплохая. Хватит ли этого, чтобы выжить на арене — время покажет. Ровный механический голос оповестил о начале следующего показа. В спонсорской ложе тут же зашепталось. Самые предприимчивые отобрали любимчиков еще во время парада и периодически отвлекали его чуткое внимание общением и тихими смешками. Нельзя сказать, что мальчишка из Седьмого производил какой-то необыкновенный фурор. Но, судя по реакции, у него определенно уже имелись шансы заиметь двух-трех человек в «группу поддержки». Жаль, что этого недостаточно. Любая передачка на арену стоила огромных денег, так как, очевидно, напрямую влияла на выживание и шансы трибута: будь то быстродействующее лекарственное зелье, способное вытащить умирающего с того света даже со страшнейшей раной; или, банально — пресная вода, которую на арене наколдовать было невозможно, как и множество других полезностей. Кто-то из совета — особенно чуткий, как например, Блэк — мог бы поспорить с таким раскладом, но хорошее шоу всегда требовало жестоких правил. Даже самый богатый капитолиец с трудом оплачивал пожертвование в одиночку, не говоря уже о более скромных поручителях. Обычно у профи всегда найдутся один-два неприлично обеспеченных спонсора, которые могли легко купить понравившемуся трибуту жизнь. Средние Дистрикты, вроде Четвертого и Пятого, перебивались группками более мелких меценатов, делящих основной счет на пять или шесть частей между друг другом. Шестому обычно доставались крохи. Седьмой просто обходился ничем. Барти кратко посмотрел через плечо, отмечая что шепотки бегают среди двух работников социального корпуса министерства. Оно и понятно — первый доброволец из самого дальнего уголка страны, да еще и нежничающий на камерах с маленькой девочкой, которую, очевидно, пытался защитить. Несомненно, это трогало сердца многих в Капитолии. И даже тех, кто был у власти, да при деньгах. Интересно, была это игра или искренняя забота? Если первое — то мальчишка прекрасный актер, если второе… Парню стоило меньше стесняться и позволить себе пустить слезу. Возможно, к интервью он исправится. Для распорядителя важно подмечать даже такие детали, чтобы сделать Игры интереснее, живее и страшнее. Если трибут идет на яркий социальный контакт с кем-то из участников — Барти использует это на полную. Драма никогда не будет лишней, даже такая обыденная. Конечно, с его стороны было бы жестоко намеренно ранить рыжую девчушку, но вот старшего из них двоих? Кроме того, они наверняка образуют союз на арене, как и трибуты из Пятого, где тоже есть совсем юная Лавгуд. Смогут ли они сражаться с зеркальной парой, используя маленького ребенка, как уязвимость? Было бы интересно посмотреть на такое. Барти сосредоточился на вошедшем трибуте, отмечая, что, как и на большинстве торжественных событий, мальчик был без очков. Видимо, сын Малфоя изрядно расстарался, выбив своему подопечному линзы. Будь он на играх лет так двадцать назад — очень быстро погиб бы. В свое время это чуть не погубило Поттера, потерявшего очки в одной из драк на арене. Тогда многие поставили на нем крест, ведь получить в подарок новые очки стоило до смешного дорого. А вот пара крошечных линз-стекляшек, предназначение которых тогда никто не понимал, кажется, обошлась спонсорам в сущие копейки. Если подумать, на ум приходили только один или два года, когда до этого побеждал трибут с плохим зрением. Трудно сходу прикинуть, изменилось ли что-то после Поттера, но Барти точно стал чаще видеть трибутов с линзами. Мысли о победителе-мятежнике невольно вернули в те прекрасные дни, когда он, будучи совсем мальчишкой, с упоением наблюдал за своим Наставником, поспорившим с тогда еще простым трибутом Поттером, что тот на показе пройдет полосу препятствий, сняв перед этим очки. Учитель даже пообещал ему за это максимальный бал. Подробностей уже не вспомнить, в отличие от чувств. Барти тогда очень сильно удивился тому, на какие подвиги способно человеческое тело, в отсутствие корректной работы одного из органов чувств, будто волшебнику вовсе не обязательно иметь глаза, чтобы действовать мощно, разрушительно и красиво. Таким был тот трибут — редкий случай, когда кто-то на показе получил четырнадцать баллов из четырнадцати. С той поры прошло много времени, и ни Наставника, ни Поттера уже не было в живых. Втайне Барти надеялся повторить этот забавный опыт, когда увидел мальчика из Седьмого на Жатве. Какая жалость… — Гарри Эванс, Дистрикт-7, — трибут поморгал глазами, пугаясь собственного эха в пустом зале, и нервно осмотрел подъем. Секундами позже он опомнился и запоздало сделал небольшой поклон, заставив губы Барти растянуться в насмешливой улыбке. — Мистер Эванс, значит. Что показывать будете? — внутри себя Барти молился, чтобы это был не очередной дракон. — Дуэль, — кратко ответил трибут. Барти хотел бы ликовать, делая пометку в блокноте, но кроме драконов оставались еще бездушные образы, которые использовала симуляция, дабы забить отсутствие человеческого воображения каким-нибудь лицом. Фальшивые дуэлянты обычно подстраивались под уровень трибута, стараясь ни в чем не уступать, но и не передавить. Благодаря этому поединок становился максимально похож на реальную жизнь, где победа зависела не только от уровня заклинателя, но и от того, насколько хорошо он использовал окружающую среду или собственную ловкость. Разумеется, это тоже оценивалось. Трибутами также совершенно игнорировалась возможность вызвать на дуэль, допустим, победителя прошлых игр. Конечно, уровень сил у ненастоящей копии уже не адаптировался под уровень трибута, но риск окупался плюсами за креативность. А в случае победы, если бой оказывался действительно зрелищным, было недалеко и до максимума. — Дуэль, значит… Ну, Вы уж нас порадуйте, мистер Эванс, раз идете последним. Мы, честно говоря, тут немножко заскучали. Миссис Забини громко захихикала, и к ней присоединились еще несколько спонсоров. Мальчик на это приподнял брови. Презрение на секунду скривило лицо, прежде чем он порывисто кивнул, расплываясь в хитрой улыбке. Барти ответил тем же. Эванс быстро прошел до нужного места, вставая на точку, где симуляция берет свое начало, и переминулся с ноги на ногу. В голове слегка потяжелело от четырнадцатой по счету ментальной нагрузки подряд. Симуляции, подобные этой, запускались крайне редко — в большинстве своем, раз в год, с целью отсмотреть выступления трибутов; и все потому, что процесс был связан с легилименцией, которая нагружала разум, создавая в голове необходимую картинку — одну для всех участников процесса, чтобы потом передать ее и нужное количество магии симуляции. Вот почему большинство спонсоров с радостью наваливало себе в тарелки как можно больше вкусностей — давало знать магическое истощение после долгих часов показа. Ну, или любовь вкусно покушать и излюбленное в Капитолии обжорство. Вроде как, в самом начале Игр спонсоров не было, и трибут сам напитывал силой симуляцию, чтобы потом сражаться в ней. Должно быть, жалкое зрелище: скорее всего, участник к концу полностью истощался. Естественно, такой умный человек, как Лорд Волдеморт, сразу нашел решение. По сути, сам распорядитель и каждый маг в ложе расходовали собственные резервы для того, чтобы этого не приходилось делать выступающему трибуту. Все-таки предполагалось, что на выступлении они продемонстрируют свою магию во всей красе, успевая за недолгие минуты показать все самое великолепное, что есть в слове «волшебник». Конечно же, многочисленные члены совета и просто неприлично богатые люди не знали, что их магия активно используется симуляцией. Но это и была небольшая плата за шоу. Посредственное, как оказалось, но все же шоу. И грех ли жаловаться, когда на столе стояло столько всего? И несколько видов жаркого, аппетитно благоухающего и скручивающего внутренности в тугой узел от уже давно ощутимого голода, и множество разноцветных, манящих десертов. Но нет. Во всей ложе не ели только двое: он, потому что считал это испытанием для собственного тела и духовной стойкости, и Темный Лорд под личиной Риддла, разумеется. Помимо магии, тонко касающейся разума, в комнате была примешана сложнейшая трансфигурация и древняя технология, созданная еще до катаклизма, видоизменяющая определенные «физические заглушки», под то, что создается в голове трибута. Для простоты использовались податливые металлы, вроде свинца. Жаль, Барти никогда не увидит знаменитую «Выручай-комнату» воочию: едва ли она еще существует, — но именно ее невообразимое колдовство послужило вдохновением для создания этой потрясающей симуляции. От того становилось еще обиднее. Он рисковал потерять разум из-за ментальных перегрузок, а трибуты даже не хотели пользоваться открывшимися перед ними возможностями. Ощутить на себе кусочек их великого прошлого… Ради такого не грех вызваться добровольцем хотя бы из любопытства. Мальчишка вытащил палочку, хотя по этикету ее полагалось доставать только перед поклоном. Ну, хоть спину держал ровно… В пространстве появился очередной болванчик, созданный симуляцией. Обстановка тренировочного центра тоже не спешила меняться, оставаясь серой и скучной. Кажется, он поторопился с выводами, надеясь, что Гарри Эванс сделает что-то хоть немного занимательное. Барти почти испустил разочарованный вздох. Почти. Вначале ему показалось, что с симуляцией что-то не так. Либо, что это он слишком устал и непривычно сильно нагрузил себя чужими мыслями и образами. В глазах ведь не должно двоиться? В момент, когда Барти попытался понять, что именно происходит, Гарри Эванс, стоящий на положенном трибуту месте, обернулся через плечо в сторону спонсорской ложи и наклонил голову, словно чего-то от него ожидая. Ну, не сломалось же их чудо света, в самом деле? Нет, не сломалось. Через секунду фальшивый дуэлянт вырос в размерах, трансформируясь из черноватого облака в нечто, лишь отдаленно напоминающее человека. Трибуна позади него сдавленно охнула, полностью заглушая его собственный громкий выдох. Он поздновато сообразил, что трибут смотрел даже не на него, а куда-то левее и ниже. Туда, где советник Риддл только что издал мягкий смешок и, оперев голову на руку, заинтересованно наблюдал за происходящим. Тренировочная арена тоже медленно менялась, преображая металлические балки в кроны деревьев, а железный настил в ломкий скальник. И Барти бы счастливо похлопал в ладоши фантазии Эванса, первого из дуэлянтов за сегодняшний день, кто решил пойти дальше простой комнаты, если бы не смотрел на то, как мальчишка из Дистрикта-7 кланяется в дуэльном поклоне Лорду Волдеморту. — Разве не стоит остановить поединок? — череда вопрошающих возгласов прошла по собранию сзади. Конечно, часть нелегкой работы распорядителя — уметь принимать решение в кризисной ситуации. Тревожный шум на заднем плане, вид трибута, стоящего перед великолепной проекцией их Лорда и совершенно нетипично довольное лицо Риддла — все это заставляло уставшую голову кружиться. Барти не мог понять, должен ли он позволить дуэли случиться или стоит прямо сейчас отстранить Эванса от показа. Темные глаза метнулись в его сторону, когда он услышал слабый разочарованный вздох. — Мистер Крауч, как распорядитель, пожалуйста, напомните нам всем правила касательно дуэлей в симуляции? — очевидно, Темный Лорд был недоволен медлительностью Барти. Ему стоило принять решение самостоятельно, не дожидаясь, пока Лорд вмешается. Какой позор. Трибуна замерла, ожидая окончательного ответа. Наконец-то их надоедливый галдеж стих. — Трибут может выбрать любой объект или человека для демонстрации своих навыков. Дуэль длится до критических повреждений одного из участников или же заканчивается по истечению данных на демонстрацию семи минут, — Барти очень быстро отчеканил заученную фразу. Попытка подать информацию верно, держать свой голос ровным — каждый мелкий шаг позволял ему успокоиться и привести мысли в порядок. Благодарность Ему разливалась в сердце наравне со стыдом за собственную несамостоятельность. Ответ был очевиден — пока что не было нарушено никаких правил. Обычно тем, кто решил показать навыки выживания, давалось около пятнадцати-двадцати минут, чтобы пробежаться по локации, соорудить пару шалашей и впечатлить спонсоров всем, что они смогут придумать. А вот насчет боя у симуляции имелись куда более строгие ограничения. Созданная иллюзия растрачивала ментальный запас гораздо быстрее. Сказывалась излюбленная профи темная магия, частая смена окружения, да и в целом, примененных заклинаний на единицу времени было многократно больше. Но, в данном случае, правила были важны по одной крайне простой причине: У Мистера Эванса не имелось ни единого шанса победить в том, что он нафантазировал. Оценка за дуэль складывалась, чаще всего, из нескольких показателей: воображение (Барти особенно сильно любил этот пункт), навык, физическая подготовка и результат. Результат, конечно, был решающим. Если трибут не смог бы справиться с подобранным технически равным противником, то что говорить об арене? И в этом то и была загвоздка. Симуляция, тщательно создаваемая самим Темным Лордом, — им же настраивалась, им же тестировалась. Она прекрасно знала, как будет сражаться его воплощение и с какой потенциальной силой. И, естественно, не собиралась подстраиваться под мальчишку, делая Волдеморта равным ему, хотя, полностью Его силу воспроизвести не могла. Максимум, что ждет трибута из Седьмого — половина баллов, за то, что смог дотянуть до конца, а то и меньше, если проекция выиграет, в чем у Барти было мало сомнений. Тренировочная комната приобрела вид гористой лесной местности. В основном, открытая площадка, но с редкими и мощными, коренастыми деревьями тут и там. Не самая яркая проекция, среди тех, что он видел за все время, однако одна из самых сложных для потенциального дуэлянта. Если оппонент использует взрывающие заклинания, укрытий почти не остается, и они же при должной мощности, станут смертельной угрозой. Щепки дерева режут кожу не хуже ножа, не говоря уже о каменных осколках и пыли. Кроме того, по каким-то причинам мальчик вообразил именно склон, делая местность куда более опасной и трудной для боя даже с равным противником. Хотелось назвать его идиотом, но, во-первых, Эванс явно не знал, что противник не будет подстраиваться под него, как любой другой, а, во-вторых, не этого ли ждал Барти? Он не знал, что именно: зашкаливающее самомнение или иррациональная храбрость заставили мальчика представить в качестве противника того, кого некоторые люди считали Богом, но это было именно то веселое шоу, которое хотелось увидеть. Оставалось надеяться, что оно не кончится за одну минуту, а растянется хотя бы на половину отложенного времени. Вокруг все замерло. Симуляция выжидала отмашки трибута, его первого шага. Проекция Темного Лорда с легким наклоном головы осматривала своего противника, имитируя знакомый Барти жест. Недалеко Люциус Малфой слегка судорожно потянулся к бокалу, столкнувшись со зрелищем, напоминавшем о пугающем натиске легилименции их Лорда. Эванс не выглядел напуганным, но неуверенность ярко читалась во взгляде. Интересно, что будет, когда трибут поймет, как много решил откусить? — Начинайте, пожалуйста, — поторопил Барти. По всем законам, как только трибут поднимает палочку, начинается дуэль. Прямо с его первого заклинания. По всей видимости, сегодняшний день ничего общего с правилами не имел, так как первым начал «Лорд», делая короткий взмах ладонью, из-за чего рука трибута вытянулась чуть вперед, а опорное колено поменялось с правого на левое. — Мистер… Эванс, — проекция сделала небольшую заминку. Вероятно, симуляции требовалось время на адаптацию имени из-за очевидной нагрузки, — держите опорной левую ногу, когда собираетесь целиться от правого плеча. Ваша цель, как правило, перемещается влево при первом движении. Цельтесь на опережение. И не отводите руку назад, это замедляет прицеливание. Голос Волдеморта скопирован безошибочно. Шипящий, отдающийся шумом в голове и очень певучий. Удивительно, что, услышав его всего пару раз, мальчишка так хорошо запомнил и тембр, и интонации. Да, симуляция черпала знания о навыках и магическом уровне от непосредственного учителя, но вот характер и особенности поведения оставались на совести участника. А посему, выходило, что Гарри Эванс почему-то думал, что первым действием Волдеморта будет маленький урок дуэльного искусства. И он был не так уж далек от правды. Для тех немногих, кого Темный лорд находил достойными, у него всегда находилось немного времени для наставлений. Даже причиненная от Его руки боль была для самых преданных учеников сродни благословению, попыткой сурового, но заботливого благодетеля научить отвечать за свои поступки. Да, их Лорд был прирожденным учителем. Но все же интересно, почему мальчишка из Седьмого представлял что-то такое в своей голове? Кажется, он даже сам смутился — щеки трибута покраснели вместе с кончиками ушей. Эванс начал дуэль с самого очевидного — экспеллиармус, который легко развеялся движением светлой палочки. Волдеморт мягко рассмеялся (Барти очень любит этот звук), пока мальчик, опешив, замер на месте, не понимая, почему его не атакуют в ответ. — Мистер Эванс, колени тоже лучше расслабить. Так гораздо удобнее бежать. Даже со спонсорской ложи ощущался сильный ветер, нагибающий верхушки деревьев. Удивительно чистый и пугающий шорох листвы наполнил уши. Как натуралистично! Барти готов был поклясться, что чувствует невесомый аромат сосновой хвои. Особенно резкий порыв прошелся по горному склону, развивая мантию их Божества, стоящего выше, заставляя мальчишку, наконец, начать двигаться. Бежать, если точнее. Надо отдать должное, Эванс не сделал неправильных выводов из ситуации и бросился прямиком к первому увиденному укрытию, не пытаясь противостоять их Лорду на открытом поле. Трибут скрылся за расщелиной между двумя большими валунами выступающими из скалы, не позволяя себе даже выглянуть, чтобы понять, где находится противник. Неплохая интуиция. Сейчас ему лучше ждать чужих действий, чем рисковать самому. Затишье не продлилось долго, прерванное хлестким ударом редукто, вызывающим большой клуб пыли. Послышался сиплый кашель трибута. Высокая фигура исчезла среди воцарившегося хаоса, заставляя Эванса тереть глаза и нервно скользить спиной вокруг камня, в попытке понять, с какого угла ему ждать атаки. Трибут держался за палочку так крепко, что казалось, будто она вот-вот треснет. Эванс сжал палочку еще крепче, когда несколько крупных красных искр прилетели ему куда-то в бок — остальные мальчишка отразил вспышками щита. Плюс балл за реакцию. Эти игры в пыльном облаке не должны были длиться вечно, но симуляция отдавала предпочтение правдоподобию, воссоздавая одну из особенностей дуэльного стиля своего хозяина. Проще говоря, в этот раз она не стремилась действовать на время и закончить все быстрее, а наоборот — пыталась растянуть дуэль, изматывая трибута внезапными атаками. Эванс, судя по напряженному взгляду, резким выпадам в сторону и инстинктивным движениям, понимал уже сейчас, что спокойно отсидеться ему не дадут. Нужно искать иной способ спрятаться или же, наконец, сражаться напрямую, что, конечно, стало бы для него быстрым концом. Было бы просто разрушить укрытие подчистую более мощным заклинанием, но вместо этого очередной порыв ветра принес мелкий, как кажется на первый взгляд, сор. Только посмотрев вверх, Барти осознал, что проекция Волдеморта начисто сорвала весь покров с несчастных сосен, заставив его кружиться вокруг укрытия в небольшом вихре пыли и острой, мелкой хвои. Эванс ее пока не увидел. С низким, мелодичным свистом заблестевшие иглы полетели в его сторону. Первая реакция мальчика — защитить глаза. Его локти уже кровоточили и дрожали от остроты, прицельно рассекающей ткань костюма и кожу под ним. Чуть погодя мальчик возвел прочный щит, которого хватило, только чтобы покрыть левый бок. Да, в стрессе произносить заклинания гораздо сложнее. Можно было почти почувствовать, как хвоя неуклонно колет и режет, заставляя Эванса сжаться вместо того, чтобы делать решающее в его ситуации — двигаться. Мальчишка прицелился в стоящее рядом дерево, еле намечая цель под натиском — его кровоточащие руки заметно тряслись. — Секо! Приличный кусок дерева — толстая сосновая ветвь, покрытая корой — упала рядом. Трибут тут же схватил импровизированный щит, чтобы прикрыться им от острых иголок. Лишь это позволило ему с горем пополам отбежать в сторону. Темного Лорда все еще не было видно — тот скрытно перемещался сквозь облака пыли и собственную бурю, оставляя мальчика в неведении относительно своей позиции. Понятнее стало, когда красная искра снова поразила камень прямо над головой Эванса, все еще пытающегося прятаться за веткой. Более грубое редукто — и второй валун скатился вниз по склону, сбивая часть природной защиты. Темный силуэт промелькнул очень близко. Было трудно разобрать, что происходит, когда послышался мальчишеский вскрик, после чего трибут выкатился из-под укрытия, наугад посылая еще одно обезоруживающее прямо в грязное облако за собой. Очевидно, оно не нашло свою цель. Вместо этого цепкая желтая молния попала прямо в деревянный щит, но к удивлению зрителей, отскочила, не причинив вреда. Этим же куском сосны Эванс прикрылся от последующих вспышек, пытаясь отползти от возвышающегося над ним противника. Вместо того, чтобы закрывать тело щитом, требующим больше сил и концентрации, мальчик воспользовался толстой веткой. Идея выглядела достойной, возможно — спланированной, хотя и не могла помочь, когда противник был настолько близко. Еще одно-два проклятия, и уже само дерево не выдержит под напором магии. Невольно Барти залюбовался угрожающей фигурой и нечеловеческим ликом Темного Лорда, на котором застыло спокойное и слегка веселое выражение лица. Безмятежное, но увлеченное. Его грудь еле вздымалась, несмотря на то, что Он только что двигался через пылевые облака, использовал множество заклинаний и — определенно — побеждал. Переведя взгляд на Риддла, Барти увидел тот же самый взгляд и мягкую улыбку. Как же ему повезло быть живым свидетелем этого величия! Белесая вспышка света вернула внимание Барти к дуэли. Патронус серебряной нитью сорвался с волшебной палочки. Яркий силуэт оленя прорвался сквозь остатки пыли и хвои, в своем неукротимом порыве несясь прямо на противника. Лицо мальчика горело надеждой, что оппонент позволит ему перегруппироваться, плохо осознавая цель заклинания. У симуляции и правда могли быть проблемы с этим. Однако Волдеморт даже не пошевелился, преображая отчаянно красивую попытку защиты в издевку над самим же трибутом. Клубящаяся темная преграда сомкнулась вокруг оленя, сжирая светящуюся магию без остатка, чтобы после, переполнившись, взорваться жутким роем. Трибут увернулся, закатившись под высокое бревно, а затем рванул вниз по склону. Свободной рукой Эванс зажимал крупную кровоточащую рану на боку. Наверное, парень получил ее еще в самом начале битвы, как раз когда они на секунду потеряли из виду обоих дуэлянтов. Подвижность трибута резко снизилась, но именно благодаря деревяшке и крутому склону он умудрился спрятаться за крупным голым стволом. Было видно, как отчаянно Эванс нуждался в передышке. Но симуляция не предоставила такой милости, не давая зря потратить отведенное на дуэль время. Барти взглянул на часы с расползающейся по губам улыбкой. Парень пережил пять минут. Глядишь, еще две — и можно рассчитывать на средний или чуть выше результат. Трибут пытался глубоко дышать, вероятно, боясь потерять сознание. Скорее всего, кровь уже пропитала порванную часть боевого костюма. Будь Эванс в бою в обычном тренировочном — не смог бы так резво кататься по камням, разодрал бы колени. Но на самых часто травматичных участках были накладки из кожи. Стоило Барти подумать, что парню лучше не стоять на торчащих корнях, как те пришли в движение, прочно обхватывая лодыжки трибута и дергая вниз. Потеряв равновесие, Эванс, вероятно, больно ударился о землю спиной. Послышался сдавленный всхлип. Палочка трибута чуть не переломилась, но спасло то, что он вытянул руку с ней вверх, вместо страховки, от чего, вероятно, полученный удар сказался еще сильнее. Эванс жмурился, то ли от боли, то ли пытаясь колдовать. Рот открывался в медленном, едва слышном шепоте, рука с палочкой прижималась к щеке, пока другая болезненно сжимала коренья, жестко сдавливающие его икры. Он будто бы пытался молиться. Ровно в эту же секунду из палочки трибута вырвалось пламя, оглушительно громкое, заглушающее шум спонсорской трибуны и произнесенное заклинание. Стихия скрыла своего хозяина, опоясывая пространство вокруг дерева плотным, сверкающим щитом. Всполохи пламени давали во всех деталях разглядеть болезненно скривившиеся лицо парня, когда он щурился, пытаясь сориентироваться в пространстве и привстать. Огонь внутри щита пытался прорваться наружу и облизать стоящие вокруг деревья, пытался перетечь на траву. Было трудно понять, сколько воли требовалось, чтобы держать его плотной стеной. — Девастатио, — первый раз за бой проекция Волдеморта создала заклинание вербально. Темный Лорд двинулся через расступившейся перед ним огонь прямо к Эвансу, все еще беспомощно лежащему среди корней. Через секунду все должно было быть кончено. Парень зажмурился. Искры вылетели из щита, осыпая трибута градом, когда огонь замерцал и двинулся, словно живой. Эванс пытался изменить форму? Неплохая идея, но времени слишком мало. Сильный порыв ветра взметнул мантию стоящего над ним Лорда, делая его фигуру еще значительнее. Край черной ткани коснулся щита. Волдеморт вспыхнул. И следом за ним огненный шторм накрыл все пространство симуляции. Никто не произнес ни слова. Шум исчез еще в последнюю минуту, когда все накалилось. Но теперь спонсорская трибуна буквально боялась дышать. Удивительно, что Эванс оказался способен наколдовать нечто столь мощное, особенно истекая кровью. Удивительно, что симуляция, тщательно защищенная от самых разрушительных форм магии, вообще допустила подобное. Любое написанное руководство, перечислявшее перечень запрещенных к показу заклинаний, вместе с непростительными год за годом содержало Адеско Файр. Такие заклинания просто не сработают в ее периметре. Но, видимо, тот самый огненный щит считался не таким опасным из-за того, что входил в класс защитной, пусть и темной магии. И посмотрите, к чему это привело! К привычному после показа головокружению добавилась сильная тошнота, позыв которой Барти давил у себя в горле. Теперь у него действительно двоилось в глазах, когда он перевел взгляд на единственное, что осталось от всей инсталляции, — фигуру тяжело дышащего трибута на полу. Барти тоже нуждался в передышке, которую ему никто не мог бы дать. Его младший помощник щебетал рядом, сообщая о состоянии волшебной комнаты. Отчет был излишен. Барти и так понимал — она либо сломана, либо просто больше не существует. Адский огонь никогда не должен был использоваться внутри. Так же, как никогда и никто не должен был вызывать Лорда Волдеморта на дуэль внутри проекции. Трибуна позади продолжала молчать, не зная, как безопасно реагировать на случившееся. Уставшее сознание Барти могло концентрироваться только на самых ярких точках. Первая — Гарри Эванс, испуганно встающий с пола, чтобы с прижатой к ране рукой сделать шатающийся поклон и неловко выйти за дверь. Вторая — громкий смех Риддла, заставляющий нутро сжаться от страха. Не дракон, но пламя определенно было. Возможно, если бы он мог, то поставил парню из Седьмого высший балл. Но, увы, казненным трибутам спонсоры не нужны.

***

С закрытием тяжелой железной двери голоса встревоженной спонсорской трибуны, раздражающие с самой первой секунды показательного выступления, наконец-то стихли. Напыщенные и чрезмерно торжественные люди, еле поворачивали свои ленивые головы, когда он только вошел в зал. Что ж, Гарри удалось удержать их внимание на себе достаточно долго. Возможно, это даже какой-нибудь рекорд. Мысли были в основном злыми, их было много, но большинство стекались в сторону огромной раны на боку, которую он не очень умело пережимал ладонью через мокрую от крови ткань, медленно сползая вниз, к полу. Твердое железо приятно холодило спину, позволяя забыть бушующий жар, прежде чем две пары рук подхватили его под плечи. Наверное, его прямо сейчас и накажут? Авроры быстрым шагом заставили Гарри протащиться через чистенький коридор, где он слабо обернулся, чтобы заметить, как его ботинки оставили весьма заметный след от сажи и несколько десятков капель крови. Контрастная картина. Кажется, он сейчас либо отключится, либо блеванет. Немного помогала пыхтящая женщина слева, больно сжимающая его руку, и шорох чужих мантий. Довольно быстро провожатые втолкнули его за следующую дверь, помогая усесться в медицинское кресло. Помутневший взгляд зацепился за высокую фигуру, смутно знакомую фигуру. Как же ее…? — Ну-ну, ты все-таки выбрал дракона, мальчик? — женский задорный голос с нежной хрипотцой уже не пугал так, как несколько дней назад, скорее как-то по-особенному успокаивал. Стеклянные глаза больше не казались мертвыми, лишь цепкими и проницательными. — Разве ты собирался с драконом, Гарри? — за спиной колдомедика раздался взволнованный голос Джинни, дрожащий, чуть плаксивый. Пришлось поморгать несколько раз, чтобы встретиться с ней хоть сколько-то осознанным взглядом. Гарри не торопился с ответом, позволяя медведьме заняться его раной и ожогами; Джинни, видимо, поняла его состояние, и отступила, не решаясь заваливать ворохом вопросов. Гарри сомкнул зубы почти до скрежета, пытаясь абстрагироваться от боли. Мысленно он вернулся к самому безопасному уголку сознания — к дому, к детству. Северус часто требовал от него исключительного молчания, пока залечивал детские ушибы на коленках и локтях, при этом сам никогда не молчал, кидая колкие и осуждающие замечания. За неуклюжесть, за нескладность, даже за плохое зрение. Гарри терпеливо — как тогда, так и сейчас — ждал, пока кожа медленно срастется под действием волшебных зелий и мазей, стараясь не дергаться. Спокойно вдыхал и выдыхал тонкий аромат травянистых кашиц под толстым слоем стерильного бинта. Дыхание — важная часть магического заживления, особенно если принимаешь костерост. Во-первых, легче переносить резкую боль, во-вторых, тело не затекает в одном положении и быстро адаптируется к попыткам двигаться. Грация — он, наконец, вспомнил имя женщины, которая продолжала осматривать его тело, сканируя через стеклянные протезы внутренние повреждения. Она что-то неслышно диктовала Джинни, позволяя девочке фиксировать найденные увечья на бумаге, пока ассистентка копалась в шкафчиках с зельями. Малышка не охала, не вскрикивала, когда взгляду открывался новый поврежденный участок кожи, только периодически поджимала губы, когда сказанное женщиной казалось ей серьезным или пугающим. Точно так же делала ее мать, когда они с Роном возвращались из леса поцарапанные, грязные и слегка обиженно косящиеся по разные стороны. С другом по-детски и полусерьезно было сражаться куда проще и веселее, чем все… Все, что случилось только что. — Ожоги такого плана быстро не пройдут. По-хорошему нужны дня два, может быть, три. Нам повезло, что степень поражения небольшая, — ведьма нахмурилась, переводя взгляд прямо ему в глаза. — Разве в симуляции не запрещен Адский огонь? Гарри поморщился. В сознании быстро замерцали картинки двадцатиминутной давности. Джинни все-таки испуганно вздохнула где-то над ухом. — Я использовал производное заклинание щита. Оно сработало. В один момент я подумал, что если на секунду отпущу контроль или расширю границу хоть немного, то смогу урвать немного времени или возможность… Но это было последнее, что я успел сделать. Грация кивнула, цокая языком и уходя в сторону столика с разными склянками и стеклянными емкостями. — Думаю, ты нашел лазейку. Только не знаю, скажут ли тебе за нее спасибо или накажут. Гарри тоже не знал. От страха его отвлекала боль, усталость, спутанное сознание и ощущение призрачного триумфа. Тревога завертелась в животе, только когда они с Джинни снова встретились взглядами. Что, если он действительно перегнул палку? Нет, он определенно перегнул палку, в погоне за чем-то неясным ему самому. Почему ему было так трудно думать головой? Разве Северус не предупреждал его, что нужно быть тихим и послушным? Грация протянула странноватый, пахнущий сладко и приторно, флакон с настоем. Он не узнавал запаха. В их аптеке ничего подобного не было, он бы запомнил этот резкий аромат. — Что это? — он повернулся к женщине, хмурясь от попыток распознать лекарство. — Приведет мысли в порядок после ментальной нагрузки. Судя по времени, ты почти дошел до лимита или сыграл в ничью, — она задумчиво постучала по песочным часам, пока Гарри отпивал мерзковатый сироп. Выходит, в его шумящих мыслях была виновата легилименция. — Джинни все гадала, когда ты выйдешь. Я ей сразу сказала, что если ты задержишься дольше семи минут — значит, результат не самый удовлетворительный. Гарри не знал, как ему оценивать этот самый результат. Считалось ли сожжение противника и всего окружения, да еще и на грани выделенного времени, победой? Едва ли он рассчитывал на нее с той секунды, как Волдеморт сказал ему бежать. Конечно, Гарри подозревал, что выбор такого грозного противника мог повлиять на сложность дуэли, но настолько, чтобы он действительно боялся умереть в процессе? Симуляция не пыталась его обезоружить. Не пыталась забросать его быстрым шквалом заклинаний, как рассказывал Вуд, однажды прошедший через дуэль с победителем старых Игр. Нет, она изматывала, методично наносила повреждения и, очевидно, хотела его убить. Глаза сами собой закрывались, и он почувствовал, что сползает с кресла. — Я… что… — Тебе лучше не быть в сознании, когда я примусь за лечение, — ответила Грация будто со всех сторон. — Времени на восстановление мало, поэтому я не буду использовать щадящие методы. Гарри хотел кивнуть, но вместо этого почувствовал еще более сильную тошноту, а затем очутился в лесу, на коленях перед Волдемортом. Стоило повернуть голову, и вот он замер перед спонсорской ложей, под расчетливым взглядом распорядителя. «Гарри Эванс, Дистрикт-7», — сказал кто-то его губами. Время странным образом исказилось в его мутном сознании, отматываясь на более раннюю точку. Джинни сидела перед ним в тренировочной форме. — Думаешь, у меня все получится? — Джинни прошептала так тихо, да еще и прижимаясь носом куда-то в его одежду, что Гарри еле ее расслышал. — Конечно, получится. Тебя сильно хвалят, ты очень талантливая. Я тоже буду выкладываться на полную. Общий балл будет хороший. Если что — выкарабкаемся на интервью. Точно. Разговор перед показом. Разве они не были в ссоре? Гарри хотел дать ей время обдумать свои слова и издалека встревоженно наблюдал за ней. Но его сердце не выдержало вида ее трясущихся рук, бегающих глаз и видимой паники. Она переживала перед собственным выступлением чуть ли не больше, чем на сцене во время Жатвы. Она почти плакала, державшись лишь из нежелания показывать слабость перед кучкой снобов. Ему не оставалось ничего, кроме как попытаться ее обнять и успокоить. Хорошие времена, когда идея вызвать Волдеморта на дуэль еще казалась Гарри мелким баловством, актом неповиновения, который намертво приковал бы взгляды капитолийцев, чтобы не бороться за внимание, а захватить его целиком и сразу. И позлить Риддла, наверное. — Я ни разу не спрашивал тебя… Как ты вообще относишься к этому всему? К камерам? — губы продолжали двигаться сами. Кажется, он хотел отвлечь Джинни разговором. Девочка подняла голову, моргая слипшимися от слез ресницами. — Нормально, наверное? Нет! Даже хорошо. Эти люди улыбаются мне — а я им. Может быть, я должна расстраиваться из-за того, что кто-то желает мне смерти, но… Прости, я не могу так, как ты. Я не вижу в них врагов. Ни в Капитолии, ни в трибутах. Прости. От этих слов что-то глубоко внутри теплело и кололось одновременно. Гарри никогда не считал иначе, ему было бы проще, если бы он мог. Люди в Капитолии могли быть раздражающими, могли быть странными и непонятными… Но Драко? Оливер? Возможно, даже Том… Кто-то искренне пытался помочь, кто-то поддерживал, как мог, кто-то… Джинни была права. И это причиняло боль. — Думаю, я тебе соврал, Джинни. — В чем? — ее взгляд стал встревоженным. — В том, что все здесь нам враги. Это не так и… Мы не можем врать себе, чтобы защититься от того, что будет дальше. Но тебе было бы проще, если бы ты… — он вовремя остановил себя, кусая губу. Не хотелось упоминать имя Луны. — Я не знаю, что буду чувствовать, когда кто-нибудь пострадает, Гарри. Я не хочу, чтобы Луну убили. И я не знаю, как… — она тихо, едва слышно всхлипнула. — Я не знаю, как переживу… твою смерть, — Джинни снова уткнулась в его грудь лицом. — Я просто хочу оставить что-то счастливое, пока не поздно. А что будет дальше — я буду решать потом. Она говорила слишком взрослые вещи. Джинни так быстро взрослела. Но оставалась очень-очень доброй. Теперь Гарри смотрел в глаза девочки после показа и ощущал сильный укол вины за то, что ей приходится видеть, как ему больно. Он совершил большую глупость. Сознание плыло, возвращаясь к самым ранним картинкам: от бессонной ночи к тренировкам, а затем к событиям предыдущего утра. — Обязательно попробуй салат. Форель здесь отменная, — сказал Том, двигая к нему свою порцию. После интенсивного сеанса объятий у них было не так много времени на обед. Гарри попробовал кусочек и довольно застонал. Почему-то на сердце было тяжело.

***

Голова неприятно гудела, как после температурного бреда. Драко он сперва услышал, а потом уже увидел. — Ты хоть представляешь, что наделал?! — прокричал капитолиец вместо приветствия. Гарри еще никогда не видел Малфоя таким неопрятным — всегда идеальная, даже слегка чрезмерно, укладка была растрепана, будто он дергал себя за волосы, а болезненная бледность казалась еще более нездоровой на фоне нежно-персиковой мантии строгого кроя. Было бы смешно, если бы он не ощущал себя еще более напуганным из-за этого. Джинни повернулась к нему с вопросительным взглядом. Мало ей было волноваться из-за его травмы, так теперь еще и из-за глупого поступка. — Ты же говорил, что дрался на дуэли, — Гарри не успел ей ничего рассказать, пока они возвращались к себе на этаж. Девочка не торопила, а он почему-то боялся признаться в том, что сделал. Было как-то стыдно и хвастаться «победой» не хотелось. — Да, расскажи, как ты дрался на дуэли! — потребовал Малфой, стремительно сокращая расстояние и садясь рядом с Джинни. — Мистер Малфой, — пробасил Хагрид. — Насколько я знаю, Гарри неплохо себя показал. Не стоит на него ругаться, — несмотря на сказанное, мужчина выглядел не менее взволнованным. Его густые брови хмуро сдвинулись к переносице. Попытки Ментора защитить его были приятны, но вряд ли он знал детали. — Разве что, все на ушах. Что-то случилось с самой комнатой, они говорят. Что у вас там произошло? — Я вызвал на дуэль Лорда Волдеморта, — смиренно ответил Гарри, стараясь не смотреть на Джинни. Та громко ахнула, а капитолиец снова встал, принявшись мерить шагами комнату. — О чем ты думал, Мерлин, о чем ты думал? — причитал парень. — Ты хоть представляешь, как это может отразиться на всех нас? Джинни перевела испуганный взгляд с Драко обратно на Гарри. Даже Хагрид выглядел как-то неловко, будто не знал, что сказать. — Все так плохо? — спросила она, к счастью, без осуждения. — Он его сжег! И комнату тоже! — а Малфой похож на Рона, когда паникует. Смурной, резкий и пессимистичный. — Эй, я не специально! — возразил Гарри, потому что это было правдой. — Я планировал продержаться отведенное время и закончить ничьей. Или победой, если повезет. Я бы вежливо раскланялся и все такое. Я даже не предполагал, что он будет… Таким настоящим. Сильным. Он пытался меня убить, черт возьми! Мне же нужно было себя как-то защитить, иначе я бы проиграл. И, возможно, умер. — И в какой момент, позволь спросить, ты решил, что сжечь все в Адском огне — отличная идея? Как ты это вообще сделал? Это запрещено, насколько мне известно, — Драко смотрел на него на удивление не зло. Больше испуганно. Как какое-нибудь маленькое загнанное животное. — Он просто вспыхнул… Когда я попытался закрыться огнем от щита… Кажется, его мантия загорелась и… Все? — Гарри и сам понимал, какой это абсурд. — Тебя казнят. Тебя точно казнят, — пробормотал Драко, потирая лицо. — Господи, какой ты идиот. Хотелось возразить, что риск был просчитан и взвешен, но… По правде сказать, он бы солгал. Гарри принял решение в пылу момента, и тогда это казалось правильным. А сейчас, когда все получилось так, как получилось, было поздно отступать. То, что авроры не скрутили его на месте, казалось вполне хорошим знаком. В самом деле, неужели его казнят из-за несчастного случая, когда недели через две он сам умрет на арене? Хотя, никогда не стоило сбрасывать со счетов извращенное чувство справедливости Капитолия. Джинни прижалась к его боку, и Гарри запустил пальцы в растрепанные рыжие пряди, тихонько приговаривая, что все будет хорошо. Возможно, его просто накажут. Возможно… Он резко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Его маленькая, ехидная часть: та, которая раз за разом развешивала по комнате сорванные Северусом повстанческие плакаты, тихонько хихикала. За той частью его натуры быстро последовала тревога. Сколько угодно можно оправдывать себя желанием набрать побольше баллов, но то, что он сделал, было в крайней степени неуважительно и рискованно. Чертов Риддл. Рядом с ним Гарри слишком легко забывал о своей цели. Может, не специально, нет смысла сваливать на него вину — но Гарри опять пошел на поводу эмоций. Что, если из-за него теперь достанется Джинни? Или их семьям? Он сжег Волдеморта, кто бы мог подумать. Тихий сигнал оповестил о прибытии на их этаж гостей. К удивлению, за ним пришел не отряд авроров, как он ожидал, а всего одна женщина. Очень красивая — корона блестящих черных волос, темно-синяя, почти черная мантия с кожаным корсетом поверх, тяжелые веки, прикрывающие глаза, горящие чем-то хищным. Сочетанием внешней привлекательности и опасности она напоминала Риддла. Только темный взгляд Тома будоражил кровь, толкал на безумства, будто поощряя к риску. Но стоило увидеть незнакомку, Гарри сам не понял, как оказался на ногах, прикрывая собой Джинни. То же сделали и другие взрослые в комнате. — Тетя?! — воскликнул Драко испуганно, хотя казалось, куда уж сильнее. — Советница Блэк, — поприветствовал Хагрид женщину глубоким уважительным поклоном. Гарри промолчал, но, почувствовав ее тяжелый взгляд, неглубоко поклонился — все же не стоило еще сильнее злить Капитолий, после того, что он устроил. — Драко, ментор Максим, — поприветствовала она в ответ, прежде чем вернуться взглядом к Гарри. — Мистер… Сердце остановилось от внезапной волны паники — Гарри секунду показалось, что сейчас она скажет «Поттер». — Это Эванс. Гарри Эванс, — представил его Драко. Сердце начало биться вновь — от него всего лишь требовали представиться. — Он немой? — безразлично спросила женщина. — Нет, советница Блэк, — ответил Гарри, хотя к нему не обращались. Вероятно, поэтому и ответил. — Я просто был сбит с толку визитом такого высокопоставленного лица. Он готов был поспорить: сейчас его внимательно изучали, проходясь взглядом по потрепанной черной форме с показа, взъерошенным, совсем не блестящим волосам, оценивая. Гарри упорно не поднимал покорно опущенного в пол взгляда. Не столько потому, что хотел произвести хорошее впечатление, просто, в отличие от Риддла, эта советница не давала обещания не лезть к нему в голову. — Не был готов к последствиям своих действий? — спросила она без всякой интонации, но что-то подсказывало Гарри, что советница очень зла. — Теперь понятно, почему ты заручился покровительством Малфоев. Подобное к подобному. — Вы здесь, чтобы наказать меня? — смело спросил Гарри, стараясь отвлечь ее пугающее внимание на себя. Он был источником ее гнева, так что не стоило подставлять под удар других. — Нет, — ответила советница, ничего не поясняя. — Следуй за мной. Отдав столь холодный приказ, она развернулась, будто была уверена, что Гарри последует за ней. Что он и сделал, выбора-то не было. Несмотря на то, что Драко назвал ее тетей, едва ли они казались похожими. Не то, чтобы ему удалось рассмотреть черты ее лица, но вместо снобизма и театральности, которая местами проглядывала в младшем Малфое, эта женщина словно занимала своим влиянием все пространство в комнате. Притягивала внимание к тонкой фигуре, но, несмотря на хрупкость, казалась более внушительной чем Хагрид. Наверное, Гермиона могла быть похожа на нее, если бы выросла в Капитолии. Иногда она тоже казалась пугающей, несмотря на доброе сердце. Вместо ожидаемого спуска они поднялись выше, а после пересели на лифт, не предназначенный для трибутов. На секунду Гарри понадеялся, что его везут в уже знакомые покои Риддла или на крышу, но этаж, на котором они остановились, даже не имел номера. Длинный пустой холл вел к единственной, крепкой двери, зачарованной настолько, что было больно смотреть прямо на деревянную поверхность. Советница вскинула руку и тут же с кончика ее пальца сорвалась капелька крови, полетев к двери. Та тихонько загудела, уже не так враждебно. Ведьма вытащила палочку, и, наблюдающий за ее действиями Гарри, не мог различить, когда она использовала заклинание, а когда произносила пароль. Пару минут спустя дверь открылась, и Гарри оказался в неуютно выглядящей комнате, посреди которой стоял большой камин. Гарри доводилось слышать о каминах, но он ни разу их не видел. Говорили, что когда-то, еще до катаклизма, каминная сеть связывала всех магов, и можно было из своего дома попасть в любое другое место на земле, просто войдя в камин. Увы, теперь для создания стабильных путей перемещения требовалось слишком много усилий, а радиус действия был сильно ограничен. Никаких шансов попасть через него в родной дистрикт. — Мы выходим за пределы тренировочного комплекса? — спросил он, надеясь чуть раньше узнать их пункт назначения и немного подготовиться. — Вопрос твоего поведения выше компетенции советников или распорядителя, — ровным тоном пояснила ведьма. — Будь моя воля, я бы судила тебя в ту же секунду, как ты поднял палочку против нашего Лорда. Если это не компетенция советников, тогда оставалось не так много вариантов, куда его вели. Точнее, всего один. Кто может быть выше советников Темного Лорда? Отточенными движениями ведьма закрыла за ними дверь и, тихо произнеся себе под нос адрес назначения, кинула горсть чего-то — вероятно, пороха — в камин. Ярко вспыхнуло изумрудное пламя с фиолетовыми искрами. — Залезай, — приказала советница. Искривленная дугой, витиеватая, похожая на паучью лапку, палочка расслабленно лежала в ее руке, но не было иллюзий касательно того, насколько быстро в Гарри полетят заклинания, стоит ему ослушаться или выкинуть глупость. Тем не менее, перспектива шагнуть в огонь, пускай волшебный, ни капельки не прельщала. С другой стороны, если бы его хотели заживо сжечь, это можно было легко сделать в любой части тренировочного центра без лишних заморочек. С этим оптимистичным настроем Гарри шагнул в камин, позволяя зеленому пламени поглотить его целиком.