Когда на сердце светло, в темном подземелье блещут небеса

Когда на сердце светло, в темном подземелье блещут небеса. Когда в мыслях мрак, при свете солнца плодятся демоны © китайский афоризм.

       Солнечные лучи игриво скользили по лицу спящего юноши, заставив его слегка нахмуриться во сне. Спустя пару минут он наконец не выдержал их атаку и накрылся одеялом с головой, не желая просыпаться. Некоторое время юноша ещё продолжал нежиться в постели, однако когда под одеялом стало чересчур жарко, он завозился, медленно раскрывшись, и потянулся всем телом, с трудом открыв свои серые глаза. — Доброе утро, Вэй Ин, — послышался чей-то голос совсем рядом. Юноша резко сел и повернулся на звук, поражено уставившись на… небожителя. По-другому прекрасного молодого человека в белоснежных одеждах назвать не получилось: настолько тот был красив. От него невозможно было оторвать взгляд, хотелось бесконечно любоваться красивыми чертами и бурей эмоций, спрятанной на дне янтарных глаз. — Вэй Ин? – переспросил юноша, пробуя звучание имени на языке. Из уст собеседника оно звучало намного лучше: слишком много оттенков чувств крылось за простым именем, и не различить это в чужой речи было невозможно. Любовь, тоска, надежда, лёгкий страх… — Так тебя зовут, — кивнул небожитель. Осторожно взяв правую руку собеседника в свою, он сосредоточенно принялся слушать пульс, приложив два пальца к запястью. Прикосновение чужих горячих рук невольно вызвало лёгкую дрожь. — А ты? — заинтересованно спросил Вэй Ин, когда спустя пару минут молчания собеседник так и не представился. Это было, по меньшей мере, неприлично. И грубо. А ещё так похоже на прошлый раз, что у него с трудом получалось скрывать улыбку и поддерживать растерянный вид. — Лань Чжань, — коротко ответил небожитель, отпустив его руку. — Где мы? — наконец поинтересовался Вэй Ин, когда тишина начала давить, а пейзаж за окном был изучен в достаточной степени, чтобы вернуть всё своё внимание Лань Чжаню. — В нашем доме, — просто ответил Лань Чжань, слабо улыбнувшись и притянув Вэй Ина к себе в объятия. — Нашем? – переспросил Вэй Ин, осторожно обняв собеседника в ответ. — Мгм, — согласился Лань Чжань и, будто сжалившись, всё-таки пояснил. — Мы супруги. В этот момент ему следовало возмутиться, попытаться отстраниться или продолжить изображать непонимание, но Вэй Усянь не смог. Он лишь расхохотался, теснее прижавшись к мужу и лицом уткнувшись ему в шею. — Лань Чжань, неужели ты и в самом деле думал, что я снова выпью Суп Забвения? – снова рассмеялся Вэй Усянь, повалив супруга на постель. Пусть он и промолчал вчера, когда Лань Сичэнь предложил ему выпить Суп Забвения повторно, но поступил так лишь из-за того, что ему требовалось некоторое время подумать в тишине и одиночестве, окончательно разобраться с заново обретёнными воспоминаниями и понять отношение к ситуации, в которой он оказался. Сам Суп Забвения Вэй Ин вылил из окна на растущие у дома горечавки, не задумавшись ни на мгновение. Да, в его жизни было немало печальных моментов, причиняющих боль. Наказания мадам Юй и её отношение. Сожжение Пристани Лотоса. Выражение лица Цзян Чэна, когда тот осознал, что они потеряли. Добровольная передача золотого ядра и мучения, её сопровождавшие. Три ужасных, кошмарных месяца на Погребальных холмах, когда Вэй Усянь, превозмогая боль, учился заново ходить, голыми руками отбивался от нечисти, пил из грязных луж и ел отвратительную на вкус мертвечину, лишь бы выжить, вернуться и отомстить. Лицо Лань Ванцзи, когда тот увидел, во что превратился его приятель. Война. Опустошение чужих могил в поисках подходящих тел для оживления и для тренировки новых способностей. Бесконечное презрение и отторжение тех, кто когда-то восхищался его талантами на пути меча… Однако последние годы, наполненные заботой и поддержкой братьев Лань, помогли ему ощутить собственную значимость. Дали осознать новые перспективы и возможности. Позволили узнать, каково это быть по-настоящему счастливым… Нет! Их он забывать не хотел. Даже если это означало помнить и об обмане со стороны братьев Лань, которые вынудили его стать супругом не одному Нефриту, а сразу обоим. В конце концов, их тройственный союз оказался не так уж плох, так какой смысл был отказываться от воспоминаний о нём? — Вэй Ин? – только и смог поинтересоваться Лань Ванцзи, но в его голосе отчётливо слышалась радость. — Ты же знаешь, без губ зубам холодно, Лань Чжань, — хмыкнул Вэй Усянь, подняв голову и заглянув супругу в глаза, в которых отражалось неверие в подобный исход. — И всё же Ванцзи должен хлопотать над своим супругом, — заметил Лань Ванцзи, припомнив их давний разговор и без раздумий примкнув своими губами к чужим. Их медленный и полный нежности поцелуй прервало появление Лань Сичэня, который на несколько мгновений замер на пороге, изучающее рассматривая представшую перед ним картину. Но его ступор не продлился долго: он поспешно приблизился к постели и сел возле супругов, которые с трудом нашли в себе силы оторваться друг от друга. — Хуань-гэ, — с улыбкой проговорил Вэй Усянь, разом ответив на все вопросы, терзавшие Первого Нефрита. — Значит, даже сладкий апельсин порой становится кислым? – мягко поинтересовался Лань Сичэнь, осторожно коснувшись руки возлюбленного. — Это зависит от почвы, на которой он растёт, — пожал плечами Вэй Усянь. Он не видел смысла отрицать очевидное. В Гусу Лань ему действительно было лучше, чем в Юньмэн Цзян. — Рад это слышать, — кивнул Лань Сичэнь, медленно стянув свою лобную ленту и повязав её на запястье избранника. Сам по себе этот жест ничего не значил: за годы супружества они не раз касались лент друг друга, обменивались ими, но теперь, когда Вэй Ин всё помнил… Тот лишь хмыкнул и проворно стянул ленту Лань Ванцзи, обернув её вокруг второго запястья. — Но не рассчитывайте, что сможете уйти от объяснений! – строго заметил Вэй Усянь. — М? – уточнил Лань Ванцзи, который помог завязать аккуратный узел на ленте. — Например, как вы решились на тройственный союз? – пожал плечами Вэй Ин. – Или почему никто в ордене и слова не смеет сказать против меня? – тут он явно преувеличил, ведь никогда не сталкивался даже с молчаливым осуждением. Да, порой Лань Цижэнь бывал резок в отношении мужа своих племянников, но остальные члены ордена… относились к нему так, будто он не являлся тем самым тёмным заклинателем, поднимавшим сотни трупов во время войны. — Разумеется, А-Ин, — покорно согласился Лань Сичэнь, удовлетворённо разглядывая их лобные ленты на чужих запястьях. — А ещё я хочу Чэньцин и Стигийскую Тигриную Печать обратно, — заметил Вэй Усянь, решив воспользоваться моментом. – Кажется, я придумал, как вырастить новое золотое ядро… — и пока братья были заняты осознанием свалившейся на них информации, быстро добавил. – И ещё я хочу навестить шицзе… В конце концов, теперь она не имеет никакого отношения к ордену Юньмэн Цзян… — Что ж… — привычно тепло улыбнулся Лань Сичэнь, после того как справился с первым шоком. – Не вижу никаких причин, чтобы тебе отказать… — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. А Вэй Усянь широко улыбнулся в ответ и накинулся на супругов с объятиями. Пусть их тройственный союз и начался не лучшим образом, но прожитые вместе годы показали, что все они способны держать поднос на уровне бровей. Оставалось лишь окончательно избавиться от лжи и недомолвок, раз уж судьба крепко связала их…

Конец.