В гостях у Августа

       Вернулся Сиэль, спустя почти неделю. На бледных запястях помимо всегдашнего серебра были и бессчëтные повязки, покрытые кровью и какими-то письменами. Он был бледнее обычного, выглядел, скорее, как безумно уставший человек, чем как демон-проводник, настолько тонкими и осязаемыми для меня были теперь его чувства. Однако, та часть его существа, что не была усталой и отчужденной, будто светилась изнутри от счастья; ликовала, что теперь, спустя семидневие пыток, плетей и тяжких воспоминаний, он прощён и может вновь вести свои отчётные записи.        Сказать честно, мне было безумно стыдно пред этим, вновь преобредшим в смоли чёрных волос лунные седые пряди, созданием, хотя оно не было человеком, испытывало меньше боли и быстрее регенерировало, это чувство, точно раскалённый металл, жгло мои внутренности до слез боли и отчаяния.        В этот раз он так быстро не зажил, как тогда, в ночь, когда вернул мне прощение любимого человека: раны кровоточили, и повязки на них приходилось пропитывать серебряной водой и травным отваром, три раза в сутки меняя одни на другие.        Я настоял на том, что мы отправимся в это, первое из моих исправлений, лишь тогда, когда последствия его «встречи с милым котиком» сойдут, если ни на нет, то хотя бы сведутся к минимуму. И, хотя человеком это создание не было, в изменившихся по цвету от боли глазах я явно читал теплоту и благодарность.        Меняя повязки, делая отвары, настаивая в воде старинное демоническое серебро, а только им можно было лечить такой силы существо, как Сиэль, я сам не заметил, как перестал нуждаться в прочтении чего-нибудь из его записей, чтоб понять «как быть и что делать…»: благодарная связь, возникшая меж нами, раскрывала мне его мысли без всякой расшифровки рун и слов.